Любовь с привкусом крови

Разговор, о том, что случилось между ними в спальне, больше не заходил. Джанлука каждый раз с опаской ложился в постель, внимательно следя за Пьеро, но тот не приставал к нему и не делал никаких намеков. С одной стороны его это не могло не радовать, но с другой…Джан понял, что ощущает сожаление. Пьеро открыл ему мир чувственного наслаждения, которое он не ожидал испытать с мужчиной. Страх и желание боролись в нем несколько дней, после случившегося. Пьеро своим острым зрением наблюдал за изменениями, происходящими с его любимым, и с тихой радостью улыбался, когда Джан с задумчивым видом задерживал свой взгляд на нем. Ему конечно же хотелось большего, особенно, когда этот милый маленький Незнайка в ночи крепко прижимался к нему, сам того не осознавая, дико возбуждая его. В такие моменты Пьеро проклинал решение жить вместе и, скрипя зубами, уходил в ванную, снять это отчаянное напряжение. Но, к сожалению, и торопить его он не мог, поэтому терпеливо ждал, пока решение медленно, но неотступно созреет в чьей-то упрямой голове. Это случилось неожиданно, за день до последнего концерта их большого тура. Группа и вся команда уже устали, все готовы были совершить последний рывок перед началом долгожданных каникул. Полдня отдыха перед грандиозным шоу — подарок, сделанный им их директором. Пьеро лежал на софе возле открытого окна и любовался городом. Он вдыхал вечерний аромат Милана, прислушивался к шуму на улицах и улыбался, полностью расслабляясь, откинувшись поудобнее на спинку, сложив ноги друг на друга. Как вдруг на кухне что-то с громких грохотом упало на пол. Пьеро закатил глаза: Джан десять минут назад ушёл «приготовить для них салатик». — Ты жив, любимый? — прокричал он на кухню. Ответа не последовало. Тогда, встревоженный, он поднялся и прошёл на звук тишины. На кухне, на полу в беспорядке валялись ножи и разбитая салатница, а посреди комнаты, прикусывая губу и сдерживая стон, стояла его любовь. — Что случилось? Ты цел? — Пьеро сразу подлетел к нему. — Я порезался, — тихо ответил ему Джан, показывая окровавленный палец. Если бы Пьеро так сильно не любил, то, скорее всего, убил бы его. Он с минуту просто смотрел на него, а потом, громко расхохотавшись, пошёл искать пластырь. — Джан, ты даже салат приготовить сам не можешь, о чем это говорит? Ну вот что мне с тобой делать? — Пьеро принялся за уборку, а затем вновь собственноручно взялся за приготовление злополучного салата. После ужина, когда Пьеро с недовольным видом мыл посуду, Джанлука отошёл к окну и отклеил пластырь. До слуха Пьеро донёсся судорожный вздох, он хотел его проигнорировать, но вздох повторился снова. — Что там у тебя опять? — он подошёл к нему. — Снова кровь идёт, она не останавливается вообще! — захныкал тот. «Потому что не стоило открывать порез вновь, идиот!» — хотелось воскликнуть Пьеро, но вместо этого он нарочито медленно взял его палец, слегка подул на него, а потом обхватил губами и начал посасывать, глядя Джану прямо в глаза. Это был достаточно эротичный момент, Пьеро знал, что делает, он решил воспользоваться его неуклюжестью и попробовать подвести его к черте. Джан изумлённо, с широко распахнутыми глазами смотрел на Пьеро, его дыхание сбилось, он покраснел, но не мог выплыть из этого темного, бездонного омута. Пьеро выпустил его пальчик из плена, проведя напоследок языком по всей фаланге. — Заклей его снова, если не хочешь умереть от кровотечения, — и, тихо посмеиваясь, он ушёл в спальню. Джанлука же с потрясённым видом все стоял и не мог прийти в себя. Подумаешь…облизал палец…пососал…с таким чувством, словно конфетку ел, а глаза…О Боже…Он почувствовал, как комок напряжения связывается в узел внизу живота. Он сглотнул и немедленно отправился принимать холодный душ. Пьеро уже уснул, когда Джан присоединился к нему. Он посмотрел на парня, лежащего рядом: без очков, расслабленный, с полуулыбкой на лице — он был так красив! Лука умиленно улыбнулся и провёл рукой по мягким волосам, потом осторожно устроился рядом и мгновенно уснул. Всем было доподлинно известно, что по-детски восприимчивый разум Джанлуки не часто даёт ему спокойно спать по ночам. В основном это проявляется сонными, нечленораздельными разговорами, либо вскриками, либо…Пьеро проснулся, потому что понял, что его нечто беспокоило во сне. Этими «нечто» были сладострастные стоны его любимого, спящего прямо под боком, и издающего до крайности неприличные звуки, непроизвольно сжимая пальцами простыни. Сон вмиг слетел с тенора. Он откровенно любовался Джаном, а тот и не подозревал, каким желанным он сейчас выглядел. Очевидно, ему снилось что-то очень приятное. Пьеро, не долго думая, стал покрывать его лицо жаркими поцелуями, потихоньку стаскивая с него штаны (какое счастье, что на нем не было футболки!), проводя влажную дорожку по груди до пупка. Затем, быстро скинув с себя одежду, он накрыл его обнаженное тело своим и продолжил целовать его нежную кожу везде, где доставал его язык. Джанлука стал улыбаться во сне, его стоны становились громче, и Пьеро, хитро улыбнувшись, сполз прямо к его паху, осторожно развёл ноги и взял в рот, понемногу твердеющий член. Орудуя языком и руками, он почувствовал, как головка уперлась ему прямо в небо, и продолжил свои коварные действия под покровом ночи. Когда Пьеро почувствовал, что орган в его рту становится тверже и почувствовал вкус смазки, Джан резко выдохнул и открыл глаза. Он опустил взгляд и увидел, уютно устроившегося между его ног сицилийца, с его членом во рту. — Ты….что…такое делаешь? — пытался возмущённо проговорить он, но получилось слишком хрипло. — Воплощаю в жизнь твой сон, милый, — и он втянул его полностью и как можно глубже. Джан задохнулся и вновь откинулся на подушки. Как он угадал, что ему снилось? Но через минуту все мысли вылетели из головы, когда волна жаркого оргазма сотрясла его хрупкое тело. Пьеро пошло облизал губы и наблюдал, как Джан извивается на белых простынях. Немного придя в себя, тот почувствовал движение рядом и повернул голову: Пьеро, закрыв глаза и обхватив свою плоть, пытался доставить себе не меньшее удовольствие. Джана захлестнуло восхищение, он любовался нагим мужчиной, который был прекрасен в своём возбуждении. Не особо сознавая, что он делает, Джан дотронулся до мышц на его груди и пальцами прочертил дорожку до паха. Пьеро остановился и взглянул на него. Откровенное желание читалось в его глазах, и Джан, сгорая от противоречивых эмоций, поднялся и навис над Пьеро. Он любовался его красивым лицом, его точеным профилем, его пухлыми губами, которые так и манили и жаждали поцелуя. Джан наклонился и поцеловал его. Пьеро замер, предоставляя, наконец, тому самому взять инициативу в свои руки. Он нежно и ласково его целовал, не смея углубить поцелуй, их тела соприкасались, его рука опустилась и заменила руку Пьеро, крепко обхватив его член, начиная потихоньку двигать. И так странно, что его робкие и неумелые движения, его осторожные поцелуи, довели до границы Пьеро раньше, чем он ожидал. Он вскрикнул, изогнулся и обильно излился в его руку, в тот же момент жадно впиваясь в эти сладкие губы, проникая языком в горячий грот. Когда Джан отстранился, Пьеро, все ещё под впечатлением, внимательно следил за тем, как тот поднёс испачканные пальцы к губам и облизал каждый палец. Пьеро шумно выдохнул. — Ммм, а ты оказывается вкусный, — Лука улыбнулся, и глухое рычание сорвалось с губ сицилийца.

***

Отношения между ними стали в разы теплее и ближе. Пьеро загадочно улыбался, когда его взгляд останавливался на Джане, в моменты концерта или после него, во время отъезда, в машине, в самолёте. Ему трудно было отвести взгляд от его свежего и красивого лица, вспоминая, как эти пухлые губы целовали его, как они любили друг друга под покровом ночи. Джанлуке же открылась истина жизни: после проведённой ими совместной ночи, он все время смеялся, был в отличном настроении и даже не ругался на него, словно не замечая все его проделки. Оказывается, физическое удовлетворение очень много значит в человеческих отношениях. Он сам не мог, не покрывшись ярким румянцем, вспоминать их близость. Но настоящим ужасом для него стало любопытство Иньяцио. Сицилиец с ехидством наблюдал за его улыбкой, все время отпуская похабные шуточки в его адрес. Пьеро никак не реагировал на него, но Джан не мог пропускать все это мимо ушей, и, однажды, его терпение не выдержало. Громко хлопнув дверью, он покинул номер Иньяцио, где они с Пьеро громко хохотали над одной из его очередных шуток. — Что это с ним такое? — Инья все ещё держался за живот. — Он обиделся. Ему все ещё стыдно и он смущается, так что хватит ржать над ним. Я тебе запрещаю, — Пьеро встал и бросил на него строгий взгляд. — Я серьёзно Инья. — Все, все я понял, только не бей меня, — Иньяцио поднял руки, уступая и продолжая хихикать. Пьеро постучал в его номер, но ответом ему была тишина. Тогда он повернул ручку, дверь оказалась незапертой, и он шагнул внутрь неосвещенной комнаты. Силуэт Джана, освещённый луной и огнями соседних зданий, вырисовывался на фоне распахнутого окна. Пьеро подошёл сзади, прижался к нему и положил руки на его талию. Джан не пошевелился. — Не обращай на него внимания, Инья не со зла, ты же его знаешь, — мягко проговорил он ему на ухо. Джанлука вздохнул и накрыл его пальцы своими. — Да он тут не при чем, просто я…понимаешь я…, — его захлестнули эмоции, и он замолчал. Пьеро двумя пальцами захватил его подбородок и повернул голову к себе, внимательно всматриваясь в печальные глаза, сверкающие сквозь завесу хрустальных слез. Он наклонился и прикоснулся губами вначале к одному глазу, затем ко второму, осушая не пролившиеся слезы, заключая его лицо в плен своих горячих ладоней. — Я люблю тебя…, — он взглянул в его глаза и утонул в их глубине. Эти три заветных слова, самых главных слова впервые были произнесены вслух, впервые кто-то из них озвучил свои истинные чувства. Джан задохнулся и вместо ответа привлёк его к себе, соединяя их губы в нежном поцелуе. Его губы были мягкие, тёплые, манящие, его язык выскользнул и осторожно прикоснулся к губам Пьеро, очерчивая их контур, медленно проводя им по нижней губе, потом резко втянул её в свой влажный рот, и тихий стон сорвался с губ сицилийца. Теряя контроль над своими действиями, перехватывая инициативу в поцелуе, переплетая их языки в страстном порыве, Пьеро толкнул Джана на кровать, накрывая его тело своим. Его ладони заскользили по телу абруцце, проскальзывая под ткань футболки, поглаживая нежную кожу, рождая напряжение в чужом теле. Джанлука уже тихо постанывал, начиная извиваться под ним, инстинктивно приподнимая бёдра ему навстречу, ощущая его явное возбуждение. Поцелуи Пьеро переместились на его шею, захватывая зубами тонкую кожу, оставляя следы своего обладания этим телом, опускаясь ниже, затем резко обхватывая мочку уха, всасывая её, проводя языком по краю уха…Джанлука тяжело дышал, разум его затуманился, желание вытеснило страх, и лишь оно владело им, лишь одна мысль — слиться с ним воедино, стать одним целым. Одежда стала лишней, мешала чувствовать, Джан начал лихорадочно расстёгивать пуговицы на рубашке Пьеро, дрожащие пальцы почти не слушались, напряжение внизу живота нарастало с каждым поцелуем, с каждым движением рук и губ, становясь невыносимым…Рубашка слетела на пол, вслед за ней упала футболка, брюки и, наконец….но тут раздался громкий стук в дверь. Ребята замерли. — Джан, Джаниии, открой, пожалуйста, это я, Инья, — впервые голос их друга не обрадовал обоих. Пьеро уткнулся лицом в подушку, сдерживая стон, все ещё вдавливая горячее тело в простыни. — Молчи, он уйдёт, — хрипло прошептал он на ухо Джану. Но Пьеро недооценивал своего товарища по группе. — Джан, я знаю ты там. Я видел, что ты никуда не уходил. Нам нужно поговорить, я не уйду, пока ты не откроешь, — о, неисправимый упрямец! Пьеро, зарычав, поднялся с кровати, намереваясь самому отворить и высказать все, что он думает о столь поздних визитах, но Джанлука ухватил его за руку, с мольбой в глазах прося остановиться. Пьеро вздохнул. — Хорошо, давай оденемся и поговорим с ним, — Пьеро стал натягивать брюки, но Джан все ещё смотрел на него. — Что? — Если он увидит нас вдвоём, то сразу догадается, что мы..чем мы…, — шепотом прошептал Джан, заливаясь румянцем. — О Боже! И что прикажешь мне делать? — Пьеро воздел руки к небу и вопросительно взглянул на своего горе-любовника. Тем временем Иньяцио продолжал стучать в дверь, грозясь провести ночь в коридоре. В итоге, Джан открыл ему дверь, пропуская внутрь, а Пьеро…полностью одетый, скрипя зубами, сидел в ванной. — Я пришёл извиниться перед тобой. Обещаю больше не шутить на эту тему, раз это так тебя задевает, — Инья хлопнул его по плечу. Джан улыбнулся другу. — Я не обижался, но все равно спасибо. А почему ты вдруг решил прийти? — Да Пьеро так посмотрел на меня, ещё и пригрозил так. Защищает тебя, как свою собственность, — не замечая его нервного возбуждения, Инья удобно устроился на диване. — Джан, мы сегодня с Пьеро решили покутить хорошенько, пойдёшь с нами? — Сегодня? — Лука резко подскочил. — Да…мне что-то скучно стало, решил вытащить его. Кстати, он наверное ждёт меня, — Инья поднялся, — так что, пойдёшь с нами? — Нет, я воздержусь. Устал очень, как раз собирался ложиться, — Джан улыбался, закрывая за ним дверь. Развернувшись, он увидел Пьеро, с несчастным выражением лица направляющегося к нему. — Я ненадолго. Только убью его. Мы ещё не закончили, — он на секунду задержался, приникнув страстным поцелуем к его губам, затем покинул номер, чтобы объяснить Иньяцио, как не вовремя тот решил «покутить». Но, видимо, ничего у него не вышло, потому что той ночью Джан засыпал в пустом номере, лёжа один в холодной постели.

***

На горизонте стал маячить день рождения Пьеро, и Джан готовил грандиозный сюрприз. Если бы он додумался предупредить именинника, то тот в ужасе отговорил бы его. Но Джан думал, что сможет приятно его удивить. И видит Бог, у него это получилось, но эффект был совсем не таким, на какой он рассчитывал. Подготовив все к знаменательному дню, и, уговорив Барбару занять Пьеро на весь день, он приступил к осуществлению сюрприза. Интимный ужин для двоих, приготовленный им собственноручно, он решил устроить на личной квартире Пьеро в Риме, от которой у него были ключи. Для начала он убрался, наведя, по его мнению, идеальную чистоту и порядок, затем приступил к приготовлению грандиозного ужина…Нечто поистине грандиозное и случилось. Пьеро выбирал себе новенький костюм, когда у него зазвонил телефон. Он нахмурился, предчувствуя недоброе, когда увидел, что на экране высветился номер Джана. — Все нормально? — был его первый вопрос. — Да, все хорошо. Ммм, но ты можешь приехать к себе домой, сейчас? — Джан явно был взволнован. Пьеро подумал, что тот точно что-то натворил, готовя ему сюрприз, и, не купив абсолютно ничего, сразу выехал с Барборой к центру города. По дороге он размышлял о том, что Иньяцио зря уговорил его дать Джану возможность поздравить его с днём рождения так, как тому хочется. Но он не ожидал, что подъезжая к дому, он увидит две пожарные машины и людей в форме и касках. Он вылетел из машины в поисках родного лица, не зная у кого же спросить, что с его любимым. — Пьеро! — Джанлука, с ног до головы покрытый копотью, в испачканной рубашке подлетел к нему, но вдруг нерешительно замер в двух шагах, боясь его реакции. Пьеро сам подошёл к нему и положил руки на его плечи, устремив на него испытующий взгляд, глубоко дыша, пытаясь успокоиться. — Что случилось? — тихим, но довольно угрожающим голосом прошептал он. — Понимаешь…я готовил нам праздничный ужин, мне не хватило нескольких ингредиентов: вина, сыра…, и я уехал в супермаркет….., забыв выключить плиту…, — прошептал ему в ответ Джан, отводя взгляд. — И? Неужели это спровоцировало пожар? — Я…видишь ли…оставил полотенце на кастрюльке…и окно было открыто, а у тебя слишком длинные и легкие шторы…и вот, когда я приехал…я пытался, честно пытался потушить но…почему мне никто не говорил, что вином нельзя потушить огонь? Это же вода наполовину…, — под конец возмущённо проговорил он. Как бы Пьеро не был зол, но последняя фраза его просто убила. Еле сдерживая смех, боясь расхохотаться на людях и стараясь сберечь чувства любимого, он пошёл переговорить с начальником пожарной службы. — Нет, повреждена только кухня. В принципе ничего столь ужасного, все могло быть и хуже, но тушить огонь алкогольным напитком — не самая лучшая идея. Тем же вечером, когда все собрались отпраздновать день рождения в ресторане, эта история передавалась из уст в уста, и громкий смех не затихал до глубокой ночи. Джанлука почти весь вечер молчал, сидя весь пунцовый от своей неловкости, а Пьеро крепко обнимал его, благодарный за его старания устроить ему настоящий праздник. Он нисколько на него не злился, наоборот, он любил его с каждой неудачной выходкой все больше и больше. Вот такой милый, смущенный, пытающийся доставить ему радость, стараясь осчастливить его, несмотря на свою незадачливую натуру, не привыкшей к физическому труду, он покорял его сердце вновь и вновь. И, учитывая, что сегодня ночью его явно ждёт компенсация и настоящий подарок, Пьеро крепче обнимал своего нерадивого друга.