BSG. Прочь из моего тела!

Осознание пришло к Николь позже, когда за спиной скрылся коттедж, а впереди, словно ненасытная пасть, утыканная обломками чудовищных клыков, зиял бездонный провал. На этом пустыре должно было произойти нечто страшное, засевшее в ней липкими мурашками. Она не помнила, как покидала комнату, как добралась. Они с подругами много раз гуляли среди скал, но сюда никогда не доходили. Высоко плыли розовые облака, переливаясь оттенками серо-голубого и лилового. "Небо цвета вдохновения", – радостно говорила Хелен, когда по дороге в школу выпадала возможность посмотреть вверх. Николь не видела в нем ничего, что так легко поднимало подруге настроение. Спенсер панически клонило в сон. После богатой на события ночи, усталость тянула вниз и отзывалась в ногах болезненным нытьем. Николь пожалела, что не надела куртку. Температура в горах совсем опустилась, подначивая вернуться в теплую комнату, завернуться в пуховое одеяло и забыться до самого вечера. Раздраженный голос Гастона заставил ее встрепенуться. – Опоздала, как все мои девушки на свидание – ровно полтора часа, – обиженно заявил рыжий. – И чего не перевоплощаешься? Или думаешь, что сможешь использовать посох, не прибегая к помощи Амальтеи? "Суббота. Что я здесь забыла наедине с Тенью? Стоп. Он сказал что-то про свидание. Я бы точно опоздала. Он странный. Ну кто будет предлагать себя хоронить. Надеюсь, это не свидание... Не оно же? Надо все проверить, вдруг я что-то не так поняла», – Николь чувствовала, что отключается и пока размышляла, не заметила, как покачивается. – Эй, не выспалась? Смотри на меня, хоряшьи щечки. – Гастон взял ее за плечи, легонько встряхивая. – Соберись. Ты возьмешь золотой посох и запечатаешь в нем мое воплощение. – Если бы у нас было свидание, я бы не опоздала, – почти обиженно проворчала Николь, наблюдая за его реакцией. Ей хотелось оттянуть расставание. Прекрасная была реакция – замешательство! Николь удалось напомнить Гастону, что он общается не с древней жрицей, а с подростком. – Тебя вообще ничего не смущает в этой ситуации? – Нет, – невинно хлопая ресницами, произнесла Николь. – Тут без шансов, понимаешь? Как вообще можно о таком думать в ответственный момент. – Кажется, ее легкомыслие выбило его из колеи и испортило настроение. – Я не серьезно, мы же враги, – Николь ощутила легкий укор совести за неуместный пример. Надо было собраться с духом и сделать то, о чем он попросил. И побыстрее, ведь с ее сознанием происходило нечто необъяснимое. Нахлынули противоречивые чувства и, словно эхо, зашептали и закопошились отдельные фразы знакомых голосов. Один голос вопил: "Поглоти воплощение, нам нужна его сила", другой: “Вырви его сердце. Убей приспешника Агроса”, и это точно были не ее мысли. "Мне бы не хотелось..." Будто это уже происходило. Будто она уже видела это во сне, как вокруг пояса образовалась защитная сетка, принимающая форму голубого костюма жрицы, здесь на пустыре. – Николь! – почти гаркнул рыжий, выводя ее из разговора с собственными "я". На секунду он вернул ее обратно. – Нельзя... Ты пострадаешь... – слепящий лазурный свет заволакивал кругозор, как когда в ней засела жрица. Она же выгнала ее, почему та вернулась? Амальтея внутри боролась с кем-то. Она пыталась овладеть мыслями Николь и вернуть контроль над телом. Но за тело боролся кто-то другой, желающий получить силу Гастона. – Ты что творишь! Не будь идиотом, – заорал Аривер Торн. Он материализовался рядом с Гастоном, хватая его за рукав и пытаясь затянуть в открытый портал. – Пошел вон отсюда! Какого Агроса приперся? Иди и гладь свои штаны! – оскалился Гастон, желая быстрее от него избавиться. – Как Тень и лидер я слаб. Но воплощение усилит посох, и вы справитесь с любым, кто посмеет посягнуть на нашу свободу. Аривер ядовито фыркнул. – Это был бы выход, если б девчонка лучше собой владела, – он с пренебрежением взглянул на Николь, конечно ему не нравилось то, что жизнь Гастона зависела от недожрицы. – Ребенок, получивший силу, которой не умеет пользоваться. Тебя, Спенсер, использовали, как марионетку. Не выгонишь их – исчезнешь навсегда. Николь всхлипнула от досады. Он попал в точку. Она не справлялась. – Возможно, мне лучше отказаться от хризолита и вновь стать человеком... Во взгляде Гастона отразилось сострадание. – Ты больше не человек. Если ты стала жрицей, то умрешь как жрица, даже отказавшись от силы Амальтеи. Ваш оракул не упомянул об этом? Конечно нет, ведь он ... Николь не расслышала последние слова. Ее тело двигалось самостоятельно. Она смеялась. Не своим, злорадным смехом с оттенком серебра, с оттенком темной ткани, проевшей барьер. С оттенком своего вырванного виталла. – Тени, Тени, все вы низшая форма демонов, и чтобы не задумали, всегда будете у меня на виду. Оставьте посох себе, у меня для вас есть кое-что получше. От Николь повеяло холодом. Браслеты рассыпались белой крошкой, что . метнулась к Теням, оседая на одежду. Таяла, проникала в ткань, и вновь застыла, сковав их движения. – Это тоже была часть твоего плана? – украдкой поинтересовался Аривер, хватая пролетающую возле Гастона снежинку. – Острая. – Нет, это не то, о чем мы договаривались. – И она в твои планы не входила? – кивнул Аривер на Келибрайт, чьи аккуратные выбеленные косички легкомысленно трепал ветер. Келли неспешно приблизилась со стороны скал, остановившись возле Теней. – Плохой был план... – подтвердил Гастон, когда его ноги срослись с замерзшей землей, усыпанной хрупким снежным бисером. Келли воспользовалась защитным барьером. Ее не задело, и Николь всем естеством испытала прилив ярости. – Кто разрешил тебе сопротивляться, – разгневалась она, следуя наваждению Амальтеи. Николь вновь перенимала ее жуткий характер: поддавалась злобе, всепоглощающей обиде, жажде причинять боль и бесконечно наслаждаться ее проявлениями в хрупких воплощениях. Злость ледяным соцветием сосредоточилась вокруг Келли. – Не жрица, но возомнила себя бессмертной? Хочешь, покажу, насколько я стала сильнее, пока ты пренебрегала помощью оракула? Ты ни разу не зашла в храм после того, как вернулась в Твестел. Почему? Не делай вид, что не слышишь, ты же вроде гения, можешь играть одновременно на две стороны. Или даже на три? Пространство вокруг всколыхнулось и ощетинилось, зазвенело, словно трескалось стекло. “Реквием Амальтеи” – одна из трех сильнейших атак активировалась. Над пустырем проявился и ожил десятиметровый купол, усыпанный рядами осколков, смотревших в центр, где находились неугодные жрице. Николь не собиралась причинять вред, но ее место было в зрительном зале. – Отвечай, почему ты нас не навестила, пока мы усердно тренировалась? Ты планировала предательство до того, как мы стали жрицами или еще раньше? Я давно знаю правильный ответ, но что ответишь ты? От этого зависит, кто из вас останется жить. – Она лишит нас оболочек и растворит в хаосе темного мира, – горько усмехнулся Торн, когда портал захлопнулся. В замкнутом пространстве Повелителя действовали лишь его правила. – Не мешай, – предупредила Келибрайт, изображая мертвое спокойствие. Даже для той Келли, которую знала Николь, эта была слишком спокойна. – Скажи ей правду, не заставляй нас снова умирать, – в словах Аривера сквозило осуждением. – Это и есть правда! Но она еще не может ее принять. Стенки “Реквиема” дрогнули и зазвенели. – Это не правильный ответ. Знаешь, что дальше? Николь опустилась на мерзлую землю. Зубы стучали от холода, пальцы на руках коченели, теряя чувствительность. – Я не должна мерзнуть от своей стихии. Почему виталл жрицы больше не защищает? – Потому что у вас их давно нет, – виновато ответила Келли, наблюдая за надвигающейся стеклянной лавиной. Николь надрывно закричала, протягивая руки и направляя всю энергию на падающие осколки, но они не подчинились. Это была одна из особенных атак Амальтеи. С момента, как она была запущена, Спенсер уже не могла ничего изменить. Николь потеряла контроль над силой, сразу как ее разум отпустили, позволив увидеть конец. – Все в порядке, твой вариант тоже подходит. Тени не боятся смерти. Так что дальше ты сама, Николь, – прошептал Гастон, переводя взгляд на Аривера и едва сдерживая удивление. Приятель стоял с категорически торжественным видом, противоречащим ситуации. – Нет! Остановитесь! Хватит! – Николь кричала до срыва в голосе, до последнего пыталась управлять стихией, пока на просторном пустыре расцветала хрустальная голубая роза, припорошенная алыми слезами пустых оболочек. И вдруг Николь поняла, что исчезла вместе с ними. Там, под лепестками льда, находилась и она сама, ведь из множества разбитых отражений на нее смотрела невредимая Колэни. Николь отодвинулась от окна, отгоняя наваждение. Улица пустовала. Все было настолько реально, что кончики пальцев покалывали, будто долго держали лед. Да так и было! Руки покрывал иней, причиняя массу неудобств. "Что это было?" Спенсер села за стол, хватая подвернувшуюся тетрадь по информатике и записывая все, что ей удалось запомнить. Слов было немного, но ей казалось, что в них есть какое-то значение, но пока она не могла понять какое и стеснялась попросить помощи, чтобы не выставить себя в дурном свете перед подругами. "Если рассказать им сейчас, решат, что это от стресса или недосыпа. Да и стыдно как-то..." Она закрыла тетрадь, заваливаясь в кровать. Николь проснулась от щелчка дверного замка. В коттедж кто-то зашел.

* * *

– К Агросу такой расклад, – выдохнул Гастон, подскакивая на кровати. Рядом в кресле сидел Аривер. Он вольготно закинул ноги на пуфик и, опираясь о подушку, читал какой-то любовный роман, для саморазвития, как это у него называлось. – Я тебе задам вопрос, только ответь честно, – нехотя начал рыжий. – Валяй, – видно Аривер оторвался от бурной чувственной сцены, раз его выражение перешло из задумчивости на "как все утомило". – Ты же эту иллюзию не одному мне показывал? Для чего? Хотел убедить, что Спенсер управляет Амальтея? Лишил меня выбора, заставилв наблюдать. Я слабый лидер? Ты действительно думал, что я так скажу? – повысил голос Гастон, давая понять, что узнал кошмарный почерк Торна. – Я старался воспроизвести твоё поведение. И кто сказал, что это была иллюзия. Возможно, это один из вариантов будущего. – Какая чушь! Николь прекрасно себя контролирует. – Кто знает. Не заводись. Меня лишь вежливо попросили побыть безвредным проводником, и я не нашел причин отказаться. Но решил, что тебе стоит на это посмотреть, хотя мог обойтись и без твоего присутствия. – Попросила та другая девчонка? Что ей надо? Аривер сделал вид, что вернулся к чтению, громко перелистывая страницу. Он не собирался ничего объяснять. В отряде Теней существовал только один приспешник, способный вытащить информацию из оппонента, и это был сам Торн. Гастон тяжело вздохнул. – Если бы я сегодня пошел убиваться, ты бы меня остановил? – Конечно, я вообще-то твой хранитель, – спокойно произнес приятель. – Это ж я всем твоим девкам кучу гадостей понарассказывал, чтоб тебе только достойная попалась. И Теней подговорил, чтоб они не вмешивались, когда ты командовать начал. И, кстати, это я твою одежду испортил, чтоб ты нормальную прикупил и не позорился. И еще много чего, что ты знать не должен. Кристину тоже я напоил, чтобы она не успела вмешаться, пока ты Николь ринулся спасать. Я же вижу, как ты на нее смотришь, опуская всю природную невинность. А то б всей романтике конец! Все ради тебя, мой дорогой друг. Гастон настороженно уставился на Аривера, он уже собирался ему врезать, когда Торн весело произнес: – Шутка все! Кроме твоих девок. – Урод, – глухо процедил рыжий, отправляясь в ванну. Позволяя улыбке тронуть губы, довольный Аривер углубился в размышления: "Всегда говори правду, и тебе никогда не поверят". Главное было начать с Лиона, который, увидев себя с виталлом Рэи, кинулся выполнять навеянное. Затем предложение напасть на школу, чтобы выманить жриц. Рэя непременно примчалась бы их спасать, а после – выход Гастона. Дольше всего пришлось воздействовать на Кристину. Она до последнего отказывалась от коктейля, пока ей не внушил, что это сок. Но вот Раян… Герцог не простит его вмешательства. Ради будущего Аривер шел на любые риски, оставляя совесть на те времена, когда он и его близкие окажутся в безопасности. Он чувствовал, что вскоре придется за все ответить, ведь в сеть попала слишком крупная добыча – третья сторона, нарушившая зыбкие нити расставленной паутины. "Надеюсь, ты справишься лучше меня, Келибрайт".