higher

Юнги думает, что лучше бы он умер: каждое утро одинаково дерьмовое, обязательно присутствует желание утопиться в ванной, ну, или хотя бы вскрыться. Назойливые лучи солнца так и норовят довести Мина до истерики, а затёкшие спина и ноги только подливают масла в огонь, равно как и боли в голове. Парень хрустит суставами на шее и пальцах рук и ног, и в какой-то момент цепляется взглядом за всё ещё спящего на его плече Чонгука. Юнги думает, что если бы ему ещё вчера сказали, что он будет умиляться с лица спящего с ним парня с утра — он бы ударил. Ударил сильно, может, даже бы пришиб этим ударом, но никогда бы не согласился. — Эй, — Юнги пихает Чонгука в плечо, но эффекта никакого, — борзый мелкий. Юнги аккуратно спихивает чужую голову со своего плеча и поднимается на ноги, тело нещадно болит, как ни повернись — суставы хрустят как у семидесятилетнего старика, но нет, Мин Юнги молод и полон сил, парень хватает полотенце с края кровати, накидывает на спящего Чонгука одеяло и выходит из комнаты, направляясь прямиком в ванную, но копошение со стороны гостиной его отвлекают, и юноша останавливается, вглядываясь вглубь комнаты. И правда, на диване, кажется, кто-то спит, но из-за высокой спинки не видно, то ли это отец с матерью поругался, то ли животина какая. Но делая шаг ближе к дивану, он так же спешно останавливается. В голове лишь риторический вопрос: «Что за херня?», а на лице покерфейс, потому что даже по чёрным как смоль волосам на макушке спящего на диване человека — Юнги без труда узнает его. Мин на мгновение тушуется, но в следующий момент тыкает спящего парня пальцем в щёку — результата никакого абсолютно, и вероятность, что это всего лишь сон — не превышает тридцати процентов. Юнги больно щипает свою руку, и последние проценты его вероятности разбиваются в клочья. Нет, не сон. На кухне мать, готовящая, кажется, оладьи, спешно накрывает на стол, за которым уже сидит отец. Юнги удивлённо окидывает взглядом родителей, потому что дней, когда они завтракали вместе — почти не бывало. — Доброе утро, — Юнги достаёт из холодильника бутылку с водой и поворачивается к матери, - мам, а какого фига Пак спит на моём диване? — А его родители спят в комнате для гостей, потому веди себя потише и поуважительней, — отец вновь утыкается в газету и делает глоток, Юнги уверен, крепкого кофе без сливок и сахара. — Семья Чимина вчера заехала к нам в гости, — госпожа Мин мягко щиплет сына за щёку и улыбается, приглаживая непослушные волосы на его голове, — а ты даже не удосужился поздороваться с Чимином. Ты же ему ничего плохого не сделал, правда? Юнги непонимающе смотрит на мать. — Я его вчера послала к тебе, но вернулся он грустный какой-то и сказал, что ляжет на диване. — Оу… — тянет Юнги и стремительно выходит из кухни, роняя полотенце, но не обращая на это никакого внимания. Мин залетает в свою комнату и захлопывает дверь, даже на защёлку закрывает, а потом медленно сползает вниз по двери, подмечая, что Чонгук уже проснулся, успел привести себя в порядок и даже заправил постель, а теперь стоит, озадачено поглядывая на старшего. — Там Чимин, — голос Юнги срывается и становится истерично-писклявым, но вздох полной грудью и покашливание в кулак возвращают тембр на место, — на моём, сука, диване. Спит. Чонгук улыбается забавно, так, что Юнги понять не может, искренне это или нет, но очень хочется, что ему так улыбались без всяких игр. Гук подходит максимально близко, присаживается на пол рядом и кладёт Мину руку на колени, заглядывая в глаза. — Хён, ну хочешь, я ему нос окончательно сломаю? Юнги находит в словах Чонгука вселенское очарование, и он почти говорит заветное «хочу», но вместо этого бьёт Гука по лбу, фырча себе под нос, чтобы мелкий не борзел и собирался поскорее. Чонгук собран, отутюжен и выглядит как всегда, а вот Юнги выглядит как забитый тюлень. Он всё ещё сидит у двери и не хочет покидать свою комнату, но парням ещё в школу надо, потому Чон чуть ли не за ноги оттаскивает Юнги к кровати, бросает рядом найденные в шкафу зауженные брюки и футболку с ярким принтом. — Хён, я сейчас сам одевать тебя буду. — Иди в задницу, — Юнги стягивает с себя футболку и кидает её на стул, но перехватывает оценивающий взгляд Чонгука и мысленно бьёт себя ладонью по лбу. Он быстро хватает младшего под локоть и выпинывает из комнаты, — мелкий ты ещё на голых людей пялиться, иди на кухню. Дверь захлопывается с другой стороны, а Чонгук улыбается едко, но остаётся стоять на месте, пока дверь не открывается снова и оттуда не выходит привычный для общества плохой парень. Юнги не говорит ни слова, лишь закатывает глаза при виде Чонгука и идёт в сторону кухни, скрестив на груди руки. Чонгук семенит следом так тихо, что Мин даже оборачивается единожды, чтобы убедиться в том, что Чон не потерялся и не поранился. На кухне оживлённые разговоры, четверо взрослых людей что-то активно обсуждают, а Пак Чимин, до сих пор копающийся вилкой в тарелке, поднимает взгляд на вошедших парней и мило улыбается им в приветствие. — Хён, я совру тебе, если скажу, что я не в шоке, — Чонгук шепчет на ухо с такой скоростью, что Юнги едва успевает разобрать слова. — Не только ты, Чонгук-а. … Юнги хватает тех несчастных тридцати четырёх минут, пока они идут до школы, прийти в себя. Чонгук знает, что Мин зол, потому и молчит, идя чуть позади и смотря в чужую напряжённую спину. Юнги и правда злится, причём злится на весь мир, без разбора, ибо не понимает, сколько нужно иметь наглости, чтобы вторгаться в чужой дом, сидеть на чужой кухне, пить чужой чай и играть с хозяином в друзей, коими они, конечно, не являются. Ещё и погода: от прошедшего дождя доказательством остались лишь небольшие лужи в тени деревьев большого парка недалеко от школы, солнце также нещадно нагревает поверхность земли и Юнги впервые за долгое время жарко. Мысли в голове путаются в клубок и парень чувствует себя маленьким малышом, который пытается ухватиться за клубок, чтобы распутать этот клубок. Необходимо найти себя. Или послать весь мир. Юнги впервые за последние полтора года идёт прямиком в школу, а не на обычное их место сбора, а Чонгук следует за ним, потому что оставлять парня в таком состоянии опасно для окружающих. Мин быстро поднимается по лестнице на второй этаж, минует кабинет директора, учительскую, даже пропускает приветствия со стороны одноклассников, всё ускоряя шаг и чуть ли не срываясь на бег. Чонгук боится моргнуть, чтобы не потерять Юнги из виду. Юнги останавливается через какое-то время, и пока Чонгук пробирается сквозь толпу к нему, замечает, как Мин закрывает глаза и одними губами что-то шепчет. Скорее, отсчитывает до десяти, ибо это единственный способ успокоиться. — Хён, — Чонгук кладёт руку рыжему на плечо и пытается заглянуть в глаза, - хён, ты в порядке? Юнги выдыхает и просто разворачивается на пятках и идёт в противоположенную от нужного класса сторону. Он решил для себя всё быстро: просто послать весь мир на… Мысли и решение останавливаются, а Юнги поднимает взгляд. Перед ним Чимин Пак: улыбающийся и счастливый очень. У Юнги по инерции рука дёргается, и он готов уже зарядить кулаком по чиминовскому лицу, но тот поднимает руку в приветствии и мило щурит глаза. — Доброе утро, хён. У Юнги не только пропадает желание ударить его, но и челюсть отпадает, а разум уже жмёт кнопку DELETE, потому что мир явно сошёл с ума. Чимин хлопает Юнги по плечу и обходит вокруг, окликая в толпе Тэхёна. День не заладился с утра. Юнги прогуливает последние два урока, так и не встретившись с Намджуном или Сокджином, он просто забирает рюкзак из класса, скидывая туда все свои вещи и идёт домой, не задумываясь о каких-либо последствиях. Но вместо маршрута домой юноша предпочитает почти незнакомые переулки, которые, порою, уходят в никуда, заставляя возвращаться и искать новые пути. Юнги находит для себя уютный магазинчик, где покупает несколько новых блокнотов и парочку карандашей, а потом вовсе — затыкает уши наушниками и бредёт домой, потому что чем быстрее закончится этот день — тем скорее начнётся новый. Мин тихо открывает входную дверь и также тихо её закрывает. В планах на оставшийся день: абсолютное игнорирование окружающего мира, уединение от всего, ограждение собственного мира громкими битами и исписанными листами блокнотов, в поисках идеальной рифмы… Но все планы откровенно посылают его нахер, а желание вернуться на улицу возрастает с новой силой, потому что на пороге их дома пара до жути знакомых кроссовок. Юнги без труда даже назовёт их хозяина, но вот, к несчастью, уж очень хочет он ошибиться. — Юнги, у нас гости, — госпожа Мин с привычной для неё улыбкой выглядывает из кухни, — разувайся, руки мой и на кухню. И если бы Мин Юнги не любил свою мать так сильно, он бы тотчас вышел в ту дверь, в которую вошёл минут пять назад и вернулся через недели три, предпочтя вместо своего просторного дома однушку Намджуна, который потеснился бы ради друга. Юнги запинывает свои конверсы подальше, кидает рюкзак у порога и идёт на кухню, останавливаясь практически сразу. На его любимом стуле за его столом сидит мило улыбающийся Пак Чимин и попивает, Юнги уверен, мятный чай из его кружки. Это не Юнги послал мир нахер, это мир послал парня далеко и надолго. … У Юнги бессонница. Он не может уснуть ни слушая музыку, ни отсчитывая баранов, ни думая о чём-то хорошем и приятном, а когда солнце начинает только-только подниматься из-за горизонта, парень берёт в руки телефон и тут же открывает диалог с Намджуном, быстро набирая ему сообщение. А где-то на другом конце города проклинающий создателей телефонов Намджун разлепляет глаза и пытается найти мешающее спать устройство. Человек, спящий рядом — бормочет что-то невнятное, доставая откуда-то из-под кровати телефон и бросая его в руки Джуну, а затем снова откидывается на подушки и льнёт спиной к тёплому боку Намджуна. Блондин смотрит на горящий экран и хочет ударить себя. Мин Шуга: «Мон, я видел, у тебя есть бита. Притащи мне её завтра. Юнги». Намджун обещает сам себе притащить завтра эту самую биту Юнги по голове. Мин Юнги уже собран ещё до того, как зазвонил будильник. И только тёмные круги под глазами и затуманенный взгляд свидетельствуют о бессонной ночи и ужасном настроении. Юнги хочет убивать, убивать и ещё раз убивать надоедливых чёрных насекомых, которые раздражают Мина больше, чем канал новостей по воскресеньям. Он так и сидит оставшийся час у себя в комнате на кровати и бессмысленным взором пялится на стену, пытаясь понять, что он натворил такого в прошлой жизни. На всеобщее удивление Юнги ни с кем не разговаривает, даже подошедший разобраться с ночной ситуацией Намджун оказывается посланным на хер, а принесённая им бита оказывается сжатой в тонких пальцах Мин Юнги. Чонгук и вовсе остался стоять в стороне, потому что он видит, что его хёну сложно, и что, вероятно, причина этого «сложно» где-то в школе. Уроки проходят незаметно быстро для Юнги, который почти все занятия проспал на своей парте, но как только раздаётся последний звонок — Мин Юнги идёт вершить правосудие. Он находит Чимина в компании Хосока и какой-то девушки, которая строит Паку глазки так очевидно, что рука-лицо хочется. — Эй, Пак, — Юнги зол и не намерен сюсюкаться, потому что Чимин не маленький, понимать свои косяки должен. Чимин улыбается ему ярко, и сам идёт навстречу, оставляя озадаченного Хосока наедине с девушкой. - Пак, ты… — Юнги-хён, ты любишь кремовые пирожные? — Чимин улыбается и смотрит Юнги в глаза с такой детской наивностью, что Мин хочет его ударить в два раза сильнее. Замахивается чёртовой битой и бьёт, но Чимин уворачивается ловко и на повышенных тонах кидает: — Ну ладно, на свой вкус выберу. Чимин хлопает Юнги по плечу и срывается с места, утаскивая девушку и Хосока куда-то сквозь толпу. У Юнги, кажется, лопается что-то внутри, потому в следующую секунду все находящиеся школьники разворачивают головы в сторону истошного крика и, кажется, треска сломанного дерева. — Да какого хуя? … Воскресенье. Одно слово, а сколько приятных мыслей оно приносит в уставшие головы. Юнги сладко потягивается в своей кровати. На часах даже десяти нет, а это значит, что завтрак ещё не готов, У Мина в планах лишь привести себя и свои мысли в порядок, а после — заняться чем-нибудь полезным: прочесть какую-нибудь книгу, сделать домашку по английскому или выучить стихотворение. Без разницы, главное, не думать о том, что происходит с ним в последнее время. Мин Юнги умывается ледяной водой, возвращая себе былую невозмутимость и желание остаться одному со своей музыкой наедине. Он натягивает себе на ноги свои любимые рваные джинсы, тёплый свитер, потому что дома холодно, и ерошит непослушные волосы. Настроение запредельное, и он даже желает сказать матери, что любит её без конца, но копошение снизу ему не нравится. Юнги тихонько спускается вниз и вопрошающе смотрит на обувающуюся мать, которая не может застегнуть свои туфли. — Мам? — Юнги, и правда, крайне удивлён, потому что госпожа Мин редко уходила рано из дома в свои законные выходные, а тут даже не предупредив с вечера. Женщина поднимает глаза на сына и губы её украшает мягкая улыбка, которая уже всё говорит за неё, мол, веди себя хорошо, сынок, мама скоро вернётся. — Юнги-я, я ненадолго, вернусь после обеда с отцом. Там Чимин на кухне, напои его чаем и угости пирогом. Пирог в холодильнике, чайник на плите, — госпожа Мин быстро целует сына в щёку и захлопывает дверь с другой стороны, оставляя ошарашенного Юнги наедине с собой. Парня даже посещает мысль: «А ебись оно всё конём», он подумывает быстро обуться и свалить следом, мол, меня тут и не было, но оставлять дома чужого человека — опасно. Пусть даже это и друг детства. Юнги на одних пятках разворачивается и идёт на кухню, шаркая босыми ногами по холодному паркету. А ведь верно, Чимин сидит на стуле и цедит из кружки уже налитый чай. «Как у себя дома» — фыркает про себя Юнги и скрещивает руки на груди, пытаясь выглядеть как можно непринуждённее. — Чимин-а, ты сейчас собираешь свои яйца в кулак и идёшь нахуй из моего дома, — Юнги разворачивается, чтобы скрыться в прихожей и напоследок кидает с каким-то неподходящим для ситуации пафосом: — отказы не принимаются. — А что, если я скажу «нет»? — Юнги вздрагивает от голоса над самым ухом и оборачивается, натыкаясь на чёрные глубокие глаза, - что, если я откажусь? Чимин дёргает Юнги за плечи и впечатывает в стену, хватаясь своими пальцами за чужой подбородок и приближаясь максимально близко: так, чтобы чувствовать чужое дыхание на своих губах. Юнги резко выдыхает и пытается ударить Чимина коленом в живот, но Пак неожиданно просовывает колено меж чужих сведённых ног и наваливается на парня всем своим телом. — Я никуда не уйду, Юнги-хён.