higher

На улице слишком тепло и слишком солнечно для осеннего вечера, но Юнги всё равно. У него слишком прекрасное настроение, слишком очевидная улыбка на пол-лица и слишком мало мыслей в его слишком загруженной голове. Слишком много «слишком» для такого, как Мин Юнги, но это мелочи. Парень бредёт по малолюдной улочке, впитывая биты, льющиеся из наушников, всем своим телом. Он плавно огибает спешащих домой людей и выруливает на финишную прямую к однушке Намджуна в этом затхлом районе. Юнги даже представить не может, что произойдёт с ними в этот раз, ведь после предыдущей попойки Намджун очень долго и очень громко кричал, что даже на порог их больше не пустит. Мин бы тоже кричал, а, быть может, даже и побил, если бы Чонгук расхерачил окно в его доме, Сокджин сломал дверку от холодильника, а Намджун бушевал бы в пьяном бреду. Улыбка украшает лицо парня и он ускоряет шаг. Юнги стоит перед массивной деревянной дверью в чужую квартиру и на душе как-то совсем легко, ведь это единственный способ оторваться и забыться, набухаться и больше ни о чём и никогда не сожалеть. А ещё нужно будет вернуть свой статус плохого парня в школе, а то что-то расслабились все. Улыбка на лице Мина сменяется надменной ухмылкой, а палец слишком легко нажимает на дверной звонок. — Ой, блять, ну наконец-то! — открывший двери слегка подвыпивший Сокджин с дешёвым пойлом в руке рывком затаскивает Юнги вовнутрь, захлопывая дверь. По ушам ощутимо бьёт бит и Юнги на секунду задумывается, как Намджуна ещё не выперли из дома с такой аппаратурой. На полу, на столе, на кровати — везде всё ещё полные бутылки с различным алкоголем, примерно одинаковой низкой цены. Юнги даже почти тронут, что без него не начинали, а, наоборот, дожидались друга: Сокджин всё также отписывает кому-то в своём телефоне, Намджун переключает музыку, а Чонгук непривычно тих. Даже не смотрит в его, Юнги, сторону, ковыряя крышку от бутылки с соджу. Парень падает на диван рядом с Сокджином, заглядывая тому в телефон, но кроме в миг погасшего экрана ничего не видит. — Ну и мудак, — бросает Юнги в сторону Джина и отодвигается к противоположному краю дивана. Юнги с удовольствием глотает дешёвое спиртное, пытаясь не обращать своё драгоценное внимание на происходящее вокруг. Сейчас главное — это набухаться до потери сознания, а утром с тяжёлой головой, но лёгким сердцем пойти в школу и отпинать какого-нибудь уж очень надоедливого Чимина. Парень зарывается пальцами в собственные волосы и слегка ерошит их, так и норовя прогнать ненужные мысли. Мин поднимается на ноги, берёт бутылку с пивом со стола и падает на стул возле ноутбука, открывая крышку с характерным шипением. Всё бы ничего, но кроме приветствия Сокджина в этой квартире больше никто и слова не сказал. Юнги бросает пытливый взгляд на Джина, который, сладко улыбаясь, ежесекундно отписывает кому-то в телефоне; затем медленно скользит по загруженному Намджуну, который бросает на Джина косые взгляды и большими глотками опустошает бутылку с соджу, не закусывая и ни в коем разе не морщась. Чонгук — единственный, кто более или менее вменяем в настоящее время и на всё происходящее смотрит с неким скептицизмом. Юнги хочется заржать в голос от нахлынувших воспоминаний, где этот мелкий засранец, напившись, часа два демонстрировал эгьё, а потом столько же доказывал всяк входящему, что он дохуясексуальный парень и равного ему нет. Юнги впервые за всю его жизнь хочется общения. Не обычного заурядного диалога, типа «привет — привет», а нормального разговора между друзьями. Такого, где можно было бы поделиться эмоциями и переживаниями, обсуждать всякие аморальные темы и не сгорать от стыда потом, лишь посмеиваясь от злобно-шуточных намёков в его сторону. Юнги лишь встаёт с места и падает на кровать рядом с Чонгуком, забрасывая свои ноги ему на колени, откидываясь при этом на подушки. — Я, конечно, никогда подобного не говорил, — Юнги старается перекричать слишком громкий бит, который даже вибрацией отдаётся по его телу, — но давайте, блять, что-то делать. Сокджин отрывается от телефона, берёт первую попавшуюся бутылку в руки и одобрительно кивает Юнги. Намджун что-то невнятно мычит и убавляет громкость музыки, глаза Чонгука горят какой-то безумной идеей, а сам Юнги просто рад, что смог расшевелить этих несчастных. — Правда или действие? — первое, что приходит в голову к Мину. Джин, кажется, пробивает себе лоб ладонью, а Чонгук просто заржал, негласно соглашаясь с идеей. — Намджун-хён, правда или действие? — Чонгук начал так же внезапно, как Юнги и предложил. — Действие. Намджун ответил слишком уж безразлично, понимая, что Чонгук слишком мелкий для нормальных желаний, с которых можно было бы постебать, потому совсем и не парится насчёт задумчивого выражения лица Чона. — Хён, — Гук философски поднимает палец вверх, а глаза его загораются ярко-ярко, — пробегись по кварталу, постреляй нам сигарет! — Что за маразм, тебе наших не хватает? — Намджун кивает в сторону столика, но Чонгук выставляет палец перед собой, всем своим видом говоря: «That’s no-no». — Хён, не мямли, а делай давай. ... Уже через два часа Юнги был, откровенно говоря, в хлам. После пары подряд выпитых бутылок соджу на спор — его ноги еле держали, но голова работала довольно-таки неплохо. Парень сидел на диване, откинувшись спиной на подлокотник, а ноги устроив на деревянном столике. Он, наверное, единственный из их компании, кто ржал сейчас как сумасшедший, ведь безобидная игра «Правда или Действие» слишком быстро обрела голубоватый оттенок и успела смутить всех, кроме самого Юнги. — Юнги, да ты ахуел в край, пиздюк ты такой, нахуй, — на одном дыхании чуть ли не прорычал в его сторону взбешённый желанием Сокджин. Уж лучше бы он выбрал правду и опозорился в стократ сильнее, потому что такое желание от Мин Юнги — было реальной подставой. — Хён, уже сдаёшься? — издевательский тон Юнги только сильнее распалял звереющего парня, — ты всё равно уже куда-то валишь, оставляешь нас тут совсем одних. Парень наигранно закатил глаза, словно сожалея о какой-то великой потере. — Как же мы без тебя, Ким-Сок-Джин. — Я тебе сейчас уебошу за твои гейские прикольчики, — Сокджин был правда зол: лицо начало принимать багровый оттенок, а ладони уж слишком сильно оказались сжатыми в кулак. — Хён, — Чонгуку нравилась игра, и ещё больше нравилось подтрунивать хёнов такими извращенными способами, — тебе правда слабо поцеловать Намджуна-хёна? Намджун даже не шевелился, с мрачным видом наблюдая за любыми действиями со стороны Сокджина, что орал на Юнги благим матом, который от него никогда и не слышали. Почему-то в этой игре всё решили за него или просто не спросили… Но центром действий Ким-младший стал уж слишком быстро. Сам Сокджин даже не удосужился посмотреть в его сторону, будто бы не замечая или, просто, принимая за пустое место…? Телефон в руке Джина всё ещё звонил, но парень упорно продолжал свой натиск на веселящегося Юнги. — Юнги, в последний раз предупреждаю, закрой рот, — Сокджин склоняет голову в бок до хруста суставов, от чего Чонгук морщится мгновенно. Противный звук. — Хён, ты нас стесняешься, что ли? — Юнги откровенно ржёт во весь голос, — или так не уверен в своём обаянии? Сокджин бросает тяжёлый раздражённый взгляд на Юнги и поднимает бутылку со стола, делая пару больших глотков. Всё в его движениях выдаёт крайнюю степень злости, хотя в глазах так и искрит неуверенность и… смущение? Но, кажется, это замечает только Намджун, которого удостаивают этим самым странным взглядом. Юнги закусывает ребро ладони, когда Джин подходит к Намджуну слишком близко, а Чонгук реактивно достаёт телефон, включая камеру, и наводит её на намджинов. Сокджин цепляется пальцами за чужое лицо, не давая отпрянуть назад, когда его горячее дыхание, пропитанное запахом алкоголя и табака, обжигает чужое лицо. Но Намджун и не собирался отстраняться, он всё ещё слишком в шоке, чтобы думать. Сокджин непривычно для себя резок: он внезапно и слепо тычется в чужие губы, почти мгновенно углубляя поцелуй, не дав Джуну даже секунды на вздох. Джин обвивает чужую шею своими руками, больно сжимая кожу на плечах и кусая припухшие от грубого поцелуя губы. Юнги всё ещё не может оторвать взгляда от происходящего, а Чонгук снимает всё на видео без зазрения совести, но покрасневшие щёки выдают мелкого с потрохами. «Не дорос ещё» — улыбается про себя Юнги. Сокджин останавливается так же внезапно, как и начал, напоследок засасывая нижнюю губу Намджуна и тут же хватая со столика звонящее устройство. — Да, милая, я уже спускаюсь, — обыденно, будто так оно и надо, говорит парень в трубку и машет Юнги на прощание, скрываясь в узкой прихожей. Юнги переводит взгляд обратно на Намджуна, который закрывает глаза, делает глубокий вдох и выдыхает, поднимаясь на ноги, забирая со стола бутылку со спиртным и скрываясь на балконе, прикрывая за собой двери. Мин задумывается на секунду, размышляя о том, что между этими двумя не всё так чисто. Парень вливает в себя новую порцию алкоголя, а разум щёлкает на затворках, хочется крушить всё и ломать, потому что в мыслях снова Чимин. И теперь, именно в этот момент — становится паскудно так за вчерашний день, и за то, что он сделал только что. Очень-хороший-друг-Мин-Юнги-который-слишком-паскудно-себя-ведёт. Одним словом — бездушная тварь, которая не считается с чужими чувствами. — Хён, что с тобой? — Чонгук касается лица Юнги, большим пальцем стирая капельку влаги. Неужели стало так жарко? Юнги проводит ладонью по собственному лицу, удивляясь собственной слабости, ведь он не плакал так очень давно. Чон обнимает Юнги, бережно прижимая ближе к себе и гладя его по спине, понимая, что хёну сейчас трудно, но Юнги отстраняется от него, поднимая очередную бутылку с пола и пытаясь выпить всё как можно скорее, чтобы отрубиться в беспамятстве. — Хён, стой, — Чонгук забирает бутылку, отставляя её назад, и легонько встряхивает Мина за плечи, в попытке привести его мысли в порядок, но тот, кажется, уже не соображает. — Юнги-хён, да объясни, мать твою, что происходит с тобой? Всё из-за Пака? Юнги застывает на мгновение, взгляд, словно, становится чище, но вместо каких-то слов Мин Юнги со всей дури бьёт Чонгуку по лицу, стирая костяшки на своих пальцах о чужую скулу. Чонгук, однако, лишь только морщится, принимая прежнее положение и заглядывая в глаза своего ещё пока друга. — Легче? — на уровне шёпота говорит он, ожидая нового удара, но этого не происходит. Вместо этого Юнги как-то совсем быстро перехватывает руку Чонгука, тянущегося к своему мобильному, и тянет на себя, целуя как-то слишком мягко для такого человека, как Юнги. Чонгук впервые в жизни не знает, что делать, он как будто между двумя огнями и от его решения зависит судьба человечества: он должен либо ответить Юнги взаимностью сейчас, либо… Да кого он обманывает? Чонгук притягивает старшего за талию как можно ближе к себе, углубляя поцелуй и наслаждаясь этим внезапным рвением.