Проклятые любовью

Эта часть разочарует тех, кого напрягает PWP в каждой главе. Где-то в середине фика я предупреждала, что вы еще устанете)) Но из хороших новостей — она последняя в этой цепочке, дальше будет больше сюжета.

Атмосфера главы: John Wolfcub feat. Unklfnkl - Popstar ____________________________________________________________       Дженсен вальяжно раскинулся в низком клубном кресле, из-под полуопущенных век наблюдая за пестрой, непрерывно движущейся толпой на танцполе. Музыка, на удивление, не била по ушам, или это он уже догнался до того состояния, когда мозг отсекал посторонние звуки? Рассеянно посмотрел на бокал в своей руке, лишь чуть пригубленный, поболтал янтарную жидкость, наслаждаясь шуршанием льда, и на мгновение залюбовался разноцветными бликами, отражающимися от его подтаявших граней. Перевел взгляд на едва початую бутылку виски — когда он успел опьянеть? Вероятно, не стоило начинать с вина, или же виски был лишним?       На диван рядом плюхнулась запыхавшаяся пара. Парень обнимал громко хохочущую девицу, и ее смех, почему-то, вызывал сильное раздражение. Дженсен, поморщившись, сделал еще глоток и опять залюбовался бликами льда, задумчиво прокручивая стакан перед глазами. От приятного занятия его снова оторвал раскатистый смех. Девушка уже сидела на коленях у мужчины, и Дженсен совершенно не хотел быть свидетелем тому, чем они явно собирались заняться.       Мужчина что-то громко говорил, пытаясь перекричать музыку, и обращался явно к нему, но Эклз лишь махнул рукой, совершенно не вникая в смысл испанской речи. Ему было все-равно, чего хотел этот… как там его звать… Густаво? Эдуардо? Господи, он ведь знает имя, они же пересекались практически каждую его поездку в Манагуа, но мысли странным образом путались, не желая выдавать нужную информацию. Да и зачем ему имя? Дженсен задумался над этим, снова уставившись в бокал.       Да, все же виски был лишним — он пьян.       Чья была идея ехать после ресторана в клуб? И какого черта Дженсен вообще принял приглашение, ведь вряд ли его присутствие могло кого-то обрадовать. Ладно, кроме Тейлора, который вроде бы действительно был рад, что босс присоединился к веселью, когда традиционный корпоративный ужин в ресторане перед уик-эндом, на котором за одним столом собирались обе команды и местные сотрудники, плавно перетек на шумный танцпол.       Ну и кого он обманывает? Ему просто не хотелось возвращаться в пустую виллу и ложиться в холодную одинокую постель. А здесь хотя бы всеобщая какофония отвлекала от унылых мыслей, что он не увидит Мишу еще три дня и что впереди его ждут три тоскливые ночи.       Мишин самолет вылетал из Манагуа завтра утром, но дела в столице перед отъездом заняли времени больше, чем они оба рассчитывали, и Дженсен лично уговорил Коллинза остаться в Манагуа, а не возвращаться на ночь глядя в Сан-Хуан-дель-Сур, чтоб потом, ни свет ни заря, нестись обратно в аэропорт. Он эгоистично надеялся, что Миша откажется и примчится. Но тот согласился. Да, конечно, это было разумно. Но сердцу не объяснишь, оно уже тоскливо сжималось, он уже ощущал неприятную стылую пустоту, которая обязательно усилится, как только он окажется один в своем номере, где все будет напоминать о Мише — подушка, хранившая его запах, мятая домашняя футболка с застиранным принтом AC/DC, Мишины туалетные принадлежности, которые в полном составе незаметно перекочевали к нему в душевую — его гель для душа с горьким запахом хвои и дождя, его зубная щетка, бритвенный станок, его парфюм, которым Дженсен наверняка обольется с ног до головы и так и уснет, обнимая скрученный в жгут плед и представляя, что Миша рядом.       Миша еще не улетел, а ему уже было плохо. Они разговаривали пару часов назад, и Коллинз обещал позвонить перед посадкой, но это будет завтра. А ему хотелось услышать его голос сейчас, и Дженс бездумно пялился на погасший экран лежащего на краю низкого столика телефона, не решаясь взять его в руки и набрать. Не хотелось выглядеть влюбленным придурком, да и Миша наверняка уже спит — ему рано вставать. Но как же хотелось услышать его голос, низкий и хриплый, от которого жар расползался по всему телу.       Может, напиться — не такая уж плохая идея. Или нет?       Дженсен пригубил еще виски и, подумав, выпил до дна и стукнул донышком стакана о стол. Устало откинулся в кресле и принялся безучастно разглядывать веселящийся под заводные биты народ.       В клуб после ресторана отправился не весь состав их группы, но из тех, кто все же поехал, Дженсен был единственным, кто сидел и тихо набирался. Выбрав место, откуда был отличный обзор, он с неким восхищенным удивлением выхватывал взглядом среди красиво движущихся тел знакомые лица своих и Мишиных коллег, которых привык видеть собранными и сдержанными, и было уже совсем необычно наблюдать, как некоторые из них отвязно отжигали на танцполе.       Когда же он сам в последний раз танцевал? Раньше он частенько зависал в клубах, любил и умел танцевать, тело чувствовало музыку, сейчас же просто смотрел и пил свой любимый односолодовый виски, который было совсем не просто найти здесь, в Никарагуа, из-за весьма специфического резкого вкуса и высокой стоимости, и бутылку которого каким-то чудом раздобыл для него Тейлор, помня о его пристрастии именно к этому сорту.       С каждым новым глотком внутри все странно напрягалось и начинало зудеть от желания влиться в толпу и раствориться в музыке. Нога сама собой отстукивала ритм, и, казалось, кровь начинала пульсировать в такт.       Взгляд Дженсена забегал по толпе, выискивая мальчишку, о котором вдруг вспомнил. Это оказалось просто — Энди очень выделялся среди остальных: юный, гибкий, как лоза, он двигался очень чувственно, с хищной ленивой грацией, прикрытыми глазами и отстраненной улыбкой на губах. Танцевал, словно для себя, не обращая ни на кого внимания. Небрежно взъерошенная челка сегодня не торчала антенками, а в милом беспорядке падала на глаза, белоснежная, растянутая каким-то модным дизайнером футболка, сползающая с одного плеча, укороченные голубые джинсы с очень низкой посадкой, драные на коленях, и высокие красные конверсы с белой шнуровкой. Загорелый, красивый. Привлекал внимание.       Дженсен пьяно залюбовался, и Тейлор, словно почувствовав взгляд, открыл глаза, сквозь огромную толпу и вспыхивающий огнями полумрак посмотрел прямо на него и растянулся в широкой счастливой улыбке, обнажив ряд идеальных зубов. Дженс рефлекторно улыбнулся в ответ и махнул рукой, краем сознания отмечая, что у Тейлора очень красивая улыбка, и губы у него полные и чувственные. Наверняка мягкие, если их потрогать пальцами. Сведя брови, сосредоточенно попытался вспомнить, трогал ли он их раньше, и крупно вздрогнул, когда неожиданно эти самые губы оказались совсем рядом.       — Скучаете? — Энди приблизился практически бесшумно и, все так же ярко улыбаясь, присел в соседнее кресло. Рассеянно оглядел несколько парочек, которые мило общались на диванах, и перевел взгляд на пустой бокал босса.       — Мы не на работе, можно на «ты», — устало отозвался тот.       Энди посмотрел странно и криво улыбнулся одним уголком губ, а затем взял бутылку виски и плеснул на два пальца в бокал. Молча протянул собеседнику.       — Вам… тебе здесь не нравится, но и уходить ты не хочешь…       — Все верно, — Дженс не собирался больше пить, но зачем-то принял бокал, ловко избежав при этом пальцев Тейлора, которые явно намеревались коснуться его руки. — Выпьешь со мной?       — Не-е-ет, я такое не пью, — весело протянул парень, замотав для убедительности головой, отчего его челка упала на глаза. — Я вообще не встречал больше людей, которые бы это пили.       Миша пьет, подумал Дженсен. Некоторое время назад они бурно обсуждали вкусы друг друга в еде и алкоголе, после чего Миша привез пару бутылок односолодового виски из Манагуа, которые они очень даже замечательно распили на пару.       Мысли опять потекли в сторону Коллинза, и Дженсен печально посмотрел на свой телефон, а затем с тяжелым вздохом сделал большой глоток. Энди перехватил этот взгляд и слегка нахмурился, правильно истолковав его.       — Хочешь потанцевать? — попытался отвлечь он.       — Не уверен, — поспешно ответил мужчина, а затем прислушался к себе. Легкий туман в голове был приятным, и тело, вопреки обычному чувству мягкой пьяной расслабленности, наполнялось энергией и словно мелко гудело от нетерпения. Казалось, музыка звучит внутри, вызывая желание ей отдаться, влиться на танцпол.       Дженсен с отстраненной улыбкой завис на танцующей толпе, рассеянно барабаня пальцами по своему бокалу.       — Ты хочешь, — усмехнулся Энди, наблюдая за осоловевшим начальником. А тот перевел взгляд на мальчишку и совершенно неожиданно залип на его улыбке. В голове снова начали ворочаться мысли о теплых мягких губах, и теперь он пытался вспомнить, целовался ли с Тейлором когда-либо. Память молчала, как партизан, и внезапная идея попробовать эти губы сейчас, окатила горячей волной. Внизу живота сладко потяжелело. Теперь хотелось не только танцевать.       Сведя брови, Дженсен молча рассматривал Тейлора и как будто видел впервые. Удивлялся сам себе — как он мог раньше не замечать насколько парень привлекателен: глаза черные как омуты, опушенные угольными ресницами, аккуратный девчачий нос с поблескивающим пирсингом в крыле, нежные губы с капризным чувственным контуром, острый подбородок, за который очень удобно браться двумя пальцами.       Энди смотрел на него во все глаза и больше не улыбался. И, кажется, даже не дышал. А Дженс поймал себя на кошмарной мысли, что он уже тянется рукой к его подбородку.       Сердце в ужасе дернулось, он резко отпрянул, расплескав виски себе на колени, и тихо выругался. Тейлор тут же отмер, взволнованно закусил губу и, схватив сразу горсть салфеток со стола, явно вознамерился промакивать джинсы пострадавшего. Дженсен мрачно отобрал салфетки, не дав парню прикоснуться к себе, и грубовато бросил, стараясь даже не смотреть в его сторону:       — Иди, Энди, отдыхай. Нечего меня нянчить.       Тот нервно подскочил, пробубнил какие-то невнятные извинения (он-то за что извинялся?) и растворился в толпе.       Дженсен швырнул салфетки на стол и зажмурился, зажав переносицу пальцами. Хотелось бы спросить — какого хуя? — но ситуация вдруг переставала казаться дикой и неправильной. Ну выпил он, ну встал у него, и что? Миши нет, а ебаться хочется, приучил, сука, к регулярному сексу. Даже сейчас член ныл, а тело горело и требовало драйва. Странная и, в общем-то, нетипичная реакция тела на алкоголь вызывала легкое удивление, которое, впрочем, тут же рассеивалось. Дженс криво усмехнулся и решительно потянулся к бутылке.       — Мм-м-м, разгоняешься без меня? — до боли родной голос мурлыкнул над самым ухом. В груди все сладко сжалось. Дженс резко вскинул голову и встретился с насмешливым взглядом любимых синих глаз.       — Миша! — выдохнул восторженно, так и зависнув с бутылкой в руке. — У меня что, глюки?       Коллинз хмыкнул и, обогнув кресло, расслабленно плюхнулся на подлокотник.       — Отомри, это действительно я.       — Я не почувствовал тебя, — пожаловался прибалдевший Дженс, все еще не веря своему счастью.       — Да ты ж в говно, дорогой, — Миша укоризненно покачал головой, цапнул пустой бокал со столика, покрутил в руке, поднес к носу. — Что празднуем? Мой отъезд? — отобрал бутылку из ослабевших пальцев и присвистнул, глядя на этикетку.       — Не злись, — пьяно фыркнул пойманный на горячем мужчина, не в силах ничего поделать с идиотской счастливой улыбкой, тянувшей губы. Он приехал! Наплевал на ранний подъем, на выматывающую дорогу туда-назад, на усталость, и приехал!       Миша фыркнул в ответ:       — Летел в отель, превышая мыслимую скорость и игнорируя дорожные знаки — теперь меня наверняка завалят штрафами — а тебя там нет! Гуля-а-а-ешь, — протянул укоризненно и поцокал языком. Впрочем, лукавые чертики уже плясали в глубине глаз.       — Дурак, я не мог там находиться один! — Дженсен потянулся к нему рукой, сгреб волосы в кулак на загривке и, надавливая на шею, приблизил к себе. — Ну здравствуй, любовь моя, — прошептал в самые губы и успел увидеть ответную улыбку и услышать тихий мягкий шепот:«Привет», прежде чем накрыло восторгом от глубокого поцелуя.       Ни один, ни другой не думали о том, что они в людном месте, и даже если Мишу никто не узнает, все же не стоило забывать, что они не в гей-клубе, и здесь могут найтись крайне нетолерантные личности.       Миша нехотя отлепился от любовника, проведя ему напоследок большим пальцем по губам. Тот тяжело дышал, щеки горели, глаза прикрыты. Миша довольно проурчал:       — Боюсь, мне тебя не догнать. Это не первая бутылка?       — Виски — первая. В ресторане было вино.       — Где взял вискарь?       — Тейлор подсуетил, — безразлично пожал плечами Дженс.       — О как! — глаза Коллинза недобро сверкнули. — Ну, полагаю, он будет не против, если я составлю тебе компанию, — плеснул в бокал и в три неторопливых глотка осушил его.       Дженс проводил взглядом исчезающее между губ сорокатрехградусное пойло и ехидно поинтересовался:       — Ты хоть ужинал?       — Нет. Не было времени.       — Ну конечно! — закатил глаза. — В таком случае, ты догонишь меня еще на старте.       — Предлагаю забрать с собой эту дрянь, — кивнул на бутылку, — и вернуться в отель.       Быстро и незаметно исчезнуть из клуба не получилось. Мишу заметили коллеги, уже изрядно подогретые и расслабленные, а затем как-то незаметно, бокал за бокалом, опустошилась вся бутылка, и по венам вместо крови потекла музыка, такая драйвовая, что усидеть на месте было практически невозможно. Басы пульсировали в голове, казалось, что и сердце бьется в такт заводному ритму. Это было кайфовое чувство легкости, практически невесомости, а в груди скручивался тугой клубок нетерпения, когда все зудит от предвкушения, еще чуть-чуть, еще немного, пружину выжмет… и что тогда? Танцевать? Целоваться? Трахаться?       Дженсен тоже ерзал в кресле, переговаривался со знакомыми, громко смеялся и сжимал при этом Мишину ладонь в ритме звучащего отовсюду очередного трека. Его щеки горели, он действительно был раскрасневшимся и потным, а еще очень горячим на ощупь. Шумно дышал, иногда откидывался на спинку кресла и, прикрыв глаза, запрокидывал голову, на губах блуждала отрешенная улыбка. А Миша зависал на его открытой шее, остром выпирающем кадыке, и ловил себя на мысли, что до номера отеля он не дотянет. Ему надо сейчас.       Когда их глаза встречались, это было подобно прыжку в бездну. Очень отчетливо ухало в груди, и так же гулко сердце ударялось в ребра. Взгляд Дженсена был расфокусированный, будто со сна. Было ощущение, что он смотрел сквозь, но при этом улыбался так по-блядски, что у Миши ныло в паху.       — Бляа-а-а, я хочу отсосать тебе! — не прерывая зрительного контакта протянул Дженс. — Мозги плавятся, как хочу!       Миша пьяно моргнул и уставился в дурные стеклянные глаза.       Что-то не так.       Он нахмурился, попытался сконцентрироваться и прислушаться к своим собственным, не совсем обычным ощущениям. Сознание крошилось, как битое стекло, но его осколков хватало на то, чтобы осознать неладное:       — Дженсен, ты под дурью, — пораженно выдохнул он, наконец сложив картинку. — Как и я!       Дженсен расхохотался.       — Ты идиот? Нахрена бы я это делал? Миша, я просто пьян! И пиздец как хочу взять у тебя в рот, — прошептал последнюю фразу, похабно скалясь.       — Это не алкоголь, — упорствовал Коллинз, сосредоточенно покрутив в руке пустой бокал. — Мы под наркотиком, это совершенно точно. Знакомые ощущения. А дальше будет круче — мозги отключатся и захочется трахаться до усрачки!       — Ты принимал раньше наркотики? — удивился Дженсен, криво усмехнувшись.       — Это все, что ты услышал? Нам подмешали наркоту! Вернее, подмешали тебе, а я так не вовремя вернулся и выпил твой виски.       То, что наркотик был в виски, Миша не сомневался — он больше ничего не пил и не ел, а его уже начинало нехило крыть. Стала понятна и легкость, и эйфория, и музыка, звучащая внутри, отчего до зуда хотелось танцевать, и возбуждение, волнами катающееся по телу.       — Кому это понадобилось? — нахмурился Эклз, до которого, по-видимому, начинало доходить.       — Не тупи! Кому-то, кто очень хочет с тобой переспать!       Миша внимательно, насколько это получалось во вспыхивающем цветными пятнами полумраке, оглядел толпу. Искал вполне конкретного человека, который сегодня еще не успел попасться ему на глаза, но Коллинз знал, что он где-то здесь, и не просто веселится, как все, а внимательно наблюдает за развитием ситуации, причиной которой стал.       Вот сученыш! В груди поднималась слепая ярость, стоило лишь задуматься о том, что было бы, не вернись он, Миша, сегодня. Приход еще не наступил, но когда наступит — будет похрен с кем трахаться, лишь бы трахаться, и не поломай Коллинз планы пацана, эта мелкая сучистая дрянь уже подкатила бы свои яйца к Дженсену и сладко подставлялась ему где-нибудь в тесной кабинке туалета.       Мысли об этом отдались пульсацией в члене, и нарастающее возбуждение медленно, но верно отсекало все посторонние чувства. По венам разливался пофигизм, а перед глазами встала очень горячая картина того, как Дженсен жарко пялит Энди: выгнутая, лоснящаяся от пота спина мальчишки, его прикрытые глаза и стонущее дыхание, руки его любимого, раздвигающие в стороны чужие ладные ягодицы, и его член, с хлюпающим звуком входящий в тугую дырочку. Миша завыл и зажмурился, пытаясь прогнать видение, а когда открыл глаза, уперся взглядом в того, кого еще минуту назад с таким рвением искал в толпе.       Энди застыл в настороженной позе на краю танцпола. Не танцевал, даже не покачивался, а, засунув ладони в карманы джинсов, во все глаза смотрел на Коллинза. Миша опасно сощурился, когда во взгляде парня безошибочно прочел неуверенность и страх — как полное признание вины. Даже с такого расстояния было понятно, что Энди весь звенел от напряжения, прямо как натянутая струна, и вроде уже готов был сорваться и бежать, но вопреки здравому смыслу оставался на месте и терпеливо ждал. Чего? Не надеялся же он, что Миша — галлюцинация, которая вскоре развеется, расчистив ему доступ к телу?       Кстати, о теле… Миша перевел мутный взгляд на Дженсена и сердце подпрыгнуло, когда понял, что тот пялится в том же направлении, что до этого и он сам. В глазах Дженса было и удивление, и любопытство, и азарт. Он рассматривал Тейлора изучающее — не как своего помощника, с которым проработал бок о бок несколько лет, а как вполне себе конкретный сексуальный объект, совершенно перестав при этом париться о том, что делает это при любимом.       Миша поморщился — было неприятно, но, в то же время, очень горячо. В голове снова замелькало непрошенное порно, и в паху скрутило, по венам словно пустили кипяток, что вся кожа загорелась огнем.       И стало легко, будто разжалась внутренняя пружина. Больше не хотелось думать и анализировать — зачем? Ведь все так просто, на поверхности, так стоит ли усложнять? Сознание таяло и растекалось, и уже не получалось ни на чем сосредоточиться, хотелось только прислушиваться к своему телу и его желаниям, хотелось пульсировать вместе с музыкой. А еще было жарко. Очень жарко. И тесно. Одежда мешала.       Миша мягко взял Дженсена двумя пальцами за подбородок и повернул к себе, заставив посмотреть в глаза. Струны громко дзынькнули — от одного только совершенно порнушного взгляда Дженса можно было словить кайф без всякого наркотика.       — Хочешь его? — в вопросе не было упрека или ревности, а лишь ленивый интерес.       Дженсен удивленно вздернул бровь, а после губы растянулись в понимающей улыбке.       — А ты? — выдохнул в ответ, приблизив лицо к Мише.       Коллинз отзеркалил улыбку, не в силах оторвать взгляд от любимого лица — какой же он красивый! Нереально просто, как мираж, который дрогнет и развеется. Где в нем изъяны?! Каждая веснушка на тонком, четко очерченном носу, каждая морщинка в уголках глаз, даже едва пробивающаяся рыжеватая щетина — все было идеально. И создает же Природа такие совершенные черты! Правильные, аристократические. И как можно не попасть в зависимость, как можно не полюбить, как можно хотеть кого-то другого? Зачем кто-то другой, когда есть он? Зачем обнимать другого, если все равно будешь закрывать глаза и представлять его? Ведь лучше не будет. И ярче не будет. Ни с кем больше не будет так остро, на нерве, ни с кем больше не запузырится кровь, ни от кого больше не поведет настолько, что он будет терять себя. Так зачем размениваться? Какой в этом смысл, если вот он, рядом — тот, кого сама Судьба создала для него так, чтоб подходил идеально.       Дженсен снисходительно улыбался своими невозможными губами и безуспешно пытался сфокусироваться на Мише, то и дело отвлекаясь на внешний хаос. Взгляд блуждал по Мишиному лицу, сползал на шею, надолго зависал на нервно бьющейся вене и уходил куда-то в сторону, в колышущуюся в такт музыки толпу. Он сам едва ли не ерзал в кресле, тело требовало движения. Глаза горели лихорадочным огнем. Предвкушением. Или это мерцающие огни отражались в расширенных зрачках?       Миша упустил момент, когда Тейлор оказался рядом. Еще мгновение назад тот тенью маячил где-то вдали, а сейчас, не сводя напряженного, внимательного взгляда с Миши, осторожно присаживался на подлокотник Дженсового кресла. Рука Дженса тут же обвилась вокруг талии мальчишки и, забравшись под футболку, устроилась на животе. Энди, казалось, не реагировал на прикосновение и продолжал во все глаза смотреть на Коллинза, напоминая сжатую до предела пружину, готовую при малейшей опасности выстрелить. Выжидал, изучал реакцию, словно вычисляя, достаточно ли на Коллинза подействовала дурь, чтоб не воспринимать его присутствие как посягательство на свою территорию.       Миша усмехнулся, проследил медленные круговые движения пальцев Эклза на оголенном животе мальчишки и уставился в дурные зеленые глаза любимого. Тот перехватил вопросительный взгляд, насмешливо выгнул бровь и провокационно улыбнулся. Глупый. Все эти Тейлоры и прочие соблазны — они ничего не значат, они — пыль, которую смоет дождем или развеет по ветру, и не останется даже образа. Они не оставят след в душе. Безликость — их имя. И сейчас все это так ничтожно, что не стоит даже ревности. Дженсен — его. Все его нутро, душа, сердце — его, в его руках, и принадлежит только ему. Этот нереальный мужчина был рожден для него и живет для него.       Миша долго зависал в своих мыслях, а может, ему так казалось — чувство времени было утрачено. Взгляд не отрывался от лица Дженса, наверное, он мог бы и вечно смотреть в эти глаза, следить за движением губ и ловить сладкую дрожь от редкого мелькания языка. Сердце учащенно билось, и Миша не знал, чего хочет больше — целовать эту совершенную красоту или любоваться. Целовать и любоваться одновременно — это идеально, но невозможно. Как жаль, что нельзя целовать его, лизать, трахать и смотреть на это со стороны. Видеть то, что недоступно взору, когда они слишком близко. Заплатить, что-ли, кому-нибудь, чтоб снял их секс на видео? В деталях и с разных ракурсов. Как в порно.       Дыхание перехватило, когда перед глазами встала картинка: Дженс, прикрывший глаза от удовольствия, медленно, вкусно и чувственно целующий чьи-то чужие губы. Несколько секунд потребовалось на то, чтоб понять, что это не визуализация фантазии и не галлюцинация обдолбанного мозга, а самая что ни на есть горячая реальность.       Энди гибкой лозой обвился вокруг Дженсена и пылко отвечал на ласки. Частил, ловил язык партнера, лениво танцующий на его губах, сминал руками плечи, водил по шее, зарывался пальцами в волосы, вжимался в горячее тело в желании слиться, прорасти, словно опасался, что все это ненадолго, еще немного — и его оттолкнут, выбросят.       Миша не мог отвести глаз. Не осознавал, что трет свою ширинку, пялясь на то, как язык его любимого гладит чужой язык, сплетается с ним, открыто, показушно, как ниточки слюны тянутся от одного к другому.       Надо быть поосторожней со своими желаниями, они могут исполняться совсем неожиданным образом и в крайне извращенной форме.       Напряжение в паху нарастало, джинсы давили на окрепший член, и Миша схватился за пряжку ремня. Вжикнула молния.       — Эй, парни! Я вам губы позашиваю! — прилетело откуда-то злое, на ломаном английском, и Мишу, уже успевшего запустить руку себе в трусы, дернуло, словно током.       Блять! Они в клубе!       — Идем, — он быстро застегнул ремень, вскочил с кресла и стащил за руку Энди с Дженсена, помогая тому подняться. То, что так и не отпустил руку Тейлора, понял уже когда за ними закрылась дверь чилаута.       После оглушающего шума и давящих на глаза ярких вспышек танцпола, тихий полумрак чилаута показался раем. По периметру небольшой комнаты без окон, облицованной темными деревянными панелями и текстилем, горел мягкий приглушенный свет, пахло какими-то благовониями, запах свежий, легкий и ненавязчивый, играла тихая расслабляющая музыка. Идеальное место, чтобы спрятаться от суеты.       Под стенами примостились несколько небольших диванчиков с пузатыми пуфами для ног и удобными столиками рядом. Но большую часть помещения занимала королевских размеров кровать. Прикинув ширину, Миша довольно усмехнулся — на троих места хватит. Решительно шагнул к ней и рывком сдернул тяжелое покрывало, блестящей лужей осевшее на полу. Развернулся к своим спутникам и замер: Дженсен вжимал Тейлора в стену и неторопливо вылизывал его губы. Мальчишка постанывал и сладко всхлипывал, притираясь своими бедрами к бедрам неожиданного любовника.       Несколько мгновений Коллинз заворожено смотрел на то, как сливаются их губы, и в груди поднимались немного странные противоречивые чувства. То, что он видел, вызывало и неприятие, и волновало одновременно. Чувствовал протест и возбуждение. Зависал, словно под гипнозом, наблюдая за страстно сплетающимися любовниками, не мог оторваться, хотел смотреть дальше, более того, смотреть и дрочить, и старался не обращать внимания на слабый бунт в подкорке.       Шагнул сзади к Дженсену, опустил руки на бока, притягивая ягодицами к себе. Тот сразу выгнулся, отзываясь на прикосновение, отлип от губ Энди и откинул голову Мише на плечо, прикрыв глаза и подставляя шею. Шею, по которой нестерпимо хотелось провести языком. И пока Коллинз над этим раздумывал, Тейлор уже во всю вылизывал эту совершенную линию челюсти, кадык, покружил языком на бьющейся артерии, непрерывно глядя при этом Мише в глаза совершенно бесстыжим взглядом. Коллинз тихо рыкнул и, вцепившись пятерней Дженсену в затылок, дернул его голову так, чтоб было удобно впиться в приоткрытые губы.       Мир взорвался. Два хриплых надрывных стона срезонировали и прошлись волной по сплетенным телам.       Тейлор пораженно выдохнул — его зацепило.       Чувства двух тонущих в яростном поцелуе мужчин были настолько осязаемы, что Энди накрыло отчаянием — как же глупо и нелепо было даже мечтать о взаимности, когда тут такое. Но он упрямо тянул руки к Дженсену, целовал его шею, горячо дышал ему в ухо, вышептывая безнадежное «люблю тебя», и сам задыхался от своих чувств, не услышанных никем, не нужных никому, кроме него самого. Смотрел на чужой поцелуй, впервые так близко, и мечтал стать его частью. То, как они целовались, как в промежутках смотрели друг на друга, потерявшись для всего мира, говорило о много-много большем, чем просто страсть или временное увлечение. И Энди хотел, чтоб на него так же смотрели, с таким же глубоким мучительным чувством, так же жадно целовали, так же желали, так же любили. Разве он многого хочет? Разве его желания так уж нереальны?       Он некоторое время стоял растерянно, с болью отмечая, что Дженс не реагирует на его прикосновения, всем телом вжимаясь в Мишу. А затем, подстегиваемый отчаянием, привстал на цыпочки, потянулся к сплетенным губам и, затаив дыхание, морально готовый к любой реакции, своим язычком осторожно потрогал их поцелуй.       Миша дернулся, отстранился от любимых, зацелованных им же губ, и с удивлением и неким любопытством уставился на Тейлора. Его взгляд с трудом фокусировался, и из-за того, что зрачок занимал большую часть радужки, Энди чувствовал, что проваливается в какую-то черную пропасть. Стало неуютно, ведь не смотря на усыпленное наркотиком сознание и ясность мысли, зверь остался зверем. Энди еще помнил и свои разбитые губы, и яд в каждом взгляде. Ведь если сейчас Коллинза перемкнет, и вместо жажды секса в нем проснется жажда крови — в таком состоянии его никто не остановит, и никто Энди не поможет, даже Дженсен. И эти несколько мгновений было страшно — Миша смотрел и будто не узнавал, хмурился. Его руки крепко вжимались в откинувшегося на плечо Дженсена, который с блядской, совершенно отстраненной улыбкой из-под полуприкрытых век рассматривал Тейлора.       А затем взгляд Коллинза сполз на губы Энди, и у того перехватило дыхание от произошедшей перемены. Миша, не отводя от него глаз, повернул пальцами за подбородок голову Эклза к себе и коснулся языком губ. Дженсен с задушенным стоном включился в игру. Они лениво игрались языками, практически не касаясь губами друг друга, и смотрели при этом на него. И Энди с восторженным трепетом осознал — его приглашают! Он невесомо качнулся вперед и приник своим языком к дуэту, попеременно утягивая в глубокий поцелуй то Дженса, то Мишу.       Целовать Коллинза было … странно. Не то, чтобы Тейлор не видел его мужской привлекательности, но уж совершенно точно никогда не рассматривал его как потенциального сексуального партнера, поэтому ощущать горьковатый поцелуй на губах и осознавать, кому именно он принадлежит, было крайне необычно. Губы Миши были мягкими и какими-то огромными, он словно был везде — и снаружи, и внутри, а что он творил своим языком! Все нутро Тейлора сжималось и напряженно дрожало, принимая изысканную ласку, и невозможно было не признать, что технически Коллинз целуется во много раз круче него самого и даже Дженсена, словно знает как провести языком, где прикусить губу, чтоб тело партнера сотрясало от неконтролируемой чувственной дрожи. С каким-то тоскливым сожалением Энди осознавал, что и здесь он проигрывает этому мужчине, что он хуже него по всем пунктам, и из всех плюсов, что у него остались — это молодость да мягкая податливость принимающей стороны — то, кем Коллинз никогда не будет, а если и будет, то уж точно не таким — даже будучи снизу, этот кошак всегда будет сверху.       Энди трепетал от переполняющего его возбуждения, полностью растворяясь в чувственном поцелуе, когда ухо обжег горячий шепот:       — Отсоси у него, — Дженс прикусил зубами мочку и несильно потянул, отчего Тейлор охнул в губы Миши и тут же почувствовал руки на плечах, которые давили вниз, заставляя опуститься на колени.       Дженсен тут же отодвинулся в сторону, открывая парню доступ к вздыбленной ширинке Миши, и стоило мальчишке упасть на колени, как услышал сверху звуки влажного поцелуя и тихие смешанные стоны. В общем-то, если бы он сейчас внезапно исчез, вряд ли бы эти двое заметили это.       Руки дрожали — от возбуждения или злости, или ревности. Энди хотел, чтоб Коллинза выбросило отсюда за тысячи километров, но упорно непослушными пальцами цеплялся за собачку молнии, грубо дергал, сдирая джинсы вместе с бельем к лодыжкам, не особо заботясь, что может задеть чужую нежную плоть.       То, что открылось взору, ввело в ступор. Нет, он конечно предполагал, что у Миши там полный порядок — внушительный бугор в штанах как-бы намекал на приличный размер, но чтоб такое! Такие габариты он видел только в порно и недоумевал, как это может поместиться в рот, не говоря уже о…       — Неплохой прибор, да? — Дженсен смотрел на него сверху вниз и улыбался. Его рука скользнула по Мишиному животу к паху и обвилась вокруг ствола. Миша издал звук, похожий на рычание, и толкнулся в ладонь. — Ты еще не знаешь как он им трахает. «Это — небо в алмазах!», — заговорщицким шепотом.       Энди метнул взгляд к зеленым глазам со смесью изумления и недоверия. Как? Как его Дженсену, его несгибаемому волевому боссу, который сам кого хочешь нагнет без усилий, может нравится такое?! В груди загорелась надежда — а что, если это шанс? Пусть сравнит и поймет, что ему будет лучше в его мягких и нежных объятьях, а не в бульдожьей хватке дикого зверя.       Дженсен не дал ему долго раздумывать, ударил Мишиным членом по губам и толкнул в затылок, разом насаживая на толстый напряженный ствол.       — Открывай. Соси.       Миша громко охнул, когда Энди взял в рот и заработал языком. Подался бедрами вперед, проникая глубже, и вцепился двумя руками в волосы, фиксируя голову мальчишки.       — Он охуенно сосет, — сквозь собственные стоны поделился наблюдением Миша.       — Я знаю, — с улыбкой ответил Дженс, пристально наблюдая, как блестящий от слюны член погружается в умелый рот. — Тебе хорошо? — ответом ему был протяжный рык. — А еще у него очень красивая дырка, аккуратная, розовая, гладенькая вся, и член с яичками словно кукольные, скульптурные, сладенькие, такие лизать — кайф бесконечный. Хочешь попробовать? Или посмотреть?       И в следующее мгновение Энди подбросило, и он мягко спружинил на середине огромной кровати. А дальше были руки, много рук, которые стягивали, срывали с него одежду и гладили, гладили каждый оголенный участок, клеймили прикосновениями. Энди терялся в ощущениях, искал глазами Дженсена, цеплялся за него, как за якорь, тянулся к нему губами, дрожащими пальцами, пытался поймать взгляд и удержать его. Смотреть в его глаза и ловить в них неприкрытый интерес и кипучее желание — это было особым видом сексуального удовольствия, сердце будто сжимали в кулак, и в груди все замирало от восторга. Его словно раскачивало на невидимых качелях, и перехватывало дыхание на спусках и подъемах. И не хотелось думать о том, что причиной того, что ему ссудилось оказаться в постели с Дженсеном, а бонусом (сомнительным) и с Мишей, был всего лишь экстази, а не настоящий интерес или хотя бы желание. И почему мы всегда тянемся к тем, кому мы нахрен не нужны?!       — Дженсен, он облизывается больше, чем ты, — Миша кивнул на вечно лижущего свои губы Тейлора, а тот просто не мог остановиться — он весь горел, губы сохли, к тому же сексуальное напряжение было таково, что он неосознанно кусал и оттягивал зубами свою нижнюю губу, чтоб следом зализать собственный укус.       — Вставь ему в рот, просит ведь, — с улыбкой ответил Дженс, склоняясь над голым пахом мальчишки и ловя его раскачивающийся член ртом. Энди выгнуло дугой от внезапно обрушившегося удовольствия. Откинув голову и закрыв глаза, он громко застонал, приоткрыв губки красивой буквой «О». Воспользовавшись этим, Миша быстро сбросил с себя одежду, запрыгнул мальчишке на голову, сел над ним на корточки, зажал волосы на макушке в руке и, притягивая к себе, ткнулся членом в гостеприимно распахнутый рот.       — Зубы спрячь. Соси, — смотрел неотрывно, как член медленно погружается в рот, растягивая губы Тейлора до болезненного предела, а затем, приноровившись, принялся грубо ебать прямо в горло, натягивая задыхающегося мальчика почти по основание, насколько вообще возможно было протолкнуть, фиксируя его голову и не давая соскочить. Энди задыхался, хрипел, захлебывался слюной, которую не мог сглотнуть, но старательно сосал, не отрывая злого взгляда от Миши, лишь иногда закатывал глаза и громко мычал, доставляя тем самым особо острое удовольствие Коллинзу, ловившему членом вибрации стенок горла, когда Дженсен там, внизу, делал Энди особенно хорошо. Судорожно комкал пальцами тонкие простыни, не решаясь опустить руку на голову Дженсена, и одергивал руки, словно ожегшись, когда пальцы случайно касались бедер Миши.       Он будет делать все, что только попросит Дженсен. Он будет лизать и отсасывать кому угодно, он прогнется под кого угодно, подставится — все! Безоговорочно. Он будет грязь есть, он стерпит любую боль и унижение, он себе сердце вырвет и бросит ему в ноги. Лишь бы Дженсену было хорошо. Лишь бы Эклз позволил быть рядом. Хоть ненадолго урвать себе кусочек счастья, не думать о том, что он здесь лишний. Он бы и яд с его рук принял. Так что такое, по сравнению со всем этим, групповой секс?! Подарок, на который Энди не мог и рассчитывать.       Дженсен с пошлым чпоком оторвался от налитого мальчишеского члена и принялся нежно подрачивать его, играясь большим пальцем с головкой. Энди дергало в мелких судорогах приближающегося оргазма, и он переставал контролировать свои зубы, через раз задевая Мишу по живому. Распаленный любовник рычал, получая особый извращенный кайф от легкой боли, и долбился в горло уже совершенно не щадя парня.       — Пососи ему, — прозвучало шепотом, но оглушило и Мишу, и Энди. Дженс пережал у основания член мальчика, обламывая ему оргазм, и выжидательно посмотрел на любовников. Несложно было понять, к кому он обращался, вариантов не было, но Тейлор очень сомневался, что Коллинз согласится. Его все еще трясло, и он мечтал, чтоб уже кто-нибудь хоть что-нибудь сделал с его состоянием, но заметив, как Миша скривился, скривился и сам. Это было забавно, учитывая, что его рот все еще занимала Коллинзовская бейсбольная бита.       Дженсен расхохотался.       — Коллинз, соси ему! Я хочу это видеть! Хочу видеть, как ты сосешь чужой член. Ну же, не разочаровывай меня! — подначивал он.       К удивлению Энди, Миша осторожно вышел из его рта и развернулся лицом к подстрекателю, переставив ноги возле головы мальчишки так, что оказался с ним в позе «69». Тейлор замер, не зная к чему готовиться, но уж точно не к тому, что эти двое, оказавшись рядом, сначала на долгое мгновение зависнут друг на друге, а затем без остатка растворятся в невероятно нежном, запредельно чувственном поцелуе.       Его самого Дженсен так не целовал никогда.       Каждое прикосновение их губ было красноречивее тысяч «люблю». И даже сейчас, под действием убойного афродизиака, когда состояние у обоих обдолбанных любовников было такое, что трахаться хотелось без разбора, они замыкались лишь друг на друге.       Захотелось выть. От своей ненужности и никчемности. От того, что его роль в жизни Дженсена оказалась настолько незначительна, что его имя не мелькнуло бы даже в эпизодах. Энди очень остро осознал всю степень своей глупости: не стоит и пытаться, это не прелюдия к чему-то большому и чистому и не игра в недоступность — он действительно не интересен. На него смотрят, но не видят, не замечают, и это в самом деле так. У Дженсена нет к нему завуалированного интереса, нет никаких скрытых сексуальных желаний. Все эти фантазии — лишь в его голове, не более. Все надежды — пустые. Он выглядит нелепо, строя воздушные замки, и все мечты — только его, Дженсен никогда не сможет их разделить. Ведь даже в этом наркотическом угаре — он лишний. Его могут трахать и даже целовать в губы, но во всем этом будет не больше чувств, чем в ритмичном танце под зажигательную музыку. Его с легкостью и без капли сожаления променяют на любого другого. А еще лучше — просто забудут о его присутствии, прямо как сейчас. Им никто не нужен, кроме друг друга.       Тейлор с тихим отчаянным стоном вцепился Мише в бедра, сжимая их и пытаясь хоть как-то привлечь внимание. Ноль реакции. Эти двое продолжали целоваться, все так же медленно и нежно, запустив руки в волосы друг друга. В воздухе что-то отчетливо звенело и резонировало, и все пространство вокруг словно дрожало, испуская неясные силовые волны, мягкими толчками ударяющиеся в Тейлора. Не сказать, что неприятно, но просто странно, а ведь он сегодня не пил вовсе, готовясь реализовать свой безумный план на трезвую голову.       Энди зашевелился, но переместиться не смог — Дженс сидел у него в ногах, прижимая их, а Миша нависал сверху над лицом, сверкая голой промежностью. Вид, конечно, был охуенный: скульптурные, четко очерченные ягодицы, твердые, как два чугунных шара (как ему на таких сидеть-то не больно?), чуть припушенные темными волосками тяжелые, крупные яйца, раскачивающиеся возле самых Тейлоровых губ, и здоровенная темно-розовая дубина с красной блестящей головкой. Блять, самец натуральный.       Еще раз прикинув размер, Энди словил мурашки по коже — как можно это принимать в себя и ловить от этого кайф? Порвет ведь нахуй! Как это поместится в него? И как это помещалось в его Дженсена?! С такой… таким… в общем, с этим дилдо только в садо-мазо играть.       Упрямо вонзаясь пальцами в белые ягодицы, Энди подтянулся и лизнул яйца, прихватывая их поочередно губами и ощутимо оттягивая. Это подействовало — Миша выгнулся в спине, отклячивая задницу вверх, и бархатно простонал. Ободренный результатом, Тейлор схватился за его член, как за рычаг, и, подрачивая, вновь припал к яйцам. Нужного добился — Миша отлип от Дженсовых губ и оглянулся назад, встретившись с Энди хищным взглядом. Мальчишка почувствовал, как на загривке волосы встают дыбом — такой взгляд и пугал до чертиков, и возбуждал. Так сытый удав смотрит на мышь, раздумывая, стоит ли она того, чтоб быть сожранной, или пусть валит на хуй.       — Дырку лижи, — прозвучал отрывистый приказ.       Испытывая острое сожаление, что наверняка потом Дженсен не захочет целовать его в губы, Энди раздвинул ягодицы и уставился на плотно сжатый темно-розовый анус. Миша нетерпеливо дернул бедрами, и Тейлор, больше не раздумывая, припал губами к тугой розочке. Коллинза затрясло, учащенное дыхание из груди вырывалось с глухим рыком, и, довольный произведенным эффектом, Энди удвоил усилия. Не то, чтобы он любил делать римминг, но чужое удовольствие странным образом его задевало.       Миша выгибался и рычал, закатывал глаза, с губ слетала грязная ругань, которая лишь заводила всех. Дженс смотрел на него с мягкой улыбкой, лениво поглаживая член Энди, и тихо прошептал:       — Давай.       Долгое мгновение Миша смотрел в глаза любимого, а затем перевел взгляд на член в его кулаке — небольшой, аккуратный, ровненький. Безупречное соотношение пропорций, такой только и сосать, как леденец, без труда и особых усилий. С таким можно играть долго. Легко поместится в горло целиком, просто идеальный член для минетов. И в ладонь наверняка удобно ложится. Ебать в дырку и гладить этот бархатный упругий хуй рукой — ммм, кайф, наверное. Энди Тейлор. Игрушка. Совершенная игрушка. Кукла. Такая вся ладная, сладкая, чувственная. Умелая.       Миша склонился над пахом парня, и Дженс любовно провел его членом Мише по губам.       — Он такой вкусный, Миш, попробуй. Пусти на язык. Забудь свои заморочки — не целоваться и не сосать. Ты уже целовал его, — Дженсен говорил тихо и вкрадчиво. Уговаривал.       Энди замер в предвкушении, что сейчас его член окажется в теплом плену рта Миши Коллинза, но все-равно оказался не готов к тому, что его всего прострелит, словно электрическим импульсом, и выгнет в дугу.       — Отзывчивый… — где-то на периферии услышал он голос Дженсена и почувствовал мягкое поглаживание поджавшихся яичек и промежности.       Да, Миша целовался круто, но то, как он делал минет… ммм… как всасывал в себя, втягивая щеки, как играл языком с головкой! Сколько еще сюрпризов, связанных с Коллинзом, его сегодня ждет? Энди настолько растворился в ощущениях, что полностью забыл о своей роли, о чем Миша не поленился напомнить, дернув задом и шлепнув тяжелыми яйцами мальчишке по лицу. Вот сука! Абсолютное отсутствие скованности и стыда, полное раскрепощение в сексе. Почему-то Энди себе таким Коллинза в постели и представлял — властным доминантным самцом с хищными повадками. Да, он давал удовольствие, но и требовал в ответ.       Охнув, Энди ввинтил язык в уже порядком расслабленный анус.       Миша входил во вкус, насаживаясь ртом по основание. Смотрел при этом на Дженсена в упор — ты хотел видеть? Смотри же! И Дженсен заворожено наблюдал, как чужой член исчезает во рту любимого, туго обтянутый его губами. Это было пошло и до отвратительного не правильно, но оттого еще более горячо.       — Ну как? — спросил с придыханием, не отводя глаз и сминая в ладони свой упругий стояк.       — Сладкий, — шепнул Миша, выпуская член. — На нем вкус твоих губ.       — Посмотри сюда, — Дженсен раздвинул ноги Энди, согнув их в коленях, и приподнял рукой его яички, открывая горячему взору вид на нежную, абсолютно голенькую и гладенькую промежность со светло-бежевым, словно выбеленным, мягким входом в такое сладкое тело. — Посмотри, какой он красивый. Хочешь потрогать? Погрузить пальчик? Он такой же шелковый внутри, как и снаружи. Мягкий и доступный. И очень ебливый.       Дженсен приблизил пальцы к Мишиным губам и заставил облизать, а затем нежно потер мигом поджавшийся вход в тело Энди. Миша не отрываясь смотрел, как палец погружается в мягко обхватывающую его дырочку, ныряет глубоко и медленно выходит. Боже, какая попка! Круглая, упругая, словно созданная для того, чтоб ее ебать. Очень красивая промежность, просто невероятная, при взгляде на которую во рту собиралась слюна.       Подавшись вперед, Миша осторожно добавил свой палец, а затем второй, и Тейлор заметался по кровати, тяжело рвано задышал и застонал до хрипа. Плавно задвигал бедрами, подаваясь навстречу, иногда все же трогая Мишу языком, но все чаще уплывая в свою персональную нирвану.       — Дженсен, он был растянут. Свободно входят три пальца, посмотри, — Миша показательно пошевелил кистью и убрал руку, давая доступ Дженсу, который тут же всунул 3 пальца, надавливая и прокручивая.       — Готовился? — Эклз вздернул бровь и, отклонившись в сторону, взглянул на Энди. Тот учащенно дышал, смотрел на Дженса во все глаза и, кажется, мало что соображал. Во взгляде были такие яркие острые чувства, что Дженс присвистнул. Не прерывая зрительного контакта с Тейлором, небрежно бросил Мише: — Раздвинь ему ягодицы.       Коллинз подхватил мальчишку под попку и растянул в стороны так, что дырочка порнушно раскрылась на обозрение двух горящих взглядов.       — Охуеть, — пробормотал Миша и сплюнул на анус. Слюна белой пенкой скатилась по промежности и исчезла в дырке, а следом нырнули пальцы Дженса, уже изрядно вымазанные в смазке. Энди задергался и захрипел, когда тот прицельно стал дразнить простату.       — Дженс, блять, вставь ему уже. А то я сейчас кончу только от вида того, как ты его трахаешь пальцами.       Мир Энди завертелся каруселью, и перед глазами поплыли яркие цветные круги, сужаясь до точки и вновь вспыхивая, когда Дженсен соединился с ним. Миша куда-то делся, и это было абсолютно неважно, пусть бы он совсем исчез. Главное — Дженсен был рядом, плавно ритмично двигался и смотрел, не отрываясь, в глаза таким голодным испепеляющим взглядом, что сердце мальчишки трепетало, как крылья мотылька, а чувства, сбитые в тугой комок где-то за грудиной, рвались наружу в виде крика. Он не смел притронуться к себе, даже мысли такой не возникало, он в эту минуту вообще мало думал о сексе и о своем удовольствии, затуманенный эндорфинами мозг лишь с восторгом фиксировал с кем он, кто его касается, кто в него проникает, кто получает удовольствие от близости с ним. Все те неправильные вещи, на которые он пошел сегодня, оправдали себя: Дженсен — его! Пусть ненадолго, пусть на совсем короткий миг, но — его! Ощутить сладость его губ, вес его тела, нежность рук, замутненный желанием взгляд, жаркий шепот у уха и умопомрачительные, сбрасывающие в нирвану толчки — это стоило риска. Дженсен будет все помнить, не только свои действия, но и свои ощущения, он задумается, он сможет понять, он простит.       В какой-то момент Дженсен застонал протяжно и так хрипло, что у Энди побежали по коже мурашки, а затем навалился всем весом на него, закрывая глаза и утыкаясь лбом мальчишке в ключицу. Фрикции стали более тяжелые, четкие и глубокие, каждое движение — словно преодоление сопротивления. Дженсен больше не замолкал, негромко выстанываясь наизнанку, иногда порыкивая, а иногда подвывая, то целуя, то кусая Энди в шею, и до парня начало доходить. Он распахнул глаза и потянулся, стараясь заглянуть любовнику за плечо — так и есть, Миша трахал Эклза сзади.       Сердце дернулось и неприятно заныло, скулы свело от бессильной злобы. Он упрямо обнял Дженсена за шею обеими руками и дерзко уставился из-за плеча любимого в бесстыжие глаза Миши. Тот ухмыльнулся, скривив уголок рта, и подмигнул, ответив таким же наглым взглядом. Сука! Бедра Коллинза двигались, и Энди ощущал на себе, вернее, в себе, каждый его удар. Дженсен был словно проводником между ними — принимал и отдавал, содрогаясь в сладких судорогах, последняя из которых, затянувшаяся, стала апогеем этого безумия, прошивая зажатого между двумя телами мужчину бесконтрольной, хаотичной дрожью.       Уже спустя несколько секунд Дженсен затих и обмяк, Миша остановился, но Энди не спешил расплетать руки, достаточно сильно, но в то же время трепетно сжимая горячее безвольное тело, сплошь покрытое испариной. Иногда Дженсен еще вздрагивал, и Миша тихо стонал, сжимаемый спазмами его сфинктера.       — Пусти его, — прозвучало тихо, но твердо.       Парень зло зыркнул на Мишу, но послушно разжал руки, и Эклз с тихим стоном откатился в сторону.       — Думал, сердце не выдержит, — сыто улыбнувшись, пожаловался он, не открывая глаз.       — Ты в порядке? — Миша пристально на него посмотрел и нежно провел ладонью по бедру.       — Я — да. Догоняйте.       Синие глаза уставились на Энди, и у того перехватило дыхание от чувств, намешанных во взгляде. Мальчишка нервно заерзал, неосознанно отползая к изголовью кровати и утыкаясь в него спиной. В Мише чувствовался хищник, голодный, потревоженный. Зверь, который наметил себе добычу, и как бы та отчаянно не боролась за жизнь, она будет съедена, а кости обглоданы. Все уже решено. Это была именно та власть, которая вводила жертву в транс. Спокойная, уверенная сила, которой подсознательно хотелось покориться.       Энди поймал себя на мысли, что перестает дрожать и успокаивается. Паника прошла, он смог взять себя в руки и с вызовом уставился Мише в глаза. Тот насмешливо выгнул бровь, наглаживая свой скользкий член рукой. Тейлор тяжело сглотнул и облизнулся. Он не получил разрядки и сейчас ясно понимал, что удовлетворение придет от Коллинза. Миша возбуждал. Нет, не до щемящей грудь нежности, не до задержки дыхания. Нет. Он вызывал грубую грязную похоть, такую же животную, как и он сам. Это будет просто секс ради секса. Никакой ванильности. И никаких чувств, кроме желания кончить. Механический процесс. На глазах у любимого.       Спина Энди прогнулась. Он расслабленно откинул голову на кованые прутья изголовья кровати и бесстыдно раскинул ноги в стороны. Принял правила игры, и стало легче. Дерзкая улыбка кривила губы, а порочно-невинный взгляд не отрывался от Миши. Рука принялась лениво играть со своим возбужденным членом, неосознанно повторяя движения за Мишей. А тот не спешил переходить к активным действиям, словно намеренно раздразнивая его, и тогда Тейлор согнул ноги в коленях, шире разведя их, и подхватил себя под яички, чем открыл взору Миши очень горячий вид на красивый аккуратный анус, чуть вспухший от секса. Да, он тоже может быть тем, от кого теряют голову.       Коллинз, наконец, перестал играть в гляделки-дрочилки и перевел пылающий взгляд на открывшийся разврат. Мальчик удовлетворенно хмыкнул и слегка потужился, кожей ощущая, что потекло по ягодицам. Ликующая улыбка растянула губы, стоило ему увидеть, как повело Мишу от вида Дженсовой спермы, вытекающей из отверстия.       — Его сперма, — с придыханием прокомментировал Энди очевидное.       Два слова — а словно снял предохранитель. И Мишу сорвало.       Коллинз грубо вцепился в его лодыжки, дернул на себя и одним резким движением задрал их вверх, сложив парня пополам.       — Держи.       Энди схватился за свои пятки, удерживая себя в нужной позе. Такой открытый и доступный. Он тяжело дышал и не мог перестать дрожать, уже не от страха или злости, а от запредельного возбуждения. Миша грубо развел ягодицы в стороны, открывая взгляду разъебанную дыру с уходящей вниз белой дорожкой. Мгновение смотрел дурным взглядом, в которое Энди успел всерьез предположить, что Коллинз сейчас примется ему лизать. Вернее нет, не так — забирать себе его сперму. Но Миша только облизнулся, что, в общем-то, подтверждало верный ход мыслей, и, приставляя головку ко влажному входу, с ироничной усмешкой произнес:       — Трахать тебя по сперме Дженсена — это символично, — а далее, не церемонясь, резко въехал на всю длину.       Раздался отчетливый шлепок яиц по ягодицам, и Тейлор закричал, словно прошитый насквозь раскаленным стальным прутом. Боль разрывающая, жгучая. Слезы брызнули из глаз, и Энди отчаянно забился под нависшим тяжелым телом, пытаясь хоть немного отстраниться.       — Миша, ты так порвешь его, — раздался спокойный голос любовника сбоку. — Он очень узкий.       Тейлор перевел умоляющий взгляд на Дженсена, который, лежа на боку и подперев голову одной рукой, второй уже вовсю наглаживал себя, но тот лишь ободряюще улыбнулся в ответ, явно не разделяя его ужаса. Более того — то, что он наблюдал, мужчину явно заводило.       — Тшшш, — зашипел Миша Тейлору. — Не дергайся, — лег сверху, пристроившись между задранных ног, и взял лицо в ладони, наблюдая за яркой мимикой мальчишки. — Вот так, — плавно качнул бедрами, с удовлетворением отмечая, что Энди расслабляется.       Внутри было скользко и горячо, и да — очень узко, не смотря на то, что парня уже имели. Немного сменив угол, Миша вновь качнулся, и Тейлор изумленно распахнул влажные глаза, а затем со сладким стоном подался навстречу. О да, детка, ты такой же, как сотни других.       — Какая же ты блядь, Энди Тейлор, — с холодной улыбкой мурлыкнул Миша.       Дженс в сторонке хмыкнул, а Энди обиженно всхлипнул, но тут же судорожно простонал, разрываемый предельно острыми ощущениями. Яркое удовольствие кружило его, не давая сосредоточиться на обиде, и его хотелось растянуть подольше, чтоб насладиться сполна. Энди то подмахивал бедрами, то замирал, пережидая спазм, и Коллинз словно чувствовал каждую его эмоцию, делая именно то, чего Тейлор ожидал. Парень осознавал — с ним играют, но было все-равно.       Миша склонился к его уху и, не прекращая мягких толчков, зашептал, чтоб слышал только Энди:       — Любишь одного, а так охотно подставляешь свою дырку другому. Извиваешься на моем хуе, сжимаешь, просишь. Кайфуешь. А потом будешь много дрочить, вспоминая об этом. Не о Дженсене, нет, а о том, как я тебя ебал, — Миша прикусил легонько мочку уха, и Тейлор всхлипнул, вцепляясь непрошенному любовнику в плечи и выгибаясь навстречу дугой. — Как оно будет — кончить под тем, кого на дух не переносишь? — шепнул в шею, дразня чувствительную кожу дыханием, но не прикасаясь губами.       И, кажется, до Энди начал доходить смысл того, что говорил ему Миша. Его глаза распахнулись, полыхнув гневом и упреком, брови сошлись на переносице, и Коллинз в который раз восхитился той глубиной эмоций, которые Тейлор мог выражать взглядом. Мальчишка дернулся всем телом и толкнул Коллинза руками в грудь.       — Ммм, уже интереснее, — Миша лишь хмыкнул, даже не почувствовав тычка, и неторопливо, со злой хищной улыбкой двинул бедрами.       Энди тут же обреченно заскулил, откидывая голову и облизывая губы — телу было наплевать на обиды, тело отчаянно хотело секса.       — Мне даже любопытно, как долго ты протянешь, — принялся рассуждать Коллинз. — И я тебя даже трогать не буду, потому что что-то мне подсказывает, что самая яркая твоя эрогенная зона — вот там, как у истинной бляди, — и вогнал по самые яйца, прокручивая тазом и чувствуя, как Тейлора трясет. — О да, я прав. Наверное, будет очень обидно — приложив столько усилий к тому, чтоб эта ночь состоялась, получить свой оргазм не от того.       Энди забился под Мишей, балансируя где-то между истерикой и экстазом. Миша ровным счетом не обращал никакого внимания на все его дерганья, сел на колени между его разведенных ног и принялся ритмично ебать, набирая амплитуду и держа Тейлора за задранные пятки. Тейлор тихо, но оттого не менее отчаянно скулил, его член с влажным звуком подпрыгивал на животе с каждым Мишиным толчком. Ему было до слез тошно и охуеть как хорошо!       Дженсен лениво подполз к любовникам и вытянулся на боку вдоль Тейлора. Несколько мгновений смотрел, как Миша работает своим поршнем, разворачивая нежный анус, даже оттянул яички Энди, раскрывая взгляду больше, а затем заглянул мальчику в глаза.       — Звезды видишь, маленький? — шепнул он, ласково гладя его волосы. — Он охуенно трахается, правда? Такой кайф — кончать на его члене, — перевел хитрющий взгляд на Коллинза, растягивая губы в плотоядной улыбке. Миша в ответ так же хищно улыбнулся, обнажая ровные зубы, не прекращая при этом интенсивных толчков.       — Давай вместе, — сбиваясь с дыхания, шепнул он. Бровь Дженсена удивленно изогнулась, в глазах застыл вопрос, на что Коллинз утвердительно кивнул, подтверждая предложение. Весь вид Дженса выражал сомнение, щедро смешанное с азартом.       — Мы порвем его, — неуверенно протянул он.       — Не порвем, — Миша перекатился на спину, увлекая на себя Энди и не снимая его с члена. Схватил за шею, нагнул, чтоб Тейлор лег на него грудью. — Посмотри, какой он, — замедлившись, раздвинул его ягодицы, показывая Дженсу дырку мальчика, заполненную его членом. А после вышел и сильнее раскрыл его попку, не позволяя дырочке закрыться, демонстрируя большой темный провал в месте, где еще недавно была тугая звездочка.       Дженсен осторожно дотронулся до припухшего ануса и свободно засунул сразу три пальца. Энди ахнул и сильнее оттопырил круглый зад, двигаясь на пальцах, как на члене. Мужчина улыбнулся, убрал пальцы, после чего потянулся губами к Коллинзу, и во время короткого поцелуя направил его член в растянутый вход мальчишки. Оба — и Миша, и Энди — застонали. Миша качнулся.       — Ты пробовал раньше? — тихо спросил Дженсен у Тейлора, нежно оглаживая кончиками пальцев края заполненного анального отверстия.       — Нет, — сладкий выдох, так как Миша не прекращал своих толчков и, сука, прицельно долбил по простате, будто имел на члене радар для точного попадания.       — А хочешь, Энди? Два хуя сразу, — влажно шепнул в ухо, аккуратно проталкивая средний палец в занятую прибором Миши дырочку.       Слова Дженсена разливались по венам Энди экстазом. Если бы таким голосом Дженс предложил ему спрыгнуть с крыши — он бы сделал, не задумываясь. Любимый голос, помноженный на кайф, который доставлял ему Миша своими фрикциями, делали Тейлора абсолютно невменяемым.       — С тобой — хочу!       Миша усмехнулся — этого сученка не напугать! Хочет он, придурок. И боль терпеть готов. Лишь бы с Дженсеном. Эх, Эклз! Надо будет спросить его как-нибудь, каково это — трахаться сразу с двумя мужчинами, которые его безумно любят.       Дженсен добавил еще один палец, и мальчишка напрягся и замер, поднявшись над Коллинзом на вытянутых руках. Зажмурился. Миша внимательно следил за лицом молодого любовника, замедлившись в темпе, лишь плавно волнообразно двигая бедрами, давая Тейлору привыкнуть к распирающему чувству. И лишь когда складка между бровей Энди разгладилась, он едва уловимо кивнул своему напарнику, и тот добавил третий палец. Они действовали так слаженно, будто занимались подобным много раз, и у Тейлора даже успела мелькнуть кошмарная мысль, что так и есть на самом деле, которую он тут же отмел — Миша слишком собственник, чтобы на ясную голову делить своего любовника. Да и незачем им было приглашать кого-либо в свою постель — они еще не успели пресытиться друг другом, их отношения и без того были слишком горячими и полными новизны, а то, что они начались именно здесь, в Никарагуа, а не раньше, Энди даже не сомневался.       Беспорядочные мысли отвлекали от боли, и у Энди даже выходило абстрагироваться от того, что с ним происходит. Да, глупо, и потом он будет жалеть о том, что не смог просмаковать каждый момент этой сумасшедшей близости, но сейчас он мог думать только о том, что Коллинз — реально больной на всю голову и при этом сексуально озабоченный, и что Дженсену охуеть как повезло, потому что сексом он занимается, как Бог!       Давление в анусе ослабло, и измученный мальчишка догадался, что сейчас на смену пальцам ворвется второй член. Он весь подобрался и задергался, на что сзади нежно обняли его за грудь, прижали к себе спиной и тихо зашептали какую-то успокаивающую чушь на ухо.       — Дай мне развернуться, — не слушая, сбивчиво и быстро зашептал Энди, словно боялся, что его не успеют услышать. — Дай мне развернуться! Хочу к тебе лицом!       Дженсен коротко кивнул Мише, и тот без слов подхватил Тейлора под ягодицы, снимая с члена и давая парню переставить ноги и усесться к нему спиной. Энди рефлекторно погладил свой член и в ужасе отдернул руку — он и не понял, что возбужден до предела и готов кончить от малейшего касания, а кончать от собственной руки он точно не хотел. Миша молниеносно схватил его член и больно пережал основание. Блять, ну вот откуда он знает?! Энди поморщился, но стряхнуть руку не рискнул, терпеливо ждал, пока Коллинз уберет сам.       На его раскрытую дырку полилась прохладная смазка. Дженсен щедро размазал ее, заводя в анус всю кисть, затем полил член Миши и, наконец, свой.       — Приподнимись, — хлопнул Энди по внешней стороне бедра, и после того, как парень послушался, направил Мишин орган в темнеющее нутро с уже вывернутыми розоватыми краями. Миша и Энди сладко вздохнули. — Откинься назад.       Энди откровенно тормозил, поглощенный ощущениями, и Миша схватил его поперек туловища и уложил спиной себе на грудь. Дженс подхватил мальчика под колени и задрал ноги вверх.       — Миш, придержи.       Коллинз перехватил его ноги и шепнул на ушко:       — Расслабься, Энди, выдохни. И потужься немножко. Умничка, сладкий мальчик, все будет хорошо.       Мальчишка делал, как ему говорили, он верил этим словам, но все равно оказался не готов к той разрывающей боли, которая пронзила его и словно расколола надвое, когда Дженсен толкнулся внутрь. Все трое замерли.       Энди тихо скулил, разжевывая губы в лохмотья, из-под зажмуренных век лились слезы. Он не сможет. Он правда не сможет. К такому невозможно привыкнуть. Только в порно от этого кайфуют, в жизни так не бывает.       Из омута боли его вытягивал голос Дженсена. Он, поначалу, не слышал слов, лишь нежные, ласковые интонации, которые, как маяк, указывали путь, выход. А затем увидел глаза, глядящие с трогательной теплотой. Бархатный глубокий взгляд, успокаивающий, заставляющий поверить, расслабиться, перестать дрожать. Руки… на своем лице, на плечах, на груди… много рук, трепетные касания, невесомые и такие приятные. И, наконец, губы. Отчаянно любимые, сладкие. Губы, которые делились своим дыханием, заставляли его дышать.       Парня мягко закачало на грани реальности. Волны накрывали его, было и одуряющее хорошо, и невыносимо больно, и именно на ритмичных вспышках сладкой боли он понял, что качает его не в воображении — его любовники двигались, синхронно и очень аккуратно. Их движения были заботливы и осторожны, и Тейлор действительно почувствовал себя нужным, важным, не просто безликой прослойкой, а полноправным участником процесса, тем, о ком беспокоятся, кого… любят? Нет, он не обманывался и понимал, что это лишь иллюзия, сладкий морок, но так хотелось отдаться ощущениям и поверить… И даже когда темп ускорился, а Миша хрипло и сбивчиво задышал в затылок, а после и несдержанно зарычал в оргазме, он чувствовал заботу о себе — сильные руки, которые уверенно держали, но не причиняли боли, зубы на загривке, оттеняющие остроту ощущений внизу.       Энди хотел бы увидеть, как Миша кончает, он был практически уверен, что лицо мужчины меняется гримасой зверя, но он смотрел в дурные, подернутые неконтролируемой похотью глаза Дженсена, и не мог отвести взгляд: глаза в глаза и сумасшедший кайф по венам.       Миша прекратил движения и обмяк, откинувшись на влажных простынях, и лишь тихонько постанывал и морщился, когда Дженс продолжал покачиваться. Сейчас все его тело было слишком чувствительно и сжималось в непроизвольных спазмах при малейших прикосновениях, но было слишком лениво, чтобы откатиться от продолжающейся трахаться парочки.       Усмехнувшись, Дженсен подхватил Энди под ягодицы и, сняв сразу с обоих членов, спихнул с Миши. Тейлор, плюхнувшись спиной на кровать, встретился взглядом с сыто улыбающимся Колинзом. Энди все еще трясло, и после предельно болезненной заполненности он ощущал глухую пустоту и неудовлетворенность. Ноги сами разъехались в стороны, демонстрируя Дженсену не закрывающийся темный провал на месте еще недавно аккуратно-розового ануса. Он попытался сжать края и почувствовал, как из него потекло.       — Мы славно тебя накачали, малыш, — пробормотал Эклз, заворожено пожирая глазами развратную позу мальчишки. — Позволь, еще немного добавлю в твою попочку, — и плавным движением влился между гостеприимно раздвинутых ног.       Энди хрипел, обнимая Дженсена сразу всеми конечностями. После двух членов и изрядной порции спермы скольжение внутрь было легким и таким одуряющее приятным, что все тело мальчика напряглось в предвкушении яркой разрядки. Он часто задышал, словно ему не хватало воздуха, попытался сфокусироваться на любимых зеленых глазах, сейчас почти черных из-за расширенного зрачка, но взгляд то и дело предательски сползал на губы. И Дженсен, все правильно истолковав, потянулся к нему первым, а Миша успел увидеть мелькнувшие языки, прежде чем их губы слились.       Видимо, поцелуй был очень сладким, так как застонали оба. Энди держался слишком долго, и любимых губ на его губах оказалось достаточно, чтобы, наконец, отпустить себя. Неконтролируемое, конвульсивное сокращение мышц затрясло пацана на постели, ломая под неестественными углами. Не прекращая ритмичных движений, Дженсен чуть отстранился и жадно смотрел на кончающего мальчика. Лицо Энди было искажено сладострастной мукой: он свел бровки, приоткрыл опухшие губки, при этом выгнулся, откинул голову назад и прикрыл глаза. Скрюченные пальцы рвали простыни. Сладкие стоны толчками рвались из горла, так же как и толчками стреляла сперма куда-то аж на грудь.       Миша усмехнулся — мальчишка очень красиво кончал. Ох уж эта его мимика! Бесконечные облизывания и закушенные губки, которые впоследствии приоткрылись в экстазе. Такой весь сладкий и чувственный, до одури сексуальный. Его можно трахать даже ради одного того, чтоб смотреть, как он кончает. ***       Энди вяло выплывал из чувственного омута, отмечая краем сознания, что это был, наверное, лучший секс в его жизни. Ну, по крайней мере, уж точно самый эмоциональный и самый острый. И да, надо было признать, что это было во много раз круче секса с Дженсеном один на один. Миша одним своим присутствием добавлял нерва, зажигал желание соперничать, быть лучше, не только брать, но и выкладываться на полную, как в последний раз, чтоб его запомнили, чтоб его захотели снова.       Энди все еще находился в неостывшей постели, рядом с безумными любовниками, а уже испытывал болезненное чувство потери и страха, что на этом — всё. И лишь крохотную, еле различимую искорку надежды, что не одному ему было настолько хорошо и что все это только начало, но никак не финал. Быть третьим в данных обстоятельствах — не так уж плохо. Со временем он смог бы привыкнуть к Коллинзу и, возможно, даже полюбить, если и не его самого, так его тело, которым тот так охуенно владел.       Лишь бы ему позволили находиться рядом, лишь бы дали шанс.       Теплые нежные руки легонько провели по его груди, размазывая семя, и Тейлор недовольно поморщился — сперма успела остыть и неприятно липла. Дженсен все еще нависал сверху, и Энди чувствовал его член, остаточно подергивающийся где-то глубоко внутри — как Дженс кончил, он даже не заметил.       — Люблю твое лицо, когда ты занимаешься сексом. Оно очень выразительно, — губы Эклза невесомо коснулись губ затихшего парня, отчего тот сладко вздохнул. — И стоны твои люблю, такие сладкие.       — Ты не забыл? — с надеждой прошептал Энди, распахивая счастливые глаза.       — Забыл, — улыбнувшись, просто признался мужчина. — Ты напомнил.       Рядом лениво заворочался Коллинз. Он потянулся, выгнувшись в спине и привлекая внимание занятых друг другом любовников. Энди с ужасом, перемешанным с восторгом, отметил, что у Миши снова стоит. В груди все сладко сжалось, и от предвкушения по, казалось бы, сытому телу пробежала дрожь.       Миша растянулся в блядской улыбке:       — Продолжим?