Любовь с привкусом крови

Спустя несколько относительно спокойных недель (Джанлука никогда не давал Пьеро ослабить бдительность), они прибыли во Франкфурт. И вот здесь уже Пьеро не на шутку потрепал себе нервы. Они заселились в гостиницу, и Джана посетила гениальная мысль прогуляться по городу. В чем же состояла её гениальность, спросите вы? Да в том, что он никому ничего об этом не сказал. Пока Пьеро с Иньяцио развлекались общением с фанатами при помощи Перископа, он, фыркнув и закатив глаза, тихо спустился по лестнице, отворил дверь, и был таков. С самого момента, как молодой сицилиец повесил себе на шею груз под именем Джанлука, он неусыпно бдил за ним. Тот часто забывал какой сегодня день или час, или когда он в последний раз ел, забывал телефон или сажал заряд батареи бесконечными селфи, не мог приготовить себе завтрак или погладить рубашку, не обжегшись. Это было настолько хрупкое и нежное создание, не исключено, что сильно избалованное, но тем не менее безумно обаятельное и отчаянно притягательное. Пьеро сходил по нему с ума, и не только, когда Джан доводил его, а больше просто сидя в гримерке перед концертом, наблюдая, как он тщательно укладывает свои волосы или, когда он с хитрым видом залезает на кровать и садится по-турецки, сжимая в ладонях банку Нутеллы и большую ложку. Он умилялся, когда в длинных интервью Джанлука начинал выражать свою мысль издалека, так далеко, что пока он доходил до сути многие его уже не слушали. Поток слов, беспорядочно льющийся из этих пухлых уст, когда он волновался, завораживал Пьеро, и он с тихой улыбкой наблюдал за другом, стараясь не выдавать себя на камеру, но глаза его светились любовью. Этот неуклюжий, часто неловкий, порою глупенький, но добрый, ласковый, отзывчивый парень, напоминающий пушистого кота, настолько глубоко пустил корни в его сердце, что Пьеро часто думал о том, что было бы с ним, не появись Джан в его жизни. Он действительно любил его, искренне, сильно, страстно. И каждый раз, когда Лука выкидывал очередной номер, спокойно реагировать он просто не мог. Вот и в этот раз, так случилось, что Пьеро был на грани нервного срыва, когда, поднявшись в номер обнаружил, что его любимого нигде нет, телефон отключён, и даже нет записки, объясняющий, куда тот ушёл. Тем временем Джанлука, посетив несколько магазинов и насладившись сумерками большого города, решил вернуться в гостиницу. Но…найти путь туда было бы проще простого, если бы он имел хоть малейшее понятие о том, где находится. Так увлёкшись шопингом, он и не заметил, на какие улицы сворачивал. К тому же он совсем не понимал немецкого языка, и не знал названия отеля, в котором они остановились. Но в этом его обвинять не стоит: они так часто меняли их, что можно было легко запутаться. Он пытался спросить у прохожих дорогу, но те случайные люди, которых он встречал уже после полуночи, не могли объяснить ему дорогу, потому что не понимали его. Температура воздуха постепенно снижалась, туман окутывал пустые улицы, разрядившийся телефон он оставил в номере, и паника охватила Джана. Он проклинал свою забывчивость и легкомыслие и, как же ему сейчас хотелось оказаться в тёплых и надежных объятиях Пьеро! Ему ничего не оставалось, как греться в какой-то забегаловке, ожидая наступления утра, когда по очертаниям домов он вспомнит путь и вернётся обратно. Пьеро же вместе с Иньяцио и их директорами подняли половину города на поиски их незадачливого друга. Сицилиец как бешеный бегал по улицам, обыскивал маленькие кафе, но первым делом они обзвонили все больницы и морги. — Его украли, изнасиловали, расчленили и закопали где-нибудь за городом, — в отчаянии говорил Пьеро Инье, когда они вместе с Барбарой шли по тихой немецкой улице, заглядывая в придорожные канавы и арыки. — Тебе надо поменьше смотреть фильмы — фантазия просто сумасшедшая. Сам подумай: кому он нужен то, такой вот, — Инья пытался шутить, чтобы хоть как-то поддержать друга, но все было тщетно. Пьеро от тревоги начал сходить с ума, держа себя за волосы и коря, что не доглядел за ним. Их ночные поиски оказались бесплодными и, переложив розыск друга и товарища на плечи полиции, они, измученные вернулись в гостиницу. Инья, сидя в кресле, наблюдал за тем, как Пьеро уже час мерил шагами комнату, предполагая самые немыслимые ужасы. Глаза его покраснели, вены на лбу вздулись, руки тряслись, и успокоительное на него не действовало. Иньяцио подумал, что если Джанлуку не найдут к обеду, то придётся просить вызвать доктора безумному сицилийцу и насильно усыпить его. К десяти утра силы покинули Пьеро, нервы окончательно сдали, и он, истощенный, опустился на краешек кровати и тихо-тихо прошептал: — А вдруг, он действительно умер? Инья вздрогнул от звуков его голоса. — Даже думать об этом не смей, слышишь? — он подошёл к нему и грубо встряхнул. Пьеро несчастными глазами посмотрел на него, и тут…дверь номера раскрылась и, как ни в чем не бывало вошёл, улыбаясь, Джан. Но улыбка сразу сошла с его лица, как только он увидел выражение лиц, обращённых к нему и то, как Инья поддерживает Пьеро за плечи. — Ребята….вы чего…я вам все объясню….я заблудился и провёл ночь в каком-то захудалом кафе и уснул там. Сейчас смог найти дорогу и вот…ребят…только спокойно…, — он стал медленно отступать, потому что в глазах Пьеро он прочитал жажду крови. Его крови. Пьеро одним движением сбросил руки Иньи и рванул к Джану, но сильные руки Иньяцио, отреагировавшего в секунду, крепко обхватили его и потянули назад. — Пьеро, успокойся…ты ещё пожалеешь…, — ему трудно было сдерживать друга, желающего избить другого его друга. — Пусти, Инья, я порву его на кусочки!!! — Пьеро уже готов был врезать и ему, лишь бы тот отпустил его. А Джан, как заворожённый наблюдал за исходом этой борьбы, пока… — Лука, дурак, беги отсюда и закройся в номере! Хватит пялиться! Я его долго не удержу! — с этими словами Иньяцио повалился на кровать, увлекая за собой Пьеро. Джанлука, словно очнувшись, развернулся и быстро выбежал из номера. Дверь за ним закрылась, и Пьеро почувствовал, что кольцо рук ослабевает. Он резко вскочил и зло посмотрел на друга, но тот, нисколько не смутившись, продолжал лежать на кровати. — Поверь, ты мне ещё спасибо скажешь. Ты давай отдышись, успокойся, выпей…не знаю, ромашкового чая и поспи. Главное — он жив, да? Вечером поговорите уже спокойно. И не думай, я буду следить за тобой, — с этими словами он легко поднялся на ноги и начал звонить, чтобы принесли чай. Пьеро ничего не оставалось, как подчиниться, к тому же, почувствовав колоссальное облегчение, он понял, что просто валится с ног от усталости и переживаний. Выпив прохладного, освежающего чая, он принял душ и лёг спать почти в полдень, мечтая о том, как разделается с Джаном позже. А Инья, удостоверившись в том, что его друг спит сном младенца, спустился к несчастному абруцце, сидящему у себя в номере и со страхом ожидающего новостей. Если бы Пьеро знал, что его добрый друг, как следует поговорит с Джаном, вправит ему мозги, объяснит, что чувствовал Пьеро, то он бы ещё долго был благодарен ему. Но Иньяцио, будучи добрым и отзывчивым по своей природе, скромно промолчит о своём небольшом вкладе в их отношения. Весь день Лука проведёт в размышлениях о своей сущности, о чувствах к Пьеро, о том, как тот любит его, а главное поймёт, что сам влюблён серьезно и навечно. И когда это озарение снизойдёт на него, он, счастливый поднимет, опущенную до этого голову, придумав, как доказать Пьеро свою любовь. Но до этого им предстояло провести вместе концерт, на котором Пьеро демонстративно будет игнорировать его, отводя взгляд, заигрывая с Иньяцио на сцене, а когда их глаза все же встретятся, то во взгляде его любимого можно будет прочесть гнев и обиду. Джанлука глубоко вздыхал и старался держаться, потому что Пьеро имел право на него злиться. Но сегодня ночью он попросит у него прошения так, как тому бы хотелось. После концерта. — Пьеро, зайди к Джану на минуту, пожалуйста, — Инья без спроса вошёл в номер к Пьеро, где тот после горячего душа лежал на кровати, глядя в потолок и размышляя о чем-то. — Зачем? Не хочу его видеть. Он даже не удосужился попросить прощения, спросить, каково было мне, как я переживал. Он эгоист, думает лишь о себе. Я, кажется, ошибся в нем, — он тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Пьеро, послушай меня, ты даже не представляешь, как ему плохо. Просто послушай, что он тебе скажет, — Инья подошёл к нему и тронул за плечо. Тот открыл глаза и недоверчиво посмотрел на него. — С каких это пор ты стал его защищать? В миротворцы записался? — иронично приподняв бровь, спросил он. — Я не буду реагировать на твои слова. Просто накинь что-нибудь на себя и удели ему пару минут, — Инья бросил ему брюки и футболку, сдернув их со стула. Нехотя, медленно Пьеро оделся и через десять минут с недовольным видом стучал в дверь номера Джанлуки. Иньяцио же, услышав, как дверь за ним закрылась, с полным чувством выполненного долга, ушёл к себе. Пьеро молча смотрел в виноватые глаза Джанлуки, стоя возле двери и ожидая… — Я…ты так и будешь стоять? — Джан сделал пару шагов назад, пропуская Пьеро внутрь. Тот медленно прошёл в комнату и замер: Джан накрыл стол, зажег свечи, задернул шторы…в общем и целом создал романтическую атмосферу. Пьеро конечно был сильно удивлён, но старался не показывать этого, сохраняя холодное выражение лица. — Поужинаешь со мной? — робко спросил Джан. — Только если ты скажешь, что не ты готовил, — Пьеро подошёл и сел за стол. Джан улыбнулся: «если он начинает шутить, значит оттаивает понемногу». — Не бойся, я заказал все в ресторане. Знал же, как ты отреагируешь, — он подошел к нему, взял за руку и, глядя прямо в глаза, произнес на одном дыхании: — Пьеро, прости меня за то, что я такой дурак. Тебе несладко со мной приходится, я знаю. Но я обещаю: я постараюсь исправиться, стать лучше. Ради тебя. Потому что…потому что….я люблю тебя. Пьеро посмотрел на него долгим взглядом, но сердце его не выдержало, и, резко вскочив, он притянул Джана к себе и впился в его губы жарким поцелуем. — Глупый мой…любимый…ну как на тебя злиться….Боже, как же я люблю тебя…до безумия…., — шептал он, покрывая поцелуями его лицо, щеки, глаза, прижимая к себе так крепко, так сильно соскучившись по нему за эти сутки, что Джану подумалось, что тот сломает ему пару рёбер. Он продолжал его целовать, гладя руками по спине, по бокам, приподнимая край футболки, заставляя его покрываться мурашками. Поцелуй становился глубже, развязнее, их языки сплелись в страстном танце любви, яркий огонь разгорался в груди. Пьеро опустил руки и сжал его ягодицы. Глухой стон сорвался с губ Джана, прямо в его раскрытые губы. В ответ он пальцами сжал его восставшую плоть. Пьеро зарычал и резко отстранился от него, тяжело дыша, глядя на него потемневшими глазами. Джанлука был его прямым отражением. Он снова прильнул к Пьеро, обвив его руками за шею, запрокинув голову и глядя снизу вверх. — Нет, Джан. Мне лучше уйти, — прохрипел Пьеро, пытаясь расцепить его руки. — Но я не хочу, чтобы ты уходил, — тихо прошептал Джанлука, проведя языком по его нижней губе. — Но я не остановлюсь, понимаешь? — Пьеро двумя пальцами оттянул его губу, наклоняясь и слегка прикусывая. — И не нужно…, — выдохнул Джан, жмурясь от удовольствия. Тут у Пьеро окончательно снесло голову: он схватил его в стальных объятиях, его язык скользнул во влажный рот, всасывая его к себе вместе с верхней губой, руки забрались под футболку и начали гладить нежную кожу, перекатывая между пальцами отвердевшие соски, ощущая ответное возбуждение. Страстно целуясь, они отходили к кровати, и Пьеро опрокинул на неё Джана, наваливаясь сверху, вдавливая хрупкое тело в простыни. Он полностью забрал контроль над действиями Джана, определяя его ощущения, стараясь не спугнуть того. Пьеро оседлал его, снял с того футболку и начал проводить языком влажную дорожку по шее, груди, обводя языком каждый сосок, втянув их по очереди в рот, прикусывая, облизывая. Джанлука начал сладко постанывать, зарываясь пальцами в густые, темные волосы, полностью доверившись своему более опытному партнеру. Язык Пьеро погрузился в его пупок, обжигая температурой, и Лука громко вскрикнул, выгибаясь ему навстречу. Пьеро провёл языком ниже, до границы брюк, слегка лизнув им волосы на лобке, коснувшись пальцами до выпирающего бугорка. Джанлука дернулся, как от электрического разряда. Затем он вновь почувствовал на себе тяжесть его мощного тела, и горячий поцелуй обжег губы. Джан коснулся руками футболки Пьеро и, желая чувствовать его целиком, прошептал: — Сними… Сицилиец скинул с себя ненужный предмет одежды, и ладони Джана заскользили по его телу, ощущая, как перекатываются крепкие мышцы под пальцами. От этих чувств он тихо застонал, приподнимая бёдра, уже желая ощутить его в себе. — Я хочу тебя…, — шептали его припухшие губы, и Пьеро посмотрел на его томно приоткрытый рот, закрытые глаза, он весь излучал желание. Пьеро снова припал к его губам, терзая их своим неистовством, кусая губы чуть ли не до крови. Его язык прошёлся по щеке, шее, обвёл по контуру ушную раковину и проник вглубь уха. — Аххххххх……Пьеро…..любимый….. А он продолжал исследовать его маленькое ушко, прикусив мочку и втянув её в горячий рот, второй рукой до боли сжимая левый сосок. Джанлука начал нетерпеливо ерзать под ним. — Какой нетерпеливый а…, — Пьеро лукаво улыбнулся и снова медленно сполз по нему. Он расстегнул ширинку джинс и почувствовал, как Джан затаил дыхание. Их взгляды пересеклись: темный, как ночь и горящий, словно пламя. Медленно, гладя ладонями узкие бёдра, он спустил брюки, а затем бросил их на пол. Его ладони проделали обратный путь точно в таком же темпе, дразнящими движениями поглаживая нежную кожу, нарочно обходя средоточие возбуждения, которое на глазах выросло, налилось и пульсировало. Джан задёргался и глухо застонал. Пьеро улыбнулся, вновь вставая на ноги и освобождаясь от одежды. Джанлука не отрывал от него горящих глаз, опустив взгляд ниже и шумно вдохнув, представляя, как его внушительный член окажется в нем. Пьеро постоял так пару секунд, наслаждаясь восхищенным взглядом и снова лёг на постель, осторожно поднимаясь по телу любимого, вновь проводя влажную дорожку по ногам, бёдрам, животу, груди, ненароком соприкоснувшись органами и, наконец, сливаясь с такими желанными губами. Джан отвечал ему, хаотично, безумно, сжимая руками упругие ягодицы, извиваясь под ним, не переставая громко вздыхать. Оторвавшись от таких сладких губ, Пьеро спустился, раздвинул его ноги и устроился между ними. Он бросил взгляд на Джана, прежде чем наклониться и коснуться влажным языком его плоти. Лука снова вскрикнул и дернулся, но Пьеро крепко держал его бёдра, вобрав головку в рот, проводя по ней языком, обсасывая, словно конфету. Пальцами он прошёлся по стволу, слегка сжимая, потом взял в руки его яйца, оттянув их и начав перекатывать в ладонях, как мячики. С каждым движением пальцев, он заглатывал все больше, продвигаясь медленно, на сантиметр ниже, облизываясь, чувствуя вкус естественной смазки во рту, что смешиваясь с его слюной, делала член ещё более влажным и скользким, пропуская его глубже в горло. Джанлука уже стонал в голос, то сжимая пальцами простыни, то зарываясь пальцами в волосы, инстинктивно не позволяя Пьеро отстраниться. А тот заглатывал все глубже и глубже, на краю сознания Лука отметил, как умело все же его любовник умеет это делать, и пытался не забыть спросить после, первый ли Джан у него или нет. Почувствав, что Джанлука уже почти на грани, Пьеро отстранился и, улыбнувшись, облизал губы. Замутнённым взором, абруцце посмотрел ему в глаза и с мольбой в голосе прошептал: — Возьми меня…хочу стать твоим… Услышав эту отчаянную просьбу, сердце Пьеро и без того колотившееся с бешеным ритмом у него в груди, забилось ещё чаще. Проведя ладонями по влажному телу любимого, он сжал его маленькую, округлую попку и нежно перевернул его, приподняв бёдра. Джанлука осознавал, насколько развратно-грязной была его поза, но в этот момент его это не волновало, он думал лишь о том, чтобы быстрее слиться с ним воедино, одновременно млея от желания и страха. Пьеро устроился за ним, касаясь членом внутренней поверхности его бедра, проводя пальцами между ягодицами, и, не удержавшись, шлепнул пару раз по ним ладонью. Джан застонал. Пьеро думал и о презервативах, о которых наверняка забыл его друг, и о смазке, чтобы облегчить себе проникновение. Но искать их сейчас уже было поздно, и поэтому Пьеро медленно возбуждал его, подводя к краю, чтобы боль не была такой яркой. Он облизал палец и надавил на кольцо упругих мышц, а затем медленно ввёл его внутрь. Джанлука задышал чаще, уткнувшись лицом в подушку, пока Пьеро добавлял пальцы, все шире растягивая проход, засовывая их глубже, имитируя движение, а другой рукой водя по его стволу, царапая головку, сочившуюся вязкой жидкостью. В какой-то миг, громкий стон сорвался с губ Джана. — Не могу больше…Пьеро… — Ты уверен, милый? — нежно спросил у него он, наклонившись, целуя его губы. — Да…как никогда… И тут же почувствовал, как член Пьеро осторожно толкнулся в него, преодолевая сопротивление мышц. Джан закусил нижнюю губу и сжал пальцами простыни, сдерживая крик. Пьеро медленно продвигался глубже, как бы он не был возбуждён, как бы не хотел ворваться в это горячее тело и трахать его до потери сознания. Он прижался к нему, правой рукой сжимая его член, поддерживая возбуждение в его теле, другой же крепко сжимая его ягодицу. Секунды спустя, когда он был полностью в нем, Пьеро остановился, давая любимому привыкнуть к новым ощущениям. Потом, ухватившись за его бёдра, он начал медленно двигаться, слыша приглушённые подушкой стоны, расставляя его ноги шире, заставляя нагнуться сильнее, тем самым изменив угол и при каждом вхождении цепляя простату. Темп начал увеличиваться, Джан почувствовал, как напряжение вновь разливается внизу живота, вытесняя из головы болевые, неприятные ощущения, заменяя их удовольствием, получаемым от каждого толчка. Джан запрокинул голову, тяжело дыша, требуя поцелуя, и он получил его: горячие губы опалили его, язык проник внутрь, хриплые стоны срывались с них. — Быстрее…, — прошептал Джан, и Пьеро, наконец, отпустив себя, стал врываться в его тело в бешеном ритме, ощущая, как узкие, гладкие стенки обхватывают его член, принимают, жарко пульсируя. Понимая, что готов кончить, он навалился на Джана, просунул руку и в таком же ритме стал водить рукой по его истекающему органу. — Давай же….Джан…, — и Лука, звонко вскрикнув, обильно излился ему в руку, содрогаясь в сладких судорогах. В этот момент, стенки прохода также начали сильно сжиматься вокруг его плоти, и, войдя в него ещё несколько раз на бешеной скорости, Пьеро, глухо застонав, кончил в него, рухнув в изнеможении на влажное тело. Ещё никогда он не получал такого мощного оргазма, продолжая всем телом содрогаться. Спустя бесконечность, когда они пришли в себя, Пьеро скатился с него, перевернул на спину и навис над ним, внимательно разглядывая припухшие губы и блестящие глаза с дорожками от слез. — Джани, ты почему плачешь? — Пьеро наклонился и начал осушать его слезы. Лука обвил его руками и приблизил его лицо к себе. — Я не знал, что счастье может быть таким прекрасным…, — тихо прошептал он, глядя ему в глаза. Пьеро тихо рассмеялся и поцеловал его, на этот раз нежно. — Какой же ты глупый, любимый, мой, только мой…, — он лёг на спину, Джан прижался к нему и положил руку на грудь. — Я люблю тебя, прости меня. Вновь послышался смех. — Я тоже люблю тебя и не обижаюсь. Но если ты готов каждый раз так просить прощения, то можешь продолжать вытворять свои милые глупости…