BSG. Прочь из моего тела!

Просторный коридор встретил Николь тишиной и спокойствием. Ей так и не дали дописать самостоятельную. Характеристика загублена. "Идеальные домашние задания, ответы у доски, доклады! Почему мистер Фишер все забыл и обрушил гнев на меня? Несправедливо. Это точно из-за проклятой О'Гайо. Испортила ему настроение своим опозданием. Все же знают, как он к этому относится”, – посыпала голову пеплом Спенсер, переключая внимание на саму О'Гайо, которая безмятежно отдыхала на подоконнике. “Как она меня достала". Николь с недовольством разглядывала короткую синюю куртку с металлическими заклепками, облегающие джинсы и медальон в форме дракона, расположившийся в глубоком декольте черной майки. Один внешний вид влетал в половину месячной зарплаты родителей. Николь же стеснялась попросить деньги даже на форму, так как недавно семья сильно потратилась и влезла в кредиты, чтобы заменить потекшие трубы. “Как же я устала от ограничений: ярко красишься - выговор, нет формы - штраф. Один неуд в характеристике и будущее перечеркнуто. И что я должна делать?! Идти кладовщицей на фабрику, пока такие, как она, будут сидеть в кресле начальника и тоже штрафовать по любому поводу?!” – в душе закипал гнев. – На подоконниках нельзя сидеть. Тут даже предупреждение есть, – твердо произнесла Николь, тыкая в табличку на стене рядом с местом, где откровенно нарушались школьные правила. – Если не слезешь, мне придется позвать учителя, и тогда тебе грозит штраф еще и за порчу имущества, и игнорирование общепринятых моральных норм, – отчеканила Николь каждое слово, удивляясь своей смелости. – От тебя столько шума... – О'Гайо спрыгнула с подоконника и, откинув длинную косую челку с левой стороны лица, посмотрела на одноклассницу. Николь не считала себя низенькой. Ее рост составлял целых 168 см, но при этом Валери была выше на полголовы. А поскольку носила высокие каблуки, то и на целую голову. Взгляд с такой высоты выглядел очень надменным и устрашающим. “Божечки, неужели побьет...” – испугалась Николь, когда Валери оказалась на опасно близком расстоянии. Одноклассница прошла мимо, цокая металлическими набойками, и исчезла за дверью туалета. Николь напряглась. “Она там точно сейчас ведро воды наберет и окатит меня с ног до головы”. Вскоре Валери действительно вернулась, но для того чтобы вновь занять нагретое место. “Пронесло... – подумала Николь, но тут ее осенило. – Она совсем не обратила внимание на мое предупреждение? Значит, полный игнор?!” – Богатая выскочка! – прошипела Спенсер. – Кто? – без особого воодушевления поинтересовалась Валери. – Ты. – Почему? – Потому что! Учишься тут без году неделя, а строишь из себя самую крутую и умную. Нашла школу, где все ниже тебя по статусу, и теперь отрываешься? Тебя даже не волнует испорченная характеристика. А с плохой характеристикой ничего не светит в будущем, будь ты хоть трижды дочерью миллионеров. Профукаешь состояние и пойдешь торговать пирожками на улице и выслуживаться перед всякими хамами! – описала Николь подробности своей летней подработки, от которой остались не самые хорошие впечатления. – Наперед уже все продумала? Но мы ведь обе знаем, что мою характеристику ничем не испортить, а судя по тому, что ты не на уроке, именно твоя на грани очернения. Каково оно, когда пашешь как проклятая, чтобы в один день тебя выгнали за двери и поставили “неуд”. А в совете преподавателей всем будет плевать на причину, если ты не отвалишь им на лапу кругленькую сумму. – Ты что, издеваешься? Валери, смотревшая куда-то вдаль с легкой тоской, повернула к ней голову и сдержанно осведомилась: – А на что это похоже? – На издевательство, – осторожно предположила Николь. – Так и есть. Слегка злит, когда меня называют богатой выскочкой. – А знаешь, что меня злит?! – Это она! Та фраза, которая помогла Николь зацепиться для продолжения “банкета”. Она даже повысила тон, а затем высказала все, что вертелось на языке: – Меня злит, когда буржуям вроде тебя все прощается: грубость к учителю, прогул уроков, наплевательское отношение ко всем канонам школы! Из-за таких взяточников, как ты, наша система образования скатилась на дно, а нормальным людям из-за отсутствия, так сказать, благотворительных взносов, в жизни больше ничего не светит, как бы они не старались! Я учу проклятые уроки, в то время как ты сутками веселишься. У тебя куча друзей, парень на шикарной машине, деньги. Еще и оценки получаешь даром. Хватит доставлять неприятности! “Теперь мне точно вафли”. Николь приготовилась к последствиям. Если до этого Валери терпеливо все выслушивала, то теперь могла запросто сорваться и как следует ее отметелить. И имела бы на это полное право. Но вместо пинка вдруг прозвучал заливистый смех: – Я и не знала, что ты бываешь такой миленькой, когда злишься. Ее ответ выбил Николь из колеи. О’Гайо свесила ноги с подоконника, испытывающее взглянув на Спенсер. – Не думала, что причина твоих проблем в тебе, а не в отсутствии денег? – Да?! Ну тогда поживи без платиновой карты в семье, где горячая вода бывает только по выходным. Поноси туфли с распродажи несколько лет и поешь котлеты из одного хлеба, моркови и лука. – Вот в чем наше различие, Спенсер. Если я окажусь в твоей ситуации, то не буду ныть и обвинять посторонних в своем бездействии. Нужны деньги – работай. Кипение Николь перешагнуло на новый уровень. – Мне всего четырнадцать, несовершеннолетним платят гроши, а поручают самую бестолковую работу! И притом, ты сама и дня не проработала, чтобы раздавать мне советы. – Ошибаешься, в свои пятнадцать я... – Валери не договорила. Ее взгляд сделался совсем туманным, и она плюхнулась на пол без сознания. “Неужели так налакалась, что ноги не держат? Алкоголем вроде не разит.” Но поведение Валери и до этого было уж слишком нетипичное. Даже если это была сама О'Гайо, которую Николь невзлюбила с момента, как та со словами: “А вот и я, возрадуйтесь, смертные” появилась на пороге класса, Спенсер не смогла остаться в стороне. – Валери... Что с тобой!? Мне позвать медсестру?! – она рванулась было звать на помощь, но рука Валери ухватила ее за край юбки. – Не надо. Все нормально. – Как не надо? У тебя лицо белее мела! – Просто на воздух свежий надо. Составишь компанию? – Составлю до медкабинета. – Николь была непреклонна. Внутреннее чутье подсказывало, что свежий воздух не поможет. Да и О'Гайо была слишком слаба, чтобы сопротивляться. По иронии, медкабинет находился на последнем этаже, словно башня дракона. Где за дракона вполне могла сойти школьная медсестра – Барсина Мордео, зеленовато-бледная и вялая, как размороженный овощ. Худая, с вытянутым лицом и впалыми щеками, она выглядела так, будто ей самой нужна была медпомощь. Пока они поднимались, Валери успела раза четыре споткнуться о высокие ступеньки и помянуть затею Николь незлым тихим словом. Затолкав О’Гайо в кабинет, Николь осталась ожидать у двери.

* * *

С появлением О’Гайо с Барсиной происходила чудесная метаморфоза: морщины разглаживались, на щеках появлялся алчный румянец. – И как вас угораздило, мисс О'Гайо? – задала вопрос медсестра, внимательно изучая вертикальный порез на руке, который продолжал кровоточить. – Случайно, – сухо отозвалась Вэл, морщась от пощипывания спиртового раствора. – Случайно ли? Сложно нанести идеально ровный порез вдоль самой вены, не прикладывая соответствующих усилий, – очень проникновенный взгляд медсестры намекал, что из нее не удасться сделать идиотку. – Мне нужно сообщить об этом вашим родителям. – Это произошло случайно, – повторила Валери, безучастно доставая из куртки несколько крупных купюр и кладя на стол. Барсина словно смахнула пыль, и купюры перенеслись в карман белого халата. На строгом лице промелькнуло неподдельное удовольствие. – Вам пока нельзя вставать, пару уроков отлежитесь здесь, а затем я выпишу вам освобождение на несколько дней. – Обойдусь, – отрезала Вэл, откидываясь на больничную кровать. – Ваше право, – хмыкнула Барсина, переключаясь на заполнение журнала. “А в чем-то Спенсер таки права, – вздохнула Валери. – Но по-другому Мордео было не заткнуть”. Закончив заполнять журнал, медсестра вышла, и в кабинет заглянула светлая головка Николь. – А ты чего не на уроке, звонок же прозвенел? – поинтересовалась О’Гайо. – Хотела спросить, может принести твою сумку на случай, если придется здесь задержаться? – Оставь, последний раз, когда я видела свой рюкзак, одна сумасшедшая с зелеными патлами отпинала его ногами, а затем утащила куда-то под лестницу. Возвращайся на уроки. Узнав про рюкзак, Николь поставила себя на место Вэл и расстроилась. “Ее, наверное, и без меня много людей не любят, раз такое творят. И рука перебинтована, видно сильно досталось от кого-то”. – Ты еще здесь, Спенсер? – на этот раз Николь уловила явное раздражение. – Ну… Это как бы нормально беспокоиться за одноклассников, которые внезапно падают с подоконников. – А еще заставила меня тащиться на пятый этаж. Есть вообще пределы твоей ненависти? – дополнила Вэл, складывая руки на груди. Николь отчетливо увидела татуировку, которую раньше скрывала куртка: левое предплечье опоясывала лента с неизвестными символами. Ей очень захотелось узнать, что она означает. “Но сначала не мешает попросить прощения. Ведь лично мне Валери ничего не сделала”. – Прости за выговор. Скорее, я была зла на саму себя. Дала списать Адигану и поплатилась. Еще и зависть. Стыдно признавать, но я многим завидую. Мои вечера проходят с кошкой и телевизором. Ничего выдающегося. Да и работать я могу только на каникулах, потому что остальное время занимает музыка... – Ох, Николь, – О'Гайо тяжело вздохнула, припоминая вчерашний вечер. – Забудь обо всем, что я сказала. Ты даже не представляешь, насколько чудно быть Спенсер. Просто радуйся тому, что лишена возможности ощутить груз наследства, что люди вокруг судят тебя не по набитому кошельку. Валери О’Гайо должна представлять семью на скучных мероприятиях, которые временами длятся до самого утра. Должна из кожи вон лезть, чтобы не дать повода учителям поживиться за свой счет, потому что они специально валят ее, ради бонусов к зарплате. Должна держаться от людей на расстоянии, потому что никогда не знает, кто ударит в спину. У семьи О’Гайо много врагов. Чего стоит дружба, основанная на деньгах, и что будет с ней, когда они закончатся? Ты можешь выбирать кем стать, Спенсер, а я – нет. Все решили за меня. – Валери отвернулась к окну. – Вот уж не думала, что какая-то зубрила спровоцирует меня на откровенность.. Но результат оказался довольно неплохим. Николь подошла к ней и протянула руку в примирительном жесте. О'Гайо сначала недоуменно смотрела, а затем нехотя пожала. – Выходит, быть О’Гайо тоже сложно. – Надеюсь, между нами больше не возникнет недопонимания. – Валери сделала паузу, словно что-то соображая в своей голове, а затем неуверенно поинтересовалась: – Так мы теперь что-то вроде друзей? – Ну, если ты не против дружить с кем–то, у кого статус… – Да к чертям статусы, – отмахнулась О‘Гайо, – давай забьем сегодня на уроки и прогуляемся. – Ты что! Это же прогул!!! – запротестовала Николь. – Вот именно, хоть узнаешь, как это правильно делается. Если делаешь что-то в первый раз, надо загадать желание. А за отсутствие можешь не волноваться, сделаем так, что причина будет уважительной. Не хочу возвращаться под дверь этого старого, ворчливого... сама понимаешь, – не договорила Валери, решив пока не учить неиспорченную девочку скверным выражениям.

* * *

– Ватер! Крис доверила тебе этот драгоценный рюкзак в надежде, что ты сможешь его правильно подлатать. Нахрена туда розовых стразиков понашивала?! – Но там были дырки, надо было их чем–то заделать. – На том месте были серебряные шипы, но, пока Крис возила рюкзак по полу, некоторые отвалились, а искать не было времени. Но это не значит, что их можно заменять стразами, пусть даже они в моде. Если не знала, это рентгеновский снимок черепа самого эпатажного дизайнера современности, объятый зеленым пламенем в честь его победы над раком мозга! Извратить его образ стразами – значит сотворить некое богохульство! Переделывай, короче. – Уже не могу... если начну отрывать, то ткань не восстановить. – Смерть Крис будет на твоей совести, Ватер. Кристина отобрала рюкзак, рассматривая его с таким видом, будто от него зависела судьба всего человечества. – Сигареты закончились. Давай к лоточку сгоняем. Перекурим и решим, как дальше быть. Хелен не возражала, ей было лестно, что кто-то впервые послал не ее за покупками, а попросил составить компанию. – А как мы территорию школы покинем до конца уроков? У нас же нет специального пропуска... – Не парься по мелочи, посмотри на Крис, она – твой пропуск куда угодно, – убедительно заявила Кристина, подтверждая свои слова смелым выходом к воротам, где дежурил Калуцци. Когда Хелен находилась рядом с Крис, то чувствовала себя в безопасности. Старшеклассница легко располагала к себе и имела знакомых везде. Охранник на воротах, как пояснила Мильгертон, был ухажером ее матери, но потом появился отчим и все испортил. Для того, чтобы войти в расположение к мистеру Калуцци, нужно было всего-то упомянуть имя отчима с парой острых пожеланий. Продавец в табачном киоске также оказался знакомым Мильгертон. Без лишних вопросов он быстренько сунул ей пару пачек со скидкой, передавая привет матери. – А ведь за это его запросто могли оштрафовать или лишить лицензии! – Умоляю, какая лицензия? Ты уверена, что она у него есть? В этом районе своя сеть налаженных продаж, которыми подпольно управляет мой отчим. Думаешь, служба контроля об этом не знает? – Мафия какая-то... – неуверенно проговорила Хелен, не решаясь узнать подробности. Кристина повела ее в самый конец района, где вдоль дороги располагался небольшой лесок с заброшенной детской площадкой. Тропинка была настолько тонкая, что ее почти невозможно было разглядеть. Кристина уверяла, что об этом тайном месте знает только она, но когда они подошли поближе, увидели Колэни. Плечи девушки вздрагивали в беззвучной истерике, а дрожащие пальцы размазывали по лицу поплывший макияж. – Одну успокоили, а тут другая нарисовалась. Почему все сегодня ревут, когда хуже всех Крис?! – Думаешь, стоит сюда садиться? – осторожно спросила Хелен, с опаской поглядывая на единственную целую лавочку. – Конечно! Это же не частная собственность. А уходить из-за какой-то истерички считаю проявлением слабохарактерности. Место для всех. Садись. И к слову, сегодня эта овца посчитала, что мое лицо необходимо подправить дверным косяком. Если что, нам есть о чем поговорить, – невозмутимо выдала Крис, произнося последние слова достаточно громко, чтобы Келибрайт все расслышала. Они сели рядом. Келли вытерла слезы и угрюмо уставилась в землю, продолжая периодически втягивать в забитый нос тонны соплей и нагнетать атмосферу. Кристине было тошно на нее смотреть. – Что за трагедия случилась? Девяносто девять баллов получила вместо ста? – Два балла поставили, – призналась Келли, поправляя на переносице очки. – Мде… Слушай сюда, белобрысое, хватит киснуть, все параши получают, ты не исключение. От слов Крис у нее снова покатились слезы. Поняв, что этот случай потерянный и тут поможет только психолог или доза спирта, а ни того ни другого под рукой нет, Крис решила ничего не предпринимать, но ушибленное лицо припомнить при любом удобном случае. – Это место вообще ни хрена не тайное. Кого еще нелегкая притащила?! – разозлилась Кристина, прислушиваясь, как трещат сучья со стороны скрытой тропинки. Кто-то приближался. – Крис бывает здесь почти каждый день и за три года, клянусь, тут не было ни единой души, так почему сегодня устроили какой-то проходной двор?! – пожаловалась она Хелен. Но пока гибкие ветки раздвигались перед новыми посетителями, боевой настрой и железная уверенность в завтрашнем дне Кристины нервно капитулировали в родные казармы для переформирования. – Это О'Гайо, а у нас ее рюкзак. С РОЗОВЫМИ СТРАЗИКАМИ…