BSG. Прочь из моего тела!

Сонная Николь вышла на лестницу. Глаза еще не привыкли к свету, поэтому пришлось щуриться и на ощупь определять ступеньки, чтобы не скатиться со второго этажа. В гостиной стояла Валери. Николь приблизилась, внимательно рассматривая подругу. – А это что за несоответствие? Ты сегодня случайно не отсекла свой хвост? Или мне привиделось... – Отсекла, но потом приняла форму жрицы, и эта зараза снова отросла. Зато теперь можно экспериментировать с прической как угодно. А я так надеялась шокировать Кейна! – Нас точно шокировала, – вывалилась из кухни Кристина, знатно споткнувшись о ковер и, сделав волшебное сальто возле дивана, врезалась головой в его мягкую обивку. – Спорим, вы не сможете, как Крис! Валери тактично промолчала, а Николь вслух удивилась, как Мильгертон удалось не сломать шею. – Наверное, успела сохраниться перед трюком, – прокомментировала Хелен, выходя следом из кухни. В руке у нее был телефон с запущенной игрой. Этот неоново-голубой экранчик с прыгающими человечками в броне вызвал у Спенсер прилив негодования. Хелен не показывалась весь день, избегая разговора. Николь собиралась заставить ее оправдываться. – Я вышла за барьер, потому что ты меня звала. А ты что там делала? Хелен ссутулилась, потупившись в пол. Николь раздражало ее тихое мычание. – Я тебя не звала. Сеть под куполом не ловила, а мне надо было сдать квест... Потом меня оглушили, а когда я очнулась, увидела Келли, она приказала не шевелиться, пока все не закончится. Ведь я слишком ценна... – Ага. Ценность зашкаливает. Если подумать… – сдержанность Николь дала сбой. В такие минуты она показывала себя настоящую. Злость закрывала врожденную скромность, делая Николь максимально искренней. – Вы все виноваты, что я чуть не погибла! Ты, Валери, затеяла мероприятие. Хотя за это я все же благодарна. Ты, Хелен, привела меня прямо в лапы к врагу. Ты, Крис, наплевала на все и набальзамировалась по самый мозжечок! – Крис не бальзамировалась! Крис налаживала контакт с природой, – запротестовала Мильгертон. И все же ее лицо, ухоженное всякими масками и лосьонами, изображало разочарование и вину. – Отлично ты его в кустах наладила. - Осадок от пережитого отложился на отношении к каждой подруге. Весомое обвинение Николь, словно гигантский самосвал, наехал на каждую из них и подмял под себя. Валери О’Гайо была опасной сама по себе, к этому все успели привыкнуть, но Николь… Когда злились тихони, становилось по-настоящему страшно. Одна лишь интонация Спенсер говорила: “умрите, бесполезные смертные”. В комнату пробрался холод, в воздухе формировались снежинки, застывая и топорщась острыми концами. Впрочем, для Валери, успевшей узнать характер Спенсер за несколько месяцев обучения в одном классе, она выглядела милой и незащищенной. Словно хоряш, норку которого засыпало землей. – Высказалась? – Валери знала, что теперь Спенсер успокоится и даже раскается за резкость. – Да, я виновата, Николь. Я не учла предательства Колэни и должна была лучше приглядывать за вами. Но риск был оправдан. – Она ведь сознательно пошла на предательство? Ей точно не управляли... – Это же Келибрайт. Просчитала все на десять шагов вперед и выбрала выгодную сторону. – Все это странно, не находите? Если бы она собиралась нас предать, то не оставляла бы вещи... Будто еще вернется... – допустила Николь, вспоминая странное видение. Там Келли не выглядела человеком, который желал ей зла. Николь захотелось найти тетрадь, в которой она записала сон, и перечитать. – У Келли свои мотивы. Она амбициозна, хочет добиться большего. Но с нами – жрицами – основной целью врагов, это невозможно. – Валери опиралась на характер Келли. Ей казалось, что она видит ее насквозь. У них было много общего лишь с той разницей, что Вэл имела все, кроме свободы, а Келли – ничего кроме нее. – Сегодня, я нашла доказательства против оракула. Он нас как скот на убой выращивал. "Почему Келли ни разу не зашла в храм? Там опасно? О чем не договорил Гастон?" – задумалась Николь, сразу вспомнив свои слова из видения. – А давайте устроим перекус. В Крис проснулось кулинарное вдохновение! Я там и стейки запекла и пироженок наклепала. Не спится, не спится, не спиться бы мне с такой житухой... Приглашение на поздний ужин возродило в Николь не только кусочек счастья, но и тягу к экспериментам. “А что, если я наемся до отвала и потом тоже приму форму жрицы, калории уйдут? Я смогу быть более напористой в еде и не следить за весом? – Николь пыталась перекрыть отрицательные стороны жрицы положительными. Их все пытаются убить. Но с другой стороны есть мягкие булочки, нежные пирожные, слоеные тортики с фруктовой начинкой и орешками…. Она столько раз отказывала им. Разве сладости не венец творения богов?! Стоит быть жрицей хотя бы ради этого”. Раздался еще один щелчок замка. Вернулся Кейн. – Где был? – с язвительной непосредственностью поинтересовалась Валери. – Оу, сестричка вдруг решила за меня переживать? – не скрывая иронии ответил О'Гайо, игнорируя зрительный контакт с сестрой. – Да так, интересуюсь. Наверняка подцепил пару наивных фанаток по дороге домой. – Естественно, – прозвучало до тошноты учтиво. У Кейна не осталось сил на спор. Он не спал двое суток. Но и первая их половина не была такой тяжелой, как столкновение со своим самым жутким кошмаром – чрезмерно быстрое взросление младшей О'Гайо. Даже ее новые способности не озадачивали его так, как тварь, которую она забрала в телепорт. – Ха! Конечно, ты же только этим и занимаешься! Бабник! – не упустила возможности поддеть Валери, ничего не знавшая о его настоящих "приключениях". – Мне не нравится, когда ты разговариваешь со мной в таком тоне. – Кейн действительно держался и не хотел выплескивать всю злость с порога, но поведение Вэл могло вывести из себя даже статую. – Констатирую факт. – Я пошел у тебя на поводу, соглашаясь на концерт. Теперь оставь меня в покое. И осознай, что с сегодняшнего дня у тебя домашний арест. Никаких прогулок по городу, тренажерного зала и особенно школы, пока я тебе не разрешу. Валери открыла рот, собираясь возразить глубокомысленным словосочетанием, выражающим удивление и негодование одновременно, но Кейн властным жестом отсек любые возражения. – Вздумаешь высунуть голову на улицу или водить к себе в постель мужиков, посажу на цепь, конец которой будет находиться у меня. Валери закусила губу. Ей захотелось разорвать его. Сказанное Кейном прозвучало обидным и необоснованным обвинением. Девочки вообще не могли понять, о чем шла речь. – Валери... что за... – Потом, Крис, – оборвала она назревающий вопрос подруги, удаляясь на второй этаж.

* * *

Гастон морально готовился к вечернему собранию. Сегодня королева должна была озвучить приказ, спрогнозированный Аривером. "Она так и скажет: "Принеси виталл Амальтеи". И какой путь выбирать?" Гастон решил не изменять принципам и в ответственный момент послать все к Агросу, включая королеву. Если она потребует это от него, он сделает что-нибудь выходящее за рамки ее понимания. Тогда Палеон убьет его. И Тени останутся на растерзание этой диктаторши и больного мясника. Кстати о мясниках. Когда Гастон спустился в холл, на подоконнике сидел Лион, накручивая знакомую фиолетовую прядь себе на руку и периодически прикладывал ее к щеке. Тяжелый укол совести вонзился под дых, когда рыжий понял чьи это волосы. “Он добрался до Рэи, еще и трофей прихватил! А ведь я обещал..." Лион игнорировал его присутствие и даже насвистывал что-то нейтральное, когда Гастон приблизился к приспешнику, протягивая золотой посох. – Можешь забирать, он твой, – отрешенно произнес Гастон, надеясь, что рядом больше никого нет. Каким же жалким он выглядел сейчас, пытаясь наладить с ним контакт. Лион меланхолично посмотрел на посох, переводя туманный взгляд на Гастона, и бесцветно усмехнулся. – Оставь себе, он всегда был твоим. – Если Палеон тебя вернула, значит, думает, что ты справишься лучше. – Мне не интересно, что она думает, – отрезал Лион, не отрывая взгляда от предмета обожания. – Красивые... – проговорил он, поглаживая пряди. – Когда она их срезала, они стали фиолетовыми! Услышав о том, что их отрезала сама Рэя, Гастону немного полегчало. "Он хотя бы не снял живьем с нее скальп. А просто довел. Психологическое давление – это по его части". – Тогда, что будем делать? Ждать, пока Палеон решит за нас? – Ты меня спрашиваешь? Гас, ты вдруг вырос в моих глазах, – издевательски протянул Лион. Гастон не совсем понял, о чем речь, и решил, что лучше свалить, но Лион остановил его, нелепо цапнув за край рубашки. – Задержись. Посиди здесь, можешь даже смотреть на меня со своим благородным осуждением. Делай, что хочешь, но не покидай комнаты. Я скажу тебе кое-что, – пояснил он с таким видом, как будто это должно было объяснить все на свете. "О чем думает этот гребаный псих? Мне жутко дышать в его присутствии”. Лион был тем, кого нельзя было упускать из поля зрения и уж тем более поворачиваться спиной. Гас решил прислушаться, присаживаясь на диван и напряженно ожидая, что он расскажет дальше. Лион монотонно накручивал прядь на руку, затем отпускал, рассматривая, как локоны кольцами падают на пол. Он повторял эту процедуру вновь, проваливаясь куда-то в свои мысли. Как же это напрягало Гастона, но он терпел, побаиваясь его неадекватности. "Пусть делает это столько, сколько пожелает, я не стану его останавливать или критиковать. Я уважаю твой выбор, Лион, но, пожалуйста, сходи с ума в одиночестве, не втягивай меня в свой изолятор эфемерных предрассудков". – Она больше не та, за кем я должен идти. Все изменилось, – после долгой паузы заговорил Лион, как будто Гастон должен был уловить формат его настроения и поддержать задушевную беседу. Рыжий не знал, как реагировать, и тогда Лион, оставшись недовольным его сообразительностью, продолжил: – За кем мне теперь идти, Гас? Вы все изменились. Эти воплощения совсем другие. Мира, в котором я существовал, больше нет. А доверие Рэи я еще не вернул. Сможет ли она меня принять? "О каком доверии идет речь? Мужик, ты держишь в руках ее "скальп"!" – хотел громко воскликнуть Гастон, но естественно сдержался. – Конечно, – ответил он, искусно переводя иронию в твердое убеждение, чтобы поскорее прервать этот ужасный разговор. – Это то, что я хотел услышать, – обстановка вокруг бывшего лидера нагнеталась. – Но мне интересно твое собственное мнение, которое скрывается вот за этими щенячьими, испуганными глазками. Бессилие раздражало Гастона, он крепко сжал посох. Лион будет давить, пока он сам позволяет так с собой обращаться. "Я смогу выбить все дерьмо из этого урода еще раз!" – Хочешь знать мое мнение? Ты серьезно болен на всю голову! – пришел в ярость рыжий, повышая голос. – Я желаю, чтобы ты живьем кормил своей протухшей плотью паразитов на дне топей, чтобы тобой драканы травились, чтобы синисты поклевали, чтобы харлоты содрали кожу с твоего лица и подтерли задницы. Чтобы подох в агонии и больше никогда не возвращался, – Гастон собирался и дальше пополнять список проклятий, но понял, что ему уже полегчало. Лион расхохотался, приведя Гастона в смятение. – Вот, это настоящий Гас, никогда не забывай, как надо разговаривать с подчиненными, иначе они подумают, что ты слабак и заберут твое место. Был бы ты всегда таким же убедительным, и многих неприятных вещей не произошло. Ведь сколько мне пришлось стараться ради того, чтобы вернуть тебя обратно! – заливался Лион, в то время как Гастону было не до смеха. Если б он мог, убил бы прямо сейчас, уже безвозвратно, но в комнату зашел Аривер. Приятель выглядел слегка уставшим и неопрятным, что было для него несвойственным. "Он что-то проворачивает, иначе все его мысли сводились бы к внешнему виду". – Что это у тебя? – не понял рыжий, рассматривая золотой браслет на руке Торна, который неприятным пятном выделялся на фоне бордового кардигана. – Ах, это ты пропустил одно срочное собрание, на котором королева принудительно раздала всем вот такие безделушки. Точнее, ты на нём был. То есть королева так думает. Она даже похвалила тебя за понимание, когда ты не стал оспаривать ее решение надеть на Теней "поводки". – Аривер... – Гастон не мог до конца поверить в его легкомыслие. – Ты залез и в голову Палеон? Ты знаешь, чем это грозит? Это трибунал. А когда она поймет, что меня там не было... – Не поймет, я сделал для тебя копию браслета, а твой надел на себя. У меня как бы задание вот от него, – Лион отложил хвост Рэи и небрежно ткнул в Торна, – присматривать за одним рыжим неудачником, – он продемонстрировал два браслета на запястье. – Пусть думает, что так и делаю. – Неожиданно, – Аривер Торн придирчиво сравнил подделку с оригиналом. – Так мило, что ты сидел и мастерил ему этот браслетик, зная, что твои чувства никогда не будут взаимными. Всегда подозревал, что ты к нему неравнодушен, – без всяких опасений поделился Аривер, будто у него был абонемент на бессмертие. Да, Аривер кажется не боялся вообще никого и ничего в этом мире, как мог только что убедиться Гастон. "Сначала королева, теперь Лион. Ты заглядываешь в пропасть". Сохраняя эпическое спокойствие и изображая одну из своих гнусавых самодовольных ухмылок, Лион лишь вскользь поинтересовался у Торна: – Ревнуешь? – Разве что немного, – скривился Аривер, передавая браслет Гастону. – Ой, смотри, тут какая-то гравировка на внутренней стороне: "Моему горячо уважаемому Г. с любовью от несравненного Ли..." Недоговоренное имя растворилось в подушках дивана, куда была безжалостно засунута голова шутника. Даже у самого эпического спокойствия имелась граница. Гастон напрягся, сжимая посох, на случай, если Лион не захочет отпускать зеленого идиота. Но приспешник больше его не трогал. Стряхнув руки, будто подержал что-то мерзкое, он немедленно отправился их мыть. – Ты специально решил его вывести? – рассердился Гастон, помогая приятелю подняться. – К сожалению, он раскусил мою провокацию... Умный ублюдок, – улыбнулся Торн, разглаживая мятый воротник.

* * *

– Заткнитесь, пожалуйста, – вежливо попросила Николь на позднем ужине, но так тихо, что ее даже не услышали. – Пойду мыть посуду... Да. Посуда – лучшее, что можно сейчас сделать... Николь чувствовала себя лишней и немного виноватой. "Надо было принести еду им в комнаты, но я думала, что за едой они помирятся. В моей семье все важные вопросы так решали, а эти будто не родные, готовы перегрызть друг другу глотки". Ссора О'Гайо была достаточно странной. Кейн ни в чем конкретном сестру не обвинял, в основном ходил вокруг да около и перечислял, что Валери теперь ожидает. Валери требовала, чтобы он разъяснил на каких основаниях, и тогда лицо Кейна делалось совсем страшным. "Когда же вы умолкните? У меня от вас желудок болит", – думала Хелен, ковыряя кончиком вилки остывшую сардельку. Иногда ее родители тоже ссорились во время общих вечерних трапез. И каждый раз у нее в животе все скручивало. Хелен не выносила ругани. Крис это только позабавило, поскольку напомнило родную обстановку. Там орали все: громко, не сдерживаясь, употребляя глубокомысленные эпитеты! В этот момент она была счастлива, что убралась из той дыры. В другую... Впрочем, ссора Кейна и Валери была на порядок спокойнее той, в которых довелось участвовать дома. Она ей быстро наскучила, и, скоренько все слопав, Кристина отправилась наверх, аргументировав срочный уход сложным домашним заданием. – Демоны, – проговорила Ватер, когда возникла небольшая пауза. – Вы вдвоем отравляете мне жизнь. Валери вопросительно уставилась на Хелен, не зная, что на это ответить, но Кейн прекрасно понял, что она имеет в виду. Хелен была свидетелем его метаморфозы в лесу. Во время перевоплощения он установил барьер, глаза простого смертного не должны были видеть, что происходило за его рамками, но Хелен видела все. Сегодня утром он поймал ее образ, скрывшийся за ограждением, как только он вырубил Лиона. "Отважилась куда-то пойти после того, что с ней приключилось ночью". Слова Хелен заинтриговали его. Кейн появился в ее комнате внезапно – не сдержав любопытства до утра. Закрыл рот рукой, заглушив крик, но почувствовав страх, сразу же отпустил. Хелен вжалась в стену и сверлила его испуганными глазами. "Интересная девчонка, на нее не действуют барьеры, аура, и я не смогу заставить ее говорить, если она сама не захочет. Или же придется применить силу? Тогда Вэл ни за что меня не простит. Она только нашла подруг... Будет плохо, если одну из них обнаружат с переломанной шеей". – Поздно прикидываться дурочкой, ты все видела, но почему-то еще никому ничего не рассказала, – не затягивая начал Кейн, проверяя, никто ли их не подслушивает. В комнате Валери орала музыка. Крис и Николь о чем-то разговаривали на кухне. – Кто вы, девочки? Хелен постаралась выпрямиться и вернуть достоинство: – А ты? – Я пока что друг, – смягченно произнес Кейн, но его поддельная мягкость не могла ее обмануть, ведь у его тени имелись две изогнутые отличительные черты на голове. – А так? Я буду больше располагать к беседе? – Кейн опустился на ее кровать, взяв с подушки голубую медузу, набитую пластиковым гранулятом. Во взгляде Ватер проскочил испуг. "Как будто я собираюсь разорвать ее на части, если она продолжит молчать! Но с другой стороны..." – Какая непрочная ткань, – потянул он за одну "лапку" так, чтобы до Хелен дошел треск рвущихся ниток. – Это Валери, – разрыдалась Хелен, пряча лицо в ладонях. – Она предложила нам поехать в Твестел. Завела в пещеру, а там храм, а потом в нас вселились жрецы, и заставили делать страшные вещи... Мы смогли вернуть контроль над телами, а она нет... Нам страшно. Мы хотим помочь ей, но слишком слабы, – всхлипнула Ватер, сквозь пальцы глядя на старшего О’Гайо. – Мне кажется, она заодно с Тенями. – Насилу выдавленные слезы Хелен скатывались очень натурально. – Каждый раз, когда она исчезает, на нас нападают враги. Кейн слушал ее вполуха, сопоставляя уже известные факты. Поначалу его раздражала эта наглая ложь. Но он не стал ее перебивать, решая дослушать до конца. "Если такая, как она, вернула себе тело, то моя Вэл с этим точно бы справилась". Кейн был подавлен. Он не желал своей сестре судьбы жрицы. С глобальной стороны это была определенная честь, но слишком недолговечная, чтобы успеть ею насладиться. "Ты снова наступила на те же грабли, сестренка", – Кейна больше не интересовала Хелен Ватер. Она вызывала у него презрение. Лучше всего в людях он распознавал их страхи, а в ней их было слишком много. Кейн опасался таких людей. Загнанные в угол, они становились жестокими. Таким был Дион, поставивший существование всего рода магов под угрозу, таким был Раян, искоренивший расу деанцев из-за боязни потерять власть. Такой была жрица Амальтеи. Хелен рассказывала все новые подробности без дрожи в руках. Она даже осмелела, позволив себе отобрать у него игрушку. – Можешь не волноваться, я верну Валери обратно, – заверил Кейн, не выдавая, что взбешен. – Девочки на меня разозлятся! Особенно Вэл, ничего им не говори. Забудь обо всем, что я сказала, пожалуйста. Забери Валери и возвращайтесь в Говенри на первом же поезде. Золотой отблеск пробежал по ее радужке, вызывая у Кейна двойственные чувства. Хелен не отдавала себе отчета о том, что просит, но в тот момент ей показалось, что так будет правильнее. Кейн заверил, что утром купит билеты, вежливо пожелал ей спокойной ночи, извинился за поздний визит и ушел. Хелен провалилась в сон. Ей снилось, что О'Гайо уедут рано утром на первом поезде в Говенри, и она больше никогда о них не услышит. Хелен не знала, что возле дома уже стоит припаркованный “Макайрен” Кейна. Поэтому заявление о покупке билетов на поезд ее не удивило.