Товар недели.

Чимин тихий, не разговорчивый, и жмётся к Чонгуку так, словно хочет врасти в того корнями, тянет одну бутылку пива весь вечер, и смотрит ковёр Намджуна. Такой Чимин Джину не интересен совсем, и от нечего делать он скользит взглядом по остальным. Тэхён с Хосоком тоже прорастают друг в друга, тихо перешёптываясь о чём-то своём, и в этом нет ничего занимательного. Джин чуть более чем близок к тому, чтобы погрузиться в хандру. Тэхён не впадает в уныние, Чимин не имеет его взглядом, Юнги мысленно не расчленяет. Вся надежда на Намджуна, может он спасёт бедного его от уныния. Юнги держит наушники в руках, и негромко переговаривается с Джуном. Их разговор напичкан терминами, которые Джин не понимает, и ему немного хочется взвыть от тоски. И развлекаться. Но в клуб единогласно решили не идти, им всем тут, оказывается, неплохо. Всем, кроме Джина. Чонгук держит в руке коленку Чимина, Хосок свил гнездо на голове у Тэхёна, из его же волос, Юнги с наушниками, Намджун с Юнги. Джину решительно нечем себя занять, кроме разглядывания собственного стакана, в котором вино, так некстати, закончилось. - Джуууун... - Сокджин тянет имя младшего, прикидывая, с какой попытки тот его услышит. - Джун, ну Джун... Джун, ты меня слышишь вообще?! Обратить на себя внимание получается только с четвёртой, и то посредствам повышенного голоса. Намджун смотрит незаинтересованно, ему с Юнги очень поговорить надо, а тут хён, так некстати, прицепился. - Слышу. - Коротко бросает Джун, и возвращается к диалогу с Юнги. Джин любит когда гладят его коленки. И не только. - Ты чего так с хёном разговариваешь? Я хочу себе гнездо. Намджун не удивляется даже, видимо, сегодня правят балом тараканы, ручающиеся за орнитологию. - Хорошо. Выбирай дерево по вкусу. - Нет, ты не понял. Я ТАКОЕ хочу. Сокджин указывает пальцем на Тэхёна. Хосок склонился над Тэ, трогает пальцем кончик его носа. Джин слышит "Мне нравится твоя родинка", а у младшего фирменная прямоугольная на пол-лица. - Уверен? - Нет... Да... Но нет. - Джину картинка нравится, в целом. Но, вообще-то, неожиданно. Он перекатывает красные капельки по дну, задумчиво их созерцая, так, словно именно там, на дне, сокрыта истинна. Намджун расценивает этот взгляд по-своему, и с тихим вздохом поднимается с места. Когда он вынимает стакан из рук старшего, Джин теряется немного. Ладонь у Намджуна большая, тёплая, и касается пальцев почти невесомо. Джину приятно, его не гладили долго очень, и, окей, Чимин не в счёт. Намджун смотрит вопросительно, когда протягивает Мерло две тысячи девятого, и Джин очень за, чтоб младший приземлился рядом, и не веселья ради, а удовольствия для. У Юнги челюсти сводит от приторности, когда он ищет взглядом Намджуна чтоб обсудить очередной трек. Он даже к пиву не притрагивался сегодня, пытаясь довести все дорожки до ума. Но в голове туманно очень, курить хочется адски, и ноги размять не помешало бы. Чимин попадается ему навстречу в полутёмном коридоре, и у того бутылка пива в руках, у Юнги пачка сигарет. - Пошли, поговорим. - Юнги нуждается в Чимине, гораздо больше, чем в физиологическом просто дышать, и ему боязно немного, что младший отказать может. Но тот пристраивает бутылку на тумбочке, и идёт следом. Юнги прикуривает сразу, как только они выходят в подъезд, и это жест: я не глупостями заниматься тебя позвал, а действительно, поговорить. Чимин смотрит внимательно на Юнги. А Юнги, как бежит огонёк вдоль сигареты, когда он затягивается, очень занимательное зрелище. - Как у тебя с Чонгуком? Всё хорошо? - Хорошо. - эхом отзывается Чимин. И, Боже мой, какой он красивый в тусклом свете. - А как же я? - Юнги эгоист немного, когда дело касается Чимина. Не немного, в общем-то. Но признаваться в этом, даже самому себе, он не решается. - А ты в прошлом, хён. Помоги мне тебя забыть. Юнги тушит сигарету о железный остов перилл, и бросает вниз, между пролётами. И ему очень хочется отправится вслед за ней. Десятый этаж всё-таки, мало шансов на выжить. Но он хён, и, наверное, вся ответственность за это треугольное безобразие именно на нём. Кто-то должен пожертвовать собой ради Чимина. Почему не он? - Ладно. Сделаю, что ты просишь. - Юнги чувствует себя тряпичной куклой, и делает какое-то ломанное движение в сторону от квартиры Намджуна. Он хочет не появляться там, пока Чимин. Так будет правильнее, так наверняка. И, наверное, лежал бы уже с разбитой головой внизу, между этажами, если бы Чимин не поймал его поперёк живота, и не прижал к себе. Юнги, собственно, и испугаться-то не успел, только нелепо руками взмахнул. Он чувствует быстрые удары сердца Чимина своей спиной, тёплые ладони на собственной коже. - Ты береги себя, хён. И кто бы знал, как он хотел Чимина вот так, рядом, чтобы руки под одеждой, и каждое слово выдохом в затылок. Юнги кивает молча, отсчитывая мгновения до того, как младший его отпустит, ждёт этого с обречённостью приговорённого к эшафоту. Но Чимин разворачивает его в своих объятьях, прижимает к холодной подъездной стене, и край футболки задирает. - Подержи. Юнги перехватывает ткань на уровне груди из рук Чимина, и завороженно смотрит, как тот опускается передним на колени. Младший лицом напротив живота Юнги, смотрит увлеченно, разглядывая каждую складочку на бледной коже. Чимин проводит пальцами вверх, от пояса джинсов, до рёбер, дышит часто и сбивчиво. Юнги чувствует, как обжигается о выдохи, и он очень сильно на грани между 'прекрати всё это немедленно', и 'не останавливайся, даже если после такого не выживают'. Всё происходящее выжимает из Юнги остатки самого себя, пуская по венам сущность исключительно Чимина, до самого сердца, испепеляя по пути все внутренности, и полностью отключая разум. Юнги не видит и толику логики в поступках младшего, и, наверное, было бы плевать, но он всё ещё немного эгоист, когда дело касается Чимина. - Что ты делаешь? Зачем? - Голос, отражающийся от стен, кажется Юнги чужим, не его, словно у тяжело больного, на последней стадии чего-то неизлечимого. В принципе, так оно и есть. Его Чимин не лечится, ни алкоголем, ни временем, ни десятками написанных текстов, и выбора нет, кроме как смирится. - Я хочу увидеть. Запомнить. Чимин расстёгивает пуговицу, и приспускает джинсы Юнги. Пальцы у него подрагивают мелко, когда он касается выступающих косточек, надавливая слегка. Юнги закрывает свободной рукой рот, чтоб не застонать, когда Чимин проводит кончиком носа вдоль кромки белья, вдыхая. Юнги судорожно пытается вспомнить чем пахнет его гель для душа, но даже цвет флакончика размывается в сознании. Всё это доставляет неимоверно, и Чимину, кажется, даже больше, чем самому Юнги. - Но почему так? Там? - У каждого свои пунктики. Мне нравится это. - Чимин мажет ладошкой от края футболки, до молнии на джинсах. - Помолчи, хён. Юнги запрокидывает голову, упираясь макушкой в стену, закрывает глаза, сосредотачиваясь но собственных ощущениях. Всё это в первый и последний раз, он уверен, и надо бы тоже хорошенько запомнить, чтобы было о чём вспоминать длинными бессонными ночами. Чимин проводит языком вдоль тонкой линии волос, задевая аккуратную впадинку пупка, и отстраняется посмотреть как влажно поблёскивает кожа в неярком свете, сжимает в ладонях узкую талию, нежно поглаживая большими пальцами. Красиво. А то как подёргивается живот Юнги, от частого дыхания, доводит Чимина до эстетического экстаза. Он втягивает тонкую кожу в ямочке, у тазовой косточки, и сразу же отпускает, разглядывая. На бледном полотне распускается коралловым маленькое пятнышко. Чимин стонет тихо, касаясь пальцами едва заметного следа, и ему хочется ещё красочнее, ещё сочнее. Он прикусывает чуть ниже первой отметки, и зализывает сразу же. Юнги встряхивает в его руках, и Чимин понимает, как далеко зашел, что ещё немного, и дороги назад не будет. Он поднимается медленно и неохотно, но всё ещё держит старшего чуть ниже пояса. Юнги умирает немного, когда чувствует чужое дыхание на собственной шее. Он одним движением поднимает футболку Чимина, и притягивает того, обнимая за плечи. Подъездная прохлада контрастирует с горячим телом младшего, добивая и без того доведённого до состояния, близкого к оргазму, Юнги. Чимин целует глубоко и требовательно, сминая в руках худые бока, оставляя на них следы от коротких ногтей. Он заведён не меньше Юнги, сильнее даже. Ситуация выходит из-под его контроля. Вся жизнь Чимина с грохотом катится по наклонной. Картинки мелькают как в калейдоскопе, сменяя друг друга, прошлое затягивает его в чёрную дыру, туда, где много лет важным оставался только этот хён, остальное затирается, становится мутным и ненужным совсем. Юнги близко, он открыт и доступен, спускается поцелуями по шее, до родинки на ключице, и обводит её языком. А потом снова вверх, до пухлых губ, прикусить, и распробовать по-иному, под новым углом. Чимин от такого напора сдаётся, перечёркивает всё и всех, оставляя одного Юнги, практически решаясь сделать шаг назад, в минувшее. Последние крупицы здравого смысла Чимина спасает то, что старший сам разрывает поцелуй, и его тихое "Может?..". Юнги заламывает брови, не зная как правильно сформулировать то, что ему остро необходимо, прямо здесь, прямо сейчас. Но Чимин отрицательно качает головой, отказываясь, и тихое "Нет. Он ни в чём не виноват", вспарывает Юнги грудную клетку в районе бешено бьющегося сердца. Чонгук, да, ни в чём не виноват. И именно он, Юнги, тут третий лишний. Как так получается, что Юнги сам, раз за разом, отталкивает от себя самого нужного ему человека, не поддаётся осмыслению. Но ощущение дежавю, когда он ладонями упирается в грудь Чимина, отталкивая, острое и непроходящее. - Я сделаю то, о чём ты просил. Уходи. - Юнги самый старший из них троих, и именно он обязан нести ответственность. Чимин тихо закрывает за собой дверь в квартиру Намджуна. Юнги сползает вниз, сдирая кожу на спине о крашенную стену. Он знает, как должен поступить. На холодном бетонном полу бликуют едва заметные капли.