Глава 42 Николь: Уровень позора – максимум
13 декабря 2020 г., 19:19
После уроков кабинет химии пустовал. Кроме Валери больше никого не наказали. Фишер так и не отдал Спенсер тетрадь, отчего она очень нервничала. Он даже не пустил ее в класс.
– Можете подождать вашу подругу в коридоре. После заберете тетрадь.
– Какое отношение имеет наказание О'Гайо к моим личным вещам? – попыталась протестовать Николь перед закрытой дверью. "Неужто он припер сюда с самого Говенри, чтобы отомстить за сорванный урок? Держись там, Валери, ты теперь жрица, Фишер тебе не страшен!" – подбодрила одноклассницу Спенсер.
"Страх и раздражение – это разные вещи. Глупо бессмертной жрице бояться простого учителя", – холодно возмутилась Валери на мысли подруги.
Фишер сидел за столом и игнорировал ее присутствие. Добрых минут двадцать он что-то отмечал в журнале, потом проверял тетради и скрупулезно точил карандаш в пустую коробочку из-под скрепок.
Сложив руки на груди и откинувшись назад, Валери с легкой меланхолией наблюдала, как деревянная стружка образовывает растущую кружевную горку. На это можно было смотреть бесконечно, если бы не поджимающее время.
"Когда этот чертов карандаш заточится?!" И словно по заказу, со следующим оборотом в коробочку упал отломанный грифель. Фишер хмыкнул, неторопливо поднялся, проковылял через классную комнату до мусорного ведра, и, высыпав стружку, вернулся обратно. И так происходило еще два раза.
Иниер Фишер явно держал ее здесь только, чтобы достать. И если б это было в Говенри, то Валери наверняка бы вспылила и заработала еще несколько часов отработки.
"Надо выдержать еще час. И я уйду отсюда никого не убив", – успокаивала себя Валери, начиная неслышно отбивать ритм ногой.
Отработка после уроков занимала до полутора часов. Поэтому, как только стрелки на классных часах доползли до половины пятого, Валери поднялась из-за парты.
– Куда это вы собрались, мисс О'Гайо? Я разве говорил, что вы свободны? – остановил педагог и, не удостоив ее взгляда, открыл часть доски, демонстрируя вторую сторону, исписанную задачами.
Валери сбросила рюкзак с плеча и, засунув руки в карманы куртки, присела на край парты, изучая условия.
– Вы не говорили, что нужно решать задачи.
– Если бы вы были прилежной ученицей, то поинтересовались, что необходимо делать. Вместо того, чтобы просидеть полтора часа без дела и плевать в потолок.
– Я могу назвать вам ответы, ничего не записывая.
– Меня интересует ход ваших мыслей во время решения, поэтому сядьте правильно за парту и приступайте к выполнению.
О’Гайо проглотила гневный ком, сардонически уставившись на его блестящую лысину. Будь она злее, то этот заточенный карандаш торчал бы у него во лбу. Но это будет плохо.
"А так ли плохо? Один несущественный человечек. Пришел на новое место. Перенервничал. Никто его не хватится", – Валери опасалась думать дальше. Теперь она осознавала: чтобы его прах разлетелся по классу, достаточно небольшой концентрации.
"Не слышала, чтобы у него была семья. В Говенри он не торопился домой. Допоздна задерживался после окончания рабочего дня, проверяя тетради, и частенько оставлял учеников отбывать наказание за любые мелкие проступки. Он просто одинок. Никому не нужный старикан, у которого нет ничего, кроме принципов", – ее кольнуло нечто похожее на сострадание. Но Валери не могла позволить себе эту роскошь.
Да, он имел на нее сильное влияние. Фишер умел произнести слова так, что его не могли ослушаться. Все обучение в школе Фростихил он угнетал и дрессировал ее. Заставлял забыть о своем статусе. Вгонял в землю и закапывал с остальными учениками. Но сегодня она поняла, что Фишер больше не имеет над ней силы.
"Нет никакой гарантии, что мне пригодится химия, если очень скоро мы все можем стать прахом. Нет смысла бояться, если самое худшее со мной уже случилось".
В один миг вся злость, накопившаяся на него со старой школы, куда-то испарилась.
– Извините, мистер Фишер, но мне, правда, пора. Вы не можете удерживать меня дольше, чем прописано в уставе. Поэтому верните тетрадь Спенсер и отпустите нас домой.
Валери едва себя сдерживала. Она чувствовала, как бесконтрольные потоки энергии, давят на стены классы, видела, как с потолка осыпается штукатурка. Во взгляде Фишера проскочил… страх?
– Забирайте. – Иниер не стал затягивать с возвратом, положив перед ней тетрадь.
Валери потянула за край, как вдруг в ее кисть вонзился тот самый заточенный карандаш.
* * *
Подруга долго не выходила. Опираясь о стену, Спенсер погрузилась в смартфон, но совсем скоро ей стало неудобно. Глядя на окно, в голову пришла не совсем типичная для нее идея. Коридор был совершенно пуст, а подоконники такие длинные и широкие. Такие удобные. Даже лучше, чем в старой школе. Валери любила сидеть на них, несмотря на запрет. "Я теперь жрица! Мне многое можно", – твердо решила Николь, закидывая ногу на подоконник. – Ты что творишь! Срам то какой, еще и в юбочке! – заорала через весь этот просторный (с отличным эхом) коридор уборщица. – А ну слезла бегом! Негоже ученицам престижной школы ноги на подоконник задирать! Одни свиньи вокруг! Смотри все попачкала! – затрясла шваброй женщина, отгоняя Николь от окна грязной тряпкой. Николь покраснела от пяток до ушей, вжимаясь в противоположную стену, и, всячески извиняясь, пообещала больше так не делать. "Божечки, это всего лишь кусок дешевого металлопластика! Заработала замечание на первом месяце в новой школе! А ты растешь, Николь... Это все дурное влияние О'Гайо. Не сиди она так вольготно и уверенно, я бы никогда не решилась повторить". И все же Николь очень устала стоять. А идея никак не уходила и даже становилась навязчивой. Завернув за угол и проверив лестничные клетки, по которым могли подниматься вражеские технички, Николь повторила попытку. – Действительно, придает уверенности. Она увлеклась поиском удобного положения, то свешивая одну ногу, то закладывая сумку под голову. Оказалось жестче, чем она представляла, поэтому комфорта достигнуть не удалось. "Пусть подоконники остаются местом Вэл, не стоило оно того", – пропустив тихий треск от открывающегося рядом телепорта, Николь резко спрыгнула на... Гастона, с размаху ударяясь носом о его костлявое плечо. Разноцветные звездочки заискрили перед глазами, пульсирующая боль сосредоточилась в переносице. Николь схватилась за нос, замирая на месте и стараясь лишний раз не шевелиться. "Да что ж у меня за удача такая? Я же жрица, почему так больно?" Гастон хотел обратить внимание, что ее вторая рука уж слишком сильно впилась в него ногтями, но решил еще немного потерпеть. – Эй, хоряшьи щечки, ты в порядке? – приобняв Спенсер, поинтересовался приспешник. "Если нужно разбивать нос или стать жертвой темного мага, чтобы оказаться в его объятиях, я готова хоть каждый день получать увечья". На не успевшую испытать всю прелесть внезапной романтики Николь посыпались ругательства вездесущей уборщицы. – Совсем ничего святого нет! Уууууух, срамота-а-а-а, мало того, что казенное имущество портит, так еще в учебном заведении средь бела дня дает себя лапать кому не попадя! – Моя репутация погублена... – В таком случае хуже уже не будет, – Гастон перенесся с Николь в одну из беседок во дворе школы. – Как это не будет! Мы себя ни перед кем не выдавали, и вдруг телепорт в присутствии свидетелей! – Ну хорошо, я вернусь и убью ее, – отмахнулся рыжий, делая попытку перенестись обратно, но Николь его никуда не пустила, с перепугу примораживая ноги ледяным плетением. – Не надо! – воскликнула Спенсер, поражаясь его черствости.– А если у нее семья?! Ты хоть знаешь, что такое семья? – Семья? – Гастон выдавил нервный смешок. – Я расстроен, что некоторые из моей до сих пор живы. – Жестоко так говорить... – Ты просто не знаешь о ком идет речь, – аккуратно перебил он, чтобы Николь не начала читать нотацию о его нравственности. Но на ее лице появилось такое искреннее возмущение, что он снова, не удержавшись, жамкнул ее щеку. – А ты не такая прилежная, как прикидываешься. – Я прилежная! – энергично запротестовала Спенсер, отшатываясь от приспешника. – Пока не связалась с О'Гайо, у меня была идеальная репутация!!! – Эти демоны когда-нибудь бы выбрались на свободу и без посторонней помощи, – насмешливо намекнул Гастон на ее характер и ловко достал ножи из бокового крепления. – Опять что-то задумал?! Не позволю! – разнервничалась Николь, на всякий случай, делая замёрзшие путы на его ногах еще толще. – Нет. – Тени достаточно было дотронуться до ловушки в нескольких местах, чтобы она рассыпалась. – Я следую за Раяном, тем парнем, который напал на тебя. Он пришел с Дионы, когда открылась лазейка из-за вашего возвращения. Конкуренция за виталлы возрастает. Не попадись так же легко, как в прошлый раз. – Гастон не договорил, возле беседок появились посторонние. Прозвенел звонок. Школа стремительно пустела, выплевывая во двор то компании учеников, которых тут же окружали репортеры, караулившие "знаменитостей", то полуживых учителей. Не желая светиться перед ними, Гастон слился со стеной, захватив с собой и Николь. Жаркое спортивное тело, сводящее с ума своей неприличной притягательностью, оказалось так близко, что Николь едва успела подавить восхищенный возглас, когда ее внезапно прижали к стенке. "Нет, Николь, борись! Тебе не нужен никто кроме Кейна!" "О, да! Пожалуйста, будь еще настойчивее!" – подумала она, теряя над собой контроль, едва вдохнув приятный аромат, исходивший от его смуглой кожи. Гастон нервно отстранился, ошалевшими глазами пронизывая недожрицу. – Я тебя слышу. Совсем не умеешь сдерживаться! Здесь же полно людей, – тщательно скрывая смущение воскликнул приспешник, тут же испаряясь из беседки. "Уровень позора – максимум”, – отпечаталось в подкорке Николь. Если бы существовал какой-то измеритель нелепых ситуаций в ее жизни, сейчас бы он взорвался от перегрева. "Николь, ты просто неудачница... Убей себя..." – причитала Спенсер, усердно тараня лбом деревянный столик. – Вот ты где! – резкий голос О'Гайо заставил ее отвлечься от самоистязания. – У нас появились небольшие неприятности... – произнесла Валери, показывая ладонь. – Это что, карандаш? – Нет, это Фишер.* * *
Закономерное появление герцога не сулило приятных новостей. Верни Палеон свою истинную силу, и она б с удовольствием сделала то, что он хотел – с той разницей, что разложила бы его тело на атомы. – Раян, почему я второй раз вижу тебя на своем троне? – У вас тут со стульями напряг, – отметил маг, делая оборот указательным пальцем, как бы охватывая бесполезную пустошь помещения. – Меня волнует наш общий родственник. Я ведь еще не говорил, что вырванный виталл Амальтеи, добытый мной с неимоверными усилиями, оказался в его руках? Вместо того, чтобы передать тебе, он возвратил его жрице. А сегодня я снова видел их вместе. Не находишь это странным? – Так ты расстроен, что виталл не достался мне или тебе? Или что Гастон втирается в доверие к жрице, чтобы получить остальные сферы жизни? – Всё выглядело совсем иначе. Я подскажу тебе, Палеон. Вероятно, циклы перерождений ослабили влияние Диона над воплощениями Теней. – Герцог безучастно погладил изгиб правого подлокотника. – Приспешников создали, чтобы они действовали, а не думали. Но все наоборот, не находишь? Я бы хотел использовать их, пока они еще на что-то годны. Плита гелиотроноса отразила искаженное лицо королевы. Хищно уставившись на мага, она вскинула руку, высвобождая силу. Пространство вокруг Раяна сломалось и выкрутилось. Маг отпрянул, едва излом времени коснулся его плеча. – Не смей приближаться к ним! – рявкнула Палеон, и эхо разнесло ее громовой голос через коридоры храма. – Ты мне угрожаешь? Не ожидал, Палеон. Не ожидал. Маг растворился, оставив после себя неприятный смог и запах разложения. Растратив остатки энергии на легкую демонстрацию, королева опустилась на трон. Сила должна была полностью вернуться к ней, но она едва слушалась. Словно что-то тормозило ее. Палеон испытывала дискомфорт и головокружение. Гастон явился некстати, учтиво преклонив голову в приветствии. Палеон не желала, чтобы он заметил ее усталость. Рыжего следовало остерегаться. Среди приспешников у него было особое положение. Правитель Дионы никогда бы не назначил его руководить элитным отрядом из чистокровных магов. Правитель не желал, чтобы его бастард выжил на той войне. Он даже забрал его родовые умения, сделав Тенью. Но приспешники сами собирались под началом Гастона. Все, что смог сделать Дион, это поставить королеву рядом с ним, так, чтобы, имея понятие о рангах, Гастон не вздумал заниматься самоуправством. Вспоминая серьезное отношение благоверного к сыну, Палеон недоумевала. Худенький добродушный юноша, не подающий особых надежд, эффективно управлял отрядом, даже не осознавая своего положения. Он мог пойти дальше и победить жрецов, если бы не сорвался. Поступок Лиона вывел его из строя. Гастон погас и его заменили на более опытного воина. Но сейчас она вновь видела прежнего Гастона, вернувшегося из клетки мертвых эмоций. – Что тебе нужно? – она вложила в вопрос всю властность и гнев за нарушение ее покоя, ибо так было принято. Гастон не отличался чувством такта, он не задумывался над тем, что может прийти не вовремя. Во все времена он забывался и являлся, когда хотел. В какой-то степени он даже имел на это право. – Мне показалось, что в храм пробралась крыса. "Агросов мерзавец совсем не изменился, он точно знал, что Раян здесь. Беспокоился? Только за кого?" После разговора с герцогом ее разъедало любопытство. – Значит, виталл Амальтее вернул ты? – следовало спросить в лоб зачем он это сделал. – Я, – прозвучал его немедленный ответ, не обремененный угрызениями совести. – Зачем? – Решил, так будет правильнее. Он больше не подчинялся Агросу. Не подчинялся и ей. Что и следовало доказать..."* * *
В то время как город потихоньку приходил в себя после нападения на Фростхил, в участке шерифа участились нервные срывы, увольнения и сбои в работе. Кольтон засел в кабинете и орал на каждого, кто пытался к нему обратиться. Шериф был на взводе. Его терпение лопнуло, когда из сейфа, код от которого знал лишь он один, пропали все документы по делу жрецов. Все вещественные доказательства, записи, показания и даже машина покойного Паттерсэна на его глазах превратились в пыль.
