Проклятые любовью

Если бы к каждой главе можно было ставить жанры, я бы здесь поставила РWР. А в предупреждение — кинк. Да, и нецензурщины много, но тут как-то не выкинешь… В общем, предупредила особо нежных))

      За окном разноцветным калейдоскопом мелькал пейзаж, ранее поражавший воображение буйством красок, а ныне не вызывая никаких эмоций, кроме легкого раздражения, и рези в уставших глазах. Утреннее солнце висело еще низко, заглядывая в лобовое стекло несущегося по трассе Range Rover, слепя угрюмого водителя и его расслабленного пассажира. Дженсен, хмурясь, надвинул на глаза темные очки и откинул автомобильный козырек от солнца. Бросил быстрый взгляд на жмурящегося от солнца Мишу и раздраженно откинул козырек и ему. Коллинз, уютно умостившийся на пассажирском сиденье, довольно мыркнул, не поворачивая головы и продолжая заинтересованно изучать проплывающий мимо ландшафт.       Трасса до Манагуа на этом участке была двухполосной и достаточно загруженной, но Дженс ловко маневрировал, обгоняя впереди идущие машины, словно играл в шашки: приготовиться к обгону, пристроившись в хвост к очередному неторопливому водителю, выехать на встречную, прибавив скорость совершить обгон, и вернуться в свою полосу. И так бесконечно. Влево, прямо, вправо. Влево, прямо, вправо. Монотонные, повторяющиеся действия расслабляли, клонило в сон. Дженс поднес к губам стаканчик с двойным эспрессо, купленным по пути в придорожном кафе, и сделал большой глоток. Тряхнул головой, стараясь взбодриться. Мишу привлекли эти действия, но он лишь мягко посмотрел и ничего не сказал. Уж лучше бы что-то да сказал, возможно разговор привел бы Дженсена в чувства и разбудил. Но Коллинз, видимо, хотел проявить деликатность, и не лез к нему с беседами, полагая, что дает тому время подготовиться к серьезному разговору, которого, Дженс уверен, сегодня ему не избежать. Эклз тяжело вздохнул, допивая кофе до конца и отправляя пустой стакан в подстаканник между сиденьями.       Надо бы еще заправиться кофеином.       Он ужасно не выспался ночью. Хотя он даже сомневался, что то, что было, можно вообще назвать сном. Выжатый слишком эмоциональным сексом, он словно провалился в какую-то глубокую вязкую нирвану, а очнувшись, понял, что был в отключке несколько часов. Словно нервам и телу нужна была перезагрузка.       Дженсен не знал, спал ли Коллинз, или все это время ел себя поедом, думая о том, что же это за хрень такая с ними приключилась. Только вот проснулся он от ощущения горячего крепкого тела, тесно прижимающегося к нему со спины. Голого. В определенных местах твердого. Ох…       Дженс лежал, боясь пошевелиться, наслаждаясь режущим ощущением близости, греясь в чужом тепле. Миша дышал ровно и глубоко. Может и спал. На каждом вдохе его мощная грудная клетка тесно вжималась в спину Дженсена, и тот своей кожей чувствовал четкие ритмичные удары его сердца. Затылок щекотало влажное дыхание.       Открыл глаза — было еще темно, вероятно времени прошло не очень много. Чуть пошевелился и понял, что лежит головой на Мишиной руке. Вторая рука Коллинза обнимала его поперек живота, а нога была закинута ему на бедро. Ниже пояса они были прикрыты пиджаком, все еще влажным, и лежали они на куче смятой сырой одежды. Было прохладно, голые участки кожи холодил легкий ветерок. Дженсен аккуратно притиснулся плотнее, ища больше тепла, и замер, почувствовав, как тело сзади напряглось и все будто натянулось. Вот блять! Спалился.       Несколько секунд ничего не происходило, а потом теплая рука, до того спокойно лежавшая на его животе, шевельнулась, и прямиком направилась вниз, к органу, который, вероятно перепутал ночь с утром, и гордо демонстрировал утренний стояк. Или не во времени суток было дело, а в невыносимой близости к объекту своей многолетней страсти. Впрочем, все это стало совершенно не важно, так как все мысли разом вышибло из тяжелой головы, стоило нежной ладони сомкнуться на твердой плоти, после чего где-то в районе шеи Дженсен услышал отчетливый веселый хмык.       Не успел он податься навстречу руке, как она пропала. Совсем. Затаив дыхание в ожидании, Дженсен вздрогнул от сладкой судороги, волной пробежавшей по телу, когда горячие настойчивые пальцы, лаская, прошлись, едва касаясь, от холки, по позвоночнику и остановились на круглых ягодицах. Измученный мозг соображал слабо, но отзывчивое тело уже реагировало на ласку. Эклз непроизвольно выгнулся в пояснице, оттопыривая назад попу, и с улыбкой ощутил твердый Мишин член, вжимающийся ему четко промеж ягодиц. Лениво потерся о эрекцию любовника и тихо охнул, когда Миша оттянул ему одну ягодицу и тронул там пальцами. Анус был раскрытым и расслабленным. И еще скользким от Мишиной спермы. В растраханную с ночи дырочку свободно нырнули сразу два пальца и неторопливо задвигались внутри. Попрокручивались, рассылая по телу волны сладкой дрожи, подразнили «ножницами», как бы нехотя потерли предстательную железу и так же внезапно исчезли, как появились. Томительные секунды ожидания, когда сердце готово проломить грудную клетку, а затем ягодицу снова грубо оттянули и внутрь ворвался член. Миша вошел сразу до корня и Дженс задохнулся, закрыв глаза и откинув голову назад на плечо любовника. Все внутренности словно сжались до одной точки, а затем разом взорвались.       Коллинз прижал к себе податливое теплое тело поперек груди, зарываясь носом в волосы любимого. — Привет, — прошептал на ушко хрипло, все еще сонным и оттого низким голосом. Двинул бедрами, вырывая из груди Дженсена судорожный выдох. — Привет, — Дженсен слегка повернул голову и их губы встретились.       Секс был медленным, нежным и ленивым. Неторопливо двигаясь и беспрерывно целуясь, они подводили друг друга к мучительному оргазму. Было нечто, что двигало ими, и они точно знали, что сейчас требуется партнеру и что доставит наибольшее удовольствие.       А потом еще долго лежали в той же позе, спиной к груди, даже не разъединяя тела, соединенные так тесно, как могут соединяться только любовники. Нежились в объятиях и осыпали друг друга мягкими поцелуями: Дженсен — Мишины руки, облизывая и обсасывая его пальцы, а Миша, выцеловывая шею и затылок Дженсена.       Они не разговаривали, просто наслаждались близостью и легкими ласками, через прикосновения выражая все свои чувства, и каждый хотел как можно дольше оттянуть этот момент. И только когда Дженсен почувствовал, что тягучее тепло снова начинает собираться внизу живота, он завозился и нехотя соскользнул с уже полувставшего члена любовника. Сразу ощутил, как за членом потянулось и стало разливаться между ягодиц что-то теплое и липкое. Вздохнул. — Который час, Миш?       Коллинз закопошился и спустя несколько секунд в темноте голубым светом зажегся экран айфона. — 4 утра. Нам надо собираться, если не хотим порадовать эротическим шоу ранних пташек, — выдохнул разочарованно. — Да…       Они ополоснулись в океане, стараясь даже не смотреть друг на друга, так как уже достаточно выраженная эрекция у обоих слишком отвлекала. К моменту, когда оделись в свою порядком помятую, грязную и влажную одежду, и поднялись на набережную, предрассветное небо уже окрасилось над океаном в темно-розовый.       Перед тем, как сесть в салон такси, Миша кинул мечтательный взгляд на широкий песчаный пляж, где он провел самые потрясающие несколько часов в своей жизни, и с улыбкой посмотрел на стоящего рядом растрепанного Дженсена. В мокрой, мятой, залитой вином рубашке, измочаленных, выпачканных песком брюках, с торчащей в разные стороны челкой, искусанными опухшими губами и горящими счастьем глазами. Думать о том, какие последствия прошедшей ночи спрятаны на его теле под одеждой не хотелось. Вернее, хотелось до одури, но не сейчас, не тогда, когда надо вернуться в отель и хоть немного отдохнуть перед новым днем.       Того, что было между ними, ему оказалось слишком мало. Это как раздразнить умирающего от жажды всего одним глотком воды. Аж пугал собственный голод в отношении этого мужчины. — Это была волшебная ночь, — шепнул он ему в губы, быстро отстраняясь, дабы не смущать и без того прифигевшего от их внешнего вида, сонного водителя такси.       А после они долго целовались под фонарем, на развилке узеньких дорожек отеля, расходящихся к их виллам. — Не хочу тебя отпускать, — шептал Миша в губы, прижимаясь грудью к груди и наслаждаясь стуком сердца в унисон, — хочу с тобой. — Мы не будем спать, если останемся вместе, — таким же глухим шепотом отвечал Дженсен. — Не будем, — уныло соглашался Коллинз, понимая, куда Дженс клонит. — А мне через три часа за руль… Мне надо поспать хотя бы пару часов. — Я могу повести, — уговаривал Миша, лениво выцеловывая шею, и как большой хищный кот зарывался ладонью в волосы Дженсена на затылке, сжимая волосы в кулак и отпуская. Дженс постанывал от удовольствия. — Будет лучше, если я усну на переговорах? — Поспишь в машине.       Эклз скептически хмыкнул и Миша поник. — Прости, Дженсен. Просто хочу тебя постоянно. Не могу ни о чем думать. А после того, что было… я не могу это контролировать.       Коллинз взял его лицо в ладони и поцеловал глубоко и жадно, как целуют во время секса или перед ним, но не на прощание. Затем отстранился внезапно, пихнул разомлевшего мужчину в поясницу и бросил отрывисто: — Иди! Пока я не проиграл эту битву.       И вот теперь Эклз был мрачнее тучи. Вел внедорожник, превышая скорость, и хлестал кофе литрами. Да и видок имел весьма помятый, не смотря на то, что был выбрит, одет в чистый выглаженный костюм и от него пахло свежим гелем для душа. Но ежик волос, вымытый, и оставленный без укладки, торчал дыбом, словно по нему шарахнули электрическим разрядом, а лицо выражало усталость.       Более того, Дженсен на полпути вспомнил, что оставил необходимые документы в отеле, и долго матерился в телефонную трубку на ни в чем не повинного Тейлора, который впопыхах не мог найти необходимые бумажки. А затем долго и популярно объяснял расстроенному мальчишке, что его «не ебет, что за хуйня стучит в движке его тачки», и если тот не может сам сесть за руль, то чтоб «брал ебаное такси и пиздовал с документами в Манагуа», иначе «съебет на хуй с работы». Мише даже стало жаль парня, получившего ни за что такой разнос. Ну, разумеется, если абстрагироваться от того, кем этот парень был вне работы. Но Коллинз сидел тихо, не вмешиваясь, лишь смотрел с веселым недоумением, открывая все новые неожиданные стороны характера своего любовника. — Что? — рявкнул тогда Дженсен, не выдерживая насмешливого взгляда, и заруливая на парковку заправки, чтоб купить кофе и продышаться.       Миша хмыкнул, выбираясь из автомобиля, и спокойно направился в сторону магазинчика. — Я полагал, твое настроение после прошлой ночи будет получше, — на ходу бросил он, впрочем, мягко, без всякого упрека.       Они зашли в раздвижные двери и пристроились в хвост небольшой очереди к кассе. — За что ты так с ним? - спокойно спросил Миша. - Мало того, что он ни в чем не виноват, так он еще и ответить тебе ничего не может, потому что у тебя в подчинении. Если причина настроения я — выскажи мне.       Дженсен засунул руки в карманы брюк и вздернул бровь, глядя в глаза. — Уже защищаешь? В Манагуа у тебя будет возможность его утешить… Знаешь, он очень отзывчивый. И очень ласковый, — добавил издевательски-интимным тоном, склонившись к лицу.       Миша опасно сощурился. — Знаешь, — тихо ответил он, копируя интонацию, — иногда мне кажется, что ты намеренно напрашиваешься на наказание, — смерил мужчину внимательным взглядом, от которого у того побежали мурашки по позвоночнику. — Может, мне тебя отшлепать?       Дженсен вспыхнул и дернулся всем телом от толчка крови внизу живота. Почувствовал, что возбуждается от этих слов. Ну просто замечательно! Резко отвернулся к кассиру и рявкнул свой не хитрый заказ — два двойных эспрессо.       Внутренне зарычал, когда услышал за спиной восторженную испанскую речь, воспевающую дифирамбы Мише Коллинзу. И тут фанаты?! Опять?! Да ёб вашу мать! Даже не обернулся, в душе злорадствуя, что Миша ничерта из сказанного ему на незнакомом языке не понимает, предпринимая лишь жалкие попытки вставить в монолог фанатки редкие реплики на английском. — Дженсен, что она говорит? — простонал Коллинз, беспомощно улыбаясь молодой девушке, ничуть не смущенной абсолютным отсутствием понимания и внятного диалога. — Предлагает отсосать, — злобно бросил Дженсен, и, прихватив картонку со своим кофе, направился к выходу.       Глаза Миши округлились, а затем сузились до щелочек. — Придурок, — буркнул он в спину удаляющемуся мужчине и улыбнулся своей поклоннице, расписываясь на сунутом ему в руки клочке бумаги, лишь в процессе понимая, что это листок с номером телефона. — Оу! — выдохнул он. — Спасибо! — принял объятья девушки, рассеянно комкая бумажку в руке, и, так ничего и не купив себе, выскочил следом за Дженсеном. Тот был сейчас очень зол и агрессивен, с него станется бросить Мишу здесь, на заправке.       Но Дженсен ждал его в машине, нервно постукивая по рулю, и стоило Мише захлопнуть за собой дверцу, как с визгом покрышек по асфальту тронулся с места. Коллинз, охнув, вцепился в ручку. — Да что с тобой не так? — проорал Миша, уже порядком разозленный. — Выброси! — выплюнул Дженс, выруливая на трассу, и с характерным ревом продолжая набирать скорость. — Что? — не понял Коллинз, разводя руки.       Дженсен повернулся к нему и у Миши по спине пробежал холодок от дикого взгляда, которым его одарил мужчина. — Выброси! — повторил он и скосил злые глаза на ладонь мужчины, сжимающую уже забытый клочок бумаги. Миша глянул на свою ладонь, как на ядовитую змею, скрипнул зубами, но приоткрыл окно и вышвырнул бумажку из салона. — Доволен? — Да. — Дженсен размял плечи и уставился на дорогу. — Я иногда хочу тебя прибить, Эклз, — рассерженно бросил Коллинз, отворачиваясь к окну. — Взаимно. — Мише показалось, или в тоне Дженсена проскользнуло удовольствие?       Некоторое время они двигались в сердитой тишине. Миша размышлял о причинах такого поведения и с улыбкой приходил к выводу, что любовник ему достался очень темпераментный. Не понятно, правда, что за вожжа Эклзу с утра попала под хвост, так как расстались они на достаточно приятной ноте, но пообещал себе, что направит его агрессивную энергию в нужное русло. Жесткий секс поможет Дженсену спустить пар.       Вырвал его из размышлений неожиданный вопрос. Впрочем, как неожиданный — видимо у Дженсена все еще кипело. — И часто ты звонишь по телефонам, которые тебе пихают?       Миша откинулся на подголовник и закрыл глаза. Сказать правду, в которую Дженс все равно не поверит, или подразнить? Эмм, да… сейчас дразнить опасно — мало того, что Дженс и без того взвинчен до предела, так еще и за рулем, а умирать молодым Мише не хотелось. — Никогда не звоню, — признался он, покосившись на мужчину.       Дженс хмыкнул. Не поверил, естественно. — Ну да. — Ну да, — передразнил Коллинз.       Эклз кинул на спутника более долгий взгляд. — Не спишь с фанатами? — с веселой недоверчивостью выгнул бровь.       Миша снова подумал о том, что Дженсен за рулем. Злой Дженсен за рулем. И его лихаческий способ вождения Мише совсем не нравился. Но вот правда, врать не хотелось. Не Дженсену. — Фанаты зачастую болтливы, — нейтрально ответил он. — Оу! — скривился Дженс, уловив ход мысли. — Ты сам выбираешь, а не они тебя! А особо активные, которые суют свои телефоны, никогда не попадут к тебе в постель по причине своей излишней активности? Чтоб не выболтали потом? — Именно.       Дженс плотнее сжал губы, на скулах заходили желваки. Но вел ровно, изредка уходя на обгон. — А секс за деньги, Миш? А? Бывает такое?       Коллинз раздраженно выдохнул. Ну что, других тем для разговора нет? И что это за допрос, а? — А ты, Дженсен? Покупаешь проституток? — вопросом на вопрос ответил он, поворачиваясь корпусом к мужчине и сузив глаза. — Да. В командировках бывает, — безразлично пожал плечами.       Ах ты ж сука!       Миша скрипнул зубами так громко, что было отчетливо слышно в салоне. Ему было очевидно, что Дженсен его намеренно дразнит, вымещая свою непонятно откуда взявшуюся злость. Впрочем, это еще не доказывало того, что Эклз говорит не правду. — Так все-таки, что насчет тебя? — бросив тяжелый взгляд на Коллинза, настаивал Дженсен.       Миша напрягся. Ладно, хочешь — получи! — У меня в этом нет необходимости. Для меня не представляет труда найти партнера для взаимного удовольствия, — рыкнул разозлено, не сводя мрачного взгляда с любовника. — Но проститутки иногда сопровождают шумные вечеринки. Вечеринки, на которых не нежный секс, а упоротая групповуха, где каждый сам за себя, а не стремится доставить удовольствие партнеру.       Дженсен злобно запыхтел, внедорожник вильнул. — Руль держи! — рассерженно рявкнул Коллинз.       Эклз выровнял машину и чуть сбавил скорость. Молчал. Хмурился. Думал. — Я думал, ты шутил насчет группового секса. Тогда, в Риме, — произнес придушенным голосом, в котором сквозила такая боль, что Миша внутренне застонал и успел наподдать себе за несдержанность. Он закрыл глаза. Вдох-выдох. И повернулся к Дженсену. — Дженсен, — так нежно произнес он, что Эклз вздрогнул и, на секунду отвлекшись от дороги, бросил в его сторону тревожный взгляд. — Сегодня ночью было волшебство. Я не знаю, что это было, но это было совершенно невероятно. И совершенно точно я тебе могу сказать, что подобного со мной раньше не было… И мне казалось, что тебе было так же хорошо, — помолчал мгновение, изучая точеный профиль напротив. Дженс выдернул из картонки стаканчик с кофе и нервно приложился к горлышку. — Так объясни мне, что случилось после? Ты чего злой такой с утра? С цепи срываешься!       Дженс свел брови и гневно сверкнул на него глазами, после чего уставился на дорогу. — Ты дрочил, когда мы разошлись по номерам. И после еще раз, — тоном прокурора констатировал он.       Миша недоверчиво моргнул. Еще раз. И еще. И весело усмехнулся. — Ты шутишь?! Из-за этого?!       Но Эклз молчал, упрямо поджав пухлые губы и сминая в пальцах стаканчик. — Не шутишь. Ясно. — Миша улыбался. Слава Богу, все куда проще, чем казалось. — Ты не оставил мне выбора. Я предупреждал. — Из-за этого я не мог спать! — вспыхнул Дженс, и кофе нервно дернулся в руке, едва не выплескавшись из-под неплотно прилегающей крышечки. — Я если подремал полчаса, то и это хорошо! Меня рубит от усталости! Теперь только на этом и держусь! — тряхнул своим стаканчиком.       Расслабленная улыбка сползла у Миши с лица, и он нахмурился. — Давай я сяду за руль.       Дженсен сделал ироничное лицо и кинул на Мишу быстрый скептический взгляд. — Ты не знаешь дороги, и понятия не имеешь куда ехать. — Доведу до Манагуа, а там пересядешь. — Доведет он, — заворчал Дженсен, опрокинул в себя остатки кофе и отставил пустой стакан в картонку. — Дорогу запоминай, назад поведешь.       Миша криво улыбнулся и как-то хитро посмотрел на мужчину. Перехватив этот ну откровенно развратный взгляд, у Дженсена кувыркнулись все внутренности. Миша еще ничего не сказал и ничего не сделал, а Дженс уже понимал, что будет дальше. И не ошибся. — Знаю способ, как тебя разбудить. Дженсен.       Голос прозвучал по-кошачьему бархатисто, и собственное имя в конце, произнесенное с только Мише доступной интонацией, как очень интимная ласка — это все теплым импульсом ударилось Дженсену понятно куда. Ему одновременно и хотелось и не хотелось того, что голос обещал. Вернее — хотелось ой как, конечно! Но не здесь же. И не сейчас. Но у Коллинза, видимо, были другие взгляды. Его теплая ладонь легла на внутреннюю сторону бедра Дженсена, и тот сразу напрягся и сильнее вцепился обеими руками в руль. — Миша. — Предупреждающе зарычал он и дернул попой на сиденье, отчего настойчивая рука Коллинза только плавно переместилась к центру его желаний. Легла аккуратно сверху, поглаживая отчетливую выпуклость, а затем сильно сжала. Дженсен ойкнул и подпрыгнул, ноги слетели с педалей. — Коллинз! — рык был громким и злобным. — Да ладно тебе, Дженс! Знаешь, если сперма стучит в голову, то уж лучше подрочить с утра, чем ходить вот таким, как ты сейчас. Натянут, как пружина! Расслабься. — Расслабиться? Если я расслаблюсь, я усну, придурок! — Уже не уснешь, — хмыкнул Миша и начал мягко, почти невесомо поглаживать через ткань брюк твердеющий член, глядя при этом на дорогу с совершенно безмятежным лицом.       Дженсен запыхтел, то ли возбужденно, то ли разозлено, но настойчивую руку спихнуть больше не пытался. — Какая ты все-таки принцесса, Эклз! — проворковал Миша, продолжая свое занятие. — Надменная, противоречивая, но ужасно похотливая. Прячешь желания, любишь, чтоб тебя добивались. А когда идешь у тебя на поводу — злишься и зубы скалишь. Всего-то - нужно было не слушать тебя с утра, а выебать как хотел. И кончил бы, и выспался. — Иди на хрен! — рявкнула принцесса. — Я тебя больше не слушаю, забыл? — Идиот, — пробурчал под нос, — у меня останется пятно на штанах, а мне с людьми встречаться. — И то верно, — улыбнулся Коллинз и потянулся к его ремню, с явным намерением освободить плоть от одежды.       Дженсен зашипел и задергался: — Я не это имел в виду!       Но ловкие пальцы уже расстегнули пряжку и теперь боролись с молнией на костюмных брюках.       Одновременно вести машину по загруженной трассе, и сражаться с настойчивыми руками было непосильной задачей. Дженс попытался Коллинза отпихнуть, но тот был как бульдозер — медленно, но уверенно получал свое, не обращая никакого внимания на возню Эклза и блокируя все его попытки отстраниться. А вскоре делать вид, что ему вся эта возня не нравится, не было смысла — освобожденный, наконец, от одежды орган, бодро стоял колом и, под пылким взглядом Миши, уже пачкал налитую багровую головку каплей прозрачного предэякулята. Миша хищно улыбнулся, блеснув зубами, и склонился к члену. Горячий язык неторопливо слизнул блестящую каплю. Дженс дернулся всем телом, когда полные розовые губы наконец обхватили головку, и, громко выдохнув, практически выстонав воздух из легких, крепче вцепился в руль обеими руками. Просто безумие какое-то! Управлять автомобилем на высокой скорости и отбиваться от рук — это одно, а вот управлять автомобилем и долбиться при этом членом в рот другого мужчины — это действительно несовместимые вещи! — Ооох! — закричал протяжно, закатывая глаза, когда Миша взял глубоко, до основания, и принялся сглатывать слюну, сжимая член стенками горла. Блять! Что он умел делать своим ртом! До чего ж круто сосал! Перед глазами замелькали цветные круги, и только тогда Дженсен сообразил, что зажмурился. Машина вильнула, в груди что-то сделало «ууух». Эклз распахнул глаза, соображая, что теряет контроль, зарычал и забился на сиденье, пытаясь сбросить с себя мужчину. — Дженсен, прекрати! Ты так дергаешься, что я тебя укушу нахрен!       Подействовало. Дженс замер, дыша как паровоз. Повредить свои причиндалы ему не улыбалось, впрочем Мише тоже его причиндалы нужны были целыми. Только ж дорвался, еще пригодятся! — Миша, пожалуйста, — простонал, толком сам не понимая, что просит — остановиться или продолжать. — Сбавь скорость, — велел Коллинз и вновь приложился к головке губами.       Нет, все же это невозможно! Слишком интенсивные ощущения, и сконцентрироваться на дороге не выходило. Возможно, если бы это не Мишин затылок двигался у него между ног, и не его язык так мягко ложился на жаждущую ласки плоть, Дженсен бы даже смог насладиться адреналином, полностью контролируя при этом ситуацию. Но это именно Миша отсасывал ему на скорости. Именно его развратный рот, о котором, до недавнего времени, он мог только мечтать, натягивался вокруг члена, делая так хорошо. И его уносило в голубые порнографические дали, совершенно отрывая от того, что руки сжимают руль, ноги на педалях, а за окном мелькает пейзаж со скоростью 70 миль в час. Если Коллинз и делал минет при таких обстоятельствах кому-либо раньше, то он совершенно не учел того, что сейчас рядом с ним Дженсен, его человек, его пара, его душа, а не абстрактный, не оставляющий эмоций любовник. Дженсен, который будет реагировать на него не так, как другие. Который растворится полностью.       Вывел из транса громкий нарастающий гудок автомобиля. Дженс открыл глаза, а дальше все было как в замедленном кино: отчаянно сигналящая и выжимающая вправо, летящая навстречу фура; сжавшаяся и тут же выстелившая пружина в груди, словно сердце подскочило к горлу и бухнуло в ноги; мгновенная слабость во всем теле, будто кто выдернул все нервы разом, набив конечности ватой; и холодный пот, пробивший, казалось, даже пятки. В какое-то бесконечно долгое мгновение Миша и Дженс одновременно схватились за руль и крутанули вправо, дергая внедорожник в свою полосу, благополучно перелетели ее и вылетели в кювет. Дженсен дал по тормозам и Мишу отбросило на свое сиденье, хорошо приложив затылком о дверь. Ровер опасно накренился, и остановился. Фура, с громким возмущенным воем пронеслась мимо.       Повисла тишина, такая напряженная, что оба чувствовали звон в ушах. Миша зашевелился первым, потер ушибленный затылок и уселся ровно. Дженс тяжело дышал, крепко сжимая руль двумя вытянутыми задеревеневшими руками, и ошалело смотрел перед собой. — Пиздец. Чуть не ебанулись, — прохрипел совершенно чужим голосом. Перевел дикий взгляд на Мишу и глаза его начали наливаться кровью. — Коллинз! — нарастающее рычание. — Сука, блять, ты нас угробить хочешь?! — заорал, отпуская свой гнев, смешанный с пережитым ужасом. — Да мы чудом избежали столкновения! Какого хуя ты творишь?! — смотрел на него взглядом убийцы, а руки уже сжимались в кулаки. Страх и злость, бурлящие в крови, требовали выхода. — Делаю тебе приятно, — ничуть не обиженно ответил Миша. Он не выглядел испуганным. Да на его губах даже плясала соблазнительная улыбка, будто он получил удовольствие! Только дыхание было рваным и прерывистым, а взгляд горел каким-то безумным блеском. — Чувствуешь адреналин в крови? — Тебя это заводит?! — Дженс ошарашено захлопал глазами. — Да ты, блять, чокнутый извращенец! — Да, Дженсен, да, — шепнул горячо, придвигаясь к нему. — Выпусти уже свой пар. Будет легче.       Широкая ладонь Коллинза легла на щеку мужчины, поворачивая его голову к себе и неуловимо поглаживая кончиками пальцев скулу, расслабляя. Синие глаза темнели, закрывая яркую радужку расширяющимся зрачком. Прикосновение действовало на Дженсена странно, гнев отступал, а адреналин, внезапно вброшенный в кровь в ударной дозе, кипевший и клокотавший локальным торнадо внутри тела, трансформировал ужас от чудом пронесшейся мимо гибели, в другое чувство, глубокое и черное, как бездна. Неотвратимое и не контролируемое. Уже не остановить. — Ты — чокнутый, — повторил он, не то с придыханием, не то с рычанием, переводя взгляд на губы. На эти, сука, невозможные развратные губы, которые были созданы для того, чтоб он сошел с ума! — Да, — выдохнул Миша, облизнувшись, и опустил руку на опавший член любовника, начиная неспешно его массировать, дабы вернуть эрекцию. — Я когда-нибудь сяду за твое убийство, — рыкнул Дженс, и, грубо схватив Мишу за загривок, нагнул его себе между ног. — Соси, блять, давай!       Коллинз довольно усмехнулся, взялся рукой за основание твердеющего члена, сжимая в кулак и проводя вверх-вниз. Склонился вплотную и похлопал головкой себя по губам, оставляя на них вязкие капельки смазки. — У тебя такой грязный рот, Дженсен, — практически мурлыкнул. — Сказал мужчина, рожденный с ртом, предназначенным сосать мой член. — Ох, Дженсен, — облизал головку. — Ты всегда так агрессивен в стрессе? Как мне это нравится! Нравится твой грязный рот. Я уже знаю, что буду делать с ним дальше. — Ага, помечтай, — надавил ладонью ему на затылок. — Давай уже, блять, работай! Расплачивайся за стресс. — Все, что захочешь, детка!       И Миша работал. Работал своим горячим жадным ртом, заставляя Эклза сначала постанывать и порыкивать, а затем уже громко несдержанно орать, сжимая в кулаках мягкие пряди и практически таская Коллинза за волосы по своему паху. Долбился ему в рот, яростно подбрасывая бедра, принуждая каждый раз пропускать в горло. Миша не давился, в уголках глаз не собирались слезы, он брал так глубоко, как хотел Дженсен, довольно мурлыча с каждым толчком в глотку. О, да, Миша Коллинз определенно любил и умел сосать! Сука, тренировался годами! Дженсен злился и долбился еще жестче, практически желая причинить боль, и не преуспевая.       Видел, что Коллинз расстегнул себе брюки, и сейчас его рука яростно дрочила собственный член. Дженсен зависал на крупной блестящей головке, которая мелькала у Миши в кулаке, то прячась, то обнажаясь. — Как же я хочу тебя, Миша Коллинз! — взвыл, чувствуя, как немеют пальцы на ногах и вся кровь устремляется к низу живота, приближая оргазм. — Ты сплевываешь? Или глотаешь?       Почувствовал, как Миша усмехнулся, чуть отстраняясь для быстрого хриплого ответа: — На лицо.       Представив лицо Коллинза, сплошь заляпанное его спермой, Дженс ощутил, будто его пнули тяжелым ботинком в грудь.       Боже, как же это круто кончать одновременно! То ли Миша держал себя до нужного момента, что он делать, как убедился Дженсен, умел; то ли действительно так совпало, но в тот момент, когда Эклз подошел к точке, и за мгновение до того, как закрыл глаза и заорал раненой белугой, он различил, как с Мишиной, практически лиловой головки, бьет вверх белая струя. Красиво так бьет, изящно, высоко. Наверняка пачкая и салон, и самого Мишу — Дженс уже не видел, крепко держа Коллинза за затылок, изливаясь толчками ему в рот и закатывая глаза. Ощутил, как тот протестующе мотнул головой, выдергивая член изо рта. Разлепив веки, Эклз заворожено смотрел, как последние капли спермы стекают у Миши по щекам, в то время как тот в упор глядит на него совершенно дурным взглядом.       Ох… это ж… слов приличных не находилось. Дженсена выносило от вида Коллинза! Миша был весь в сперме! Своей и его. Лицо, руки, с уголка губ стекала капля. Его рубашка и брюки — все было измазано. Даже торпедо салона. В кулак надо было, Миша! Вот как теперь?       Коллинз пытался отдышаться, глядя на удовлетворенного Дженсена. Смотрели друг на друга не отрываясь. Долго. Молча. Улыбаясь краешками губ. Дыша. В какой-то момент Миша потянулся рукой к затылку Дженсена, и дернул на себя, к лицу, к губам. Замер, расплываясь в плотоядной улыбке, поиграл бровями, с довольным лицом сократил оставшееся расстояние, и впился в его пухлые губы, по-хозяйски проталкивая язык в сладкий рот. И тут Дженсен понял, что Миша нефига не сглотнул!       Дженсен никогда не думал, что он сможет когда-либо целоваться с человеком, рот которого под завязку набит спермой, пусть и собственной. Это казалось таким… мерзким. Игры со спермой его никогда не впечатляли. Но с Мишей это оказалось настолько горячо, настолько неожиданно возбуждающе, что быстро перехватив инициативу, Эклз уже сам врывался в жаркий рот любовника, вылизывая и сглатывая, а после взял лицо в ладони и широкими мазками языка слизал оставшиеся капли с щек и подбородка Миши. — Ты меня развращаешь, Коллинз, — порыкивал, продолжая свое занятие. Миша смеялся, сначала наслаждаясь процессом, а дальше уже начиная спасаться от щекотки и извиваться ужом в сильных руках партнера. — Ты не представляешь, как меня вдохновляют твои слова! — хохотал он, уворачиваясь от мокрого языка с запахом и привкусом семени. — Миша, ты мой персональный ад! — Я твой персональный рай! — весело возмущался, тыча ему пальцем в грудь. — Унесешь меня на небеса, ангел? — спросил вдруг тихо, заглядывая в глаза и прекращая игривую возню. Хотелось обнять, прижаться грудью, ощутить стук его сердца — самый важный звук в его жизни! Замри этот звук и не стало бы Дженсена. Внезапный ужас прошил тело слабостью — ведь это едва не случилось. — Да. И подарю тебе вечность.       Миша замер. Это было то мгновение, когда люди признаются друг другу в чувствах. Когда примитивная страсть отступала, обнажая суть, как она есть. Наверное, это был тот момент, когда можно было задать вопрос и получить на него честный ответ. Так хотелось спросить о том, что было ночью, о крепкой сияющей связи в золотых тонах. Что это? Как это связано с его прошлыми снами? О чем Дженсен молчит?       Сейчас не мелькало и малейших искр при прикосновениях, Миша вжимал пальцы в горячую кожу любимого и… ничего. Но появилось что-то другое. Что-то, что пустило в нем корни, что-то необъяснимое и не видимое, что сплетало их вместе очень туго. Не оторваться, не разорвать. Дженсен словно прикоснулся к его душе и позволил ему прикоснуться к своей.       Миша склонился к любимому, и за мгновение до того, как упасть в поцелуй, периферическим зрением увидел совершенно ошарашенный взгляд … Энди Тейлора. Коллинз резко выпрямился и уставился в окно на проезжающую мимо машину, которая начала медленно сбавлять скорость и в итоге припарковалась на обочине метрах в двадцати. Дженсен засуетился, сбитый с толку внезапной переменой. — Что за… — успел лишь произнести он, непонимающе глядя на Коллинза, как его перебила трель собственного телефона. Оба мужчины бросили взгляд на держатель, и Миша нахмурился, увидев на входящем вызове фото сияющего белоснежной улыбкой Тейлора в какой-то растянутой, словно чужой, майке. — Охренеть ты фото поставил! — мрачно бросил он, передвигаясь на свое сиденье.       Дженсен сверкнул на Мишу осуждающим взглядом, снял телефон с держателя и поднес к уху. Закатив глаза, Коллинз кивнул ему на машину, остановившуюся невдалеке. Эклз сощурился, приглядываясь к автомобилю, который включил аварийку. Наружу пока никто не выходил. — Да, Энди, — ответил спокойно, держа трубку между плечом и ухом, и застегивая ширинку на брюках. — Дженсен, у Вас все в порядке? Ваша машина в кювете, — взволнованные, почти истеричные нотки проскальзывали в голосе Тейлора.       Миша навострил уши. Но не надо было даже напрягаться — речь на том конце провода было слышно совершенно отчетливо, хоть Дженсен и не использовал громкую связь. Коллинз хмыкнул и едва удержался от того, чтоб демонстративно закатить глаза. Все ли в порядке? Как же! Тейлор видел, когда поравнялся с Рендж Ровером, что Миша практически лежал на Дженсе и был неоднозначно близко к губам. Если бы Энди хоть на секунду предположил, что с Эклзом не все в порядке, он еще на ходу бы выпрыгнул из машины и стоял бы уже перед ними, как штык, а не болтал по телефону. — Все в порядке. Техническая остановка. — Я могу помочь? — нет, не вежливо, а робко и как-то отчаянно спросил парень.       Миша прыснул, пряча свой обмякший орган в ширинку, и пробормотал: — Опоздал, малыш. Уже помогли.       Эклз стрельнул на него разъяренным взглядом. — Я ж сказал — все в порядке! — уже злее произнес в трубку. — Я стою впереди Вас. Могу я Вам сейчас отдать документы?       А парень не дурак. Не стал нагло лезть, делая вид, что ничего не понял. Спрашивает — можно ли? Вышколенный. На воображаемом листочке с достоинствами и недостатками, Миша нехотя поставил Тейлору в графу «достоинства» один маленький плюсик.       Эклз же быстро оглядел себя и любовника, а затем салон автомобиля. Вздохнул — тут все было в Мишином генетическом материале! А еще и запах. Характерный и совершенно однозначный. — Поезжай в Манагуа. Встретимся в департаменте. — Дженсен нажал отбой и шумно выдохнул. — Как он заметил вообще? — сверлил удивленным взглядом отъезжающее впереди авто. — Трудно не заметить такую дуру, стоящую раком в кювете, — хмыкнул Миша. — А вот как он не ворвался в салон? … Молодец, парень, в общем. Сообразительный.       Дженсен скептически скривился, возвращая телефон на место и поправляя одежду. Миша воспользовался заминкой и прихватил телефон с держателя. — Меня интересует история его фото в твоем телефоне, — он увернулся от руки Дженсена, разблокировал экран и открыл последний вызов. — Миша, это не порядочно, — возмутился Дженс. Он прекратил попытки вырвать свой аппарат и просто протянул руку, молча требуя вернуть. — У меня страсть к ковырянию в чужих телефонах, ты должен знать, — сообщил спокойно Миша и отодвинулся подальше. — На нем что, твоя майка? — нахмурился, рассматривая фото. — Ну? — На нем, блять, его майка! Коллинз, у тебя паранойя! — Да ну? И много еще ты хранишь его фото? — Коллинз. Отдай. Телефон, — тихое, грозное рычание. — Есть что скрывать? — быстрый насмешливый взгляд и Миша вернулся к изучению содержимого.       Дженсен закатил глаза и скрестил руки на груди. Ну не драться же. — Долбанный андроид… куда тут жать? — бормотал себе под нос Коллинз, пытаясь разобраться в меню. — Где галерея? Ага… — нетерпеливо заерзал на сиденье, начиная пролистывать снимки. Сначала шли фото каких-то документов, строительной площадки, потом какие-то незнакомые люди, и снова документы. Миша даже расстроился, что не было ни одной его фотографии, пусть даже сохраненной откуда-то из сети. Вот и фото с Рима — пейзажи, архитектура. Но не Миша, нет. А вот и Энди.       Глаза Коллинза опасно сузились. Он поджал губы, пролистывая целую серию фотографий в этой гребаной растянутой майке, словно с чужого плеча, сделанную где-то в салоне автомобиля. Тейлор улыбался, махал рукой. Далее следовали фото Энди где-то на природе в теплой одежде, вот черно-белое в капюшоне в какой-то толстовке. Улыбался, счастливый. Миша понял, что это были фото с России, когда у Дженсена и Тейлора был… роман? Нет? Что у них там было, Бог его знает. А это что за… — Ты фотографировал его спящим?! — лицо Миши вытянулось, а голос прозвучал жалко. На фото голый Тейлор, раскинув руки, спал на животе. Круглые ягодицы были лишь едва прикрыты простынкой, оставляя взору ямочки на пояснице и соблазнительную ложбинку. Мысли о том, при каких обстоятельствах было сделано это фото, причиняли боль. Ревность ранила, как электрошок. — Блять, Коллинз, это было ДО тебя, ясно?! Можно подумать, ты только вчера девственности лишился! — Дженс рывком дернул телефон из рук растерянного Миши и закрепил его на держателе, взглядом припечатывая: «Не. Смей. Трогать. Больше».       А Миша, вместо ожидаемой Эклзом бурной реакции в итальянском стиле, просто сник. Опустил глаза, рассеянно уставившись на заляпанные брюки. — Ладно, — рыкнул Дженс нетерпеливо. — Те снимки… — покрутил рукой возле телефона. — В общем, я попросил его улыбнуться в камеру, чтоб сделать фото на звонок. Мы ехали вместе куда-то. В Индии. Я выбрал одно фото на заставку, а остальные просто не удалил. Да я вообще не думал об этом! Сделал и забыл! А спящим… это было давно, в России… и… — И их ты тоже забыл удалить, — с горечью перебил Коллинз. — Не надо, Дженсен. Не надо мне рассказывать. Правда. Я не хочу знать. Это, действительно, не мое дело, — замолчал, отвернувшись в окно. Дженс нахмурился. — Поехали, а?       Эклз еще несколько секунд сверлил тяжелым взглядом в Мише дыру, но в виду отсутствия какой-либо реакции у последнего, повернул ключ в замке зажигания и стал аккуратно выруливать на полосу. Глядя в зеркало заднего обзора, пропустил несколько несущихся по трассе машин и ловко влился в поток. Миша сосредоточенно тер пальцами пятна на одежде. — А мне вот интересно, — твердо решив сменить направление разговора, Дженс насмешливо приподнял брови и покосился на запачканные брюки и рубашку. — Что ты теперь будешь делать? Явишься на первую встречу… кхм… сомнительно перепачканным? — Полагаю, в департамент мы поедем через магазин одежды, — с вызовом ответил Коллинз, бросая бесполезное занятие. — Два дня — два испорченных костюма. С тобой опасно связываться.       Ну наконец-то его голос потеплел, и Дженсен физически ощутил, как напряжение отпускает нервы. Просто есть темы, в которые с Мишей нельзя углубляться. И все. — Меня устроит, если ты будешь ходить голым, — хмыкнул он и перехватил изумленный взгляд Миши. — Наедине, разумеется. А свои костюмы можешь носить на публике.       В департамент они действительно поехали через торговый центр, в котором провели гораздо больше времени, чем требовалось на переодевание. Дженсен изо всех сил гнал от себя извращенные мысли о сексе в примерочной, но в кабинку зайти не рискнул, а Миша так и не позвал. Ну да ладно.       В людном месте все повторялось снова — Коллинза узнавали. Восторженные улыбки, восхищенные взгляды, совместные фото и много-много чужих рук, которые трогали, обнимали, неуловимо гладили. Дженсена тошнило от такого поклонения. Сцепив зубы, он коршуном следил за каждым действием Коллинза, который, казалось, чувствовал себя совершенно естественно в этой среде, и напрягался лишь от жгучих недовольных взглядов Эклза. Скрестив руки на груди, Дженс со стороны с неким злорадством слушал ломаную английскую речь фанатов, в которой с очень большим трудом угадывались знакомые слова, и категорически отказывался выступать переводчиком. Миша не настаивал. Раздав автографы, и под пылким цепким взглядом Дженсена демонстративно выбросив очередной телефончик в мусор, Коллинз раздраженно ворчал, что нажил себе любовника-тирана, ревнивца и собственника. И не надо было иметь сверхспособности, чтоб понять, как Миша при этом был доволен. А Дженсена грело ощущение, что среди всей этой многотысячной армии фанатов, он для Миши особенный. — Они тебя все хотят, — пораженно и с неким отвращением шептал он, усаживаясь за руль. — Как ты живешь с этим? Можно ж мозгами двинуться! — Чего это вдруг? — удивлялся Коллинз. — Ну, Богом себя возомнишь, — кривился Дженс, всем своим видом показывая, что с таким положением он совершенно не согласен. А Миша хохотал.       Был уже полдень, когда черный Рендж Ровер заглушил мотор на парковке департамента. Погода портилась. Дженсен и без того не любил Манагуа, этот город навевал тоску, а в пасмурную погоду здесь было и вовсе грустно. Даже не смотря на потрясающую природу, которая окружала Манагуа, на океан и близость гор, город выглядел каким-то унылым, словно выброшенным в прошлое столетие и застывшим в развитии. Чем-то напоминал блеклую версию Рио-де-Жанейро, но не шармом, а близким соседством трущоб с элитными центрами. Дженсена город душил, и он уже мечтал об обратном пути в маленький уютный Сан-Хуан-дель-Сур.       Бросили машину, и под мелкий моросящий дождик добежали до главного входа. Коллинз висел на телефоне со своим помощником, который, вместе с некоторыми членами фонда Dreams2acts, поселившимися в Манагуа, находился где-то в здании. Дальше пути мужчин расходились. Они вместе дождались лифта, чтоб вскоре разбежаться каждый по своим делам, договорившись созвониться по завершении.       Лифтовая кабина набилась под завязку. Миша с Дженсом, вошедшие одними из первых, оказались зажаты в углу. В и без того тесном помещении стало разом мало воздуха. Коллинз спокойно взирал на мелькающее табло с номерами этажей, а его близость обжигала Дженсену кожу. Ну что за дурацкая реакция! Эклз недовольно поджал губы, видя, что Миша усмехается, по-прежнему не глядя на него. Забавно ему, гаду!       А затем Дженс разом задохнулся, когда горячая ладонь легла ему на пах и слегка сжала. Он едва подавил стон, настолько желанным было это прикосновение. И настолько же неуместным сейчас! — Хочешь, я знаю, — услышал тихий шепот Миши, который, как ни в чем ни бывало, продолжал безучастно смотреть на мелькающие цифры. Коллинз стоял к Дженсену плечом к плечу, лишь чуть заступая вперед, тем самым закрывая собой то безобразие, которое творила его рука. Эклз уже физически ощущал, что температура вокруг повышается. Бросило в жар. И Миша не мог не чувствовать. Да что там, много усилий ему не понадобилось — под настойчивой ладонью уже было все твердо. Впрочем, твердо было еще в магазине, когда Дженс фантазировал перед примерочной, как Миша затаскивает его в кабинку, грубо тискает и берет в немыслимых позах. Стояк непроходящий — сумасшествие какое-то! Эклз все же застонал, когда Мишина рука сделала особенно хорошо, прочерчивая пальцами всю длину. — Тише, ты же не хочешь, чтоб на нас обратили внимание, — Коллинз прошипел едва слышно, сохраняя на лице совершенно нейтральную маску и при этом продолжая нагло облапывать напряженный орган. Дженсен едва сдерживал скулеж. — Так убери руку! — сквозь зубы процедил в ответ и переместился, уходя от прикосновения, понимая, что переполненный лифт — вообще не вариант, и лишь раздразнит голод. Быстро соображал, какие здесь еще варианты — туалет? Тихо разочарованно заскулил, злясь на Коллинза за упущенную возможность в примерочной. — Уж лучше бы в магазине, — сорвалось с языка, на что Миша, на миг потеряв контроль над эмоциями, уставился на него, изумленно хлопнув глазами. — Ты думал об этом? — на лице удивление сменялось восторгом. И вот уже спустя мгновение Коллинз выглядел как кот, обожравшийся сметаны.       Дженсен ничего не успел ответить, да и не стал бы, как лифт пиликнул и остановился. По мере того, как кабина пустела, приходило понимание, что, вполне вероятно, сейчас они останутся одни.       Когда лифт покинул последний мужчина, Миша шагнул к табло и решительно надавил на кнопку крайнего этажа. Дженсен даже не успел возразить, что это не тот этаж, который нужен. Дверцы захлопнулись, отрезая их от остального мира.       Коллинз развернулся, сверкнул хищной улыбкой и неожиданно сильно толкнул любовника ладонью в грудь, выбивая из легких воздух и с глухим стуком впечатывая его в стену лифта. Шагнул следом, зажимая и не давая пространства для маневра. Дженсен хмыкнул — ну будто он собирался бежать? — Коллинз, ты обожрался виагры? — растягиваясь в пошлой улыбке, Дженс качнул бедрами навстречу, с удовлетворением ощущая твердую плоть, нетерпеливо пульсирующую у Миши в паху. — Хочу трахать тебя постоянно, — шепнул горячо, глядя в глаза и беззастенчиво сминая рукой доказательство взаимного желания. — Живу с постоянным стояком. — Ты хочешь прям здесь? — Я хочу прям везде, — отрезал Коллинз. — Миша, в лифте камеры, — предпринял последнюю попытку остановить безумие Дженс, в то же время понимая, что сейчас варианта лучше нет. Явиться со стояком на переговоры, или дрочить в туалете — привлекало мало. — Ну, если за мониторами кто-то расторопный и смекалистый, то в сеть попадет горячее порно с нашим участием. Я даже лайк поставлю.       Миша потянулся к кнопке «стоп» и нажал ее.       И Дженсен сдался, наплевав на все «но». Не потому что слаб и не мог противиться соблазну, прогибаясь под желания тела, или в стремлении получить удовольствие, не сравнимое ни с чем пережитым ранее, а потому что терпеть было больно. Вот просто банально больно. От неконтролируемого возбуждения скручивало в болезненных спазмах низ живота, ныло и раздирало, дрочка помогала мало, лишь облегчала ненадолго. Требовался он. — У нас в лучшем случае будет минуты три, пока лифт кто-нибудь не вызовет. В худшем — не будет и 10 секунд. — Я знаю где красная кнопка, — Миша потянулся к губам, вовлекая в жадный поцелуй. И только когда губы коснулись губ, Дженсен понял, что уже успел соскучиться по их вкусу. — Будешь постоянно ею пользоваться — это привлечет внимание, — невнятно пробормотал, когда Коллинз чуть отстранился, чтоб припасть поцелуями-укусами к горячей пульсирующей вене на шее. — Ты зануда, Дженсен. Кончай болтать! — острый укус, от которого, словно лучики, разбежались импульсы по нервным окончаниям, делая тело слабым, а реакции заторможенными. Дженсен надломлено застонал. — Используй свой язык по назначению.       Миша отлепился от шеи любовника, заглянул в глаза, пьянея от страсти, бурлящей в зеленой радужке, приставил пальцы к его губам и повозил туда-сюда, сминая нежную плоть и размазывая свою же слюну.  — Давай уже, и ты поработай ртом, — грубо всунул Дженсену два пальца в рот. — Глубже, — чуть высунув и прикусив кончик своего языка, неотрывно смотрел, как пальцы погружаются в теплый бархатистый плен. Потерся о язык. — Да, вот так… вылижи… горячий такой.       Лифт тронулся. Миша, не глядя, шлепнул по кнопке, снова останавливая его. Залез Дженсену в брюки, с удовлетворением двигая рукой по изнывающему члену, пачкающему белье обильной смазкой. — Ммм, Дженсен, детка, да ты уже течешь, как сука, — размазал смазку по головке. — Будет быстро, жестко и грубо, — расстегнул ремень и сдернул с него штаны вместе с бельем к лодыжкам. Развернул и резко впечатал щекой в стену, прижимая его голову рукой. Второй рукой, поперечным захватом, придвинул к себе за бедра, заставляя прогнуться и оттопырить попу. Дженс ощутил себя тряпичной куклой в руках мастера. Абсолютный доминант. — Шире ляжки! — нетерпеливо похлопал ладонью по внутренним сторонам его бедер. — Давай, подставься, — не нежничая, вставил сразу два пальца, лишь чуть влажные от Дженсовой слюны. Вошли легко, но заставили Эклза слегка поморщиться от недостатка смазки. Коллинз надавил ладонью на поясницу, сильнее прогибая мужчину и заставляя его круглую попу больше выпятиться к верху. Задвигал пальцами грубо, сразу на большой амплитуде, долбя прицельно по простате. Режуще-острые ощущения нахлынули так внезапно и так интенсивно, что тело Дженсена вмиг ослабло. Если бы не упор в стену и не руки Коллинза, он сполз бы на пол. Внутри словно вспыхнул пожар, и за одно мгновение, за одну тысячную секунды дотла выжег все внутренности, оставляя только оболочку, удерживаемую лишь волей любовника. Ощутил, как занемели пальцы на руках и ногах и с каким-то отстраненным изумлением попытался ими пошевелить. Слушались, но как чужие.       В растяжке интимного места, собственно, необходимости не было — с прошедшей ночи Дженс был хорошо растянут. Так хорошо, что даже Миша, с его немаленьким размером, мог с разбега заехать в него и Дженс не испытал бы боли. Но, видимо, Мише просто очень нравилось что-либо пихать в Дженсена. Два пальца. Три. Четыре. Ох!       Дженс ощущал жжение от усилившегося трения, и в то же время такой умопомрачительный кайф, что он совершенно терялся в удовольствии. Все внутренности сжимались в одну точку, тело наливалось и тяжелело. Знакомое ощущение. Скоро накроет.       Миша взял его член в руку, провел лениво раз-другой, с удовольствием ощущая судороги, побежавшие по телу любовника. Другой рукой продолжал орудовать в анусе, практически полностью погружая кисть. — Какой ты тесный, — мыркнул бархатно, на что Дженсен сумел иронично хмыкнуть. Ну да, тесный. Как же. Особенно сейчас. — Прекрасный сосуд, созданный для меня… И так жарко внутри.       Лифт плавно тронулся снова. С рычанием, Дженсен долбанул по кнопке, попадая и на соседние. Кабинка пиликнула и замерла. — Сука, Коллинз, вставь уже, сдохну сейчас! — рявкнул, раздражаясь на Мишу за то, что тянет, и что все может закончиться, так и не начавшись. Потому что они, блять, в лифте! — Ммм, мальчик нетерпеливый? А так? — провернул запястье, жестко массируя нужную точку. Такую нежную и мягкую. Такую отзывчивую и чувствительную. Дженс всхлипнул, стон слился с рассерженным рыком, и в итоге из груди вырвался царапающий горло хрип. Нетерпеливый и болезненный. Под невероятным углом прогнувшись в пояснице, и уперевшись лбом в облицованную холодными стальными пластинами стену кабинки, Эклз раздвинул руками свои ягодицы. Миша довольно ухмыльнулся, любуясь открывшейся картиной, и наблюдая, как собственная рука остервенело трахает разработанный покрасневший анус любовника. Сердце пропускало удары, стоило лишь задуматься о том, чью плоть он терзает. Миша расстегнул свою ширинку, с огромным облегчением извлек ноющий член, и в нарастающем темпе начал надрачивать его. Опустился на корточки перед разведенными ягодицами Дженсена, жадно впитывая взглядом то, что оказалось у него прямо перед лицом. — Разведи сильнее, — прозвучал прямой приказ.       Дженс оттянул ягодицы в стороны до побелевших костяшек пальцев и прогнулся до предела. Казалось, еще немного и у него нахрен треснет позвоночник. — Давай, покажи мне свою жадную дырку, — Миша растопыривал пальцы внутри, чуть извлекал их, и с внимательностью проктолога рассматривал растянутое отверстие. — Выеби, блять! — зарычал сквозь зубы Дженсен, извиваясь на Мишиных пальцах. — Тише. Тише. Ммм… какой плохой мальчик.       Да он издевается!       Миша коснулся губами тяжелых яиц, покачивающихся в такт долбящих анус пальцев, и услышал сверху злобное кошачье шипение. Улыбнулся. Пощекотал языком мошонку. Втянул одно яйцо в рот. Выпустил. Широким мазком прочертил дорожку от мошонки к припухшему сфинктеру, растянутому, заполненному, пульсирующему.       Время текло как-то медленно, неправильно, растягиваясь как резина, и то, что происходило в какие-то несколько секунд, казалось бесконечно долгим. Все чувства обострялись, вспышки удовольствия замирали, растягиваясь вместе со временем, мучая тело сладкой пыткой. В голове стучала мысль — это иллюзия, времени нет, надо быстрее, сейчас все может прерваться, они в лифте государственного учреждения, под камерами наблюдения, может быть скандал, пострадает не только его личная репутация и репутация Миши, а пострадать может репутация всего фонда. Сколько Дженсен об этом думал — не знал, плавая в чувственной неге.       А Миша тем временем, довольно грубо ввел еще два пальца другой руки и развел руки в стороны, раскрывая дырку, и тут же ввинчивая в открывшееся место язык. Дженс взвыл, это было уже слишком. Мишин язык совершал невозможное. Какой там фонд?! Какая репутация?!       Уплывая в ощущениях, он отпустил одну ягодицу и схватился за член. И тут же получил грубый и очень болезненный укус в бедро. — Руку на место! Успеешь подрочить!       Дженсен злобно рыкнул, но подчинился, изнывая от желания со всей дури врезать Коллинзу за то, что так не вовремя играл с ним. — Твою ж мать, Миша, действуй уже! Мы в лифте, а не в спальне! — Ну, помаши в камеру!       Лифт вновь тронулся, и Дженс со всей дури приложил по кнопке, снова останавливая его. — Нет… времени… — задыхаясь, захрипел он, когда Коллинз вынул пальцы, и на их место в раскрытое отверстие тут же толкнулся горячий язык. По телу прокатилась горячая волна, ощутимо задрожали ноги, зазвенела в болезненном натяжении каждая мышца, застонал каждый нерв. Все тело запело в предвкушении восторга, который вот-вот накроет его. — Ох… бляяяять, — простонал Дженсен, — Миша, я сейчас кончу, — совершенно жалобно выдохнул, устав от борьбы.       Миша в то же мгновение отстранился. Плюнул щедро на анус, пальцем растер густую слюну, встал на ноги, следом плюнул на руку, размазал себе по члену, и приставил ко входу.  — Погнали! — У меня смазка… — Дженсен прервался на слове, когда Миша одним резким толчком въехал в него до корня. По кабинке отчетливо разнесся звонкий шлепок плоть о плоть, и тихий изумленный выдох, слившийся с еще одним, — …в кармане, — закончил фразу, закусив губу. Яркая вспышка боли с оттяжкой в острое наслаждение, и прерваться уже нет сил.       Трахаться по слюне — это жесть. Несколько первых толчков — слюна впитывается в кожу, и дальше все как на сухую. Нет легкого скольжения, каждый толчок — с трением. После такого секса у Дженсена несколько дней будет болеть задница, и если процесс затянется больше, чем на пару минут, то и Миша, без сомнения, натрет себе член. Но Коллинз, видимо, не собирался растягивать удовольствие, сразу взяв хороший темп и долбясь прицельно в нужную точку, с явным намерением подвести изнывающего партнера к оргазму за несколько секунд.       Миша прав, это действительно быстро, грубо и жестко. И оттого умопомрачительно кайфово. Удовольствие от секса, странно-извращенное, тысячами болючих иголочек пронизывало каждую клеточку.       То, что лифт пришел в движение Дженсен понял не сразу. Бешеная долбежка, выбивающая весь воздух из легких и заставляющая кусать незаживающие губы, лишь бы не сорваться в громкие крики, отвлекла от того, что кабина движется куда-то вверх. Ощущения накрывали, и на долгие мгновения он лишался способности связно мыслить. Миша видимо тоже. Где-то совершенно на краю сознания Дженс понял, что они все же не стоят на месте. — Миша, кнопка! — смог отчаянно прохрипеть. — У нас сейчас будет компания!       Коллинз плотоядно ухмыльнулся. Грубо схватил одной рукой за волосы и дернул на себя, запрокидывая его голову себе на плечо, второй шлепнул по кнопке. Проурчал на ухо: — Что, не хочешь групповушку? — И не мечтай, Коллинз! С тобой — нет! Ты — мой, сука! — Какой ты агрессивный, ммм… Собственник?       Миша одним движением ослабил ему галстук, едва не придушив при этом, и резко дернул ворот рубашки, с глухим треском выдергивая верхнюю пуговицу. Больно укусил за место, где шея переходит в плечо, вырывая из горла Дженсена не то стон, не то рык. Даже не пытался зализать вмиг покрасневший укус, вместо этого снова вгрызся в плечо, удерживая кожу зубами и, наконец, срываясь в сумасшедший темп, вколачиваясь так резко, остервенело и размашисто, что у Дженса из глаз сыпались искры, и, скорей всего, будут все бедра синие от сжимающих в стальном захвате пальцев, и ударов плоть о плоть. Звуки — шлепки, вздохи, стоны и рычание, наполнившие небольшую лифтовую кабину, наверняка были слышны и на этажах. Дженсен раскусывал себе губы в кровь, и царапал короткими ногтями полированные панели лифтовой кабины, пока его безжалостно ебали.       Мишу унесло. На какой-то момент он перестал контролировать ситуацию, отдавшись безумному порыву. Опьянел от обладания. Сильный, волевой мужчина с твердым стержнем внутри, лидер по натуре, властный и уверенный в себе, стонал под ним в тесном лифте. Прогибался под него, подставлялся, принимал в себя. Хотел, чтоб его грубо брали. Его мальчик любил, когда Миша, толкаясь в податливое тело, жестко вгрызался в загривок, больно тянул за волосы, сжимая в кулак у корней. — Давай, Дженсен. Я уже… — чувствуя, что на грани, Миша поймал его член, обхватил плотно, удовлетворенно ловя жалобный всхлип. Пара толчков в тело, пара рваных движений рукой и на периферии услышал надломленное: — Мииш, я улетаю!       И шагнул за край следом за ним.       Резкий, бьющий в нос запах секса — спермы, естественной смазки и пота. Все это густо замешанное, концентрированное в крошечном помещении, нагретое жаром распаленных тел.       Они тяжело дышали, прикрыв глаза и замерев. Руки обессилено упирались в тонкие стены лифта.       Дженсен приложился к панелям лбом, чувствуя горячее судорожное дыхание Коллинза у уха и его сумасшедшее сердцебиение своей спиной. — Ты как? — хриплым голосом спросил Миша, не шевелясь. — Будто кросс пробежал.       Коллинз хмыкнул и обнял одной рукой Дженсена поперек талии, притягивая к себе плотнее и беря часть его веса на себя. Зарылся носом в затылок. Поцеловал. — Мне срывает крышу от твоего оргазма, ты знаешь? Постоянно хочу смотреть, как ты кончаешь, — произнес очень тихо и ласково.       Усталая улыбка расползлась у Дженсена по лицу. Он лениво потерся о Мишу, повел плечом и вдруг поморщился. — Оох, — выдохнул болезненно, потянувшись рукой к шее. — Прости. За плечо, — с усмешкой и вообще без капли сожаления шепнул Коллинз. — Сука, я тебе резиновое кольцо куплю, чтоб грыз! — взрыкнул Дженс, впрочем совершенно не злясь. Потер прокушенную шею, ощущая под пальцами липкую от крови, рваную рану от укуса. Кто ж знал, что Коллинз в сексе — животное! — Надеюсь, от бешенства укол не понадобится?       Миша состроил гримасу и лизнул ранку. Будто бы это помогло ей быстрее зажить. — Немного запачкалась рубашка. — Почему я не удивлен? — Дженсен тяжело вздохнул и слегка толкнул корпусом Мишу в грудь, давая понять, что пора бы и отлепиться.       Миша осторожно вышел из любовника, и Эклз ощутил, как по ногам побежала сперма. Ругнувшись, он тут же напряг ягодицы, сжимая вход, и пытаясь удержать все в себе. — Твою ж... — простонал он. — Откуда в тебе столько спермы?! Ты что, один белок жрешь?! Ты меня пиздец нафаршировал за последние сутки!       Миша расслабленно хмыкнул, вытирая свою натруженную плоть носовым платком и заправляя в брюки. — Я только начал! — Я пока дойду до туалета, у меня будет пятно на брюках! — продолжал причитать Дженсен. — Ну точно принцесса! — фыркнул Коллинз. — Давай уже, — грубовато толкнул любовника грудью в стену лифта и присел возле него на корточки.       Далеко не нежно похлопал ладонями по внутренним сторонам бедер Дженсена, заставляя его раздвинуть ноги, и руками развел круглые упругие ягодицы. — Прогнись.       С пульсирующего ануса, который Дженсен упорно пытался сжать, сбегала тоненькая белая струйка. Миша слизнул ее языком. — Давай, напрягись! — подставил язык к дырочке и пощекотал серединку. — Гребаный извращенец! — выдохнул Дженс и получил ощутимый шлепок по заднице. Сдавшись, расслабил дырку, а затем напряг живот. Из открывшегося отверстия прямо Мише на язык толчками потекла густая сперма. Он ее слизнул широким мазком и приложился к анусу губами, высасывая остатки. Чуть отодвинулся, шире раздвигая ягодицы и с удовольствием созерцая свою работу, а затем приник вновь, свободно проникая внутрь языком. Дженсен заскулил. Еще минута таких вот действий и у него снова будет эрекция. — Красивая дырка, — Миша небрежно похлопал по ляжке, задрал голову к красному огонечку камеры видеонаблюдения и подмигнул. Поднялся на ноги, спокойно нажал кнопку «стоп», когда лифт снова тронулся с места. — Одевайся, — скомандовал Дженсену. Обнял себя руками и облокотился о стену лифта, наблюдая за мужчиной.       Он никогда не перестанет восхищаться им, и никогда не перестанет изумляться тому, что такой мужчина нашел в нем, в общем-то весьма заурядном, и не блещущим классической красотой, которой обладал сам Эклз.       Никогда не перестанет благодарить провидение за то, что бросил политику и ушел в искусство, ведь иначе он бы не стал известным и Дженсен бы никогда не узнал о нем. В такие моменты Миша думал о том, что стал знаменитым только лишь для того, чтоб Дженс его заметил. И весь его путь, как артиста — это путь к нему. Ведь только благодаря этому он сейчас здесь, рядом с ним.       Миша жил без него столько лет, практически всю жизнь. Рос, учился, влюблялся, встречался с девочками, с мальчиками, первый поцелуй, первый секс… А Дженсен все это время был! Где-то был. Тоже рос, чем-то увлекался, кого-то любил… Полжизни прошло, он столько лет потерял без него. Коллинз завидовал каждому человеку, которому в своей жизни Дженсен дарил внимание, завидовал каждому, кто его знал. И после стольких лет личного ада, после сотен ночей призрачных надежд, верить в осуществление которых было утопией, ему было до сих пор тяжело осознать, что все это сейчас происходит с ним. — Со стен будем сперму оттирать? — Дженсен привел одежду в порядок, пригладил волосы, и сейчас поправлял ворот пиджака, пытаясь прикрыть расползающееся красным пятно на рубашке.       Миша хмыкнул. — Я за собой подчистил. Стены — твоя работа.       Ухмылка тронула уголок полных губ, скривив их в неровную линию. Дженсен демонстративно сложил платок в карман и потянулся к кнопке с номером этажа. Перед тем, как нажать, оглядел Мишу с ног до головы, удовлетворенно кивнул сам себе и спокойно спросил: — Готов?       Дверцы с характерным дзыньком разъехались в стороны, и Дженсен первым шагнул в холл, под изумленные взгляды небольшой толпы, собравшейся у лифтовых отсеков. В заднице тут же прострелило и он с шумом выпустил воздух, стараясь не морщиться от каждого шага. Сзади донеслось тихое сочувственное: — Сильно болит? — Жить буду, — ответил Мише и добавил громко в толпу на испанском, ни к кому конкретно не обращаясь: — Не заходите в кабину. Она неисправна.       Люди расступались, давая им дорогу, кто-то перешептывался, кто-то недовольно кривился. Дженсена раздражало такое повышенное внимание, справедливо полагая, что причина его — тот неоднозначный шум, который они создали, находясь внутри лифта, а их внешний вид и характерный запах только подтверждали догадки, рождавшиеся в головах невольных слушателей. Достаточно было взгляда, чтоб понять, что эти двое только что занимались грубым мужским сексом.       Мише же, казалось, было абсолютно все равно, что на него таращатся и что при этом думают. За годы своей известности он нарастил иммунитет к таким вещам. Коллинз даже не среагировал, когда пыхнула вспышка в чьем-то телефоне.       Однако Дженсену такая сомнительная популярность была ни к чему. Нахмурившись, он нашел взглядом Энди Тейлора, который стоял в сторонке с открытым ртом, и решительно направился к нему.       Тейлор ошарашено хлопал глазами, словно был не в силах поверить в то, что видит. В руках остервенело сжимал папку с документами, царапая ногтями прочный пластик. Дженсен, игнорируя очевидные признаки шока, отстраненно кивнул помощнику, забрал документы, и тут же в них уткнулся, бегло пролистывая.       Идущий следом Коллинз чуть замедлил шаг, подмечая совершенно жалкий растерянный взгляд мальчишки, направленный на начальника, с изумлением наблюдая, что Энди неуловимо нюхает Дженсена. О, а Дженс между тем пах сексом. Даже не пах…, а просто провонял сексом на весь этаж!       Ничего тебе не обломится, Энди.       Узрев Мишу, парень захлопнул рот, его глаза сузились и на скулах заходили желваки. И что Мишу дернуло подмигнуть мальчишке, когда их глаза встретились? Ну в самом деле, детский сад. Он старше парня почти вдвое, сколько там Тейлору? 20? 22? А испытывает примитивную радость, что утер этому красавчику нос. Даже стало стыдно за свой порыв. Не по статусу ему, зачем вообще цепляет пацана, который и без того страдает. А может потому и тревожно, что мальчишка испытывает чувства, а не банальное влечение. И способен подарить Дженсену любовь и нежность, а не только согреть постель.       Взгляд Тейлора потемнел, стоило ему столкнуться с насмешливой синью, и Миша с восхищением наблюдал за переменой, произошедшей на глазах. Энди собрался, вернул на лицо надменное выражение, вздернул подбородок и поджал губы. А в теплых карих глазах сверкнула сталь. Потрясающее самообладание. И потрясающее качество сдерживать чувства, когда надо. С такой замечательной способностью выражать нужные эмоции через мимику, мальчишка явно выбрал не ту профессию. Даже жаль.       Миша устало выдохнул и, бросив Дженсену на ходу короткое: «Созвонимся по завершении», прошел мимо.       Тейлор тряхнул головой, словно пытался сбросить неприятные ощущения от колючего взгляда Коллинза и расправил плечи. — У Вас кровь на губе, Дженсен, — тихо, сдержанно произнес он, глядя на искусанные губы своего начальника.       Дженсен проводил тяжелым взглядом удаляющуюся спину Коллинза, после чего незаинтересованно глянул на Энди. Не разрывая взгляда, не задумываясь облизал губу и нахмурился, замечая, что с Тейлором творится что-то не ладное. — Всё? Ну? — Нет. Здесь, — рука потянулась и дрогнула. Так и не рискнув дотронуться, показал на себе где именно. — И на рубашке. Вот тут, — дотронулся до своей шеи в таком же месте. — Ее заметно. Лучше застегните пиджак, он не будет распахиваться и закроет пятно.       Голос Тейлора дрожал, как и руки, глаза подозрительно блестели. Он что, собрался расплакаться? Дженсен был настолько груб? Так обидел? Ну твою мать, ему не хватало еще успокаивать чувствительных детей! — Ладно, Энди, — нетерпеливо проговорил Эклз, застегивая пиджак и желая поскорее избавиться от неприятного ощущения вины, а заодно и от напрягающей компании, — думаю, так придирчиво меня больше никто не будет рассматривать. Спасибо за документы. Сегодня ты свободен, можешь возвращаться в Сан-Хуан. — Я могу вернуться с Вами? — с надеждой спросил Тейлор и Дженсен удивленно вздернул брови. — Я брал такси, моя машина… — Да. Да, Энди. Я понял, — перебил Дженсен, нервно махнув рукой. — Будь тогда на связи. Я освобожусь и подхвачу тебя. — Я подожду внизу.       Дженс хотел возразить, что это долго, и нет необходимости торчать в департаменте несколько часов, но вовремя одернул себя. Это не его дело. Самое малое, что он может сейчас для Энди сделать — это не давить его своим авторитетом снова. Хочет отсиживать задницу на жестких офисных стульях — пожалуйста.