Товар недели.

Такого количества алкоголя квартира Намджуна ещё не видела. На стол, даже стакан, некуда приткнуть. В холодильник всё пиво не вошло, поэтому в углу кухни ютятся несколько пакетов, и кто-нибудь, точно, об них запнётся. Проставляется Юнги. Он завтра улетает в Японию. На полгода. Там его ждёт выделенная агентством квартира, собственная студия, и контракт с корейско-японской группой в качестве автора песен, и со-продюсера. Уговаривали его долго, но решился он сразу, как за Чимином захлопнулась дверь намджуновой квартиры. Да, в тот самый вечер. Чонгук не отходит от Чимина даже на расстояние вытянутой руки, он знает, что сорваться старшему не составит труда, и понятно, куда того понесёт. Джин не заинтересован в обществе рыжего, улыбается Намджуну, забалтывая какой-то непонятной юридической темой, Хосок вьется рядом с Тэхёном, а вот Юнги может и передумать, в самый последний момент. И тогда Чонгука даже личный, и кстати, очень недешёвый психолог, не сможет вытащить из затяжной депрессии. У Гука темным пятном в памяти - пыльные, чуть ниже колен, джинсы Чимина, когда тот возбуждённый, и нервный, жадно глотал пиво из горлышка, а мутные капли стекали по его подбородку. Нельзя. Допустить. Снова. Нельзя оставлять такого Чимина без присмотра. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Эта мысль бьётся пойманной птицей в голове Чонгука, раздирает в клочья изнутри, царапает острыми когтями, карябает крыльями. Чимин пьёт одну бутылку за другой, и Чонгук молится всем богам сразу, чтобы того пронесло мимо предпоследнего этапа опьянения в уснуть без памяти, и проснуться с больной головой, и Чонгуком рядом. Но толи ни одного, из известных ему всемогущих, не существует, толи он прокололся, пропустив злополучную стадию. Чимин нервно вырывается из хватки Чонгука, и пересекает комнату, усаживаясь на коленях Юнги. Ему комфортно, а совесть утопла в трёх литрах пива, и очень плевать на правила приличия, и всех присутствующих разом. - Хён, я буду без тебя скучать. - Чимин кладёт свою ладошку за ворот рубашки старшего, чуть ниже коротко стриженого затылка. Юнги помнит "Нет. Он ни в чём не виноват", и до сих пор согласен. - А мне будет некогда. Скучать. - Каждое слово Юнги пропитанно болью и ложью, но Чимин пьян не настолько, чтоб не улавливать разницы в интонациях, он запускает ладонь ниже, чувствуя каждый выпирающий позвонок под тонкой кожей. - Ты врёшь мне. Это плохой пример. Юнги плавится от горячей руки, и очень близко к сдаться, послать всё нахер, остаться, забыться, хотя бы на время. Он расслаивается, двоится, медленно сходит с ума. Сложно. Всё. Очень. Сложно. И самое время сделать шаг назад, отступить, попробовать снова, ещё раз. Но. Чонгук прожигает его взглядом, Юнги замечает как поблёскивают глаза макнэ. Мантра в стиле 'Он ни в чём не виноват' помогает слабо. А в чём виноват сам Юнги? В том, что не знал, и только. Не оправдывает, и не спасает. Чимин нужен ему - рядом и насовсем, сейчас и не отпускать. Но Чонгук. Тот портит идеальную укладку, и опускает голову. Не хочет выдавать слабостей, а Юнги видит как нервно сжимаются пальцы в волосах, как сбивается дыхание младшего, дёргая сгорбленную спину. Чонгук готов отступить. Юнги не готов. Он не знает ещё Чимина так, как Чонгук. Хочется нереально, до боли в руках, и нервно сведённых коленей. "Я останусь, если ты будешь со мной" заело на replay, и готово сорваться с языка. Чонгук уходит. Всё. Выбор за Юнги. Как это подло - свалить ответственность за происходящее на старшего. Намджун, оказывается, умный, начитанный, и может поддержать любую тему, от почему скрипит снег, до селекции чайных роз. Это откровение для Джина. С младшим интересно. Таскаться на выставки, в театр, просто гулять - занимательно. И когда Джун предлагает поужинать, Сокджин соглашается, не раздумывая. А получается очень несуразно. Джин замирает за пару столиков от Намджуна, пытаясь понять что он такого сделал, что младший стоит в парадной тройке, с букетом гербер в руках. Неожиданно. Сокджин переминается с ноги на ногу, оценивая ситуацию. Он напялил джинсы, любимую рубашку, и, да, блейзер, раз уж ресторан. Неловкость давит на нервы. Молчание затягивается. Намджун швыряет цветы на стол. Звон бокалов возвращает Джина в реальность. Он считал Джуна другом, соратником в попойках, начальником на работе, и никогда чтоб вот так. Сравнивать бессмысленно, да и не с кем. И, опять, Чимин не в счёт. Младший тяжело опускается на стул. У него внутри планеты рушатся, взрываясь, гаснут звёзды, вселенная сворачивается в ничто. Джин делает несколько шагов вперёд, присаживается напротив, рассматривает растения. Лепестки у гербер тёмно-бордовые и бархатные, Сокджин проводит пальцем вдоль одного. - Нравятся? - Голос у Намджуна безразличный, как и настроение, ни плюс, ни минус - просто ноль. - Да. Но зачем? - Хотел пригласить тебя на свидание, но подумал, что ты откажешься, поэтому вот так... - Намджун мнёт в руке скатерть, нервничает, и боится что Джин уйдёт, и закончатся их совместные выставки-театры-прогулки-в-парке. - Я не готов. - Я так и понял. - Намджун тускнеет, блекнет, расстраивается, и немного хочет убиться о красиво сервированный стол. У него чёрный строгий костюм, тёмно-серый галстук, ослепительно-белая сорочка, и грустные глаза. Джину всё это нравится. - Не так ты всё понял. Ты вон какой, а я в этом. - Сокджин оттягивает угол воротничка своего поло. - Классно выглядишь, хён. Голубой тебе идёт. - Это бирюзовый, но неважно. Что это тогда, если не свидание? - Пускай будет репетиция. Согласен? - Хорошо, пусть так. И давай уже закажем что-нибудь, я есть хочу. Когда Джину надоедает смотреть, как Намджун скрупулезно перекладывает листья салата на один край тарелки, а тунца на другой, и молчать, он поудобнее укладывает своё тело, вытягивает длинные ноги, и решается спросить. - А когда ты пригласишь меня на настоящее свидание? Намджун роняет кусочек рыбы в зелень, и вопросительно смотрит на старшего, пытаясь понять, не шутит ли тот. Джин похож на большого кота, лениво развалившегося в кресле, и кажется, ещё немного и заурчит от удовольствия, он сыт, немного пьян, но совершенно серьёзен. - Завтра? - Нет, завтра я не могу. - Сокджину, неожиданно, совершенно нечего надеть, и срочно нужно пробежаться по магазинам. - Я буду занят. Давай послезавтра. Почему ты не пьёшь? - Я за рулём. Хочу довезти тебя до дома. Разрешишь? - Валяй. Но вечернюю чашечку кофе я тебе не обещаю. Это же ненастоящее свидание, так что в следующий раз. Джун кивает, соглашаясь. Сокджин приглашает Намджуна домой через два дня, как и обещал, прижимая к груди букет оранжевых альстромерий. Для Джина это необычно очень - ощущать себя по эту сторону внимания, и не оплачивать свою половину счёта. Но приятно. Щекочет тонким пёрышком внутри, под рёбрами, когда младший берёт его за руку, когда обхватывает лицо ладонями, когда целует робко, без нажима, словно спрашивая, 'можно?'. Джин позволяет.