higher

У Юнги такое ощущение, что он и не спал вовсе. В голове с утра неразбериха, за окном подозрительно ярко светит солнце, а на настенных часах есть ещё целая минута до будильника. Парень тянет руку к телефону, лежащему на тумбочке у кровати, и отмечает, что батарея села и его шанс проспать сегодня школу был велик. Шесть часов утра — это слишком рано, думает Юнги, переворачиваясь лицом к стене и закрывая глаза. Но через секунду он снова их открывает, и в груди как-то жжёт стыдом. Под закрытыми веками — вчерашний взгляд Чонгука; побледневшие, почти сошедшие пятна засосов на шее Юнги снова неприятно горят, и какие-то здравые мысли снова отделяются от роя в его голове. Парень даже думает, что Гук парень взрослый, что всё поймёт, но до Юнги как-то слишком поздно доходит, что Чонгук в тот вечер у Намджуна на квартире был самым трезвым, и что Юнги, быть может, сломал пареньку жизнь. Юнги с непонятной агрессией поднимается с кровати, пиная ногами всё, что попадётся ему на пути. В доме тихо, наверное, родители ещё спят, но Мину всё равно. Он громко хлопает дверью в ванную и включает холодную воду. Ледяной душ бодрит неплохо, Юнги сбавляет обороты и скидывает нужные учебники в сумку, натягивая на свои ноги уж слишком узкие джинсы. Юнги стоит на пороге кухни и смотрит на завтракающих родителей. Накрыто только на двоих, и Мин лишь фыркает, бросая надменный взгляд в сторону отца. Второсортный растворимый кофе дерьмовый на вкус, и Юнги даже не допивает его, оставляя стакан на краю стола и скрываясь в прихожей. Сумка на плече слишком много весит и идти не совсем удобно. Холодный утренний воздух бодрит, и Юнги со спокойной душой делает ещё один вздох, закрывая входные двери и спускаясь с крыльца. Телефон так и остался лежать разряженным, а на улице уж слишком тихо. Юнги поворачивает голову и спокойное выражение его лица приобретает оттенки удивления и недовольства. Подперев высокую каменную кладку ограждения, Пак Чимин собственной персоной стоит и смотрит прямо в его, Юнги, глаза. «Господи, блять, как заебало» — думает Юнги и проходит мимо Пака, даже не глядя на него, но краем глаза Мин всё же замечает, что младший порывается что-то сказать, но осекается и отряхивает брюки, подбирая с земли сумку. В парке всё ещё висит утренняя прохлада, пахнет влажной травой и так здорово, если честно. Юнги слышит шаги позади себя, которые иногда смолкают, как, например, сейчас. Парень оборачивается, поправляя взъерошенные ветром рыжие волосы и встречается с тёмным взглядом Чимина, который словно прожигает. Юнги сразу же разворачивается и идёт дальше, вслушиваясь в тихие шаги позади. Впервые за первую учебную неделю Мин Юнги пришёл в школу вовремя. Не опаздывая, не прогуливая первые уроки, Юнги заходит в корпус здания, по пути здороваясь с учителем истории, который смотрит на него с нескрываемым удивлением. Но Мину всё равно, он протискивается сквозь толпу учеников у расписания и сразу натыкается на Намджуна, приветливо улыбающегося ему. Рядом стоит Сокджин, и выглядит парень весьма спокойно. Кажется, у этих двоих снова всё хорошо, но Юнги всё же замечает, что Джин старается держаться подальше от Джуна. «Сами разберутся» — думает Юнги и направляется прямиком к друзьям. В коридоре слишком шумно, Юнги ловко снуёт между школьников, пытаясь как можно скорее очутиться в тишине. Урок начнётся через пятнадцать минут и времени на то, чтобы не торопиться — навалом, однако Мин упорно чуть ли не бежит к западной лестнице. Он чувствует на спине прожигающий паковский взгляд и ему чертовски неловко. На лестнице — да, тихо; да, никого нет;, но Чимин как шёл следом за Юнги, Намджуном и Сокджином, так и идёт, вместе с ними выходя на третьем этаже, где так же, как и на лестнице — тишина. Мин Юнги с облегчением выдыхает, когда Чимин сворачивает в класс, оставляя парней в коридоре одних. Он не шёл за ними, он шёл в класс, но почему-то Юнги в этом не уверен, а ещё Сокджин ухмыляется так гадко и подходит близко, немного склоняясь. — Я уж подумал, у тебя пёс завёлся, — шепчет Джин на ухо, не скрывая в голосе издевательские нотки. — Да отъебись хоть ты с этим. Чонгук сам не свой. Лицо у него серьёзное, и никаких «эй, привет, хён» с другого конца коридора, или ещё чего. Даже шуточек с его стороны не слышно. Идёт себе, засунув руки в карманы форменных брюк, видимо, задумавшись о чём-то. Сокджин смотрит на него с обеспокоенным выражением лица, и хочет что-то спросить, но Намджун резко выдёргивает телефон из его рук, и вообще не до Чонгука становится. А Чон останавливается около Юнги, ловко запрыгивая на высокий подоконник, болтая ногами в воздухе. — Доброе утро, — как будто так и надо произносит Юнги, уставившись в пол взглядом. Вышло неловко, конечно, вчера, но не просирать же из-за этого дружбу. — Ага. — никакого тебе «хён», ни улыбки или взгляда в сторону. Простое «ага», которое даже Намджуна заставляет отвлечься от натиска Сокджина. Блондин со спины держит вырывающегося Джина, пытающегося забрать сотовый, но мало чего выходит. Или просто сопротивляется не в полную силу. — Ты чего, малой? — спрашивает Намджун обеспокоенным голосом, наконец выпуская Сокджина и отдавая ему телефон. — Всё хорошо, — Чонгук отвечает на автомате, словно он учил эти фразы всю ночь. Джин подходит ближе, наклоняясь, чтобы заглянуть младшему в глаза. — Точно? — Да. Намджун недовольно смотрит на Юнги, которому с первого взгляда срать на ситуацию, а потом снова переводит взгляд в сторону Чонгука. — Может, у тебя проблемы? Разобраться с кем надо? — но Гук лишь отрицательно машет головой и под противный сигнал школьного звонка спрыгивает с подоконника и скрывается в своём классе. Чонгук, конечно, борзый мелкий, но такого обращения со старшими от него никак не ожидали. Но как-то возмущаться было бы не правильно, если у Чонгука и есть проблемы — он сам с ними разберётся. Не маленький уже. Уроки тянутся назло медленно, от пары глотков второсортного кофе в желудке и следа не осталось. Хочется есть невыносимо. Мин от отчаяния скользит взглядом по классу, цепляя взглядами напряжённую спину Сокджина за первой партой, чересчур расслабленного Намджуна неподалёку и спящего напротив Чимина. Есть меньше не хочется, и Юнги уже готов молиться, чтобы звонок прозвенел немедленно, а старый учитель со своим нудным голосом скорее заткнулся. Юнги думает, что к обеду Чонгук спустит пар, но хер там. Когда вся компания собралась в столовой, чтобы перекусить, Мин Юнги понимает, что с Чонгуком всё идет нахер. Он сидит за столиком в столовке и смотрит на всё ещё молчаливого мелкого пиздёныша, который даже не смотрит в его сторону. А ведь обычно Чон спрашивал Юнги о том, не голоден ли хён, не хочет ли кофе или сок, даже временами платил за него. А теперь Чонгук сидит и мешает ложкой чай в кружке, который давно остыл. — Ты не голоден? — тише и неувереннее, чем хотелось бы, бросает Юнги в сторону Чонгука, наблюдая, как младший вытаскивает ложечку из кружки и кладёт рядом. — Нет. — Уже поел? — Мин старается хоть как-то разговорить Чонгука, потому что это вообще не круто смотреть на безразличное лицо своего, можно сказать, близкого друга. — Да.  — Даже если хён заплатит? — Юнги хочет уже откровенно забить на этот разговор, раз мелкий неблагодарный пиздёныш даже ответить нормально не может, но Чонгук отрывает глаза от болтающейся в его кружке жидкости и смотрит прямо в глаза Юнги. — У меня де… Чонгук так и зависает с недосказанной фразой, а Юнги разворачивается на сто восемьдесят градусов в сторону раздавшегося крика. По всей столовой катится отборный мат Ким Сокджина — примерного сына и ученика. Юнги с интересом наблюдает, как вздымается и опадает грудь разозлённого парня, с каким огнём в глазах он смотрит на Намджуна. Дело приобретает очень интересный оборот. — Да что за день, блять. Столько еды и нахер! — голос у Сокджина местами срывается и выходит скорее пискляво, чем негодующе. Юнги улыбается, а Чонгук подсаживается поближе, с не менее занимательным взглядом наблюдая за разгорающимся пожаром. Чего таить — все школьники, находящиеся в столовой наблюдают за Джином. — Да прости, хён. Ты сам меня плечом толкнул, — Намджун пытается как-то успокоить Сокджина, но это практически невозможно. — Потому что сам много места занимал, — Джин наигранно бьёт себя ладонью по лбу, когда последняя коробочка с банановым молоком падает из рук Намджуна на пол, распрыскивая всё содержимое. — Я с подносом шёл, а ты просто встал как баран, — не выдерживает Джун и смотрит прямо в глаза напротив, — места ему, блять, мало. — Чего? — Сокджин с немалым шоком в глазах смотрит на своего донсена. — Не зли меня, Намджун. — А то что? — блондин отряхивает свой пиджак от невидимой пыли, и с вызовом смотрит на закипающего Джина. — Уебу. — Хён, он же его не убьёт? — Юнги пропускает мимо ушей вопрос Чонгука, смотря на Намджуна, резко схватившего Сокджина за галстук и так же резко потянувшего на себя. Юнги ожидал всего: от смачного удара по красивому, идеальному лицу Сокджина, до убийства. Но никак не ожидал, что Ким Намджун, перехватив свободной рукой руки Сокджина, прижмётся к его губам, целуя так настойчиво, как будто этого ему всю жизнь не хватало.