higher

Стук в дверь разбивает вдребезги слишком хрупкую для этого дня тишину. Одно такое же хрупкое тело под ворохом одеял сжимается, кажется, ещё сильнее, и это не сон не отпускает, а эмоции. Мин Юнги не спит. Он просто лежит и думает, что скатился ниже некуда, и что ниже он опуститься не может, однако, парень несказанно рад, что каких-то шестнадцати часов ему хватает до полного восстановления своей былой невозмутимости. Стук в дверь повторяется с новой силой и снова затихает, пока равнодушный голос отца не говорит ему, что пора собираться в школу, и что на улице проливной дождь, потому Юнги должен поторопиться, чтобы господин Ким успел подбросить его до учебного учреждения. — Вот блядство, — Юнги, жмурясь, переворачивается на другой бок и медленно садится. Всё тело ломит, а в желудке непривычно пусто. На душе как-то противно от самого себя, а ещё дождь. На улице льёт как из ведра, а по босым ногам, только что опущенным на пол, бежит холодок, мурашками проникая под тонкие джинсы. Мин морщится и пытается дышать ровно, потому что, кажется, Чимин ему сломал ребро вчера. Юнги пытается втиснуть ноги в узкие скинни, но нагибаться практически невозможно, острая боль в груди и по всему телу мешают даже соображать, а перед глазами темнеет. Мин хватается рукой за край стола и пытается выровнять дыхание. Взгляд фокусируется на выделяющейся блестящей тонкой полоске на тёмном полу, Юнги аккуратно опускается на колени и поднимает вещицу с пола. Цепочка. Мин Юнги садится на стул и включает настольную лампу, пытаясь разглядеть незнакомую вещь, непонятно откуда взявшуюся в своей комнате: он крутит её в руках, высматривая все детали, пока взгляд не натыкается на гравировку. «P.J.» — Пак Чимин. Злость закипает где-то внутри и Мин уже даже не думает, просто действует. Он слишком быстро встаёт и идёт к окну, игнорируя всякую боль, и распахивает окно. — Да пошёл ты нахер, Пак, — цепочка в мгновение секунды оказывается скрытой за стеной дождя, а Юнги — сидящим на собственной кровати и надевая чёртовы скинни. Юнги конкретно подвисает, когда видит себя в зеркало: пол лица разукрашено в синий и фиолетовый, кое-где ссадины с подсохшей кровью, на запястьях следы от ремня, а на оголённых плечах и шее россыпью виднеются засосы. У Юнги смешанные чувства по поводу этого всего: он не понимает, что чувствует. Это не приятно, но и не противно. Просто похер. Просто есть. Старые ступеньки под ногами Юнги скрипят так громко, что закладывает уши. Дома непривычно тихо, а в воздухе не витает запаха готового завтрака. Парень останавливается на середине пути, опираясь на перила и здоровую ногу:, а что он скажет родителям? Вчера, когда они вернулись, Юнги уже спал и будить его никто не стал, утром отец был привычно безэмоционален, а мать он ещё и не видел. Юнги переводит дыхание и делает ещё шаг на ступеньку ниже, шепча самому себе: «Хуже уже не будет». Отец, как всегда, на кухне с газетой — уже полностью собранный, пьёт кофе. Госпожа Мин доедает омлет, Юнги опирается спиной о косяк и перед глазами кадры минувшего дня, но голос матери выводит из мыслей и парень смотрит на её усталый взгляд. — Юнги, — в голосе больше жалости, чем укора или злости, — садись. Женщина отодвигает стул рядом с собой и поднимается на ноги, убирая чашку в раковину. Отец складывает газету и поднимает глаза на севшего рядом сына: он долго рассматривает изуродованное лицо и ни одной эмоции не видно в его глазах. Ему всё равно. Госпожа Мин наносит какую-то слабо пахнущую травами мазь на лицо Юнги, но парень всё ещё смотрит на безучастный взгляд отца. — Ты видишь своё будущее светлым? — господин Мин смотрит с какой-то насмешкой, а Юнги всё равно. Он бережно отодвигает руку матери и поднимается из-за стола, быстро надевая тряпичные кеды и забрасывает рюкзак на плечо. Мин Юнги любит пасмурную погоду, но мокнуть под проливным дождём — не очень. Один шаг вперёд — закрытая дверь позади — и нелёгкий путь до школы с больной ногой и ужасной погодой, как на улице, так и внутри. … В школе подозрительно тихо и, кажется, народу поменьше. Юнги ловит на себе пару заинтересованных взглядов, но молчит. Не подаёт вида. Он даже делает вид, что не замечает гнусных шепотков за своей спиной: просто идёт в класс, прихрамывая на правую ногу. Парта у окна, по которому ещё барабанит дождь, а с тела Юнги скатываются капли, в кедах противно чавкает сырость, а вся эта тишина бесит до изнеможения. Когда начинается урок истории — Юнги не замечает, зато ловит на себе косые взгляды, и редкие фразочки типа «Мин Шуга снова взялся за своё» или «Кто будет следующим», ухмылка сама наползает на лицо юноши и он одними губами проговаривает своему однокласснику, что нагло пялится на него: «да, взялся». Парень в очках с толстой оправой бледнеет и спешно отворачивается к доске. До Юнги только доходит, что он не видел сегодня никого из своих друзей. Да, именно друзей, потому что этих долбоящеров по-другому не назовёшь. Мин нащупывает во внутреннем кармане толстовки телефон и с грустью подмечает, что заряда на нём осталось мало, и вряд ли он дотянет до перемены. Листая контакты, Юнги останавливается на номере Намджуна и жмёт на окошко с диалогом. Мин Шуга: Через десять минут на служебной лестнице. Мон: Зачем? Юнги не отвечает, просто поднимает руку с просьбой выйти и прихрамывая плетётся к выходу, чувствуя тридцать пар глаз на своей спине. Он их ненавидит: каждого лицемерного подонка одноклассника и одно пустующее место сзади себя. Мин, будь его воля, записал бы имя всех своих одноклассников в тетрадь смерти, но таковой у него нет. Лёгкий щелчок ручки и длинный пустой коридор. Юнги вздыхает. Лестница пуста, когда Юнги, наконец, доходит до назначенного им же места. На дисплее телефона всё ещё горит сообщение «зачем?», парень садится на холодную ступеньку и прислоняется головой к перилам. Он не шевелится даже тогда, когда слышит забавный смех Сокджина наверху и низкий бас Намджуна. Парень не поднимает головы, даже когда оба парня оказываются перед ним, а всегда слишком заботливый Намджун садится перед ним на корточки и заглядывает в глаза. — Эй, — он тыкает Юнги в разбитую щёку и тот шипит от боли, испепеляя взглядом своего друга, — полегче, полегче. Бурная ночка? Юнги вопрошающе смотрит на Намджуна, который закатывает рукав на толстовке Юнги повыше и проводит пальцем по слишком ярким следам. Мин бросает взгляд на Сокджина, который набирает что-то в своём телефоне и слащаво улыбается. — Так кто она? Сокджин снова смеётся своим особенным смехом, заставляя улыбнуться даже Юнги. Намджун поднимается на ноги и смотрит в телефон Джина, только вот улыбка с его лица пропадает, и узнать, что там — хочется всё сильнее. Юнги поднимается на ноги, и спускается с лестницы, вырывая из рук старшего Кима телефон. На экране — милая девушка делает эгьё, ниже — сообщение с коротким «Оппа, я милая?». Сокджин смеётся, Намджун наигранно улыбается. Юнги подмечает, что, кажется, из всей его банды качественно играет только Чонгук. — Хён! — Чонгук появляется из неоткуда. Младший просто кидается со спины на Юнги, а тот морщится от боли, но пытается держаться, потому что выглядеть беспомощно в глазах Гука — как-то не очень, - ой. Чонгук замолкает и оттягивает толстовку на шее Юнги на себя. — Хён, тебя тут, вроде, насекомое укусило. Намджун ржёт в голосину и называет Юнги зоофилом, Сокджин снова отписывает кому-то в телефоне, Чонгук ничего не понимает, а Юнги мысленно бьёт себя по лицу, потому что его друзья не долбоящеры, а долбаёбы. … Мин Юнги прижимает какого-то парня к стене и забирает у него бутылку с водой, тот даже не сопротивляется — просто передаёт вещь в руки и спешно уходит, когда Мин ему натянуто улыбается. Звонок противно режет уши, ученики в спешке разбегаются по классам, а Юнги просто идёт вдоль коридора. По расписанию — литература, Мин вспоминает старого нудного преподавателя и ёжится. Не такое у него прекрасное настроение, чтобы выслушивать очередные старческие бредни. Парень сворачивает направо и идёт к спортзалу, решив отдохнуть этот час там. Обходить вокруг с больной ногой — не лучшая идея, и Юнги решает пройти через раздевалку, чтобы сократить путь. Дверь открывается тихо, слышно лишь противное жужжание ярких ламп и какое-то копошение за кабинками справа. Парень делает шаг навстречу звуку и заглядывает за кабинки: Юнги не понимает своих эмоций. То, что он видит — противно, жалко, гнетуще и бесит одновременно? СонЁн — девушка из параллельного класса, смазливенькая, вся из себя кукла, — сейчас цепляется за плечи Чимина и улыбается. «Актриса из неё так себе» — думает Юнги и делает шаг вперёд, наблюдая как рука Чимина скользит по женскому бедру и скрывается где-то под юбкой. А Мин всё считает. Десять… Девять… Восемь… Семь… Его никто не замечает, хотя парень уже достаточно близко. Шесть… Пять… Четыре… СонЁн резко отпихивает от себя Чимина, звонко вскрикивая и оправляя юбку. Три… Два… Девушка скрывается за дверью раздевалки, а Чимин в шоке смотрит на Юнги. Один. Пак Чимин сгибается пополам от удара под рёбра, брюнет практически оседает на пол от повторного удара ногой в живот. Но на лице его нет и капли злости или возмущения, лишь только бесноватая улыбка и хищный взгляд. Мин Юнги понимает, что Чимин не играет, ибо актёр из него тоже никакой, а все эти эмоции выглядят слишком натурально. Юнги брезгливо ухмыляется. — Ревнуешь? — одно слово, сказанное Чимином, и парень валится на пол от очередного удара от Юнги. — Было бы кого, — ухмыляется старший и перешагивает Пака, аккуратно наступая на повреждённую ногу. А Чонгук, став случайным свидетелем ситуации, очень быстро теряет надобность поговорить с Юнги, ведь и так всё ясно. Парень скрывается из поля зрения ещё до того, как Чимин выходит из раздевалки, вытирая рукавом кровь с разбитой губы. … Юнги впервые рад солнечному свету, что пробивается сквозь редкие голубые просветы в серых облаках. Он стоит рядом с Намджуном у входа в школу, потому что у Сокджина ещё урок, а мелкий просто задерживается. Оба молчат, каждый думает о своём, и только Джун немного обеспокоен: частенько бросает взгляды на окна и на часы. Звонок, словно раскат грома в ясный день, звенит намного громче остальных и через мгновение улица заполняется счастливыми школьниками. Чонгук вместе с Сокджином появляются внезапно и Намджун теряет свой обеспокоенный вид и тепло улыбается своим друзьям. Через пять минут — все четверо в небольшом кафе с кофейными напитками в руках, перед Чонгуком — заботливо купленный Сокджином десерт. Намджун сидит рядом с Юнги и листает плейлист, врубая поочерёдно биты и спрашивая у Юнги совета. Чонгук смущённо улыбается и, вроде как, всё идеально, но у каждого в шкафу свой скелет. — Не знаю как вы, — Юнги допивает свой кофе одним глотком, —, но я хочу бухать. — Ну наконец-то это кто-то предложил! — три пары глаз устремляются на Сокджина, чьи глаза блестят неподдельным счастьем и радостью. Юнги улыбается так ярко, как никогда раньше, но из-за разбитой губы утихает быстрее. Чонгук протягивает ему салфетку. Теперь все смотрят на Намджуна, который от безысходности ситуации просто закатывает глаза, сопровождаемый добрым смехом. — Господи, я и сам в своём доме всё переломать могу, вот нафига вы мне там сдались?