BSG. Прочь из моего тела!

Комфортно расположившись на троне королевы, герцог подпер кулаком щеку, прокручивая в пальцах сережку в виде голубой капли. Он был огорчен. Кое-что пошло не по плану. Раян не мог понять где ошибся и это его нервировало. "Почему не подействовало? Этот предмет точно принадлежал Амальтее". – Сережка вспыхнула и исчезла ровно за мгновение до появления в зале королевы. – Тени не одобрят твоего присутствия, – обратилась Палеон, осматривая трещину на алтаре. С ее прикосновением камень восстановился, будто вбирая следы разрушения внутрь, возвращая себе идеальную форму. Сила, позволяющая повернуть время вспять в небольшом пространстве. Достаточно эффективная, чтобы заставить магов среднего ранга бояться. – Я бы не доверял им, – он вздернул подбородок, глядя на Палеон сверху вниз. С такого ракурса она выглядела словно простая смертная. Конечно, приспешники воспользуются ее уязвимостью. Но он мог использовать это в своих целях. – Никто из них не желал твоего возвращения. Иначе зачем оставлять тебя на дне этого хлева на целых полтысячелетия. Моя дорогая Палеон, тебе не к кому обратиться. – И на кого же мне надеяться? На тебя? – усмехнулась королева, обходя трон и одаривая мага недоброй аурой. – Сложно доверять тому, кто также не вспоминал обо мне те самые полтысячелетия и теперь так вольготно позволяет себе занимать мое место. – Это не твой трон. Всего лишь неудачное подобие. Настоящий остался на Дионе, куда тебе нельзя возвращаться. – Он мягко сменил тему, словно садист, надавливая на едва зажившие раны. Королева оставалась непоколебимой. – Мне и не нужно. – Правда ли? – Раян спрыгнул, галантно уступая ей место. – Тогда он весь твой. Не теряя зрительного контакта, Палеон заняла трон. В темных тонах храма седые волосы мага словно окрасились огнем, вбирая свет настенных факелов. – Исчезни из храма, Раян. Ты испортился. Я вижу отпечаток запрещенной магии. Сколько тебе еще осталось? Несколько месяцев? Без подпитки все закончится быстро, и раз ты здесь, предполагаю, на Дионе пал последний деанец, и ты пришел за оставшимися. Или ты хочешь, чтобы я... Ахахахаха, вот оно что. Нет. Нет, Раян, я не стану снимать виток времени с твоей тленной оболочки. – Какая жалость. А когда-то ты умоляла, чтобы я избавился от собственного брата, чтобы мы были вместе. И вот я здесь, но что-то не вижу жарких объятий. – Это было до того, как меня заточили из-за тебя. В ее словах не было осуждения, лишь беспристрастное подтверждение, что она не зависит от мести. – Позволишь небольшому недопониманию вбить между нами клин? Я отрицал твою вину и молил брата тебя помиловать. Но ты же его знаешь. Смотри, на какие жертвы я пошел, чтобы отыскать тебя: прошел на Амальтею, нарушив закон! Нехорошо так поступать с тем, кто о тебе действительно беспокоится. Подумай над сотрудничеством, и я навещу тебя позже, когда будешь более расположена к разговору. "Самоуверенный, с таким-то запасом времени, – уголки губ королевы поползли вниз. Раян ускользнул в портал, хотя на территории храма они блокировались. “Подчеркнул, что барьер ему не преграда. Ткнул в мою незащищенность. Я же знаю, что его возвращение связано с виталлами жрецов, а не со мной". Палеон по очереди прикоснулась к шести тонким браслетам на запястье, проверив расположение Теней. Она опасалась, что Раян захочет повлиять на нее через приспешников. Воплощений в посохе больше не осталось. Шкатулки Диона были пусты. Всего шесть выживших. Слишком ценных, чтобы потерять их из-за амбиций.

* * *

В оживленный город пришел новый день. Люди наводнили улицы. Птички запели на деревьях. Зашумел холодный ветерок в листве бериллисов. Валери поборола приступ ненависти ко всему сущему и принялась за утреннюю разминку. Полезность от нее теперь была спорная, но как источник выброса негатива подходила. "Почему до тебя не доходят простые вещи, тупой братишка. Ты не понимаешь, что происходит, и не можешь врываться в мою жизнь, когда вздумается. Да ты просто яма невежества по сравнению со мной – великой жрицей. Изыди, смертный, я боле не твоя сестра! Нет, это в духе Крис. Аргх", – размышляла Валери над речью для брата, вытаскивая из-под кровати две гантели. Она сомневалась, что ей вообще удастся с ним нормально поговорить. Кейн не желал ее слушать. А уходя утром, поставил перед фактом, что, когда вернется, они уедут из Твестела. "Устрою ему анафему, пусть только посмеет напомнить об отъезде". – Паскудство! Будто воздух поднимаю! – огорчилась Валери на легкость гантели, выкидывая ее от досады за плечо. Вместо глухого звука от удара об пол последовал протяжный болезненный вой Спенсер, зашедшей на свою беду позвать ее к завтраку. Прыгая на одной ноге по комнате, Николь перебирала весь свой скудный словарный запас нецензурных выражений с поразительной последовательностью. – Какого, Вэл! Чуть выше, и эта гантель раскроила бы мне череп! – Может быть тогда б твой мозг отрегенерировался и ты бы начала думать правильным местом, – уколола Валери, которая никак не могла выбить из Николь чрезмерное желание понравиться противоположному полу. На крик прибежала Кристина. – Ты решила укокошить нас раньше Теней, чтоб не мучились? Поступок в стиле О'Гайо – изощренное благородство. Пойми ее, Николь, она всем нам желает скоропостижного добра, – скептически отметила Кристина, ежась от звука срастающихся костей Спенсер. – Да, плохие гантели, – заключила Валери, случайно выбрасывая вторую в открытое окно. – Черт... не рассчитала. – Валери! – донесся яростный голос Кейна. Смертельная аура О'Гайо показала себя в действии. Улица опустела. С нескольких деревьев в один миг рухнули и почернели все листики. Благо Валери выглянула в окно уже после содеянного и не заметила изменений. Ее вниманием завладел Кейн. Если б не виртуозная реакция, позволившая поймать гантель возле самой головы, его день закончился бы забвением. Валери страшно перепугалась, но убедившись, что все обошлось, изобразила злорадное удовлетворение. – А, это ты, братец? Если возмездие существует, то оно, наконец, нашло тебя. А ведь жалко, что только пять килограмм, – издевательски протянула она. – Валери, я иду тебя убивать, готовься! – взревел Кейн, устремляясь в коттедж. – Ахахаха. Черт... – разразилась она нервным смехом, и как-то быстро выпроводила подруг. С поразительной скоростью защелкнулся слегка заедавший от плохого обращения замок. – Серьезно, Вэл? Он, конечно, грозный, но все же как старший брат должен оберегать. Вряд ли он что-то тебе сделает, – скептически заметила Николь, постучав ногтями по ручке. – Сейчас вы узнаете о нём много нового, он идет сюда, чтобы исполнить сказанное, – раздался нервный голос Валери из-за двери. – Крис... Я поручаю тебе и Хелен свои роскошные похороны. Пусть мой гроб будет произведением дизайнерского искусства. Я верю в вас... прощайте. – Драматизация – фишка Крис! Не воруй идеи примы, О'Гайо, – подчеркнула Кристина, удивленная реакцией подруги. – Ну даст он тебе подзатыльник, что тут уголовного. – От его подзатыльника Лион упал с пятого этажа! Вы бы видели, что он вчера с ним сделал. Кейн поднимался по лестнице. Девушкам пришлось расступиться, пропуская его вперед. От О’Гайо так и веяло насилием. С самого пробуждения он чувствовал себя странно. Навязчивая идея поскорее уехать из этого проклятого города и увезти сестру не давала покоя. Он толком ничего не мог вспомнить. От попыток напрячь память в висках пульсировала боль. Кейн застыл возле коттеджа, обнаружив в руках билеты. Он силился понять, почему его понесло в общественном транспорте к железнодорожным кассам, где была масса людей, моментально облепивших его, требующих автографа и фото на память. Зачем он пошел за билетами? Ведь вот он любимый “МакАйрен” стоит припаркованный возле входа... Пяти килограммовая гантель прервала ход его мыслей. – Я взломаю эту агросову дверь, и ты за все ответишь, – зверствовал Кейн, теряясь в желаниях: придушить Вэл или увезти домой. Первое пока что было в приоритете. – За что, например? – раздраженная Валери совладала с паникой и решительно вышла к Кейну. Он втолкнул ее обратно. Девчонки не верили в слова Валери, пока не увидели собственными глазами настоящую ссору двух О'Гайо. Во время ужина они, оказывается, только обменивались любезностями. На деле же все было гораздо хуже. Обладая отменными навыками, О'Гайо старший с порога применил захват. Когда подруги вошли следом, оба запястья Валери уже были зафиксированы одной рукой Кейна за спиной, а второй он удерживал ее за хвост. Как ответ на сопротивление, она получила подсечку и оказалась прижатой к полу. Валери замерла в неудобной позе, чувствуя позвонком колено Кейна. Она была уверена, что брат не одержит победу, ведь теперь ее сила выходила за пределы возможностей обычного человека. Валери оказалась не готова к тому, что он подавит ее противостояние с такой молниеносной скоростью. – Да я могу так вечно простоять, это тебе не первый класс, обзавидуйся моей выносливости и признай поражение, – произнесла О’Гайо младшая, всем видом показывала, что ей и так, в принципе, удобно. Но на деле в зеркале трюмо отражались ее несчастные голубые глаза, полные уныния и разочарования. – Ты, как всегда, забываешь о разнице между нами. Я могу предсказать любое твое движение, ведь сам учил большинству приемов. Я не тот противник, через которого ты сможешь переступить, – снисходительно объяснил Кейн, мысленно ликуя, что длина его волос позволяет скрыть крупные капли пота, стекающие по вискам от напряжения. Награда за лучшие фальшивые эмоции досталась бы непременно ему, так как Кейн и сам не понимал, каким чудом до сих пор ее удерживает. "Неужели я так потерял форму, что даже моя сестренка способна противостоять мне?" Кейну приходилось прикладывать максимум силы, что было само по себе опасно. Сделав одно неверное движение, он переломал бы ей все кости. Как бы он не злился, никогда бы не желал причинить ей вред. Кейна пугало, как долго она держится, заставляя использовать все больше и больше деанской энергии. – Твой захват уже не такой как раньше, слабеешь. Оставь свою глупую затею забрать меня из города, и я не стану демонстрировать твою беспомощность. Я же чувствую, что ты на пределе, – заговаривала ему зубы Вэл, не представляя насколько близка к правде. – Мы не будем торговаться. Через два месяца ты получишь треть акций и тебе придется покинуть школу, чтобы заняться компанией вместе с родителями. – Вот он и сказал. "Все равно держать ее в неведении до последнего было бы жестоко". Валери перестала сопротивляться, оседая на пол. Кейн отошел, скрещивая на груди руки и прижимая к корпусу, чтобы скрыть в них дрожь. – И давно ты знал, что моя жизнь будет разрушена? Это же все из-за твоего эгоизма... Ты продолжишь развлекаться, а на меня повесят ярмо. И сейчас хочешь отобрать даже эти два месяца? Когда я нашла школу и друзей, с которыми могу забыть о том, что не распоряжаюсь своей судьбой. Подруги с недоумением смотрели на О’Гайо. – Ты нужна им. – Кейн, – голос Валери приобрел хищную окраску. Она медленно развернулась, заглянув ему в глаза, и бросила три коротких слова: – Я. Останусь. Здесь. Кейн не заметил того, что уловили подруги благодаря связи между жрицами. Вокруг разъяренной Валери витали незримые черные песчинки. Те самые, что отгрызли Хелен руки и уничтожили элиту Говенри в одно мгновение. "Тлен" – жуткое умение Рэи активировалось. Валери перестала себя контролировать. Двигаться в ее сторону означало прямой перенос в спиральный коридор. Николь с Крис переглянулись. Они не могли позволить Кейну пострадать из-за мимолетного приступа гнева подруги. Она же и сама себе этого не простит! Пусть жрицы и раскроют себя, но Кейн останется жить. Под ладонью Николь расцветала голубая сеть. Цветок на подоконнике покачнулся, Кристина мысленно запустила ускоренный рост. – А что это вы тут делаете? – сонно спросила Хелен, заглядывая к ним и отвлекая О'Гайо на себя. Песчинки рассеялись. Никогда еще девчонки не были настолько рады видеть Ватер, как сейчас. Валери недобро посматривала на Кейна. Больше всего ее выводила его самоуверенность. Она видела это выражение на лице брата и раньше. Оно говорило: "Конечно, я приму твои слова к сведению, но потом ты сделаешь все как надо". Родители манипулировали ей через самого близкого человека. Валери больше не хотела слышать о том "как надо" для семьи О'Гайо. Хватило секундного замешательства Кейна, спровоцированного ее надменной улыбкой, чтобы сбить его с ног и с разворота врезаться локтем в гладко выбритый подбородок. Разыгрывать слабую жертву у Валери выходило плохо. Возможно, из-за этой двуликости Кейн сердился на нее еще сильнее. Завязалась ожесточенная драка. Как обезумевшие они колошматили друг друга всеми известными способами, не стесняясь причинять физическую боль. Паркет под ними настораживающее трещал. Половицы ощетинились. Стул лишился ножек, оставшись калекой. Штора пала еще при первой атаке, потянув за собой карниз. – У нее что, новый вид борьбы? С Лионом как-то покрасивее выглядело, – прокомментировала Крис, глядя на озверевших родственников. – Пропусти Крис такой удар, и ее почки вылетели б со свистом через глаза навстречу приключениям. Мильгертон флегматично следила за дракой. Она бы закурила прямо здесь, зрелище захватывало, если б не осуждающий образ Николь, которая желала отучить ее от вредной привычки. Что ж, Крис и правда больше не курила обычные сигареты. Теперь, когда она обрела невиданное могущество Повелителя, использовала силу для выращивания собственного табака на подоконнике. "Они точно никуда не уберутся" – Хелен отступила за спины подруг, чтобы ее не задело. Она очень расстроилась. Она не любила О'Гайо за то, что в их осанке светилась уверенность, которой у нее никогда не было. Взгляд, постановка речи, движения – отточенные, идеальные, словно они и не были никогда людьми. "До встречи с нами Валери уже была такой или это все сила жриц? Я тоже хочу измениться!" – Вах! – восхитилась Николь, испытывая благоговение перед каждым движением Кейна. "Божечки, спасибо, что ты дал мне увидеть это потрясающее разгоряченное тело так близко. Моя жизнь не прожита напрасно", – Спенсер была слишком увлечена, чтобы обратить внимание на то, что Кейн может выдержать нападение Валери. И все же Николь очень хотела их разнять. Но ссоры О'Гайо должны были закончить сами О'Гайо. Используя коронный удар ногой, Валери не рассчитывала, что он увернется. Поэтому не успев отвести ногу назад, потеряла равновесие, попавшись в его захват. Поймав лодыжку, брат опрокинул ее на спину. Понимая, что он может сделать с занесенным над ее лицом кулаком, Валери вжалась в пол и чуть слышно пискнула. Тяжелое дыхание сменилось жалостливым всхлипыванием. Кейн не решился пойти дальше. Только собственная сестра могла вывести его из равновесия и заставить делать вещи, о которых он будет жалеть до конца своих дней. – Однажды ты меня превзойдешь, а пока есть время, оставайся с друзьями и тренируй навыки... – сдался Кейн, облокачиваясь об кровать. У него не было сил подняться. Победа, которая полностью его разбила. – Бесполезно держать в клетке бестию. Она нанесет себе увечья, но все равно вырвется. Ты хотя бы можешь представить, как я волновался из-за твоего сообщения? – Я давно сомневаюсь в том, что тебе знакомо волнение, – Валери была подавлена. Победить Кейна было целью всей ее жизни, но даже обладая силой жрицы она не справилась. Брат с детства был способнее ее во всем и подавал огромные надежды. Если бы он стал во главе компании, О'Гайо ожидал еще больший успех. "Иметь талант ко многим вещам и вот так все слить, отдавшись музыке". – Имеет ли для тебя значение что-то кроме развлечений? – Ты... – осторожно ответил Кейн, вызывая у Валери сдавленный смех. – Ты не возвращался домой месяцами. Оставлял меня одну, когда был нужен, и даже не пришел проводить, когда я написала, что уезжаю в Твестел. Ты не знаешь и половины того, через что мне пришлось пройти на всех этих проклятых приемах. Увидел Лиона и решил, что это мой парень, и даже не задумался о том, что после Савьерро и Моунса я больше никому не поверю. – Прости идиота за толстолобость. Больше никогда не оставлю тебя надолго. Все что я хотел, приехать и обнять свою сестренку, ведь мы не виделись три месяца. Я соскучился. Но ты не дала мне и шанса, – с горечью проговорил Кейн, ожидая очередной язвы от сестры. "Она никогда меня не простит..." – Обнимай, – невозмутимо скомандовала Вэл, отводя обиженный взгляд от брата. Кейна не нужно было долго упрашивать. Забывая о том, что они не одни, он сгреб ее в охапку и зажал в объятиях под ее демонстративное недовольное сопение. – Вы самые ужасные брат и сестра, которых мне доводилось видеть, – не выдержала Хелен, выходя из комнаты и забирая с собой умиляющихся от этой семейной идиллии Николь и Крис.

* * *

Пришлось ждать до ночи, пока Кейн не ушел на ночную репетицию. Валери постучалась в комнату к каждой подруге и попросила спуститься в гостиную. – Хочу показать кое-что интересное. – Валери открыла книгу Келли, которая все так же лежала на журнальном столике. – Вэл, при всем уважении, это была сложная неделя, не располагающая к изучению истории, завтра рано вставать, и если ты думаешь, что мы способны что-то воспринять сейчас, то ты очень высокого о нас мнения. Крис тронута. – Если кто-то сделает мне кофе, то я смогу все! – выкрикнула Николь, поражаясь своей резкости. Обычно рядом с ней всегда вышагивала неуверенность, но вдруг она забыла о ней. "В конце концов, пока я отдыхала, Валери искала что-то полезное. Но это же было ее собственное решение? Кто виноват, что она такой трудоголик". – Сейчас сделаю, если это и правда тебе поможет, – усмехнулась Вэл, отправляясь на кухню и включая электрочайник. "Чаша весов переломилась. В борьбе против людей и Агроса жрецы слабели. Чтобы восстановить силы, они стали забирать виталлы людей, больше не щадя никого. Призванные когда-то защищать Амальтею, погрузили ее в огонь и разрушения. Большая часть ценных ресурсов были потеряны, а планета так истощена, что оказалась на грани исчезновения. Равновесие нарушилось, и тогда в ход событий вмешался Король девяти миров, сохраняющий зыбкий баланс в девяти пространствах вселенной. Жрецы были переданы людям на растерзание, а Агрос заточен в темном мире себе подобных демонов. Для того чтобы он оставался запечатанным, на Амальтее запретили использовать минерал, открывающий проходы между мирами, – хризолит. На Дионе избрали нового правителя, который подписал мирный договор с людьми. Все порталы, ведущие с Дионы на Амальтею, закрылись. Магов депортировали обратно на Диону, чтобы предупредить возможность открытия прохода из темницы Агроса. Позднее этот день стал ошибочно называться Днем Объединения". – Крис знала, что бабка мутная! Прям задом чувствовала, брешет, как дышит, а дышит часто, – громко возмущалась Крис, давясь невыносимо крепким кофе Вэл. На ее веку Валери впервые что-то готовила, грех не выпить, особенно, когда на тебя испытывающее смотрят эти две чудовищные голубые льдинки. С Валери было не страшно ходить по темным улицам, но ее "кулинарные шедевры" походили на обряд некромантии, как будто еду сначала убивали, а потом воскрешали из мертвых. Любое приготовленное ею блюдо было чистой отравой, хотя и выглядело съедобно. – Будь ты неладна, Николь, когда молча не пошла заваривать себе кофе или хотя бы попросила меня, очень тихенько, чтобы Вэл не подумала, будто О'Гайо не может справиться с такой простой задачей, – прошептала Кристина, отставляя чашку. Николь не обратила внимание на странный вкус, погружаясь в новую информацию. После нее многое становилось предельно ясным, особенно мотивы жрецов. Они были не всесильны. Они не справились с Агросом. Люди, которых они вначале защищали, сожгли их. Они имеют право на злость.

* * *

Праздник Дня Знаний принес своим организаторам невиданный успех и популярность. Громкое событие пролетело через весь Твестел волной восторженных отзывов, нашедших место в городских новостях. "Тайный День Знаний в школе Фебермейна!" – кричали заголовки в газетах. Видео с телефонов заполнило сайты. Ярые поклонники BDD, кусали локти, и устраивали разборки в сети, называя участников лжецами. – Они просто нашли похожего парня, ведь всем известно, что группа отыграла последний концерт еще месяц назад! – Не припомню, чтобы в их группе была девушка! А барабанщик совсем не похож на святого Родни, если конечно не решил сбрить свои дреды. Родни никогда бы этого не сделал! – А как насчет Белого дьявола, говорю же, это был он! – Что вы заладили он, не он, в воскресенье Кейн был замечен на вокзале в Твестеле! Сегодня должно выйти интервью с его официальным заявлением! Да, этим утром Николь настиг успех. Не только потому, что в конце праздника огласили имена организаторов, где была и ее фамилия, а из-за участия в составе самих BDD. В школе творился ажиотаж. Учителя и охранники пытались вытолкнуть наводнивших двор репортеров за ворота, но пока не сильно преуспели. Спенсер не давали попасть в класс. Ее толкали, тискали, хвалили, задавали наперебой вопросы, просили автографы. В общем, делали все для того, чтобы она провалилась сквозь землю от смущения. "Валери специально не появилась! Точно знала, что начнется дурдом. Сначала устраивает хаос, а потом не хочет нести ответственность! А ты, Николь, отдувайся..." – думала Спенсер, не глядя раздавая автографы. Скованности больше не было, и она вдруг поняла, что может свободно говорить одновременно с целой оравой самых разных людей. И это даже нравилось. "Возможно, все это время я хотела быть такой же, как Крис и Валери. Когда на тебя обращают внимание, ты становишься кем-то значимым! Но это обременяет..." – Николь уже чувствовала боль в правой кисти от напряженного держания ручки. "Такие надоедливые. Как от них избавиться!" Другое дело Крис. Мильгертон без смущения растолкала толпу и прошептала Николь, чтобы та крепко держалась за нее, так как им сейчас предстоит купаться в "человеческом озере", чтобы не испортить отношения с руководством школы. – О, не стоит оваций, Крис рада вашему вниманию, но вам нужна О'Гайо, это она все заварила, я лишь скромный исполнитель. Вон она кстати как раз за вами, – отвлекла внимание Мильгертон, выуживая из толпы Николь и продираясь к проблеску света в живой массе учащихся и репортеров. Первый урок был полностью сорван. Ко второму на территории школы не осталось ни одного постороннего благодаря чуткой работе правоохранительных органов. Валери так и не явилась. Пока учитель не пришел в класс, Спенсер решила подготовиться к практическому занятию, достав тетрадь по информатике. Только потом она обратила внимание, что тетрадь не та. Внимание привлек загнутый листок. Николь терпеть не могла загнутые листы. Но открыв нужную страницу ушла в прострацию. "Это и есть правда, но она уже не может ее увидеть". "Почему не могу?" – задалась вопросом Николь, вчитываясь в, казалось бы, заурядную фразу. Она бы давно отбросила это видение, но не могла отделаться от чувства, что за всем этим бредом стоит что-то важное. В чем правда? Что тени не смогут сопротивляться, если я стану жрицей? Она говорила в настоящем времени. Я. Еще. Не. Могу. Увидеть. Правду, – в висках Николь появилось неприятное жжение. Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как в класс вошел новый учитель, непреминувший конфисковать тетрадь. – У нас химия, Николь Спенсер, а это я пока оставлю у себя, – прозвучала недовольная и слишком знакомая речь. Эту размеренную заносчивую интонацию Николь узнала, даже если бы пришлось услышать ее во время рева пожарной сирены. Валери вломилась в класс на пятой минуте урока. "Фух, если б это был Фишер, то пришлось бы снова стоять в коридоре". – Извините, что прервала... кажется портанулась по привычке... – промямлила она вслух, не совсем понимая, как смогла переместиться обратно в Говенри на проклятущий урок в свою старую школу. "Неужели теперь достаточно беглой мысли о месте назначения?" Валери замерла в проходе, осматривая кабинет. "Да нет же... это не Фростхил... Обои не те... И Николь тут". – Вы, как всегда, в своем репертуаре, мисс О'Гайо. Присаживайтесь, – добродушно произнес пожилой учитель, – рад вас видеть в здравии. – А я-то как соскучилась, мистер Фишер, – напряженно улыбнулась Валери, выдавливая трагическую любезность. "Я в аду... Лион добрался до меня и укокошил. И теперь мой круг ада – чертова химия с мистером Фишером", – чуть не плача думала Валери, падая за парту. “Портанулась?! ПОРТАНУЛАСЬ? Ты нас муштруешь каждый день, чтобы мы ничего лишнего не сболтнули, а сама палишься, – шипела Николь, опустив голову. “Николь, тут ФИШЕР! Ты понимаешь?! И хватит орать у меня в голове, никто тебя не слышит”, – ответила тем же образом Валери, отмечая, что они смогли наладить телепатическую связь быстрее, чем пророчил оракул. Всего-то надо было испытать ужас при появлении "любимого" учителя.