It's Your Image Burnt Into My Mind

Бесконечные свидания. Бесконечные ночи. Бесконечные звонки. Бесконечные прикосновения. Бесконечный смех. Бесконечные разговоры. Бесконечные руки. Бесконечные поцелуи. Бесконечные объятия. Бесконечное дыхание. Бесконечные стоны. Бесконечно. Гладкие кончики пальцев. Гладкие губы. Гладкие волосы. Гладкие простыни. Гладкая одежда. Гладкие холсты. Гладко. Легкая печаль. Мягкие вздохи. Мягкие ноги. Мягкие слова. Мягкий. Тихий. Затянутые разговоры. Натянутые шутки. Затяжная боль. Затягивающиеся чувства. Затянутая тишина. Глубокое молчание. Любовь. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Гарри Луи, который шел по краю ковра в холле перед кабинетом доктора. Гарри держал его руку, и Луи чувствовал его прикосновения. Очки снова скрывали его глаза, кудрявый мог видеть сердитое выражение лица шатена, он мог чувствовать, как раздражение сочилось из Луи. — Если ты хочешь, — вздохнул Луи. Его нога снова остановилась, но вскоре парень опять пошел, продолжая нервное постукивание ногою. — Я позволю тебе решить, — сказал Гарри, улыбаясь и наклоняя голову в сторону Луи. — Мне все равно, — Луи позволил холодному ответу сойти с его губ. Гарри вздохнул, убирая голову от Луи. Кудрявый отпустил руку парня, потянув ее к себе на колени и сжимая их пальцы вместе. Они сидели в тишине, как будто между ними была стена. Стена, которая не могла бы быть разрушена пулей и была взрывонепроницаемой. Они сидели в тихом коридоре, Гарри думал, о чем угодно, кроме Луи. Это стало его любимым занятием в последнее время. Сохранение полета его мыслей во время того, как Луи раздражен. Смешно даже, что он хотел быть где-то в другом месте, очень далеко. Где-то, где Луи действительно мог бы заботиться о Гарри. Где всё могло бы быть, как было раньше. У них были свои моменты, конечно. Парни были вместе на протяжении более трех месяцев. И Гарри был действительно счастлив. Но он не мог помочь; он думал, почему Луи был не счастлив? Он был счастлив, по крайней мере, так думал Гарри. Но он был больше не счастлив. Это было понятно из того, как он говорил с Гарри сейчас. Это было понятно, когда он не всегда отвечал Гарри. Это было понятно, когда Гарри хотел бы обниматься, но руки Луи оставались холодными. Гарри боялся. Он боялся, что потеряет все это. Потому что это было тем, что он чувствовал. Как будто он уже потерял. Он потерял. Всячески. Луи не было там больше. И было понятно, что Луи хотел бы быть в другом месте, не там, где Гарри, каждый раз, когда они были вместе в эти дни. Но вот они были здесь. Разделенные невидимой стеной, когда не могла бы быть разрушена. Любовь. — Луи Томлинсон? — позвал доктор, выходя из двери. Луи стоял, его ноги тряслись, когда он делал первый шаг. Он остановился прямо перед Гарри, склонив голову в напряжении. Кудрявый вздохнул и взял Луи за руку прежде, чем встать и войти с парнем в кабинет в врача. Врач придерживала для парней дверь, когда Луи входил первым. Гарри тянул стул для него перед аккуратным столом врача, с маленькими бумажками, ручкой и оборудованием, и симметричной линией на поверхности. Ничего не выходило из строя, все было слишком организовано и чисто. Луи присел, Гарри сел рядом с ним, а врач — за своим столом, сжимая руки. — Так, Луи, как самочувствие? Заметил ли ты какие-нибудь изменения? — спросила врач. Гарри читал надпись на ее бейджике, который висел на пиджаке: «Доктор Мэнди Бойл». Гарри посмотрел на ее лицо, которое выражало официальность и холод, лишь искорки понимания и тепла была глубоко в ее глазах. — Я… не думаю, что я заметил что-то особенное, — вздохнул он, смотря на свои руки. Гарри сидел достаточно близко, чтобы коснуться костяшками колена Луи. Шатен расслабился после прикосновений, но он не прекращал теребить пальцы. — Последние тесты, которые мы делали, показали, что не существуют каких-либо изменений в Вашей ситуации, — сказала доктор. Ее слова оказались словно тонна кирпичей, ударили больно и упали на пол. Луи поднял свою голову на нее, его подергивания закончились. — Так почему меня сюда позвали? Если нет никаких изменений, почему Вы просто не позвонили? — нахмурил под очками брови Луи. — Несмотря на то, что операция будет рутинной процедурой, мы должны ее отложить, — сказала она, и Луи замер на своем стуле. — У нас есть другие срочные дела, чем Ваша операция. Мне жаль, — сказала она, склонив голову. Гарри смотрел на нее, ожидая реакции Луи. В глазах Мэнди было заметна доля сочувствия, и она быстро скользила взглядом от Луи к Гарри. Она сомкнула рот в тугую линию и опустила уголки губ. — Когда у меня будет операция, в таком случае? — голос Луи был хриплым и раздражительным. Будто он проснулся после долгого сна. — Позже в этом году. Надеюсь, перед Рождеством, — сказала она, поднимая уголки губ. Луи глубоко вздохнул, Гарри смотрел на него уголком глаз и видел, как тот сжимает зубы. — Мне очень жаль, — сказала доктор. — Извинения ничего не решат, не так ли? Я должен был идти на операцию в следующем месяце! — Луи повысил голос, а его руки начали трястись. Гарри держал свои ладони на коленях парня, хотя тот начал скидывать их. — К сожалению, но, потому что Вы не в срочном порядке можете потерять зрение, у нас есть немного времени для Вашего случая, — Бойл пыталась утешить Луи. Он зажал рукой спинку стула, кончики его пальцев побелели. — Как будто я уже не слепой! — крикнул Луи, его тело дрожало. Он встал, стул наклонился и упал на пол. Луи выбежал, ударяясь рукой об косяк. Гарри смотрел ему вслед, не зная, что делать. Конечно, Луи был расстроен в последнее время. Каждый день он был расстроен. Может быть, он предвидел это. То, что он не попадал на операцию пока что. — Извините, — сказал Гарри, осторожно поднимаясь и бросаясь за Луи. Он бежал по коридору, не ища парня долго. Луи стоял перед стеклянной стеной, пытаясь руками найти дверную ручку. — Луи? — Не делай этого! Не сейчас, Гарри! — он кричал, его голос был полон ненависти, напряжения и усталости. — Это не займет дольше времени, чем пара месяцев, Луи. Они пройдут быстро, — Гарри пытался сохранить свой голос успокаивающим. Он подошел ближе к Луи, его рука нашла плечо парня. — Я сказал — не сейчас! — отвернулся Луи, сбрасывая руку Гарри. Кудрявый отступил назад, ошеломленный злобой Луи. Его руки пытались найти дверную ручку, а плечи тряслись. Гарри вернулся на свое место, беря руку Луи в свою и проводя его за дверь. Луи ничего не говорил, только вытолкнул себя из офиса доктора и оставил Гарри стоять за реальным стеклянным барьером между ними. Шатен свернул куда-то за угол. Ему нужно было время, чтобы понять всё и успокоиться. Он мог сделать это. Гарри верил в него. Так что кудрявый ждал в течение нескольких минут прежде, чем выйти и посмотреть, как там Луи. Любовь. Но Луи нигде не найти. Луи ушел. И Гарри остался один.

***

Еда Гарри лежала холодная на тарелке. Он растолкал ее вилкой по белой поверхности, придерживая подбородок. Вилка издавала наиболее раздражающие звуки: высокие и неприятные для ушей. Как это закончилось? — думал Гарри. — Как в конечном итоге я снова один?. Он не слышал о Луи ничего после его срыва. Видимо, Найл забрал его — это было всё, что Гарри узнал из сообщения блондина. Гарри почти полностью был уверен, что Найл знал о проблемах, которые у кудрявого были с Луи. Или сам переживал. Но Найл точно знал об этом. Гарри даже не знал, что происходит. Он не знал, что пошло не так. Он сделал что-то не то? Он, в некотором роде, причинил боль Луи? Это были только предположения, потому что Луи не говорил, почему зол всё это время. Или, если даже из-за Гарри. Может быть, из-за чего-то другого. Гарри просто не знал. Любовь. Взгляд Гарри был прикован к одной точке перед ним. Небольшая капелька томатного соуса на белой стене. Это было тем, что нельзя увидеть, если ты не знал об этом. Гарри бросил свою еду, взял тряпку возле раковины и начал тереть стенку. Это не заняло у него много времени, в результате стена была безупречной и совершенно белой. Он вздохнул, смотря на тарелку, стоящую на небольшом обеденном столе. Люстра висела низко над столом, освещая пространство белым и холодным светом. Квартира Гарри сама по себе была холодной и безжизненной. Как и он внутри. Почему все пошло не так? Гарри поставил полную тарелку еды в холодильник, выключая весь свет и волоча свои ноги в спальню. Он проверил свой телефон, который лежал на кровати. Ничего. Еще даже нет девяти вечера, но Гарри уже был готов лечь спать. Он снял одежду и обернул себя одеялом. Стало прохладно, как только он коснулся грубой ткани простыни. Гарри думал о том, чтобы заснуть и как все могло быть лучше завтра. Что на следующий день он пойдет и увидит Луи, и они всё выяснят. Когда Гарри думал, что мог уснуть, он понимал, что он даже не закрыл глаза. Его настигло огромное желание написать что-то в свой дневник. Он лежал на прикроватном столике, Гарри тосковал по дневнику. Парень знал, где лежала ручка — она была на дневнике. И все, что требовалось — это раскрыть дневник. Но Гарри не сдавался, он спал и был готов все выяснить завтра.

***

После нескольких часов, ворочаясь в своей постели, Гарри взял ручку и открыл дневник на той странице, где была последняя запись. Между страницами был билет в кино. Рука Гарри украсила верх левой страницы. Ночь кино с Луи — это звучало просто. Это был черно-белый художественный фильм, и речь шла о человеке, гуляющем по городу. Этот человек шел по улицам города, и камера следовала за ним. Никаких слов сказано не было, только сменяющаяся обстановка и проходящие мимо люди. Это был идеальный фильм для их свидания, и у Гарри было достаточно времени, чтобы объяснять все, что происходило на экране. После того вечера, Луи начал отдаляться. Это было последним их настоящим свиданием. После этого Гарри только был в апартаментах Луи и Найла. На их свиданиях Гарри и Луи ели или лежали на кровати, слушая музыку, или занимались любовью в то время, как играла музыка. И была прохлада. В то время, как Гарри поднял билет, он почувствовал тяжесть оттого, что память о чем-то была его единственным счастьем. Любовь. Это было тем, что Гарри написал дальше. Он принял свою любовь к Луи. И принял то, что он не мог сказать об этом вслух. Может быть, не всегда, потому что они могли упасть со скалы и не найти способ взлететь обратно вверх. Поэтому он написал только слова и думал о нем. Но никогда не говорил об этом вслух. Гарри положил дневник вместе с ручкой на стол под лампу и выключил свет. Он забрался обратно под одеяло, закрывая глаза на время. Но стало слишком темно. Слишком страшно. Поэтому он открыл глаза. Единственное, что он видел — это ветви, колеблющиеся за его окном в бушующем ветре. Ветви были безлистными, голыми и танцующими в осеннем шторме. Они были яркими, освещенными уличными фонарями. И все-таки дерево выглядело страшно. Как руки, которые пытались достать до Гарри с другой стороны окна. Может быть, они пытались позвать Гарри, чтобы тот вышел и потанцевал с ними. Но Гарри только больше укрылся одеялом и уткнулся в подушку. Гарри не знал, сколько времени прошло, когда его телефон начал звонить, находясь на прикроватной тумбочке. Мозг Гарри среагировал мгновенно, но его конечности были парализованы. Он двигался медленно, перекатываясь на другую сторону. Он достал своей безжизненной рукой мобильник. Луи. — гласила надпись на экране телефона. Часы показывали час ночи. Гарри посмотрел на экран, и сердце замерло в груди. — Привет? — ответил Гарри, и его сердце стрельнуло и билось, как колибри, находящаяся в груди. — Могу ли я приехать? — спросил Луи слабым голосом. — Сюда? — Гарри свел брови вместе, приподнимаясь на кровати, опиравшись на локти. — Да. Найл привезет меня туда. Только напиши адрес, — сказал он, его голос звучал устало. — Хорошо, — сказал Гарри, в его разуме забили сигналы тревоги. — Я увижу тебя немного, — сказал Луи прежде, чем сбросить. Гарри ошеломленно смотрел на экран. Он отправил адрес Луи и положил телефон обратно на столик. Он не знал, что делать дальше. Луи будет на месте впервые через 15 минут. Любовь. Спешно Гарри встал с кровати, оставляя ее не заправленной, и надел футболку с пижамой. Он ходил вокруг по своей квартире (из спальни в гостиную и в кухню), включая свет. И затем он понял, что, может быть, им не нужен будет свет на кухне. Таким образом, он выключил его снова, оставляя несколько лампочек включенными в гостиной. Он присел на диван, ерзая, не зная, как удобнее устроиться. Он вертелся, менял свое положение, нажимая на подушку, лежавшую рядом с его ногой. Стук по двери Гарри заставил его сойти с ума. Гарри втянул воздух сквозь зубы и пошел к двери. Он посмотрел через глазок и увидел только Луи, стоявшего за дверью, одетого в темно-серую шапочку, с привычными темными очками. Кудрявый открыл дверь, Луи смотрел прямо перед собой. Он был в удобной одежде — во всём черном и теплом — и его подбородок был прикрыт черным шарфом. Любовь. — Могу ли я войти? — спросил он, когда Гарри молчал. Кудрявый взял руку Луи в свою и нежно протянул ее вовнутрь. — Это Гарри, верно? — спросил Луи дрожащим голосом. Гарри ухмыльнулся, прижимая Луи к своей груди и открывая его лицо от шарфа своими нежными пальцами. Он легко прикоснулся своими губами к губам Луи прежде, чем слить их губы в едином поцелуе. Луи удобно расположил свои руки на талии Гарри. — Определенно Гарри. Мне нравится вкус твоей зубной пасты, — улыбнулся Луи, легко целуя Гарри в губы. — Что ты здесь делаешь? — спросил кудрявый, начиная избавлять Луи от пальто, шарфа и шапки с перчатками. Он наклонился, чтобы снять обувь, Луи положил руку на плечо Гарри, чтобы опереться на него. — Я… Я хочу извиниться. Я был придурком. После приема у врача. Мне очень жаль, Гарри, — вздохнул Луи, Гарри поднялся обратно вверх, беря руки Луи в свои. — Спасибо, — сказал он, и тепло появилось в груди, начиная распространяться по его холодным конечностям. Луи улыбнулся, двигая руками, чтобы обнять Гарри. Любовь. — Так это твой дом? — сказал Луи, покидая объятия Гарри. — Мммм, могу показать тебе, — сказать Гарри. Луи начал улыбаться, переплетая их руки. — Это гостиная, — Гарри обошел Луи, становясь спиной к тому, куда они шли. Он вел руку Луи по различным поверхностям: по спинке темного мягкого дивана, по маленькому столику, где лежали фотографии рядом с цветочными горшками. Он вел пальцы Луи по клавиатуре. Гарри выключал свет по пути, оставляя только темноту за ними. — У тебя нет кухни? — спросил Луи, нахмурив брови под очками. — Есть, но, предполагаю, я смогу показать ее тебе завтра, — сказал Гарри, медленными шагами ведя Луи в спальню. — Это разумно, — ухмыльнулся Луи, следуя за Гарри. — Это спальня, — сказал Гарри, замедляя шаг. — Так это то место, где происходит волшебство? — спросил Луи заигрывающем голосом. — О, пожалуйста, любая магия произойдет здесь скоро, — фыркнул Гарри. — Даже, когда ты один? — брови Луи взлетели. — Я, на самом деле, не провожу много времени здесь после того, как стал спать у тебя, — засмеялся Гарри, пальцами достигая запястья Луи. Луи улыбнулся, мило утыкаясь лицом в Гарри. — Ну ты бы посмотрел на это, — хихикнул он, обнимая Гарри, сцепляя свои руки за спиной Гарри. — Мы идем к твоей кровати? — спросил Луи, наклонив голову. И как раз в этот момент Гарри ударился задней стороной коленей о край матраца. Он упал назад, и Луи упал на него сверху, издавая приглушенный звук, беззвучно смеясь. Руки Гарри переместились на бока Луи. Он удовлетворенно вздохнул, шатен поцеловал губы кудрявого, тая в его руках. Любовь. — Мы в начале твоей кровати? — спросил Луи, потягиваясь другой рукой, чтобы коснуться поверхности матраца. — Еще на середине кровати, полагаю, — Гарри осмотрелся вокруг, пытаясь измерить расстояние. Он знал, что Луи хотел, чтобы они лежали прямо на кровати, на ее середине. Гарри неуклюже поднял Луи на своей груди и переместил их, чтобы парни лежали на кровати правильно. Луи сел обратно на колени Гарри. Руки Гарри лежали на бедрах Луи, но они продолжали перемещаться к заднице Луи. — Ты так хорошо знаешь меня, — прошептал Луи, целуя в губы Гарри и поглаживая его. Он счастливо промурлыкал, когда руки Гарри нашли идеальное место на его заднице. Пальцы Луи запутывались в локонах Гарри, накручивая и оттягивая их, получая довольные стоны из уст Гарри в свои собственные. Луи двигал губами, касаясь лица Гарри, его пальцы очерчивали лицо кудрявого. И прежде, чем Гарри узнал это, это были всего лишь пальцы Луи, дарящие его лицу поцелуи. Гарри открыл глаза и посмотрел вверх, чтобы увидеть шатена, на котором все еще были надеты очки. Гарри поднял руки и снял их. Это было все еще победой для кудрявого, на самом деле — видеть глаза Луи. В теплом свете лампы, рядом с кроватью, они до сих пор были светло-голубого цвета, такого, какой Гарри еще не видел. Он проследил линию его губ, Гарри оставил поцелуй на пальце. Луи улыбнулся, его улыбка быстро исчезла, когда он продолжил узнавать лицо Гарри и, что более важно, его брови. Луи наклонился, целуя обе брови. Он двинулся вниз, целя уголок губ Гарри, а затем — его подбородок и шею. Он покусывал кожу Гарри, касаясь Гарри, отчего тот начал улыбаться. Но, как не странно, это не было щекотно, это было сексуальнее, чем он думал. Поэтому он закрыл глаза и дал Луи возможность делать все, что тот захочет. Любовь. — Мне нравится, как ты реагируешь на мои прикосновения, — сказал Луи, кончиками пальцев касаясь пресса и груди парня. Гарри дышал глубоко. Луи держал свои ладони на теле Гарри, медленно блуждая по телу парня, разжигая желание. — Да? — вздохнул Гарри, практически постанывая. — Да. Твои мышцы говорят мне. Говорят мне, что тебе нравится, — мягко сказал Луи, стон вырвался из его губ. Любовь. Луи путешествовал руками по коже Гарри, его ладони были горячими и влажными, движения были гладкими, а его руки были холодными и сухими. Как раз в этот момент по коже Гарри побежали мурашки, посылая вибрации через мышцы. Его нижняя часть живота горела из-за удовольствия, когда Луи медленно гладил тело парня. Любовь. Луи перекинул руки и ноги через тело Гарри, капли пота не могли высохнуть, потому что их тела были прижаты. Гарри поглаживал затылок Луи медленными круговыми движениями. Его волосы были мягкими, кожа под ними бела слегка влажной. Гарри чувствовал сон нашел уютное местечко в его разуме и глазах. Его тело чувствовалось тяжелым, будто оно было заполнено камнями. Он повернул голову, чтобы отдохнуть на макушке Луи. Кудрявый закрыл глаза, и тогда он наконец-то провалился в сон с холодными голубыми озерами и глазами, и снежным утром, его рука поглаживала голову Луи, пропуская некоторые пряди волос парня между своих пальцев. Любовь.

***

Падение. Мозг Гарри предупреждал об опасности, о звуке, будто что-то упало на пол. Его глаза с трепетом открылись, но они слишком устали, чтобы оставаться открытыми. Он развалился на кровати, словно морская звезда на пляже. Он лежал на животе, его лицо было далеко от источника шума. — Чертов… — Гарри мог слышать тихое бормотание; он повернулся, чтобы выдохнуть воздух из легких. Голова кудрявого расслабилась на мягкой подушке, обволакивающей половину его лица в теплоте сна, который до сих пор хотел заполнить голову парня. Падение. — Ради всего святого! — Гарри услышал громкий возглас. Он уже приоткрыл рот, его глаза по-прежнему были плотно закрыты, он хотел сказать что-то наподобие «Я не могу хорошо поспать здесь» , пока он не увидел темную рубашку, брошенную на стул, стоящий в углу комнаты. Его мышцы напряглись, из-за чего парень вспотел. Его сердце бешено забилось, кудрявый начал паниковать. Гарри отвел взгляд, чтобы осмотреть другую сторону кровати, увидев только скинутое на пол одеяло и пустую подушку. Гарри рукой проверил пространство, на котором спал Луи: это место стало холоднее, показывая, что прошло много времени с того момента, как Луи покинул его. Взгляд Гарри упал на тумбочку, где рядом с лампой лежали очки Луи. — Дерьмо, — снова услышал Гарри; слово было так тихо сказано, что он задавался вопросом: действительно ли он это слышал или нет. Он не остался в постели, чтобы подумать о вещах, о которых услышал. Гарри прогнал сон и встал, поднимая трусы с пола. — Луи? — позвал он; услышав шум из гостиной, Гарри замолкнул. Кудрявый вышел в коридор, где есть дверь в ванную комнату. Парень прошел ее и пошел в гостиную. Когда он зашел, он увидел Луи; кудрявый увидел то, чего не ожидал. Разбитая ваза лежала на полу. Фото, на котором был Гарри с сестрой, в рамке было разбито. Стул был опрокинут. И, конечно, он увидел Луи, на котором были надеты штаны на изнанку. Волосы шатена были в полном беспорядке, его челка слетела на бок. Он стоял, опираясь на свою правую ногу не так, как он обычно стоял. — Ты в порядке? — подошел Гарри к нему, избегая осколков стекла и поднимая обратно стул. — Ты должен был показать мне свою кухню вчера, — нахмурился Луи. Гарри стоял перед ним, взяв руки шатена в свои. Он улыбался и шевелил пальцами по ладони Луи. В морщинках на ладони шатена что-то скрывалось. Гарри посмотрел вниз и увидел что-то красное, это была кровь, алая кровь. — Как…? Ты поранился, — удивился Гарри спокойно, может быть, и самому себе. Он перевернул ладонь Луи, замечая длинный, но не глубокий порез. — Как это произошло? — спросил Гарри, ведя Луи на кухню. Он смотрел на ноги Луи, когда тот качнулся вперед. — Я пытался собрать осколки с пола, — сказал шатен, уставившись на стену. Как будто он смотрел прямо сквозь Гарри. Находя каждый маленький недостаток и ошибки, и недосказанные слова у него. Любовь. — Что случилось с твоей ногой? — поинтересовался Гарри, усаживая Луи на стул, где сам кудрявый никогда не сидел. Гарри опустился на колени, поднимая ногу Луи, чтобы понять, почему тот не мог нормально ходить. — Полагаю, что я наступил на какой-то осколок или что-то вроде того, — вздохнул Луи, кладя свои руки на колени. Гарри повернул его ногу так, чтобы увидеть стопу; он нашел осколок, который застрял в середине пятки. Гарри съежился, нижняя часть стопы Луи была чистой, но порез был чрезвычайно красным, будто стекло было зло на Луи, и это был застрявший зуб в его плоти. — Ты видишь что-нибудь? — спросил Луи, в его голосе чувствовалась нервозность. Кудрявый посмотрел вверх, видя, как Луи напрягся. Будто он отдалялся все дальше и дальше с каждой секундой. Его кожа, холодная и морозная, светилась синим цветов в свете раннего утра. Как и его глаза. Гарри смотрел некоторое время, зная, что Луи не узнает. Об этом моменте знал только Гарри. — Эээмм, да, тут есть кусочек стекла в пятке. Я вытащу его. Просто сиди здесь и не двигайся. Я должен взять повязку и антисептик, — Гарри встал на ноги, его руки слегка дрожали. Луи не ответил ему, оставаясь на своем стуле, и ждал, когда Гарри вернется. Любовь. Гарри закрыл дверь шкафчика, встречая собственное лицо в зеркале над умывальником в ванной. Оно выглядело счастливым, но усталым. В большей степени усталым. Опустошенным даже. Инструменты в руках кудрявого навевали тоску, и его сердце было уже где-то в другом месте. Гарри попытался улыбнуться своему отражению, но попытка провалилась, и глаза парня потускнели. Он вышел и шел, избегая битого стекла в гостиной. Луи сидел на стуле, не шевелясь. Так же, как и когда Гарри покинул его. Кудрявый присел перед ним, кладя повязку и какую-то баночку, которую он посчитал необходимой. — Больно? — спросил Гарри встревоженно. Он взял лодыжку Луи в свою руку, поворачивая ее так, чтобы было удобно рассыпать антисептик. — Не больно, просто жжет, — ответил Луи тихо. Гарри посмотрел вверх на него, взгляд глаз парня был устремлен на кудрявого. И глаза были печальными. Настолько были полны печали, что Гарри не мог принять это. Поэтому он направил свой взгляд обратно к пятке Луи, беря листок бумаги в руку. Быстрым движением он вытащил осколок. Луи зажал свои бедра, размазывая кровь, текущую из его ладони, по коже. Гарри положил кровавый осколок на пол; порез, к счастью, был не слишком глубоким. Кудрявый продезинфицировал ногу Луи и положил повязку на порез. Он переместился, чтобы позаботиться о руке Луи, все еще чувствуя взгляд Луи на себе. — Гарри, думаю, что мы должны поговорить, — сказал Луи. — Ты собираешься порвать со мной? — посмеялся Гарри. Его рот произнес слова прежде, чем он сам смог подумать о том, что сказал. Сожаление взяло верх над парнем. Особенно, когда Луи бросил взгляд на пол, не говоря ни слова. Гарри наматывал повязку на ладонь Луи, роняя свою руку на другое колено Луи. Гарри сделал шаг назад, но Луи до сих пор молчал. — Ты хочешь сказать, что бросаешь меня? — спросил Гарри вслух, и боль появилась в его груди. — Я думал, что, может, сначала мы должны начать с перерыва, — неуверенные слова Луи повисли в воздухе. Кудрявый смотрел на Луи, не моргая и приоткрывая рот. Его кровь начала закипать в сосудах. Осколок стекла был на полу, и он заставлял его хотеть вонзить обратно в кожу Луи. — Начать с перерыва? Это как первый шаг. Какой будет следующим? Секс по дружбе? Просто вскользь, поэтому тебе не придется проводить много времени со мной, кроме того, когда тебе будет нужно? Затем — несколько звонков, может быть, несколько раз так ты можешь совмещать искусство и сексуальную жизнь? А потом расстаться? Это то, как все будет? — слова Гарри были смешаны вместе, и его мозг выбирал строки, в которых были затаены усталость и злость. — Нет, это не то, что я имел в виду, — вздохнул Луи. Он закрыл глаза, Гарри, между прочим, мог сказать, что ресницы Луи трепетали. — Что ты тогда имеешь в виду? Зачем? — У нас ничего не получится, — сказал Луи прямо наконец, подняв взгляд на Гарри. И барьер между ними появился снова. Но в этот раз он был сделан из кирпичей и вещей, через которые ты не смог бы смотреть. — Что ты имеешь в виду под этим? Мы работаем в течение трех последних месяцев! — Гарри не мог ничего с собой поделать, и его голос стал более высоким. — Я имею в виду, что не хочу, чтобы ты влюбился в меня, — голос Луи был холодным, его слова были словно осколки, которые попали прямо в грудь Гарри. Любовь. — Что? — Я знаю, что ты написал на картине. И я не хочу этого. Гарри потерял дар речи и забыл все слова, которые он знал и мог бы сказать. Слепой и немой человек боролись на кухне немого. Так романтично. — С тех пор, как…, — начал Гарри. — Пару недель назад, когда Найл рассказал мне об этом, — Луи даже не надо было говорить больше прежде, чем Гарри закончил. — Так ты не… чувствуешь ничего, ничего, даже не связанного с этим? — Нет, потому что не хочу. — Почему нет? — глаза кудрявого горели. Он хотел сделать пруды в глазах Луи лихими, «поднять температуру» замерзания и сделать все счастливым и живым снова. И он не мог. — У нас ничего не выйдет, — и это было единственным, что сказал Луи прежде, чем Гарри покинул комнату, чтобы взять одежду шатена. Он принес ее Луи, положил ему на колени в аккуратную стопку. Гарри развернул очки Луи и надел их ему на глаза, закрывая холод и зиму. — Я позвоню Найлу. Так мы не потратим наше время, — Гарри даже удавалось держать голос несломленным. На этот раз он был не способен вести Луи за руку. Кудрявый мог скрыть свою истинную сущность. Он мог защитить себя. Потому что это было больно. — Так мы расстаемся сейчас? — голос Луи остановил Гарри, который уже не должен был больше смотреть на Луи. — Да, — усталым тоном ответил Гарри, не удосужившись устроить драму. Или понять, что Луи могло бы быть слишком больно. Но он не заботился. Это было соглашение. Луи даже не сожалел об этом. Он думал только о себе. Когда Луи оделся, Гарри проводил его до дверей и позволил ему стоять, не толкая его. Кудрявый стоял с ним, плечи были отягощены чувством потери Луи. Потому что даже, если он все еще стоял рядом с Гарри, тот его уже потерял. То же самое, что Луи больше нет. Холод глаз Луи превратил всего человека в ледяную статую. Он был способен двигаться и произносить слова. Но они таяли прежде, чем стать чем-то реальным. Те движения Луи, которые он хотел бы произвести, не были сделаны. Те слова, которые Луи хотел бы сказать, не были сказаны. Когда Найл пришел, Луи открыл дверь, взял его руку в свою и закрыл за ними дверь. Будто он никогда не был здесь, в доме Гарри. Будто они не провели прошлую ночь в квартире Гарри. Будто Гарри не нуждался в чем-то большем, чем «мы не сможем работать» или даже «до свидания». Было больно. Гарри в все еще безмолвной квартире, его разум был пуст, и сердце молчало. Он смотрел на дверь слишком долго, пока не пошел убирать осколки с пола. Он взял большие осколки и понес их в мусор, и затем выбросил осколки поменьше. Фото с сестрой не совсем разбилось на кусочки. Некоторые осколки остались нетронутыми в рамки. Так он, Гарри, который никогда не был влюблен, со своей сестрой. Он надеялся, что все еще будет тем молодым парнем, таким, каким он был на той фотографии. Потому что теперь было больно. Любовь. Разбитый.