higher

У Юнги смешанные чувства, да и сам он херово выглядит в последнее время. Всему виной бесконечный поток мыслей в его голове. От всего этого вскрыться хочется, или утопиться в ближайшей луже, но нет: каждое утро по звонку будильника Мин Юнги поднимается с кровати и идёт в школу, проклиная весь мир и всех живущих в нём тварей. Парню хочется послать всех к чёрту, закрыться в своей комнате и никогда оттуда не выходить, ночами напролёт смотреть любимые выпуски наруто и не думать ни о чём совершенно. Но каждое утро голова Мин Юнги засорена мыслями о, мать его, грёбаном «любимом» донсене — Чон Чонгуке. Временами, Юнги думает даже о Чимине, и это чёрт возьми как неправильно. Юнги решает, что и он сам, и его жизнь катится по наклонной вниз, что вылезать из этой ямы ему возможности не представится и, возможно, он до самой своей смерти будет тонуть в этом дерьме. Парень пинает носком кроссовка пластиковую бутылку, валяющуюся на тротуаре, но тут же морщится от противного скрежета пластика по асфальту. У Чонгука разбитое лицо, а ещё поцелуй с привкусом железа был тоже с Чонгуком. Оба поцелуя. И преследует его тот же самый донсен Чонгук, присылающий каждое утро дурацкое сообщения в какао «Доброе утро, хён!» с дурацким смайликом. И всё это уже так вклинилось в его, Юнги, жизнь, что парень думает, что ему было бы чертовски одиноко без всего этого. Юнги достаёт из кармана наушники, распутывая их и вставляя в уши. По проводкам льются биты из составленного этой ночью плейлиста, и всё бы ничего, если бы не хотелось спать адово. Спать и есть. Но на завтрак времени у него не было, а на улице ещё жарче чем вчера. Несмотря на погоду, Юнги кутается в любимую толстовку сильнее и идёт привычной дорогой в школу — через парк. Юнги размышляет о сложившейся ситуации с каким-то потерянным выражением лица. У него всего лишь три вопроса, найти ответы на которые он не в силах: первый — что за неведомая херня в его жизни творится? Второй — почему он многое позволяет Чонгуку? И третий — что от него хочет Чимин? Парень переключает трек и входит в ворота школы, пытаясь даже не смотреть на своих одноклассников, стоящих на солнце и весело о чём-то болтающих. Первые три урока проходят как-то быстро, почти незаметно и Юнги счастлив оказаться после удушливого светлого класса в тёмном коридоре. Хотя здесь и многолюдно, Юнги наслаждается мраком помещения, медленно перебирая ногами. В столовой, на удивление, никого. Мин покупает сладкий батончик и бутылку негазированной воды. И даже это кажется Юнги до жути одиноким занятием: ему не хватает ржущего как тюлень Сокджина рядом, который так бы и ткнул пальцем на Юнги, назвав его сахарным. Не хватает Намджуна, который бы оценил новый плейлист, нагло забрав наушники и телефон. И Чонгука Юнги тоже не хватает. Юнги по-привычке идёт на западную лестницу, и только напротив выхода из школы вспоминает, что ребята торчат на улице. Скорее всего, в месте, где очень жарко. В месте, где полно насекомых. В месте, где очень много людей и нет никакого спокойствия. Юнги смотрит на шоколадку в своей руке и думает, что она растает, но на улицу выходит, в голове прокручивая мысль, что он пожалеет сегодня, что появился на свет. Солнце и правда светит слишком ярко для осеннего дня, но выхода нет. Юнги бредёт по школьному периметру, ещё издалека подмечая местонахождение своих друзей. В чём-то он был абсолютно прав: чертовски много людей и насекомых, вероятно, тоже, потому что занятые лавочки у самого газона и большого ветвистого дерева. Юнги смотрит на открывшуюся ему картину с неким скептицизмом: Ким Намджун лежит головой на коленях у читающего книгу Сокджина, который, в свою очередь, перебирает пальцами чужие высветленные волосы. И выглядит всё так… гармонично, что ли? Намджун, кажется, спит, или просто прикрыл глаза. От больших ветвей дерева солнечные лучи не попадают в эту зону, и Юнги подходит ближе, обрушивая свою страдальческую тушу на свободную лавочку. Чонгук, стоявший у дерева, улыбается ему уголками губ и снова утыкается в свой телефон, играя в какую-то игрушку. Юнги отворачивается от него, но сразу же чувствует на своей спине прожигающий тяжёлый взгляд. Мышцы на спине напрягаются автоматически и Юнги хочет спрятаться от этого мира, однако, ставит бутылку с водой рядом с собой и открывает батончик, отламывая половину. — Хён, — обращается он к Сокджину, будто так и должно быть. Но Сокджин то ли удивляется, то ли пугается, неверяще смотря на Юнги, — будешь? Джин кивает благодарно и аккуратно выпутывает руку из волос Намджуна, принимая сладость и закрывая книгу. Мин улыбается в ответ, откусывая кусочек батончика, и тут же запивая его водой. Парень опирается на руки и смотрит высоко в небо: на белые облака, проплывающие мимо с какой-то немыслимой скоростью. А, быть может, всё не так плохо, как кажется? — О, господи, кто ж его так отделал? — слышится голос Сокджина со стороны и Юнги лениво поворачивает к нему голову. Во взгляде у Джина неприкрытое удивление и насмешка, Юнги следит за его взглядом, натыкаясь на пару знакомых чёрных глаз. Чимин идёт прямиком навстречу Мину, за его спиной беззаботно шагают Хосок и Тэхён, последний так вообще улыбается странной улыбкой всем прохожим, и даже Юнги машет издалека. Чимин правда «отделан»: лицо припухло, бровь рассечена, на скулах и щеках синие и фиолетовые с почти жёлтыми оттенками синяки. Чимин смотрит прямо на Юнги, не пряча взгляда, даже не прикрывая его. Просто смотрит с каким-то странным выражением потерянного щенка на лице. Мин бы даже подавился тем самым батончиком с орехами, если бы он наткнулся на это взгляд минутой ранее, но теперь смотрит в ответ, подмигивая невзначай. У Чон Чонгука смешанные чувства. Вернее, он не может определиться, какой смертью здесь и сейчас умрёт Пак Чимин, если не прекратит без стыда пялиться на Юнги. На его, Чонгука, драгоценного хёна, которому, кажется, вообще пофиг на ситуацию. Чимин в семи метрах. Через пару секунд уже в пяти. У Чонгука мыслей в голове нет, и он даже не думает, что творит, когда выходит из тени дерева, вставая перед своим драгоценным хёном лицом к Юнги. Мин переводит взгляд на внезапное появление Чонгука, но не говорит ни слова. Жара и правда действует на него слишком убийственно. Чонгук поворачивается в сторону Чимина и улыбается ему, приветственно махнув рукой, а затем просто наклоняется к Юнги и легонько целует в губы. И этот маленький невинный поцелуй выбивает из колеи, кажется, всех, кто успел его увидеть. Чимин останавливается, Тэхён брезгливо морщится, что-то нашептывая Хосоку, а Сокджин даже не смотрит в их сторону. — Какого хуя? — Намджун резко садится, удивлённо раскрывая глаза, и тычет пальцем то в Гука, то в Юнги. Юнги пожимает плечами, мол, сам не в курсе, а Чонгук садится рядом с Мином, доставая из кармана телефон. Сокджин дёргает Намджуна за капюшон обратно на свои колени. — Джин-хён, ты видел, нет? Сокджин не отвечает. Закатывает глаза, но не отвечает. Ладонью закрывает глаза Намджуну, нагибается и целует быстро. Но не отвечает. Ладонь убирает, и о боже, случилось чудо, Намджун снова молчит. И никто не замечает на его лице тёплого взгляда в сторону Сокджина. — И правда, какого хуя? — Юнги тычет пальцем в Намджуна, а Чонгук просто обнимает сзади и рот ему закрывает, даже не думая о том, что смерть его, кажется, настигнет быстрее, чем Чимина.