BSG. Прочь из моего тела!

Вернувшись в храм, жрецы заняли кристальные троны, оставив Влэган внизу. Она была всего лишь хранителем – связным между воплощениями Повелителей и человеческим миром. Много лет она искала для них подходящие оболочки, но призванные жрецы не ценили ее стараний. "Они могут сидеть там, как Боги, только потому, что я им это позволила!” – Влэган с досадой понимала, что жрецы никогда не посмотрят на нее, как на равную. Пока в этом Агросовом храме не распустится ее личный трон. – Ненавижу!!! Вы недостойны своих званий! Годы сражений ничему вас не научили? Именно из-за этой шайки контрабандистов хризолит распространен по всей Амальтее! – орала Влэган не своим голосом. – Их следовало убрать всех до единого. Зачем, зачем вы позволили вернуть ей шерифа?! Зачем ты, Рэя, вернула ему виталл?! – Я не должна перед тобой отчитываться, – ровным тоном ответила Рэя. – Что там произошло в мэрии? – Ио с любопытством смотрел на маленькую фигурку внизу. – Говори погромче, тебя тут не слышно, Влэган, – крикнул с гранатового трона жрец, но его новый тонкий голос так смешно звучал, что издевка не возымела эффекта. – Влэган устроила праздник... хм... дыры* (отверстие на груди хранителя, с помощью которого она поглощает виталлы), желудком я бы это не назвала. Но Рэя не оценила ее кровожадность. Хватило б у нее сил воскресить всех, она бы это сделала, – язвительно проронила Амальтея. – Благодаря Кольтону вы снова окажетесь на костре! Он причастен к распространению хризолита так же, как и его пособники, – огрызнулась Влэган. – Так этот концерт из-за каких-то смертных? Если б не баланс, стер бы всех микробов. И ни портала, ни Агроса. – равнодушно произнес Ио. – Хотя... если явятся тени, нам понадобятся человеческие виталлы. Убьем шерифа позже. – А как же рабы? Нет, я хочу много рабов! – надулась Нереида, украшая трон молодыми побегами растений. – Я выращивала амальтийцев для себя. Хочешь рабов, заведи на своей планете, – фыркнула Амальтея. – Вы слишком беспечны. Думаете, никто из совета не отслеживает наше возвращение? Со дня на день явятся тени. Лучше вообще не показываться, пока мы не восстановили связь с каналами. – Насчет связи... Что-то не так со мной, – Нереида обратила внимание, что бледно-зеленая кожа на ее руках становится человеческого цвета. – Это вообще амальтийцы? Меня выталкивает! – Не кажется ли вам, что совпадение в девяносто восемь процентов означает, что мы вселились в себе подобных... – задумалась Рэя, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на внутренних процессах. Сознание оболочки еще спало, но Рэя чувствовала, что не может продлить время пребывания в этом теле, а, значит, и полностью подчинить себе. – Бред. У рожденных на этой планете детей способности подавлены. Они физически не могут использовать магию, так как их энергетический центр закрыт. – Ха-ха, – не удержался Ио, развеселившийся от слов Амальтеи. – Твои Амальтийцы, словно бешеные карки* (аналог медведя), и без магии рвут любого, кто полезет на их территорию. – Последний раз не в счет. Да и вообще, вы видите, что происходит? Нереида, мигом в спиральный коридор, тебя подавляет смертная девчонка! – вскрикнула Амальтея, и жрица немедля последовала ее совету. Ио создал небольшой вихрь и ударил им о стенки центрального кристалла. – Вы что, оракула вызываете? – Влэган занервничала. Если жрецы начнут сканирование системы, обнаружат ее “отпечатки”. – Он неисправен… На вашем месте я бы ему сейчас не доверяла. – Из присутствующих он единственный, кому бы я доверилась, – сухо произнесла Рэя, бросая косой взгляд на стоящую внизу коллегу. Когда-то Харон был их хранителем. Но погиб, и его место заняла Влэган. Технологии Дионы позволили оцифровать его мозг и внедрить в центральный процессор – в сердце храма. Оракул верно служил и самосовершенствовался, но только его очередное обновление вырыло Влэган могилу, как хранителю. Ее способность поглощать виталлы и укреплять сосуды была для жрецов полезной. Полезной, ровно до новых изменений в системе. Улучшение спирального коридора позволяло частично заменить человеческие виталлы энергией хризолита. Диадема Ио мягко засветились. Под куполом ненадолго искривилось пространство и перед ними возникло лицо размером с трон. – Рад вас видеть, господин Ио, и вас, Повелители, – монотонно произнес оракул, обращая бездонный взгляд на Влэган, от чего той сделалось не по себе. Она боялась, что Харон узнает о том, что власть над жрецами теперь у нее. Влэган заблокировала непрерывный импульс, посылаемый сервером, чтобы самостоятельно стимулировать пробуждение Повелителей с помощью посоха. Без постоянного импульса привыкание к сосудам замедлилось. Жрецы подавляли сознание сосудов в разное время и тратили собственные резервы. “Когда вы заметите изменения, ослабнете до такой степени, что не сможете пойти даже против амальтийцев, и тогда позовете на помощь Влэган! Только у меня на вас другие планы”. – Диагностика Нереиды, – скомандовал Ио, и изображение оракула сменилось на спиральный коридор с парящей в нем жрицей. – Начинаю сканирование. Расовая принадлежность сосуда не определена. Прогноз невозможен. Связь с каналом не стабильна. Виталл на стадии слияния с воплощением сосуда. Преобладание над тенью один к двум десятым. – Проклятая, Влэган, кого ты нам подсунула?! – заорала Амальтея, покрываясь коркой льда и непроизвольно рассыпая вокруг себя холодные кристаллики. – Я знала, что-то не так! Вместо того, чтобы служить посредниками между нами и планетами, оболочки поглощают нашу силу. Ты снова нас подставила! – С телами как-то разберемся, а вот почему шансы против теней так малы, Харон? – озадачился Ио. – Оценка проведена по текущим показателям. Рекомендуется повторное освоение характеристик и отладка каналов. – Какое, к Агросу, освоение? Мы всесильны! – возмутилась Амальтея, не представляя, что ей придется еще что-то делать. – Были всесильны, – деликатно поправил оракул. – Ваши виталлы истощены. Необходимо немедленно наладить связи с планетами. Иначе вам придется сражаться только с грязной посудой и веником, как всем женщинам. Ио оскорбился, сейчас, когда он находился в женском теле, его не прельщала такая участь. – Что за неформальное обращение?! Пора бы ввести для тебя цензуру и словарь допустимых выражений! – Слушайте его больше, он, когда некормленый, и не такое расскажет, – саркастично бросила Влэган в сторону оракула. Хранитель оказалась в затруднительном положении. Она не предполагала, что при слиянии воплощения оболочек окажутся сильнее жрецов. Но даже если и так, ее план не менялся. – Спрячься и наслаждайся своим новым телом, Влэган, пока мы не решим, что с тобой делать, – предупредила раздосадованная Нереида, возвращаясь из спирального коридора. Влэган с ненавистью взглянула на жрецов, перед тем как покинуть храм. Сейчас она ничего не могла сделать, но вскоре Повелители поймут, насколько зависят от нее.

* * *

Хелен было очень плохо. Скрутившись калачиком на кровати, она схватилась руками за голову, не зная как унять звон в ушах. Переносица отдавала ноющей болью, отчего было очень сложно дышать. И хоть часы показывали глубоко за полдень, она не могла подняться с кровати. Сквозь пелену наваждения, девочка ощутила, как кто-то ласково гладил ее по голове. – Мам... ты приехала забрать меня? Мне так плохо... забери меня, пожалуйста... Хелен не сдерживала слез, она уткнулась в чьи-то теплые колени, всхлипывая и сжимая рукой обагренное кровью одеяло. Вместо успокаивающего голоса мамы послышался сдержанный и надменный тон Келли. – Что, Хелен, нехорошо тебе? Все еще отходишь? Да, после Ио сложнее всего. Но ничего, скоро все пройдет. Отдыхай. Келли заботливо вытерла уголком простыни под носом у Ватер и растворилась. Или Хелен это только показалось? "О чем она говорила..." Термометр показывал 39 градусов. Кристину морозило. Жаропонижающее оставило во рту неприятную горечь, она хотела его запить, но вспомнила, что бутылка с минералкой давно закончилась. Кристина заставила себя подняться и спуститься в холл. Закутавшись в плед, она упала в кресло, взяв с пола приготовленный стакан с водой. Едва осушив его наполовину, пальцы непроизвольно разжалась. Стакан разбился. Мильгертон потянулась за осколками и вдруг остановилась. Пол перед глазами поплыл и перемешался с какими-то странными видениями. На этом месте лежали осколки чего-то еще. Кристина вернулась в вертикальное положение, рассматривая холл сквозь разбитое донышко. Что-то было не так. Чего-то не хватало. Столик. Тут стоял журнальный столик. Вчера по всей комнате валялись части его стеклянной поверхности... Где он и почему разбился? – Крис, тебе там хреново что ли? – окликнула Валери, спускаясь с лестницы. Кристина вздрогнула. От вида подруги в сознании всплыли попутные картинки с какой-то жестью. Она перевела взгляд на перила второго этажа. – Валери, ты вчера часом не падала вон оттуда – прямо сюда. – Она показала сначала на внутренний балкон, а затем на место, где предположительно стоял журнальный столик. – Ты вчера коктейлей наглушилась? У нас никогда не было журналь..но..го сто..ли..ка... – О'Гайо пустым взглядом уставилась на Крис, а затем интуитивно задрала безрукавку и ощупала бок. – Я начинаю отчетливо вспоминать, что видела тебя насаженной на ножку от стола, все было залито кровью и завалено стеклом. Может, правда, приход после коктейля? Вон как Келли вчера торкнуло. Валери прошла в зал и легла на пол, заглядывая под половик и кресла. – Осторожно, я тут стакан разбила и не все собрала. – Это от него? – О’Гайо достала из-под кресла небольшой плоский осколок с закругленным краем. – Нет.

* * *

Отыграв концерт, Кейн одарил фанатов лучезарной улыбкой и ушел со сцены под громкое скандирование названия своей группы. – "Black Diamond Dions!", "Black Diamond Dions!" – неистовствовала публика и требовала продолжения. Организаторы концерта пытались успокоить перевозбудившихся поклонников, но ситуация усугубилась тем, что они стали прорываться на сцену и за кулисы, не щадя ни оборудование, ни охрану. Особенно пугающей была женская половина, которая не гнушалась использовать самые низкие приемы, чтобы добраться до своего идола. Администратор концертного зала Эшли Вост вытерла испарину со лба. Она понимала, что придется нести ответственность перед руководством за разбитые витражи, изуродованный реквизит и погнутые ограждения. В лучшем случае ей грозил штраф. В худшем - очень большой штраф и увольнение. Так как в ее обязанности входило предупредить подобное поведение людей и нанять нужное количество охраны, вина лежала целиком и полностью на ней. Но кто знал, что концерт вызовет ТАКОЙ ажиотаж. Восхищенные фанатки в буквальном смысле слова сходили с ума. Вырывали волосы, срывали с себя одежду и кидали все это на сцену. Самые мирные представительницы прекрасного пола бились в конвульсиях и грызли перила, что отделяли их от заветной встречи. А когда отзвучала последняя песня, с ними начала твориться какая-то чертовщина. Складывалось впечатление, что на сцене вместо музыки шпарят ритуал экзорцизма. Группа, концерт которой она сама же и организовала, поставила ее в шаткое положение. Ради карьеры Вост пожертвовала личной жизнью, и в свои сорок пять оставалась одинока и невинна, а всех мужских особей, встречавшихся на ее целомудренном пути презирала до кончиков своих сальных волос. Какой-то слащавый солист BDD поплатится за то, что заставил ее искать свою персону по всему зданию. Ах, если бы Эш знала, что придется так бегать, она бы позаботилась раньше о двадцати килограммах лишнего веса. Наконец, ей удалось застать солиста в мужском туалете. Дверь была чуть приоткрыта, и Вост могла свободно видеть, что он склонился над умывальником, опустив голову под струю прохладной воды. Резко выпрямившись, парень встряхнул густой копной темных волос и легким движением убрал назад челку. В его глазах словно разбился свет голубого топаза. Зачем он скрывает их за склеральными линзами? Зачем уродует дьявольским гримом эти правильные черты лица? Под его взглядом боевой настрой Эш таял. Переборов стыд и смущение, администратор твердо вступила на порог мужского туалета, мысленно накладывая на себя крестное знамение. – Простите, мистер Кейн, но Вам придется выйти хотя бы на пару минут, – извинилась администратор, с жадностью наблюдая, как крупные капли воды стекают по его лицу на ключицы и обнаженную грудь. Вост задержала на нем взгляд и вдруг осознала, что язык больше не хочет говорить, а только жадно слизывать эти капли с его идеального тела. Администратор запнулась, пытаясь подобрать слова так, чтобы не опозориться окончательно. "О, Боже, Эш, возьми себя в руки! Он всего лишь мальчик. Тебе сорок пять, не смей смотреть на него так!!!" Годы! Годы уже не те, проклятое давление. Наверняка ее лицо уже настолько красное, что его нельзя отличить от блюдца с томатной пастой. Ноги бессовестно подгибались от слабости. Теряя остатки самообладания, она сделала вид, что недовольна происходящим и грузно облокотилась о дверной проем. – Если вы этого не сделаете, они здесь все разнесут! И тогда придется вычесть эту сумму из вашего гонорара... – "Молодец, Эш! Жесткий тон – то, что нужно этому избалованному мальчишке!" Юноша мило улыбнулся, вызывая этим временный паралич всех конечностей Эшли. Кейн не только возглавлял рок-группу, но и являлся наследником корпорации О'Гайо. Каждая женщина мечтала заполучить его любой ценой. И сейчас он с удовольствием наблюдал за кокетливым поведением администратора, которая была старше его минимум в два раза. "Похоже, от этой плоской морды так не отделаться", – Кейн сделал глубокий вдох, и его в меру накаченная грудь приподнялась вверх, вводя Эшли в исступление. – Не переживай, мы еще раз выйдем. Передай зрителям, что у нас пятнадцатиминутный перерыв, а затем они получат еще три песни и даже автографы. – Вы уверены? Сегодня вы выглядите особенно измотанным, – из вежливости поинтересовалась Эш. – Это последний концерт в сезоне, поэтому нужно постараться. Мы же не хотим разочаровывать поклонников. – Спасибо, мистер Кейн. Вы так добры! – обрадовалась администратор. – "Парнишка просто святой. Господь внял моим мольбам! Еще три песни! Я чувствую, что моя старость будет безбедной". Словно помолодев, Эшли мчалась к зрителям, чтобы объявить радостную новость. "Этот последний концерт – действительно изнуряющий", – подумал Кейн, засовывая голову обратно под кран. По его команде часть группы без возражений покинула гримерную и вернулась на сцену. Не хватало бас-гитариста. Спустившись в коридор, он обнаружил парня возле приоткрытой двери на задний двор. Впившись взглядом в телефон с треснувшим стеклом, он строчил кому-то сообщение, докуривая сигарету. – Сэд? Через пять минут еще три играем. У тебя все в порядке? Сэдгар Джей Фокстер или просто Сэ’Джей – друг детства, с которым он основал группу, сейчас выглядел неважно. И дело было не в затянувшихся гастролях. Хмуро взглянув на Кейна, он спрятал телефон в задний карман. – Три дня не могу дозвониться к Тери. Она должна была вернуться из Твестела как раз к последнему концерту. Но ее нет! Я чувствую, что-то произошло. – А ты уверен, что она тебя не кинула? Парень резким движением откинул за спину прядь белых волос. Он был раздражен. Даже с кислым лицом он выглядел похожим на интеллигентного эльфа, и обладал невероятно низким голосом. – Не суди всех по себе, Кейн. Девушка, которой я доверяю, никогда бы так не поступила. Если телефон отключен, он ведь мог просто разрядиться. Да и вообще, она не в ладах с техникой, могла случайно потерять телефон и забыть мой номер... – Сколько вы уже вместе? Номер дорогого человека ты всегда помнишь наизусть. Вот, например, телефон сестры я с бодуна с конца и до начала проговорю! – похвастался старший О’Гайо. – Не думаю, что это нормально, лучше бы ты себе девчонку постоянную нашел, чем сестру опекой доставать. Вон она от тебя уже сбежала в другой город. – Ну, это же только на каникулы... – Конечно, смотри, еще там и останется. Система образования Твестела намного лучше, а развлечения с утра до ночи. Еще парня там себе найдет, и ты совсем не нужен будешь. Шляешься вечно по гастролям. Никчемный братец. Вокалист небрежно толкнул Сэдгара в плечо. – По крайней мере, все мои поклонницы сейчас в зале, – съязвил парень, получая встречную затрещину. Сбросив таким образом накопившееся напряжение, они направились обратно. – Если я не смогу связаться с Тери до конца недели, мне придется поехать в Твестел. Справишься без меня? Нужно будет уладить пару вопросов насчет следующего тура. – О чем речь, ты всегда можешь на меня рассчитывать, – весело ответил Кейн, отмечая про себя, что если Сэд куда-то свалит, ему придется очень постараться, чтобы не пустить все под откос. Так как единственное, что умел делать Кейн – это в короткие сроки прокутить все заработанное. Всеми финансовыми операциями и сделками всегда занимался Сэ'Джей, а Кейн был лицом группы и делал так, чтобы эти финансы появлялись. Точнее сказать, кроме как сводить с ума фанатов, он больше ничем похвастаться не мог. Именно поэтому родители заморозили часть его активов, пока старшенький, как следует, не возьмется за голову. Чего, естественно, О'Гайо делать не собирался. В планы входило сбросить всю работу по корпорации на младшую сестру, как только той стукнет шестнадцать. Правда, она еще об этом не догадывалась.