Проклятые любовью

      На часах было полпятого вечера, желудок Миши жалобно урчал, напоминая о том, что ранний завтрак давным-давно переварен. Пообедать так и не удалось, а уже приближалось время ужина. Он освободился раньше Дженсена, отослал ему сообщение, что ждет внизу, и отправился на поиски буфета, который просто обязан быть при департаменте. Но застыл возле панорамных окон огромного холла, увидев вдалеке, на парковке, возле черных глянцевых боков Range Rover, знакомую одинокую фигуру Энди Тейлора. На улице было прохладно и сыро, только прошел дождь, а на мальчишке были лишь короткие шорты и тонкая футболка. Он стоял, опустив голову и обняв себя руками, облокотившись спиной о дверцу внедорожника. Ждал.       Энди казался маленьким на фоне огромного автомобиля и каким-то невыразимо несчастным. Глядя на него, что-то неприятно сжималось в груди. Жалость — одно из худших чувств. Из жалости можно наделать много глупостей. Нет, Миша не испытывал к нему этого чувства, но его мог испытывать Дженсен. Жалость и чувство вины. И это беспокоило.       Аппетит пропал. Он не рассчитывал, что назад придется возвращаться в компании, хотя, по совести, забрать с собой Тейлора было правильным, учитывая, что парню пришлось из-за промаха начальника лететь в другой город на такси, съев при этом ни за что, ни про что кучу дерьма.       Пиликнул телефон. Дженсен сообщал, что будет свободен через пять минут. Хорошо. Пообещав возмущенному желудку, что они непременно остановятся возле какой-нибудь закусочной, Миша спрятал телефон в карман брюк и направился к выходу.       Энди заметно занервничал. Увидев уверенно приближающуюся фигуру Коллинза, он выпрямился в спине и засунул руки в карманы шорт. Взгляд не прятал, смотрел прямо, смело. Лицо — безэмоциональная маска, лишь только глаза горели лихорадочным огнем, выдавая нервозность, и едва заметно дрожали губы. Возможно, от холода. Но тело… его всего прям рвало изнутри от волнения. Миша видел, как трепыхалась его футболка в такт ошалелому ритму сердца. Ну прям маленький храбрый воробышек. Чего ж его так кидает?!       Коллинз никогда не думал, что ревность может проявляться так. Даже страшно представить, что творилось внутри у этого мальчишки и как ему приходилось сдерживаться и прятать эмоции. Если бы не предательское сердце, которое стучало как отбойный молоток, оглушая не только его самого, но и Мишу, то можно было бы сказать, что справлялся Тейлор на пять с плюсом.       Мужчина остановился возле передней пассажирской двери и устало привалился к ней плечом. Энди следил сквозь прищур, не отводя глаз. Молчал. Весь подобрался, как сжатая пружина, словно готовился отражать атаку. Его взгляд напрягал, да и весь воздух вокруг звенел от напряжения. Тишина не была комфортной, она оглушала.       Ситуация начинала раздражать. При других обстоятельствах, с другими людьми, Миша мог завязать непринужденную беседу, благо язык был подвешен, и не возникало трудностей с выбором нейтральных тем для разговора с малознакомыми собеседниками. Но рядом был Энди, от которого веяло такой плотной неприязнью, что, при желании, ее можно было потрогать руками.       Говорить было не о чем, да и не хотелось. А цепкий, пристальный взгляд парня хотелось сбросить, передернув плечами. Коллинз чувствовал, что закипает. Все плюсы, которые он успел сегодня мысленно нарисовать Тейлору, были разом забыты. — На мне цветут узоры, которые ты так пристально рассматриваешь? Или растет вторая голова? — даже не удостоив взглядом мальчишку, спокойно спросил Миша.       Неприязненно разглядывая мужчину и думая о чем-то своем, Энди невесело усмехнулся, но, все же, отвернулся, снова привалившись спиной о дверцу рядом с Коллинзом и скрестив руки на груди. Оба теперь смотрели в направлении главного входа департамента, игнорируя друг друга. Люди входили-выходили, суетливо толкались у дверей. Вокруг кипела жизнь.       Мужчины напряженно молчали, изо всех сил желая, чтоб это тягостное ожидание прекратилось и можно было отправиться в обратный путь.       Миша раздраженно скрипнул зубами. Идиотская ситуация. Просто абсурдная! Он ничего не сделал этому парню, а ненависть Энди его жжет, словно кислотой. И не объяснишь ведь Тейлору, и не расскажешь всего. Помнится, он размышлял, может ли Тейлор стать проблемой. Так вот — может. И, к сожалению, эту проблему в силах решить только Дженсен. — Забудь о нем, — все же не сдержавшись, жестко отчеканил Миша. Может и стоило смолчать, но мысли, упорно не желающие перескакивать на какую-то другую тему, придавливали и требовали выхода в словах. Он по-прежнему не смотрел на мальчика, боковым зрением лишь уловив, как тот дернулся от внезапных слов. — Для своего же блага.        Энди медленно развернулся к нему всем корпусом и снова уставился в упор. — Вы мне угрожаете? — в голосе сквозило удивление, но лицо оставалось абсолютно не читаемо.       Миша едва заметно покачал головой. Сам себе. Словно услышал какую-то чушь. — Ты не понимаешь того, что происходит. А я не смогу объяснить, да и не считаю нужным, — он, наконец, посмотрел на парня, и Энди заметно поежился под этим взглядом. — Я просто не хочу, чтоб ты усложнял себе жизнь. И мне тоже. — Вы — эгоист, — не задумываясь, выплюнул мальчишка. — Вы не думаете о нем, только о себе.       Боже мой, какой он еще ребенок! — Странные выводы и не понятный мне полет мысли, — немного удивленно ответил Коллинз. — Но я не буду развивать тему.       Миша отвернулся от него, вновь безучастно уставившись на вход в здание, но следующая реплика Тейлора заставила его подавиться воздухом. — Вы — старый! — страстно выпалил парень, продолжая буравить Мишу сердитым взглядом. — Не знаю, что он в Вас нашел. Возможно, его привлекла Ваша известность и недоступность. Сомнительная, к слову, недоступность. Я — молод… — Боже, что ты несешь?! — изумленно перебил Коллинз, отлепляясь от машины и полностью разворачиваясь к Энди. Мальчишку заносило, и его надо было остановить прежде, чем тот незаметно для самого себя перейдет черту.       Тейлор тяжело дышал, выпрямившись и дрожа всем телом, словно от озноба. Глаза его пылали такой невыразимой обидой, что Миша запнулся на своей гневной речи. — Не я начал этот разговор! — совсем по-детски возмутился парень.  — Энди, возраст — это не болезнь, — устало, словно объясняет ребенку, ответил Миша. — Ты считаешь, в таких вопросах возраст вообще играет роль? И если уж на то пошло, то у меня с ним разница 4 года. А у тебя сколько? Если следовать твоей философии, он для тебя не слишком взрослый?       Тейлор упрямо вздернул подбородок. — Ему нужен молодой, нежный и ласковый, а не дикое животное, которое рвет его на части в прямом и переносном смысле! Он весь искусан! — сорвавшись, истерично всхлипнул мальчик. — Вы его задавите своим адским темпераментом! Он абсолютный лидер, он не может быть ведомым ни в работе, ни в жизни, ни в постели!       На счет последнего Миша бы поспорил. Да что там — на счет последнего и Дженсен бы поспорил. Но не делиться же таким с этим… «молодым, нежным и ласковым»! — Вы не подходите ему, неужели Вы не видите? Вы сделаете его несчастным, — уже тише и как-то надломлено выговорил Энди. В глазах его блеснули слезы, а голос задрожал. — Его тянет к Вам, он не может противиться, это какой-то ненормальный магнетизм. Но это делает ему больно. Ломает его. Он последние несколько дней на себя не похож. Ему плохо, неужели не замечаете? И причина — Вы! Это Ваша вина! Что Вы с ним делаете? Зачем он Вам?       Парень всхлипнул, глядя на Мишу… умоляюще? А Коллинз невольно задумался. У Тейлора было то, чем он сам не обладал — знание. Тот был знаком с Дженсеном несколько лет и замечал в поведении Эклза то, чего не замечал Миша. Потому что Мише не с чем было сравнивать, потому что он не знал Дженсена. Вообще не знал. Несколько дней знакомства, даже такого тесного, не давали ему полной картины того, какой он, чем увлекается, что любит. Даже всплывший вчера разговор об увлечении серфингом — и тот изумил его. Коллинз ничего не знал ни о его привычках, ни о характере, кроме того, что Дженсен — ревнивый собственник и страстный любовник. Все эти его перепады настроения, частая замкнутость — он такой всегда? Или он таким становится волею обстоятельств, частью которых стал сам Коллинз? В словах Энди была своя правда, и его обличительная речь лишь разворошила клубок противоречий, который грыз Мишу уже некоторое время.       Видя, что мужчина молчит и о чем-то тяжело думает, Тейлор сглотнул вязкий ком в горле и уже тверже сказал:  — Вы — не то, что ему нужно. Вы — СОВСЕМ не то, что ему нужно. Вы покалечите ему судьбу. Зачем вы приехали? Сюда, в Никарагуа. Зачем? Пожалуйста, мистер Коллинз, если у Вас нет к нему чувств, оставьте его, не мучьте. Он для Вас — лишь один из многих, эпизод. А для меня он — вселенная! — Хватит! Слова Энди вывели Мишу из ступора. Он сложил губы в нехорошую улыбку, глаза яростно блеснули. Внимательно оглядел парня — невысокий, ниже его на пол-головы, но ладный, стройный. Крепкие руки, подтянутое тело, наверняка в свободное время пропадает в тренажерке. — Послушай, Энди Тейлор. Я не хочу и не буду обсуждать с тобой то, что тебя вообще никак не касается. Прими как добрый совет — забудь о нем. Теперь он мой. Твои чувства бесперспективны, ты только настрадаешься.       Энди дернулся, как от пощечины, но упрямо поджал губы и не отвел глаз. — Я не уйду в сторону.       Глупый, глупый мальчишка. — Я так и предполагал, — холодно отчеканил Коллинз, замечая вдалеке Дженсена и теряя к разговору интерес. — Но лучше не проверяй границы моего терпения. Тебе не понравится. — Он не сможет с вами долго. Не выдержит, — твердо заявил Тейлор и, тоже заметив фигуру Дженсена, весь подобрался, и расправил плечи. — Чем дольше Вы будете его втягивать в отношения, тем больнее ему будет потом.       Миша терял выдержку, привлекая все свои актерские способности, чтоб сохранять показное равнодушие на лице. Энди уже бесил. — Ты кого в этом пытаешься убедить? Меня или себя?       Приближаясь к своему автомобилю, Дженсен с подозрением, сквозь прищур, посматривал на своих спутников. Коллинз вальяжно привалился к двери переднего пассажирского сиденья, засунув руки в карманы брюк и всем своим видом выражая скуку. Энди нетерпеливо переминался с ноги на ногу, напоминая при этом маленькую собачку, радостно встречающую своего хозяина. Он смотрел во все глаза, едва сдерживая сияющую улыбку, во взгляде читалось облегчение. Не нужно быть ясновидящим, чтоб понять, что между этими двумя что-то произошло. А учитывая Мишину патологическую неприязнь к Тейлору, то это «что-то» — малоприятное.       Подходя, Дженсен на ходу бросил ключи Коллинзу, тот рефлекторно поймал и вопросительно уставился на мужчину. — Поведешь. Ты обещал, — сказал устало, проводя рукой по волосам, чем взъерошил и без того торчащую челку.       Вид у Дженсена был измотанный, глаза красные, губы — в уже запекшихся ранках, будто двинул кто кулаком, на шее лиловые метки. Миша с Энди уставились на багровеющий укус в месте, где шея переходит в плечо, выглядывающий из-под испачканного, уже расстегнутого ворота, и, думая об одном и том же, переглянулись. Взгляд Тейлора полыхнул неприязнью. Миша пожал плечами и, обойдя машину, разблокировал двери и забрался на водительское сиденье. Вопреки ожиданиям, на переднее пассажирское кресло юркнул Тейлор, мазнул по удивленному Мише подчеркнуто пренебрежительным взглядом и с грохотом захлопнул дверь. — Эй! — возмутился Эклз, плюхнувшись на диван сзади и стягивая пиджак.— Голова же болит!       Энди закусил губу, стараясь не улыбнуться, а Миша поймал взгляд Дженсена в зеркале заднего обзора и выразительно выгнул бровь. — Хочу спать. Лежа, — пояснил распределение мест в салоне Эклз, скинул туфли, забираясь на сиденье с ногами и принимая горизонтальное положение. — Надеюсь, дорогу помнишь. Если что — Энди за штурмана.       Он удобнее умостился и прикрыл глаза. В воцарившейся тишине возмущенное урчание его желудка прозвучало оглушающе. Миша с Энди невольно переглянулись. — Да, есть тоже хочу, — не открывая глаз, недовольно буркнул Дженс, оправдывая свои звонкие утробные трели. — Обед я пропустил, а завтрака не было вовсе. Кроме кофе у меня сегодня вообще ничего во рту не было.       Миша сдавленно хрюкнул, и Дженс не поленился и, приподнявшись на локтях, отвесил Коллинзу легкий подзатыльник.  — Пошлятина, — пробурчал себе под нос, вспоминая вкус собственной спермы на языке. Как ни крути, Миша белком его накормил, пусть и собственным. — Есть хочу, но спать хочу больше. Так что, аdiós, мальчики, — добавил уже заплетающимся языком и, вновь закрыв глаза, тут же провалился в сон.       На несколько мгновений Миша завис, соображая, что Дженсен сейчас потерян для общества, и теперь весь обратный путь ему, считай, придется быть один на один с Энди. Провернув ключ в замке зажигания, он бегло глянул на парня, надеясь, что у того хватит сообразительности вести себя в дороге молча. Тейлор скучающе смотрел в окно. Вот и ладненько.       До выезда из Манагуа Энди раздраженно корректировал путь, стоило Мише несколько раз запутаться в лабиринте дорог. Его отрывистые, сухо брошенные наречия: «Налево», «Прямо», «Направо» жутко действовали на нервы. Когда дорога уже вывела на трассу, Миша потянулся к магнитоле. Включил радио и принялся листать каналы, пытаясь найти музыку по душе. — Выключите. Дайте хотя бы в дороге ему отдохнуть, — прошипел Энди, поворачиваясь к Мише и прожигая его злым взглядом. Это подчеркнутое «хотя бы в дороге», окончательно вывело из себя. Не хотелось срываться в грубость, да и вообще не хотелось никакого диалога. Отношения с Энди выходили за рамки деловых, и Миша ловил себя на том, что его раздражает в этом парне ну просто всё. И даже то, как трогательно тот старается заботиться об Эклзе.       С ума сойти, а еще утром он ему сочувствовал.       Коллинз неприязненно взглянул на мальчишку, и на секунду обернулся назад на Дженсена. Мужчина был в полной отключке. Пожалуй, его не разбудил бы и тяжелый рок на полную громкость, поэтому Миша со спокойной совестью проигнорировал реплику Тейлора, а парень так и не рискнул по своей инициативе выключить аудиосистему. Правильно, сиди и не дергайся.       На выезде из города они, понукаемые голодом, сделали остановку возле придорожного кафе. Еду взяли с собой, в расчете и на Дженсена, если тому вздумается проснуться до возвращения в отель. Сгрузив купленное добро на приборную панель, Энди сбросил кеды и забрался на сиденье с ногами. Умостившись, потянулся за картонной упаковкой с картошкой фри и замер на полпути, зависнув с вытянутой рукой. Миша впился зубами в сочный бургер, выруливая на трассу и удивленно глянул на парня. Тот отмер, цапнул свою картошку и кинул на колени, продолжая сквозь прищур пялиться на торпедо. А затем привычным движением, словно делал это много раз раньше, открыл бардачок и, пошарив рукой, выудил упаковку влажных салфеток.       Когда Миша понял, что он делает, в первое мгновение не знал, краснеть ему или смеяться. — Это моя, — весело выдавил он, поглядывая, как Энди старательно вытирает следы его недавней страсти с приборной панели. — Ну, на случай, чтоб ошибки не вышло, если там сохранить захочешь, чтоб приворот сделать, — добавил с усмешкой.       Парень напрягся, на скулах заходили желваки, а спустя мгновение его губы растянулись в широком оскале. — Тогда я сохраню ее для наведения порчи, — в тон Мише ответил Тейлор.       Миша весело хмыкнул. — Ну, успехов, милый.       Энди передернулся от интонации. Чувства прорывались наружу, и ему потребовалось несколько секунд, чтоб успокоиться и совладать с эмоциями. Он своими глазами видел, чем были заняты мужчины, когда их автомобиль застрял в кювете, и даже успел смириться с тем, чему был свидетелем в департаменте, но наглядные доказательства того, что произошло там, на трассе, выбивали из колеи.… Тейлор знал на своей шкуре, как Дженсен страстен и требователен, как он жаден и ненасытен в сексе, но был совершенно уверен, что по своей инициативе заниматься сексом в машине не стал бы, и уж тем более на обочине оживленной трассы. Что ж, видимо, Энди слишком недооценивал Коллинза, и тот просто долбанутый извращенец. Одержимый. Вцепился в Дженсена, как пиявка, высасывая его душу, словно кровь. А сам, при этом, не свободен. — Мистер Коллинз, Вы ведь женаты, — нагло озвучил мелькнувшую мысль парень, вздернув свои аккуратные бровки и скривившись в нехорошей, холодной улыбке. — И ты туда же? — насмешливо бросил Миша. Энди встрепенулся и внимательней вгляделся в собеседника. — У Вас в Дженсеном уже был разговор на эту тему, так ведь? — в глазах заплескалось самодовольство. — А Ваша жена вообще в курсе истинных причин Ваших благотворительных порывов? — Энди брезгливо потряс салфеткой и выкинул ее в карман для мусора на двери.       Миша разозлено задышал. — Более того, она одобряет все мои порывы. Благотворительные в том числе. Так что не надейся поймать меня на эту уловку. И не советую тебе вообще обсуждать мою семью вслух, — отрезал жестко.       Тейлор лишь пренебрежительно фыркнул. — Вы изменяете жене. Вы втягиваете Дженсена в отношения, хотя состоите в браке. Запомните на будущее — Дженсен никогда не будет довольствоваться ролью любовника. Никогда. Может быть, он даст Вам время разобраться в себе, а может и нет. Но он никогда не согласится быть вторым, это я Вам говорю совершенно точно. — Энннди, — растягивая имя, тихо прорычал Коллинз, до белых костяшек вцепившись в руль и опасно сощурившись. — Ты переходишь границы. Мне нравилось. Когда. Ты. Молчал, — разделяя слова, процедил сквозь зубы. От мужчины повеяло таким холодом, что Энди инстинктивно поежился, хотя упрямо продолжал держать подбородок вздернутым. — Я всего лишь даю Вам пищу для размышлений. Подумайте на досуге.       Мальчишка оскалился в короткой, надменно-снисходительной улыбке, демонстрируя идеальные зубы, и затем показательно отвернулся к окну, всем своим видом демонстрируя, как ему неприятно общество Коллинза.       Миша мазнул по нему мрачным взглядом и сжал челюсти до скрипа. Как же бесила эта его улыбка. Источающая чистое презрение, но, в то же время, бесспорно красивая. Зубки ровные, один к одному. И цветом… белее унитаза. Тьфу!       Коллинз не хотел показать, как его задели слова. Сам того не осознавая, Энди попал в точку. Снова. Проницательности мальчишке было не занимать. Миша и сам понимал, что с того момента, когда в его жизнь ворвался Дженсен, его жизнь изменилась, и уже ничто не будет так, как раньше. Он сам уже никогда не будет таким, как раньше. И, возможно, ему придется принимать сложные решения. Очень сложные и тяжелые, о которых он никогда раньше не задумывался. Ведь он никогда раньше не думал о том, что, возможно, ему придется перекроить всю свою жизнь ради одного человека. И самое главное — он не знал, нужно ли это Дженсену. Не знал отношения Дженсена к тому, что между ними происходит. Не знал, что Дженсен от него ждет. Секс, страсть — это одно, но за ее толщей скрыты эмоции, чувства, и именно их он хотел бы увидеть. И все его дальнейшие действия будут зависеть от того, что нужно Эклзу, что он готов принять, а с чем не будет мириться. Неопределенность вставала между ними глухой стеной, которая росла и ширилась — уже не обойдешь. Слишком много вопросов, ответы на которые были очень важными и на которые больше нельзя закрывать глаза.       Остаток пути спутники провели в тишине. Миша ловил частые взгляды Тейлора, брошенные через плечо на спящего Дженса, видел, как парень нервно облизывается, кусает губы и чуть ли не поедает мужчину глазами. Наблюдать за этим со стороны, учитывая, что он уже считал Дженсена своим, было дико. Злился и едва сдерживался, чтоб не двинуть мальчишку за его грязные помыслы. А в том, что они действительно грязные, Миша нисколько не сомневался, отмечая, какой взгляд у парня масленый и сластолюбивый, а подергивания губ — чувственные. Дженсен обязательно должен объясниться с Тейлором. Иначе никак. Иначе мальчишка не поймет и будет питать пустые надежды. А в свете последних событий — еще и перейдет к активным действиям.       Уж чего-чего, а получить соперника Миша никак не ожидал. Более того, он даже не знал, как себя правильно вести в такой ситуации. Ему в жизни как-то не довелось бороться за чье-либо внимание — всегда боролись за него. Он никем не увлекался, не было таких, кого стоило завоевывать, а внимание тех, кому он сам был безразличен, ему и подавно не было нужно. Даже с Викки процесс сближения прошел без эмоциональных потрясений и ревности. До недавнего времени он вообще полагал, что не способен ревновать. Ошибался.       Дженсен продрых до самого Сан-Хуан-дель-Сур и проснулся лишь на крутом серпантине у подъезда к поселку. Потянувшись, насколько позволяло сиденье, он с тихим стоном сел вертикально и потер руками затекшие мышцы. — Ох, — выдохнул тихо, — все болит. — Массаж? — послышался бархатный голос с водительского сиденья.       Схлестнулся взглядом с Мишей в зеркале заднего обзора и весело хмыкнул. — Было бы не плохо, — с улыбкой протянул он, оглядываясь на мелькающий за окном пейзаж и пытаясь понять, где они сейчас находятся. — Проверим, на что еще способны твои руки, милый, — мурлыкнул игриво.       Внезапная возня на переднем пассажирском сиденье привлекла внимание, а тихий смешок Коллинза окончательно расставил все по своим местам, сбрасывая остатки сна и возвращая к реальности. — Господи, Энди! — воскликнул Эклз, рывком подтягиваясь и заглядывая на пассажирское сиденье. Мальчишка насупился и сжался, глотая обиду и мечтая оказаться где-нибудь подальше отсюда. Дженс устало выдохнул, хлопнул его по плечу и откинулся назад. — Я был не прав, что сорвал на тебе зло с утра. Нет твоей вины. Не сердись на меня, — добродушно бросил он.       Кусая губы и рассеянно глядя в окно, Тейлор слегка мотнул головой. — Я не сержусь. Это рабочие моменты, — ровный, бесцветный голос без попытки улыбнуться. Дженсен поймал себя на мысли, что хотел бы сейчас увидеть его улыбку. Светлую, солнечную, открытую, которая так преображает его лицо. И от этого чувство вины еще настойчивей заскреблось внутри. — Тогда что? Послушай, ну я же вижу. Ну хочешь, возьми несколько дней отдыха, смотайся куда-нибудь, захвати доску, здесь хорошие споты для серфинга. — Я не серфю один, Вы же знаете, — Энди невесело усмехнулся, по-прежнему не глядя на собеседника и продолжая лениво рассматривать пейзаж. — Но спасибо за предложение.       Пару секунд Дженсен молчал, и Миша уже успел подумать, что Эклза, наконец, отпустил острый приступ заботы о ближнем, замешанный на угрызениях совести. Но Энди, мелкая пакостная дрянь, быстро сориентировался и явно подливал масла в огонь, ловко манипулируя чувствами Дженсена и не давая его вине остыть. Сидел, такой весь оскорбленный в лучших чувствах. Мученик, блять! Миша в который раз убеждался, насколько Дженсен плохо разбирается в людях, раз позволял так собой крутить.       Эклз взглянул на часы. — В семь мы собирались мотнуться в Playa Maderas. Я обещал научить Мишу азам серфинга, там хорошие серф-споты для новичков. Если есть желание — присоединяйся.       Простите, ЧТО?! Это что за нахрен?! По мере того, как Дженсен говорил, Мише нестерпимо хотелось приложить его головой обо что-нибудь. Не сбавляя скорости, он практически всем корпусом развернулся к Эклзу и сделал страшные глаза. — Дженсен, прекрати. Тебе же ясно дали понять, что все в порядке. К чему этот подкуп? — отчеканил, цедя слова сквозь зубы. — А тут я, пожалуй, не откажусь, — с гадкой, как на взгляд Миши, улыбочкой встрял Тейлор. Глаза мальчишки заискрились, полностью преображая лицо. Коллинз мазнул по нему неприязненным взглядом и уставился на дорогу. Эклз же просто кивнул и откинулся на подголовник, считая, что проблема решена. — Какого, Дженсен?! — все же рыкнул изумленный Коллинз. — Миша. Проблемы? — Дженс начинал сердиться. — Да что такого-то? Прихватим Джареда и Оса. Места в машине хватит.       Миша мрачнел. А эта скотина Энди довольно улыбался, пялясь в окно. — У нас был вчера разговор, — напомнил с нажимом, крепче стискивая руль. — И я тебе ответил, что у тебя паранойя. Хочешь обсудить это снова? Сейчас?       Коллинз упрямо поджал губы. — Мы это обязательно еще обсудим. — Да не вопрос. — Дженсен равнодушно пожал плечами, что-то увлеченно набирая в телефоне.       Через секунду Мише пришло сообщение: «Ты такой горячий, когда ревнуешь!»       «Ну ты и сука, Дженсен!» — было в ответ.       Дженс усмехнулся, потушил экран и послал воздушный поцелуй в зеркало заднего обзора.