higher

Мин Юнги раздражительно сжимает ладони в кулаки. Он уже столько раз бывал в этом кабинете, но никак не может привыкнуть к слишком светлым стенам, такой же мебели и женщине в большом кресле, обтянутом кожей. Взгляд юноши скользит по кипе бумаг на столе, по чашке с непонятным содержимым и заканчивается на пронзительном и злом взгляде директора. Но отвести не может, потому что в противном случае попадёт ещё сильнее. Чонгук стоит рядом, чуть опустив голову и смотря в пол. Скулы его немного порозовели и с первого взгляда сразу можно сказать, что мальчику стыдно, и поверит каждый! Каждый, но не Мин Юнги, который знает насколько хороши актёрские навыки у мелкого. Чонгук прокручивает в своей голове сотни выходов из сложившейся ситуации, но напряжённый до предела Юнги с одной стороны, и чересчур расслабленный Чимин со второй — мешают. Даже не мешают, а скорее путают мысли, потому что определиться в серьёзности ситуации очень трудно. — Подрались в первый учебный день, навели столько шуму, а некоторые ещё и урок сорвать умудрились, — женщина складывает руки в замок и упирается на них подбородком, медленно и безразлично оглядывая провинившихся школьников с ног до головы, временами раздражённо вздыхая, — так и будете молчать? Мин Юнги, казалось бы, даже не слушает, по его телу пробегают тонны мурашек раздражения только от мысли, что Чимин стоит в нескольких сантиметрах от него, и если бы не Чонгук, сделавший шаг вперёд, тем самым встав между парнями, Юнги бы прописал Чимину неплохой хук правой. Юнги, сжав кулаки до побелевших костяшек, размял шею, сопровождая каждый наклон головы громким характерным хрустом. Юноша мажет взглядом по Паку, чей пиджак и лицо всё ещё в остатках кимпаба, и останавливается на директоре, который всё так же ждёт ответа. — Так не я инициатор этой драки, потому отвечать за неё не собираюсь, — Юнги поворачивает голову в сторону Чимина, глядя ему в глаза, и поднимает брови, будто бы говоря этим незначительным жестом «моя хата с краю — я никого не знаю». — Ну да, — Чимин, ухмыляясь, приподнимает уголок губ, — инициатором был не ты, а твой кулак. У Юнги руки чешутся поднять тот самый стул, стоящий у стены, и прописать им же по наглой роже Чимина со всей своей силой, но вместо этого закусывает губу и переводит дыхание, отсчитывая до десяти. — Чон Чонгук, что Вы скажете в своё оправдание? — Директор Ли, — и Юнги в этот момент мысленно бьёт себя по голове кувалдой, потому что если мелкий выложит всю правду, то ему не жить, но тот процент, что Чонгук воспользуется своим актёрским талантом — надеждой залегают в его душе, — я не хочу врать Вам, потому расскажу всё, как есть. Женщина в кресле напротив одобрительно улыбается и склоняет голову чуть набок, всем своим видом показывая, что слушает. — Мы зашли в столовую с хёном, он пошёл к столику, а я за обедом. Припоминая, что хён очень любит треугольный кимпаб я купил сразу четыре порции и поспешил обрадовать его, но когда дошёл до столика, за которым мы сидим уже второй год, то заметил, как Чимин-хён, — Чонгук жестом указал на парня, который лишь раздражительно фыркнул, — схватил моего друга и чуть ли не сломал ему руку! Чонгук восклицает так искренне и так возмущённо, что «игру» от «не игры» отличить невозможно. Юнги кивает, будто бы подтверждая его слова. — И в тот момент я решил помочь хёну. — Чон Чонгук, вы разбили ему нос. — Что только ради друга не сделаешь, — Чонгук сгибается под углом девяносто градусов и делает уверенный шаг вперёд, — простите, директор Ли. — Мы же просто шутили, — Чимин пытается выглядеть мило, но кровоподтёки под носом, остатки риса на лице и одежде говорят об ином, — правда, Юнги-я? Юнги сжимает кулаки с такой силой, что следы-полумесяцы от ногтей красными пятнами остаются на его ладонях. Мин улыбается директору, скользит взглядом по спине Чонгука и, наконец, снова встречается с глазами Чимина, в которых бушует яростный огонь. — А ты знаешь, что бывает за такие шутки, Чимин-а? — Мин уже на грани, он правда хочет ударить своего друга со статусом «бывший» так, чтобы тот больше не встал, однако поднявшийся с места директор снова обратил внимание на себя. — Я тут с вами до вечера возиться не собираюсь, — женщина заправляет короткие волосы за ухо и вытаскивает из папки довольно объёмную стопку бумаги, — чтобы написали мне по пятьдесят объяснительных каждый. И да, — натянутая улыбка на лице директора не предвещает ничего хорошего, однако превосходит все ожидания Юнги, — на первый раз прощаю. Мин Юнги понимает, что актёрские навыки Чон Чонгука когда-нибудь спасут ему жизнь, потому он одними губами шепчет «спасибо» и берёт стопку бумаг со стола. … На улице всё та же удушливая жара, но не так солнечно. На горизонте долгожданные тучи, ветер приносит запах дождя, а солнце периодически скрывается за проплывающими мимо облаками, Юнги совсем как-то весело, хотя затёкшая кисть руки, которую он разминает последние минут двадцать — болит нещадно. Пятьдесят исписанных листов с точь-в-точь одинаковыми буквами, с точь-в-точь одинаковым смыслом и содержанием, поехавшие нервы из-за долгого нахождения с Чимином в одном кабинете и желание убивать — Мин Юнги должен бы возненавидеть мир, но нет, он улыбается искренне и медленно шагает рядом с Чонгуком, вполуха слушая, о чём говорит мелкий. Юнги чувствует себя по-настоящему взрослым, когда покупает Чонгуку мороженое, всеми фибрами своей души впитывая заветное «спасибо, хён». Мин Юнги просто радостно от того, что они вдвоём могут прогуляться ранним вечером по большому парку, а Чимин вынужден остаться в душной аудитории и писать объяснительные: листок за листком, а всё потому, что пишет чертовски медленно, аккуратность не позволяет торопиться. Мин Юнги злорадствует и ничуть не сожалеет, ибо так ему и надо. Солнце медленно кренится на запад, а в тени деревьев повисает долгожданная прохлада. Юнги с удовольствием садится на лавочку, скидывая тяжёлый рюкзак с плеча, и откидывает голову назад, глядя на бездонное синее небо с проплывающими мимо облаками. Чонгук молча присаживается рядом и просто ест мороженое, подогнув ногу под себя и отстранёно наблюдая за своим любимым хёном, ведь Юнги, Гук считает, классный, почти занебесный, особенно сейчас: когда последние лучи солнца путаются в тёмно-рыжих волосах, а редкая улыбка и горящий взгляд располагают к себе. Чонгук закидывает последний кусочек от вафельного стаканчика в рот и вытирает губы рукавом пиджака. — Хён, — Чонгук улыбается и смотрит прямо в глаза Юнги, а тот лишь прикрывает глаза, жестом показывая, что слушает, — а можно я сегодня останусь у тебя?