higher

Юнги находит такую погоду крайне отвратительной: солнце в зените светит чересчур ярко, на небе ни единого облачка и даже лёгкий ветерок, временами пробирающийся под лёгкую рубашку — не спасает от удушливой жары. Синоптики обещали проливной ливень весь чёртов день, но до самого горизонта небо окрашено в ярко-голубой. Юнги лениво переворачивается на бок и закрывает глаза. Первый учебный день, первый урок у любимого учителя Кана и первый вызов родителей в школу в этом учебном году. Мин Юнги никогда не любил математику и тот факт, что его вышвырнули с урока — ничуть не беспокоит. Лежать на импровизированной лавочке на крыше школы, пока все учатся — истинное блаженство. „И как ты десять лет дружил с этой мразью, Юнги?“. Юнги впервые жалеет, что не взял с собой телефон, или хотя бы не попросил мобильный у Намджуна, потому что поддаваться мыслям о прошлом — совсем не то, чем стоит заниматься в этой жизни. Но Мин уже погряз в воспоминаниях, уткнувшись взглядом в серую школьную стену. Юнги не спрашивает себя, как он дружил с Паком, он думает о том, почему именно с ними приключилось всё это. Юнги вспоминает раннее детство, первое знакомство с Чимином: его нелепую панамку и местами заляпанный комбинезон. Пухлощёкий маленький мальчик, который просто ударил его лопаткой по голове и сказал, что-то наподобие: «Меня зовут Чимин, но ты можешь называть меня „хён“, будем друзьями?». И Юнги называл. Называл до тех пор, пока не узнал, что на самом-то деле он старше этого самого Чимина, и что бить кого-то лопаткой по голове — дело приятное. И время пролетело слишком быстро, потому что Юнги с его недохёном оказались рядом друг с другом на школьной скамье. И теперь Чимин называл его хёном, теперь он хвостиком ходил за взрослым и умным Юнги, который постоянно дожидался, когда всё тот же пухлощёкий мальчишка из детсадовской песочницы добежит до него на перекрёстке, чтобы вместе отправиться в школу. Юнги вспоминает даже то, как ругал их учитель, когда они сдвигали с Паком парты вместе, потому что на многих уроках мальчикам было слишком скучно и слишком одиноко, а так было намного веселее. И как грустно было снова отодвигать свою парту на место, после нравоучений преподавателя, а после — перебрасываться записками, в которых не было ничего важного: глупые детские рисунки, бессмысленные предложения… Но всё это было искренне. Средняя школа, первая любовь и первая серьёзная ссора. Чимину нравится девочка с длинными косичками и в красивой юбке, а Юнги впервые чувствует себя одиноким, потому что Пак больше не сдвигает с ним парты на уроках, больше не кидает глупые записки и никогда не ходит с ним вместе домой, предпочитая провожать девочку до её дома, таща в руках чужой тяжёлый портфель. Они не встречаются больше у Мина дома, читая мангу или играя в видеоигры, мальчики больше не зависают на излюбленной площадке, недалеко от парка. Просто Чимину некогда, а Юнги слишком горд и слишком зол, чтобы хотя бы напомнить, что он как бы всё ещё его друг. Юнги впервые подрался во втором классе средней школы, это было впервые, когда отец его ударил, а мать плакала. Это было впервые, когда он стоял в кабинете директора бок о бок со своим новым знакомым — Ким Намджуном, у которого костяшки были стёрты в кровь об лицо Юнги. И, вообще-то, раны болели ужасно, но Мин держался и молчал точно так же, как молчал Джун. Это неловкое молчание и длинная речь директора многое показали рыжеволосому мальчику, потому что на следующий день Намджун предложил стать друзьями. Намджун был не таким, как Чимин, он был сильным, своенравным и смышлёным. Они зачастую прогуливали уроки вдвоём, прячась от преподавателей на крыше школы. Юнги сидел рядом со своим другом и слушал вместе с ним музыку, в которой Юнги находил вселенское очарование, а рядом с самим Джуном было непривычно спокойно. Юнги снова поворачивается на спину и подкладывает под голову свою кожанку. Он не знает, сколько времени здесь уже лежит, но, должно быть, прошло не так мало времени, хотя звонок ещё не прозвенел. Солнце хорошо нагрело спину, потому контраст холодной поверхности лавочки несколько бодрит Юнги. Парень кладёт себе руку на глаза, пряча их от солнца, а перед глазами снова прошлое: улыбающийся Намджун, который однажды просто подошёл и сказал, что вот этот парень рядом с ним — теперь тоже с ними. Его зовут Сокджин и он неимоверно крутой, настолько, что сам Джун в восторге. — Привет, — только и сказал тогда Юнги, а Джин улыбнулся. Юнги вздыхает, потому что чувствует себя дураком полнейшим, ведь он совершил огромную ошибку в прошлом. Такую огромную, что память даже во снах иногда подбрасывает моменты с того дня, когда Мин Юнги оказался рядом с заплаканным Чимином, когда успокаивал его и говорил, что все бабы — дуры, что он обязательно встретит ещё более красивую девочку, а эта будет себе локти кусать, ведь Чимин классный и совсем не толстый. А Пак улыбнулся тогда, и Юнги подарил в ответ такую же искреннюю улыбку. Юнги помнит взгляд Намджуна, в котором огромными неоновыми буквами горело: „Эй, чувак, спокойно, я знал, что это произойдёт. Нам и с Сокджином нормально“, помнит единственную улыбку в его адрес и лёгкий кивок на прощание. Потому что у Мин Юнги снова появился Пак Чимин. И так прошло два года. Два долгих года идеальной дружбы, весёлого времяпровождения и незабываемых эмоций. Довольно популярный в школе Мин Юнги и его друг, который всегда оставался в тени — неизвестный пухлощёкий юноша, имя которого знали единицы. А потом Чимин просто пропал, исчез, не появлялся всю последнюю неделю до летних каникул в школе, не отвечал на звонки, а ещё через неделю родители сказали Юнги, что Чимин уехал далеко и надолго, и когда вернётся — неизвестно. Юнги лениво потягивается до хруста в косточках и садится, прижимая ноги к груди и пустым взглядом смотря прямо за горизонт, потому что явно есть что-то такое, что он упустил, но это нечто остаётся маленьким и неуловимым. Юнги хмурится и роняет голову на колени, вспоминая, когда снова увидел Чимина. Нет, не того самого друга — Чимина, а совершенного нового Чимина, который одним только взглядом прожигал стены. Это произошло спустя полтора года, когда Чимин вернулся новым человеком: красивым и подтянутым, с горящим амбициями взглядом и чёрными как смоль волосами. В ушах серьги, на губах уверенная улыбка и дружит он теперь не с Мин Юнги, а с Чон Хосоком. Потому что теперь Юнги оказался в тени. Наверное, это и стало переломным моментом в их отношениях. Стремление стать лучше друг друга? Красивее? Успешнее? Да бред всё это, подростковые заморочки, которые проникли в душу каждого, но Юнги до сих пор помнит тот брезгливости и насмешки взгляд, когда Мин решил поздороваться первым. Он даже помнит запах одеколона Чимина в тот день, и его голос — притворно низкий и слегка грубый. Юнги помнит ту самую „девочку с косичками“ рядом с Паком, и помнит собственный кулак, который как нельзя кстати прилетел прямиком в челюсть лучшему другу детства. Юнги помнит широкую улыбку Намджуна и горящий взгляд повисшего на нём Сокджина. Юнги помнит всё. На какой-то момент Мин задумывается, а если бы Чимин не изменился, сохранились бы их отношения прежними? Но ответ в своей голове Юнги найти не успевает, потому что его резко одёргивают за плечо, парень по инерции бьёт наглому подонку куда-то под рёбра, и крепкая хватка на плече ослабевает, а в согнувшемся пополам парне Мин узнаёт Сокджина. — Ну и удар у тебя, — сквозь зубы тянет Джин и пытается восстановить дыхание, — тебя Намджун на куски порвёт, если ты через пять минут не будешь в столовке. Юнги с удивлением поднимает бровь и встаёт, накидывая на плечи куртку. Сокджин ровняется с ним через пару минут, и неловкое молчание повисает между ними, потому что вдвоём они редко находились. — Ты это, — Сокджин поворачивает голову в сторону говорящего Юнги, — прости за удар, привычка. Около столовой толпа, но Юнги без труда находит Намджуна, рядом с которым стоит Чонгук и высматривает кого-то, но стоит ему наткнуться взглядом на Мина, как его сосредоточенное, кажущееся взрослым лицо вмиг украшает улыбка, и Гук, правда, смахивает на маленького ребёнка, который просто не способен причинить кому-то вред. Теория об актёрском мастерстве Чон Чонгука снова имеет место быть в мыслях Юнги. — Слишком долго, — Намджун убирает телефон в карман, перекидывает рюкзак на другое плечо и отходит от стены. Чонгук слепо следует за ним, но рука Сокджина мешает ему выровняться с блондином, потому что Джин чуть ли не заползает верхом на Джуна. Юнги усмехается, потому что намджуновское „он крутой“ слишком отчётливо бьёт по воспоминаниям. Юнги протискивается сквозь толпу ко входу и бредёт в сторону их столика, за которым они сидят который год. Чонгук идёт занимать очередь, Намджун с Сокджином тащатся сзади и чуть ли не врезаются в остановившегося на месте Юнги. Блондин выглядывает из-за плеча Мина, и такое несколько радостное „опачки“ заставляет окружающих людей замолчать и повернуться в сторону возгласа. За их столиком. Нет, не так. За их любимым столиком, закинув ногу на ногу сидит Хосок собственной персоной и попивает через трубочку банановое молоко. Вид у него крайне довольный и лицо счастливого человека. Юнги набирает в лёгкие воздуха и мысленно отсчитывает до десяти. Десять, девять, восемь… — О, — Хосок резким движением головы откидывает чёлку набок и ставит коробочку с молоком на край стола. Семь, шесть, пять, четыре… — Юнги-я, привет! — Чон говорит слишком громко и очень противным голосом. Три, два… — А ты всё такой же маленький и смазливенький. Коробочка с молоком падает на пол, распрыскивая жидкость по полу, стул отлетает в сторону, а Хосок оказывается наполовину на столе, с широко выпученными глазами и застывшей на губах улыбке. Юнги заносит кулак и готовится ударить по этой наглой роже, но рука оказывается перехваченной, и парню не остаётся ровным счётом ничего, кроме как посмотреть на подонка, помешавшего неизбежному случиться. — Пак, руку отпустил, — говорит Юнги, глядя прямо в чёрные глаза Чимина, который с ухмылкой только сильнее сжимает запястье, — тебе жить надоело? Чимин ухмыляется даже тогда, когда Юнги отпускает Хосока и пытается ударить его левой. Пак ловко блокирует удар и заламывает руку Юнги с такой силой, что Мин едва морщится, но виду не подаёт. — Хён, там были твои любимые треугольные кимпабы, — Чонгук протискивается сквозь толпу, держа в руках четыре свёртка с едой. Юнги бросает на него злющий взгляд, потому что ну не время говорить о еде, но реакция Гука оказывается поразительной. - О, Чимин-хён! Восклицает он искренне-удивлённо, и улыбается ему мягко-мягко, а Пак улыбается в ответ, потому что Чонгук слишком милый ребёнок, но Чимин жалеет о своём решении очень скоро. Чонгук делает шаг вперёд и со всей своей детской напыщенностью бьёт Чимина в нос, упаковка на кимпабе рвётся, а сам Чимин от неожиданности выпускает Юнги и хватается за разбитый нос. Мин от души бьёт ему ногой в пах так, что самому от мысли больно становится. — Сука, — Чимин падает на пол и шипит сквозь зубы что-то несуразное, а Юнги оборачивается к Хосоку, и снова притягивает себе за воротник пиджака. — Чтобы я тебя больше здесь не видел, — Хосок улыбается едко, а Юнги резко дёргает на себя, заставляя парня слететь с места, а сам садится за стол и поворачивает голову к Чонгуку, — так что там насчёт кимпаба? Чонгук улыбается довольно очень и садится рядом, протягивая нетронутую упаковку в руки Юнги. Сокджин с Намджуном садятся напротив, уже прихватив с собой еды, а сам Гук бросает порванную упаковку в сторону поднявшегося Чимина. — Приятного аппетита, хён, — Чонгук улыбается и подмигивает Паку, а Сокджин заходится в странном смехе и показывает большой палец Гуку. Всё было бы идеально, если бы на последнем уроке в школе отключили электричество. Но Мин Юнги не настолько везунчик, потому что голос директора по школьному радио не радует совсем. — Мин Юнги, Чон Чонгук, Пак Чимин, зайдите в кабинет директора после уроков. Если бы кто-нибудь спросил у Юнги: „Если бы тебе дали шанс вернуться назад и исправить ваши отношения с Чимином, ты бы воспользовался этим шансом?“, Мин Юнги бы не задумываясь ответил: „Нахуй надо“.