BSG. Прочь из моего тела!

Первая волна Теней, созданная Агросом, насчитывала более трех тысяч воинов. Они вырывали виталлы, истребляли целые поселения. Война против Повелителей забирала все больше приспешников. Являя собой частичку Агроса, умирая, Тени передавали накопленный опыт выжившим, с каждым поколением становясь сильнее. Только к последнему перерождению их осталось всего семь. Гастон стоял у невысокой отвесной скалы. За несколько сотен лет от храма Теней осталось лишь одно название. Сейчас же он скрывался глубоко под землей и давно не поднимался на поверхность, постепенно разрушаясь в беспощадном течении времени. В стенах, изъеденных лишайником, тяжелел могильный запах сырости. Храм все больше походил на огромную пещеру с выщербленным сводом. Гастону предстояло спуститься в зал и получить порцию отборного унижения за поражение. Сжав челюсти, он набирался решимости ступить в темный зев, ведущий к главному залу. Под лопаткой неприятно покалывало. Предзнаменование неминуемой встречи с Лионом. "Нет, Аривера он не тронет. Но вот на мне отыграется за двоих. И дело не в нарушении приказа, он знал, что я немедленно вмешаюсь, если сигналов будет больше одного. Он хочет доказать другим, что лучше меня". Стоило Гастону сделать несколько шагов по лестнице, как огни факелов всколыхнулись, и из тени вырвался крупный дымный всполох, приобретая форму лидера. Он рассматривал его с недоброй проницательностью. Когда-то Гастон был на месте лидера. Образцовый воин, пример для отряда. Но затем Палеон посчитала, что он больше не способен вести Теней в бой. Лион же оставался ее фаворитом. Он, как преданная собака, следовал за своей королевой, и, как хороший солдат, безропотно исполнял самые гнусные приказы. Гастон, как сейчас, помнил день, когда перед ним встал выбор: расправиться с людьми, порабощенными силой Ио или дать им уйти. И пока колебался, Лион выхватил у него посох. Он уничтожил всех. Ему было все равно кого убивать. Дети, женщины, старики – все, кого коснулось проклятье Ио, беспощадно сметались. Приказ Палеон. Бесполезный, необоснованный приказ, который что-то сломал внутри Гастона. Он больше не хотел в этом участвовать. В силе нет толку, когда ты должен использовать ее для удовлетворения чужих амбиций. Все следующие воплощения он покорно делал вид, что следует указаниям этой шавки королевы, благополучно их сливая. Расслабленная поза Лиона говорила лишь о том, что сейчас он может напасть в любой момент. Гастон попытался пройти мимо, но лидер намеренно сделал шаг и задел его плечом. Рыжий стиснул зубы. По светлому рукаву рубашки разошлись красные пятна. "Гнида. Чувствует куда бить". – Давай решим все здесь. Не нужно устраивать показательное выступление при других, – попытался договориться Гастон, но Лион лишь усмехнулся. Грубо схватив за рыжий загривок, он потянул его вниз по лестнице и, когда они достигли зала, швырнул к алтарю. Больно ударившись о каменную плиту, Гастон не предпринял попытки подняться. Это бы лишь раззадорило Лиона. Аривер дернулся навстречу, но Гастон жестом показал, чтоб он остановился. Лидер не спеша обошел алтарь и, глядя на Гастона сверху, заговорил: – Значит так ты выполняешь мои требования? Позволяешь изрезать себя в клочья? Узнаю почерк Амальтеи. Моя “любимая” жрица снова поставила тебя на колени. Очищение, Гастон! Тебя нужно очистить от ее скверного прикосновения. – Лион схватил его за раненую руку и прижал к плите гелиотроноса. Гастон сдавленно выдохнул, стараясь опустить голову еще ниже, чтобы Аривер не видел мучений, исказивших его лицо. Лион славился садистскими наклонностями, не стеснялся применять их даже на своих. Плита гелиотроноса наносила существенный вред жрецам, но и Тени могли пострадать. Камень обладал неприятными свойствами и любил кровь. Стоило пролить на него хоть одну каплю, как он начинал жадно поглощать плоть ее владельца. Раны Гастона открылись, подпитывая плиту. – Лион, все поняли, что он виноват, – встряла Тери, первая делая попытку остановить взбесившегося лидера. – Ты станешь следующей, если не заткнешься! Смотри внимательно. – Лидер вытащил из-за спины посох и наотмашь зарядил Гастону в голову. Оторвавшись от алтаря, Гастон отлетел к ногам Аривера. Друг наклонился помочь, но золотой посох Лиона завис у него перед лицом. – Только попробуй, – процедил Лион, и зеленоволосый выпрямился, нехотя отводя взгляд. – Сейчас, Аривер, ты уберешься отсюда и оставишь его здесь, чтобы он подумал над тем, что сегодня был недостаточно хорош. Аривер Торн повиновался. Лидер схватил Гастона за ворот рубашки, подтягивая к себе. Его свирепое дыхание обдало висок. – С этих пор никто, Гастон, слышишь, никто не смеет касаться тебя кроме меня. Я своими руками оборву твою жизнь в этом самом месте, если ты позволишь напрасно проливаться своей крови. Предоставлю честь, чтобы не видеть твоей деградации в память о тех временах, когда ты был лучшим. – Мразь, – прошептал Гастон, вытирая багряную струю, застилавшую ему обзор. – Отдыхай, – с нескрываемым удовольствием произнес Лион, отпуская приспешника. Гастон мешком рухнул на пол, и лидер перевел внимание на другую Тень. – Этрейн, что у тебя? Полненькая тень с короткой стрижкой ярко-малинового цвета достала небольшой компьютер и, поправив очки, затараторила: – Я нашла несколько подходящих кандидатур. Они прибыли в город в день электромагнитного импульса. Также я проверила записи с городских камер наблюдений. Есть одна особенность: везде, где они появлялись, техника выходит из строя. Нужно уточнить некоторые данные, но вероятность, что это новые оболочки Повелителей, более девяносто процентов. Лицо Лиона расцвело. К Этрейн у него было особое отношение. Он всегда очень странно смотрел на нее, с какой-то больной заботой. И Гастон не мог понять, хорошо это или плохо, но, казалось, эта Тень сохраняла остатки его человечности. – Не те ли это “простые” амальтийцы, Тери, которых ты встретила в храме? Тери выглядела растерянно. Гастон видел, как она пытается совладать с собой, подбирает слова. “Что побудило тебя скрыть информацию, это опасная игра. Разве есть что-то ценнее твоей жизни?!” – он больше не чувствовал боли, все его сознание сосредоточилось вокруг маленькой хрупкой Тери. Как сложно было оставаться в стороне, когда Лион выходил за рамки полномочий. Но не поэтому ли Гастона отстранили? За то, что позволял съедать себя чужим страданиям, ставил их выше собственных. – Тебя провели, как законченную идиотку, – произнесла Этрейн, подражая резкой манере Лиона, словно чувствуя его покровительство. – Тери, Тери… – покачал головой Лион, усаживаясь на плиту. – Я ведь ясно выразил… – Это точно были не жрецы, я клянусь! Тери вздрогнула, и Гастону стало за нее страшно. Видимо, поняла, глупая, что сделала – она его прервала. Тери виновато отступила за Атланту. Лион рубанул посохом, отправляя волну в их сторону. Тери вскрикнула. Кожу на правой руке Атланты разрезало в нескольких местах. Только это был не весь урон. Она недоуменно взглянула на рыжего, выросшего из ниоткуда и забравшего большую часть волны на себя. Ноги Гастона подкосились. Грудь неистово жгло, будто ее изрубили топором. – Что, ублюдок, так коробит видеть меня во главе, что решил сдохнуть? – Гастон отдаленно слышал насмешливый тон Лиона. Он склонился над ним расплывчатым пятном, не приминув ткнуть носком ботинка в бок. – Неисправимый кусок дионского помета. Ну так отбери у меня власть, если тебя что-то не устраивает. Не можешь? Тогда и не лезь. Сквозь темнеющий разум до Гастона доносились отголоски последней фразы лидера. – Полное восстановление врага – это болезнь, которой нельзя дать распространиться. Пришло время вам напомнить, как нужно обращаться со жрецами. Гастон мысленно вздохнул. “Обойдемся ли мы малыми жертвами? Если Этрейн определила оболочки, Лион не станет причинять вред другим людям”. Но как же он ошибался.

* * *

По описанию Николь Харон вывел на экран информацию о Тени – Гастон, бывший лидер теней. Показатель силы у него оказался солидным, а фамилия такая длинная, что никто в нее не вчитывался. Оракул вновь отметил невероятное везение жриц в первый день. Николь возмутилась на превратность судьбы: – Там все Тени как на подбор или это особенность дионийцев? Несправедливо заставлять нас с ними сражаться. Лучше б они были страшные, а то ведь и рука не поднимется… – Ты его клинки, подруга, видела? Нет сочувствия на его рыжей физиономии. Воткнул бы их в тебя, и прощай Спенсер. Да и не такие уж они и красавцы. Мощи худосочные, видела и покрасивше. – Кристину потихоньку напрягала влюбчивость Николь. Когда впечатления и сомнения ненадолго выветрились из голов жриц, они, наконец, обратили внимание на оракула. Харон вслух анализировал состояние подопечных, жалуясь, что все им сказанное не достигает их ушей, задерживаясь на уровне зрительного контакта и активизирует не те участки мозга, которые требуется. – Вам необходимо открыть первый уровень. Вы уже испытывали свои возможности, но не осознавали их. Первый уровень – принятие того, что вы больше не люди. Система подавляет ваши чувства, но вы должны сами отринуть человеческое восприятие, чтобы сохранить чистый разум. Кристина промычала под нос какие-то ругательства и попыталась сопоставить слова оракула с реальностью: – Крис на днях видела, как псинку запинали. Обычно Крис заступается за братьев наших меньших, но тут все по мандаринкам резко стало, это оно? – Мммм, мандаринки... – протянула Николь, теряя нить разговора. Валери с выразительным осуждением взглянула на Крис. "Минус одна жизнь у Кристины. Не следовало ей этого говорить. Валери любит собак, даже больше, чем людей, – хладнокровно подумала Хелен. Если и существовала функция притупления эмоций, то для Ватер она отключилась еще той ночью, когда ее заставили увидеть изнанку жрецов. Она прекрасно знала, о чем говорил оракул и кое-что поняла: – Девочки все помнят и держатся молодцом. Кристину не тревожит отсеченная голова Дарена. Николь и раньше фальшиво демонстрировала эмоции. А у О'Гайо это в крови. Насилие – ее стихия". "Монстры. Это не система подавляет их эмоции, они были такими и до нее". Ее мысли менялись. Они становились более осмысленными, длинными и сложными. Это не были мысли Ио. Маленький мирок Ватер разбился, изменив ее мировоззрение. Оракул взял историю про собаку и употребил ее в пример со свойственной безэмоциональностью. Разложил по полочкам, описав и другие ситуации с жестокими вариантами, приложив график со шкалой их эмоций. После пяти минут лекции взвыла Валери, вежливо попросив оракула заткнуться нахрен и сменить тему на что-то другое. При этом она запустила в него чем-то напоминающим дым. “Вот у кого на первый взгляд нет проблем с осознанием”. Следующий уровень обучения воспринялся с азартом. Им разрешили задействовать силу. Николь побаивалась использовать то, что могло бы снова причинить боль. Она вспомнила про свою кошку, в которую запустила льдом, а потом – страшные порезы на Тени от ее браслетов. Идеальная основа для самосгрызания. Она еле собралась с мыслями и постаралась вникнуть, когда Харон перешел к объяснению активации защитных костюмов. Ее оказался приятного голубого цвета: топ с открытыми плечами и удобными леггинсами с нежно-бирюзовым прозрачным шлейфом, усыпанным снежинками и кристалликами льда. Николь не жаловала туфли на каблуках, но эти были особенными, изящными, хоть и увесистыми. Кристина активировала пояс хризолита и слегка подкосилась под тяжестью наряда. С виду оно казалось из тонкого велюра, но на ощупь словно металл. Костюм полностью поглотил ее повседневную одежду. Оракул объяснил это простой заменой: во время действия защитной оболочки обычная одежда перемещалась в свободное пространство. Кристина томно кивнула, любуясь облачением жрицы, но явно не вникла в суть. Инновационный костюм защищал и идеально сидел по фигуре. Зачем волноваться о чем-то другом. В качестве тренировки Мильгертон попросила переместить ее на трон, чтобы повторить трюк с живой лестницей. Но оказавшись наверху и увидев свое отражение в кристалле, залюбовалась собой. Лиф-сердечко, словно от вечернего платья, украшенный вкраплениями хризолита, переходил в короткие облегающие шорты; от бедер до колен отходил роскошный перепончатый шлейф; изумрудные ботфорты с золотой тесьмой были созданы под ее немалый размер. На ладони появился маленький росток. – Привет, малыш, – вежливо поздоровалась Крис, дотрагиваясь до него указательным пальцем. – Давай знакомиться. Я Крис – великая и прекрасная жрица, которая повелевает всем прекрасным и.... – Крис, ты там совсем с катушек съехала? Может спустишься и любезно передашь мудрость: как уложила Тень? Кристина фыркнула в сторону Валери и вернулась к общению с порослью. Но росток, окутанный чем-то черным, скукожился. – Вот отстой. Вэл, ну нахрена?! – Кристина выдохнула и, закатив глаза, обратилась к перчаткам: – Просто появитесь и снова сделайте Крис лестницу, не хочу угробить шикарные сапоги в первый же день опасными прыжками. Несколько ростков расползались по ее руке, опутывая трон и устремляясь к полу. Валери давило сожаление. Ее костюм был совсем не так мил. Более того, он напоминал ее повседневную одежду – глубокого черного цвета. Ткань ботфорт доходила до бедер, оставляя тонкую полосочку кожи между ними и шортами. Шортами это можно было назвать с натяжкой, скорее коротким облегающим комбинезоном, купальником без рукавов с широким стоячим воротником. Еще немного и это выглядело бы пошло. Но Валери шло все, особенно высокие перчатки и длинный плащ от левого плеча. Глядя на юбку с разрезом с левой стороны и свой простенький красный топик на одно плечо со знаком Ио, Хелен страстно хотелось взяться за дизайн одежды и переделать на свой лад. Судя по всему, Ио заботила практичность, а не эстетика. Валери масштабно использовала сферы, испытывая на прочность храм, чуть ли не снося его защиту. Она выкладывалась на максимум, желая узнать свой потенциал. Один из ее шаров как бы "случайно" добрался до Кристины, оставляя на лице огромный черный след и доводя королеву свежевзрощенного газона до истерики. "Мстительная зараза", – ухмыльнулась Хелен, предполагая, что так и будет. У самой Ватер ничего не получалось. Она смотрела на подруг и завидовала. "Я не в школе, но все еще остаюсь двоечницей, которая не успевает за другими". Пессимистичные мысли Хелен и кошмарное неверие в себя сковывали тело, подавляли способности. Но даже если бы они и были, на ком бы она могла их использовать? Жрецы не поддавались гипнозу, для этого должен быть недосягаемый высший уровень, которым не обладал даже сам Ио. А выйти в город и применить на каком-нибудь объекте, значит, спровоцировать Теней. Со стихией дела обстояли еще хуже. Как будто силы покинули ее вместе с исчезновением жреца. Первые два часа подруги веселились, но к концу четвертого выносливость дала сбой. Первой психанула Кристина, требуя заслуженный перерыв. Николь растянулась на полу и вслух рассуждала о своей выжатости. Валери было мало, но только мозгами, физически она была также истощена. Хелен устала морально от пустых попыток. Харон снисходительно наблюдал за ними, и Хелен это насторожило. Пусть он всего лишь искусственный интеллект, но от нее не укрылись предвзятость и неверие. Она и прежде ловила на себе такой взгляд. Под ним она чувствовала себя незначительной, ничтожной. “Кем угодно, но жрицами он нас не считает”, – заключила Хелен, прислушиваясь к началу новой лекции. Просканировав жриц, оракул отметил, что все плохо. Развитие происходило медленнее, чем положено. – Детские умы. Верите в чудо, а когда оно приходит, не хотите брать ответственность, продолжая играть. Два часа передышки. В глазах девушек Харон уже не казался таким уж мифическим. Скорее бесчувственным тираном. Он перенес их в коттедж. Хелен и Николь пошли восстанавливать силы порцией калорийного мороженного. Крис закрылась в ванной, поправляя расплывшийся макияж и испорченную укладку, а Вэл завалилась спать. Коснувшись подушки, Валери впала в такой крепкий сон, что даже когда пришло время, Крис со своей напористостью не смогла ее разбудить. В коттедже нашелся допотопный будильник с уничтожающим уши звонком. Поставив его на тумбочку у изголовья кровати Вэл, она написала короткую записку и с чистой совестью утопала к подругам. Мильгертон так и не заметила, что в доме находится посторонний. (Для создания атмосферы https://zvooq.pro/tracks/david-garrett-peer-gynt) С довольной улыбкой Лион крутил перед собой злополучный листок. "Мы будем в храме. Как проснешься, сразу приходи. Крис". Эту записку можно было принять за предложение посетить достопримечательность, если бы не постскриптум, открывающий все карты: "Если Крис повторит утренний подвиг, то Тени забьются от страха и падут перед великой мной, проспишь и не узнаешь, как их победить =D".

* * *

В каком-то мотеле вида “захудалый гадюшник”, Кейн проснулся посреди ночи с отвратным предчувствием. Се'Джей выделил ему денег, чтобы в хлам убитый товарищ не остался ночевать на улице среди местных бомжей и проституток. Но одну он-таки успел затащить к себе в номер, когда выходил купить в автомате водички. Сейчас это порочное создание мирно спало в центре койки, претендуя на его половину. Поежившись от холода в продуваемом помещении, он накинул на себя одеяло и вышел из номера. После окончания концерта творился бардак. Интервью, раздача автографов, побег от особо настырных фанатов. Все это закончилась только к двум часам ночи. Затем коллектив решил отметить окончание сезона, и с парочкой симпатичных поклонниц они весело провели время до вечера следующего дня. Се'Джея с ними не было. Когда он вернулся за Кейном, то застал его в самом скверном виде и долго не мог привести в чувства. Кейн ощупал рукой подпухшую скулу. Именно туда Се'Джей заехал грифом от гитары, когда он отказался от завершения банкета. "Если О'Гайо веселится, это запомнят все!" – был лозунг, с которым “Темный апостол” устроил пьяный дебош посреди элитного отеля. После появления Се'Джея Кейн снова напился. Почему? Вокалист ВDD затуманенным взглядом всматривался в звезды. Вокруг царила тишина. Но в его голове поселилась сотня барабанщиков, которые солидарно решили свести с ума монотонным гулом. Несчастный желудок силился покинуть бренное тело со всем принятым накануне. "Больше столько пить не буду..." – покачиваясь, Кейн толкнул дверь коленом. – Ну вот он и очухался. Платить за ночь собираешься? Кейн не был настроен на разговоры, особенно на разговоры, ведущие к деньгам, которых у него временно не водилось. – Ночь еще не окончена, собирайся и вали отсюда, – грубо ответил Кейн, но потом задумался. – Нет, пока оставайся, расскажи, что вчера было? Женская особь победно улыбнулась, ощутив, что ею заинтересованы. Вольготно потянувшись в кровати, она поднялась и пересела в кресло напротив, демонстративно закидывая ногу на ногу. – Эти услуги стоят также не дешево. Все хотят знать, какими они были в постели, а платить скупятся. И вообще, у меня имя есть – Тианна. – А я Кейн О'Гайо. Мне достаточно просто выписать тебе чек, поэтому хватит пустого трепа. Тианна недовольно поморщилась. О Кейне О'Гайо ходили самые разные слухи. Одни возносили его в ранг ангелов, другие считали проклятым чернокнижником, который насильно заставляет женские сердца замирать, когда он проходит мимо. Но вот он, стоит перед ней, закутанный в прелое клетчатое одеяло в дешевом мотеле без копья в кармане. Небритый, провонявший алкоголем, сигаретами и собственной рвотой. Ангелом от него и не пахло. – Я слышала, чеки О'Гайо ничего не стоят. Предки лишили его наследства. Так что давай что-то посущественнее. Золотой кулон с драканом, как раз оплатит мои услуги, включая держание головы, чтобы она не застряла в унитазе, пока его небесность выворачивало, – указала она пальцем на куртку под кроватью, возле которой лежала цепочка с кулоном. – Ты мне за это еще и доплатить должна. А кулон слишком дорог, чтобы отдавать его какой-то шл*хе, – повысил голос Кейн, живенько поднимая упавшее. Она капризно надула пухлые губы с остатками сиреневой помады. – До ведома его знаменитости, я учитель музыки. И не от хорошей жизни сюда устроилась. Так что не нужно так меня называть. Вижу, безделушка от кого-то близкого? На месте его растяпости, я бы больше следила за своими вещами и... – Тианна резко замолчала. В ее глазах промелькнула паника, словно она увидела в Кейне что-то зловещее. – Так что я делал? – чуть вежливее поинтересовался Кейн, украдкой посматривая на себя в зеркале. Отойдя от наваждения, Тианна стала более покладистой. – Ну, что положено, как раз и не делал. Признаться, разочаровал, никто даже в пьяном виде мне не отказывал! Полночи дитя блуда пробыло возле унитаза, там же и отрубилось, а когда проснулось, лило слезы, что плохой брат и сейчас не может вернуться домой в таком виде. Потом полез в телефон и впал в истерику. Пришлось успокаивать, надеюсь не зря. Вот, собственно, и все. – Ясно, собирайся. – Значит, выгоняешь без оплаты?! – в голосе Тианны слышалось отчаяние. Еще бы! Она потратила на него все рабочее время в надежде, что что-то выгорит. И разразилась бы невообразимым красноречием, если б Кейн вовремя не ответил. – Нет, мы идем к тому, кто тебе заплатит. В ярком свете фонарей дом родителей Сэда на фоне соседских выглядел забытым и обшарпанным. Поруганный неистовой природой, он кренился одним углом в глухую неизбежность соседнего сектора. Калитка цвета детской неожиданности, скрипела, как колеса у ржавой дрезины даже при легком дуновении ветра. Кейн легко перепорхнул через нее. Как будто его и не тошнило вовсе, пока они добирались до приятеля на такси за ее же деньги! Тианна воспользовалась калиткой, ловя на себе злой взгляд солиста BDD. Ей сделалось страшновато. А если О'Гайо привел ее сюда, чтобы расчленить, а потом продать на органы, и что потом непременно озвучит это в своей хитовой песне, от которой у его больных фанатов начнется тремор мозга.

Дьявола и феи кровь течёт во мне, Повстречал блудницу ночью при луне, Прошлое жгло душу, будущего нет. Ты меня послушай в час ночной, мой свет. Проявила дева чистоту души, Но потом сказала: "Где мои гроши? Не на черством хлебе, да одной воде, жить мне, юный путник!" Значит, быть беде... Я нанёс удар ей по сердцу клинком, Там, на перекрёстке, у дорог потом Тело изрубил я в мелкие куски. Хоть немного сгинет боль моей тоски...

С рифмой у Тианны получалось неплохо, да и с голосом повезло, она даже не заметила, как напевает веселый мотив под нос. Кейн немедленно поставил диктофон на запись. – Вот оно – настоящее лицо мировой звезды. Не гнушается вдохновляться песней даже у такой, как я, – обиженно заметила Тианна. – Сочтемся. Все, что я записываю – становится легендой, – успокоил Кейн. От самого фундамента тянулась сетка глубоких трещин, заросших мхом. Но вблизи признаки ветхости дома оказались тщательно прорисованной иллюзией. – Отец Сэ'Джея – знаменитый художник, – объяснил О'Гайо, когда Тианна прилипла к стенке, восхищаясь работой мастера. – Чтобы обезопасить семью от ненужного внимания, он изрисовал стены. Воры обходят это место стороной. Потом Кейн постучал, и по звукам внутри дома Тианна поняла, что даже собственному другу он доставляет слишком много хлопот. Еще бы, пятнадцать минут четвертого. – Если это твой приятель – гони его в шею, – послышался басистый женский голос. Тианна насторожилась. – Все нормально, мне тут всегда рады, – отмахнулся О'Гайо, автоматически приглаживая лохматую шевелюру. Дверь приоткрылась на расстояние короткой цепочки и тут же захлопнулась. Кейн постучал еще раз. Ногой. – Сэдди, если этот гаденыш не хочет сваливать, пристрели его. Я спецом зарядила ружье отца, на случай, если твой дружок сунет сюда свои копыта. – Мам, все нормально, это местные юродивые за милостыней. – Ружье на стене. Тианна многозначительно посмотрела на рок-идола. – Он сейчас выйдет, – невозмутимо ответил Кейн. И действительно, за дверью послышалась возня. Звон ударившейся о двери металлической цепочки и... Сказать, что Се'Джей был взбешен, значит не сказать ничего. Гитарист выглядел внушительно за счет обнаженного накаченного торса и белых волос, отливающих неестественными бликами под светом соседней планеты. – Я тебе говорил? – басом поинтересовался он, не сводя пронзительного взгляда с товарища, что по сравнению с ним выглядел немощным дрыщом. – Говорил, – осторожно ответил Кейн, доставая из кармана пачку сигарет и в знак примирения протягивая Сэду. Закурив и выпустив в воздух пару колец дыма, он продолжил с видом родителя, который отчитывает напаскудившее чадо: – Как я тебе говорил? – Убедительно. – Недостаточно, если у тебя хватило наглости заявиться сюда под утро с какой-то шл... – С учителем музыки, – поправил Кейн, показывая Сэду телефон с сообщением. Парень с иронией взглянул на Тианну, одетую в тигровые лосины на подтяжках и розовый топик. Затем прочитал сообщение и, выругавшись, затушил ботинком недокуренную сигарету. – Проклятый О'Гайо, я тебя ненавижу. Но сестра у тебя лапочка. Вот только ради нее. Заходите, – произнес Сэд, пропуская их внутрь.