Пепел суперновы

2 Ранмару было неспокойно. Лучше бы гребаные якудза с ним разбирались, тогда он хотя бы был уверен, что ситуацию под контролем держит именно он. А не Камю. Что ему действительно надо? Если бы просто переспать хотел — давно бы уже мог. Или, может, у этих гайдзинов по-другому все? Может, просто мнется? Или строит из себя что-то? Но он ведь сам первый поцеловал Ранмару. И не для того, чтобы позлить — в этом рокер был уверен уже точно. Все эти мысли вились роем в голове Ранмару и невероятно раздражали. Что бы такое сделать, чтобы прекратить чувствовать себя должным этому выскочке… «Спасибо» явно не отделаться. Послать, может, куда подальше? Ранмару громко выругался и уткнулся в подушку. — Что это ты расшумелся, а? — из ванной вышел Рейджи и залез под одеяло, тут же заключив Куросаки в цепкие объятия. — Отвянь. Дай поспать. — Что такое, Ран-ран? Голова болит, м-м-м? — прошептал Рейджи, наваливаясь на Куросаки всем телом. — Отвали, — гаркнул рокер, убирая с себя руки мужчины, — Сказал же, не в настроении я сегодня. — Так давай я тебе его подниму, твое настроение — мурлыкнул Рейджи, на этот раз скользнув своей рукой Ранмару между ног. В этот момент взгляд Ранмару зацепился за таблетки на тумбочке. Те самые, которые Котобуки пил, чтобы уснуть. Почему-то сейчас рокеру стало от их вида так тошно, что он просто оттолкнул Рейджи. Да так, что тот упал с кровати. — Ай… Ну ты полегче, Ран-ран! — непонимающе покосился Котобуки на любовника, потирая ушибленный бок, — Что с тобой сегодня такое? Ранмару уставился в потолок, а потом все-таки сказал: — Камю выплатил все долги моего отца. Стало так тихо, что было слышно, как за стеной тикают стрелки настенных часов. Рокер осторожно перевел взгляд на Рейджи: ему хотелось увидеть в нем что-то новое, что-то, что он давно ждал от Котобуки. Но он ничего не увидел. Только задумчивое лицо Рейджи без каких-либо лишних, ненужных ему эмоций и, тем более, чувств. — Ай да Мю-тян! — наконец улыбнулся Рейджи и, поднявшись с пола, подошел к окну. — Он молодец. — И? Больше ничего сказать не хочешь? — Ранмару сел на кровати, обхватив колени руками и наблюдая за фигурой Котобуки, на которую падал свет с улицы.  — А что я должен сказать? — голос Рейджи вдруг стал едким и холодным, — У него и связи есть, и деньги. Ты же сам знаешь. Отчего бы ему эти деньги не вложить в такое доброе дело, как помощь коллеге? Ранмару обиженно усмехнулся: — Действительно… — Ты с ним спал? — вопрос Котобуки не был для Куросаки неожиданным. — Нет. — А что ж так? Отблагодарил бы спасителя-то своего. — Заткнись. Ранмару сжал руками одеяло до такой степени, что почти порвал его ногтями. Ему хотелось кричать. Кричать от возмущения о том, как Рейджи может вот так спокойно сейчас говорить подобное. О том, как он смеет так относиться к нему и Камю, когда сам он и пальцем не притронется к своему несчастному роботу, по которому так страдает. Куросаки хотелось, чтобы Рейджи хоть немного подумал о нем, а не о себе и своем прошлом, которого уже давно не было, но которое лидер так лелеял и не мог пережить. Но Котобуки было все равно. И потому, что ему было все равно, Ранмару не стал рассказывать о том, что случилось между ним и Камю. А еще про то, что для Куросаки разбирательства с мафией еще не закончились. Может, если его убьют — тогда Рейджи проявит хоть какие-то серьезные эмоции по отношению к нему? Почувствует ли он тогда себя виноватым? Что-то подсказывало, что нет. Не пока этот хренов робот разгуливает поблизости. Тоже та еще заноза… Мало его, так Камю добавляет со своей повышенной щедростью, вызванной недотрахом. Хотелось уснуть и проснуться в каком-нибудь другом мире, где Ранмару был хоть кому-то действительно нужен. Камю решил, что с сегодняшнего дня он все прекратит. Весь этот свой бред помешанного. Сегодня придет вечером в студию на запись и не будет больше рассматривать Ранмару так, будто хочет его съесть. Постарается вообще не смотреть на него и разговаривать как обычно. Так ведь должно быть легче? По крайней мере, именно так ему казалось. Но не всё было так просто. Граф быстро понял, что одно дело — осознать, что это единственное верное решение, а другое — следовать этому решению. Чтобы следовать, надо было решение принять сердцем. А сердце разрывало и кровоточило. Первым в зал вошел Аи и кивнул Камю. Через некоторое время появились и Ранмару с Рейджи, которые о чем-то громко разговаривали и смеялись. Граф посмотрел на Куросаки и тут же поймал его взгляд — озадаченный, быстро превратившийся в напряженный. Однако Ранмару не переставал смеяться во весь голос и спорить с Котобуки. — Камю, ты знаешь… — шепнул Аи графу, когда тот стоял перед зеркалом и наблюдал за Ранмару, — Очень легко понять, кто тебе нравится в компании. Граф молча покосился на Миказе, сцепив ладони в замок. — Если несколько человек смеется, — продолжал тихо Миказе, — То ты сразу обращаешь свое внимание на того, кто тебе симпатичен. — Это ты опять вычитал в очередной заумной книжке? — Нет. Это вывод из моих собственных наблюдений. В этот момент к ним подбежал Рейджи и обнял обоих, притянув к себе за плечи: — Мю-тян! Аи-Аи! А вы чего кислые такие, а? — вдруг Котобуки склонился к уху Камю и быстро прошептал, — Поосторожнее, Мю-тян… В ответ Камю с недоверием посмотрел на Рейджи, и ему показалось, что буквально на долю секунды лицо лидера изменилось и стало мрачным. — Рейджи, — тихо сказал Аи, и Камю почувствовал, как резко стало нагреваться тело андроида, когда Котобуки обнял их двоих. — Что, мой хороший? — на лице Котобуки вновь засияла улыбка. Аи уставился на лидера и неожиданно потянул к его лицу руку, что заставило Рейджи резко побледнеть и скривить губы, отпустив своих коллег. — У тебя нитка в волосах… — без каких-либо эмоций сказал Аи. — А-а… Аха-ха… — нервно рассмеялся Котобуки, пытаясь прийти в себя. «Что за черт?» — думал Камю, чувствуя, что является свидетелем чего-то очень важного, но ему неясного, — «Он что, боится Миказе?» — Отстань от них, Рейджи… — вмешался Ранмару, хватая Котобуки за воротник, — Пошли работать, чего ты здесь дурака валяешь? Взгляд Камю скользнул по лицу Ранмару, но тот явно старался избегать его. Дело не клеилось. Камю не мог перестать думать о Ранмару и его показательном игноре всего, что сегодня делал граф. Куросаки усиленно делал вид, что графа не существует. Какая ирония, а ведь почти тоже самое хотел сегодня делать Камю, но по отношению к Ранмару. И что же? Весь план насмарку. Но, похоже, что и рокера все никак не отпускало. А ведь он, когда они с Камю виделись в последний раз, был настроен так решительно! Собирался наплевать на всю эту ситуацию с поцелуями и деньгами. — Что-то вы сами не свои, — надулся Рейджи, поглядывая на часы, — Вы сегодня очень плохо поете, сбиваетесь… Я уже домой хочу и есть! — Закрой визжальник, — Ранмару нервничал. — Ох, Ран-Ран, не груби уж… Ты лажаешь так, как будто в жизни вокалом занимался только по вечерам в душе. Ранмару сжал кулаки и закатил глаза. — В общем, надоело мне… Студия уже закрылась, а мы все еще здесь торчим, — Рейджи накинул пальто, — Сидите и репетируйте тут вдвоем, пока нормально петь не будете, а мы с Аи-Аи по домам. Пойдем, Аи-Аи? — Стой, — Ранмару подскочил к Рейджи и сжал его плечо, — Я тоже пойду. Камю не говорил ни слова, он давно привык к тому, что приходится изображать мебель на фоне разборок между Куросаки и Котобуки, как правило сопровождаемых ценными комментариями Аи. — Нет, — тон лидера стал серьезным и тяжелым, — Репетируй. Ранмару собирался оскалиться, но Котобуки тихо сказал, чтобы только его любовник мог услышать: — Разберись уже со своим героем. Надоел. После этого Рейджи повернулся к Миказе и, как ни в чем не бывало, стал радостно болтать с ним о какой-то ерунде. Дверь захлопнулась, были слышны лишь их исчезающие шаги в коридоре. Куросаки повернулся к Камю и, наконец, встретился с ним глазами. Сейчас Ранмару выглядел раздосадовано и потеряно. — Если хочешь уходить — уходи, — сказал Камю, — Все равно мы ничего не сможем отрепетировать. Ничего не говоря, Ранмару повернул стул, который стоял напротив Камю, и, сложив локти на спинке стула, уставился на графа. Камю сидел на диване, кусая губы. — Ну и что теперь, а? — первым нарушил тишину Ранмару, — Может, хотя бы поговорим нормально? — О чем же? — О нас поговорим. Камю наклонился вперед, упираясь локтями в колени. — Я думаю, все и так понятно. — А мне вот нихера не понятно! — рявкнул Ранмару, с силой качнувшись на стуле, так что он заскрипел. — Я влюбился в тебя. Понятно теперь? Ранмару упал вместе со стулом на пол и теперь ошалело смотрел на графа, нахмурившись. — Да ты прикалываешься, да? — Нет. — Камю, это, мать твою, нифига не смешно, знаешь ли. — А похоже, что мне смешно? — вяло произнес Камю, но его глаза выдавали все те сомнения, боль и преодоления, которые он нес в себе по отношению к Ранмару. Ранмару все это увидел. Свое отражение в глазах Камю. — Конечно, я прикалываюсь, — Камю поднялся с дивана и быстро вышел в коридор, — Сдался мне такой кретин, как ты. Ранмару, словно разъяренная собака, налетел на него уже на улице, когда Камю вышел из студии. Рокер выбежал прямо перед ним и схватил мужчину за воротник пальто, с силой тряхнув. — Как ты меня достал, а! — Что не так? — зло крикнул в ответ Камю, пытаясь устоять на ногах, — Что ты ко мне привязался? — Это ты… ко мне привязался! Ранмару сам не понимал, что он делал, и зачем он это делал. Он не мог подобрать нужных слов к тому, что происходило у него внутри. — Я же сказал: шутка. Хотел тебя просто разок назло трахнуть, уже передумал, — Камю уставился куда-то в стенку, — Что ты взъелся? Ранмару отпустил Камю и тихо засмеялся. — Что? Что, прости, ты хотел? — Что слышал. Будто тебе такое впервой слышать. Их глаза встретились, но сейчас никто из них не мог разгадать то, что на самом деле скрывалось за взглядом другого. — Что же ты тогда меня не трахнул? — выкрикнул зло Ранмару, сжав кулаки, — Чтобы потом я у тебя всю жизнь отсасывал за твои рыцарские деяния? .. Губы Камю дрогнули, в груди все неприятно сжалось. Напрягшись, он снова отвел взгляд и, не глядя на Ранмару, зашагал прочь. В этот момент Куросаки снова бросился на него, резко потянул за руку и с силой толкнул к стене. Больно ударившись спиной о каменную стену, Камю закашлял и весь съежился. Не успел он сообразить, что происходит, как Ранмару уже снова держал его за воротник, а бешеные глаза рокера были совсем рядом с лицом Камю. Первый снег сиял в свете фонаря у них над головой, переливался и превращал все кругом в белое полотно. — Может, мне тебя сейчас отделать как следует? — прохрипел Куросаки, — Чтобы больше не бесил меня? Он вдруг осторожно лизнул губы Камю. Граф резко дернулся вперед и навалился на Ранмару, оттолкнув его. Рокер упал лицом прямо в снег, быстро поднялся и с разбегу повалил Камю на землю. Пока они боролись, граф успел съездить Ранмару по лицу кулаком. — Хватит уже! — выкрикнул он, и крик получился полным отчаянья и сдавленной боли. — Сука… — прохрипел Ранмару, вытирая одной рукой кровь из разбитой губы, а другой рукой с силой вцепившись Камю в плечо, не давая ему подняться на ноги, — Да ты ведь и правда в меня втюхался! Камю попытался отцепить от себя Ранмару, бешено моргая и избегая с ним зрительного контакта. — Какого хрена, Камю? — Ранмару, тяжело дыша, с силой схватил Камю за волосы и потащил на себя, заставляя того скатиться с рокера на землю, — Какого чертова хрена? Теперь уже Ранмару лежал на Камю, сжав зубы и вцепившись ему в плечи. Они смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться. Дыхание обоих превращалось на морозе в крохотные облачка. Звездное небо кружилось, пока его засыпало мелкими хлопьями снега. Оно вращалось, словно поглощало их, а потом снова отпускало. Удивительно, каким ярким могло быть настолько черное небо. Тяжело дыша, Камю смотрел на лицо Ранмару, которое сейчас было так близко: из разбитой губы сочилась кровь. В эти губы впивались колючие снежинки и ту же окрашивались в алый. Почему-то сейчас Ранмару казался графу таким одиноким и подавленным… Он, должно быть, чувствует себя должным Камю, потому все никак не успокоится. Граф поднял руку и провел ладонью по щеке Ранмару, а потом притянул его к себе за взмокшие от снега волосы, и поцеловал. Солоноватый привкус крови и черное небо в белую крапинку над головой. С самого начала как Камю пришел в квартет, он чувствовал то же, что и Ранмару — они вдвоем были очень похожи, словно связанные невидимой нитью. Эта нить то ослабевала, то натягивалась, но никогда не рвалась. Она раздражала обоих и манила обоих. Они многое друг о друге не знали, но чувствовали. Обоим пришлось рано повзрослеть и стать самостоятельными, у обоих практически не было детства. Оба отчаянно хотели быть любимыми, не совсем понимая суть этого желания и не всегда имея возможность отличить желаемое от действительного. Камю и Ранмару стояли в темном коридоре студии, все еще все в снегу, с взъерошенными волосами, и целовались как будто перед смертью. Камю крепко держал Ранмару, обхватив его руками за талию и прислонив к стене. Куросаки, в свою очередь, держал Камю за голову, запустив пальцы в его волосы. Дыхание срывалось, оба были сильно напряжены, а их поцелуи были больше похоже на битву двух диких животных. Получалось очень неуклюже и нескладно, как у подростков. Но отрываясь друг от друга, они снова соприкасались губами и не могли остановиться. Единственной мыслью Камю, мало что в этот момент понимавшего, было то, что именно этого он хотел больше всего на свете. Все, кроме Ранмару, его рук, горячего тела и губ — все не имело сейчас никакого значения. Было только настоящее, у которого не было ни прошлого, ни будущего. Не в силах больше сдерживаться, Камю опустил одну руку, поглаживая бедро Ранмару, а затем осторожно прижал ладонь к его члену. Куросаки никак не воспрепятствовал этому, только сильнее целуя Камю и прижимаясь к нему, словно даже и поощряя его. Более того — от таких прикосновений Ранмару сильнее сжимал волосы Камю, массируя пальцами его голову. Граф прижал спиной Ранмару как можно ближе к стене, чуть задрав одну его ногу и придерживая ее. Второй рукой он трогал уже твердый член Куросаки сквозь ткань джинс. Рокер обхватил Камю за шею, откинул голову назад и прижался затылком к стене, приоткрыв рот. На его разбитой губе все еще виднелась кровь. Камю молил, чтобы все это было сном и одновременно сном не было. Чтобы ни он, ни Ранмару не жалели об этом. Если бы такое только было возможно… Лицо Куросаки в минуты возбуждения было для графа открытием: его губы чуть дрожали, дрожали и ресницы. Ранмару то зажмуривался, то широко открывал глаза. Камю хотелось увидеть больше. Он уже и сам чувствовал острую потребность разрядки, всеми силами пытаясь подавить накатывающее сладкое ощущение, которое побуждало его тереться о тело Куросаки. Граф опустил ногу Ранмару, расстегнул его джинсы и спустил их вместе с бельем. Не медля ни секунды, он прижался к Куросаки всем телом, и сжал пальцами его ягодицы. — Всё… — вдруг прошипел Ранмару, отталкивая от себя Камю, — Харе! Камю не сразу понял, что тот имеет в виду, поэтому выглядел несколько ошарашено. — Ты что-то совсем охренел, как я посмотрю… — Ранмару натянул назад джинсы. — Но ты же… — Камю опустил глаза на бедра рокера. — Что? — гаркнул Ранмару, — То, что у меня встал, еще ничего не значит. Я же здоровый мужик! Учитывая, что Камю тоже был мужчиной, последняя реплика Ранмару прозвучала несколько нелепо. Поняв это, он покраснел и выругался. — Не такая уж это здоровая практика — иметь половые контакты со своим полом, — вдруг где-то рядом послышался голос Аи, — По-крайней мере, почему-то большинство людей уверены именно в этом. Социальные нормы… Камю и Ранмару, оба с удивлением и даже ужасом, обернулись и увидели, как Миказе выходит к ним из темной части коридора. Сколько времени он уже был здесь? — Твою мать, ты-то тут что делаешь, а? — Ранмару просто выбесило это внезапное появление. — Я заряжался в подсобке, — чуть улыбнулся Аи, — Но, конечно, не так, как это вы сейчас здесь делали. Камю внимательно посмотрел на Аи — его зрачки еле заметно сужались и будто рябили. Всё сразу стало ясно. — Миказе. Ты что, записал то, что сейчас здесь видел? — Что-о-о? — заорал Ранмару, метнувшись к андроиду, — Ты что творишь? Он вцепился Аи в плечи и с силой затряс его. — Слушай ты, миксер ржавый… — Ранмару продолжал трясти Аи, который равнодушно смотрел на него, — Если ты это собрался Рейджи показать, то у меня для тебя плохие новости… ЕМУ НАСРАТЬ, ПОНЯЛ? — Я не собирался показывать, — тихо ответил Аи. Куросаки, наконец, отпустил его и сжал кулаки. Камю молча наблюдал за происходящим, примерно представляя, какие у Аи были мотивы. Нет, разумеется, он никому это не покажет. Он снял это для себя, чтобы постараться понять. Чёрт, до чего по-детски наивно. — Мне было интересно… Понять, почему ты вдруг с Камю, если вы с Рейджи… — Твою мать, вырубите уже кто-нибудь этот тостер! — Ранмару зло оскалился, не дослушав Аи, развернулся и направился к выходу, — Скачай себе в инете порнуху и изучай ее! Нашелся, сука, любознательный! Камю проводил взглядом Ранмару, который ему больше ничего не то, что не сказал… Он на него даже не посмотрел. Ранмару вышел на улицу, где уже начиналась метель. Матерясь, он с силой пнул мусорный бак рядом с черным входом в студию. Бак упал, и мусор высыпало на снег. Куросаки было наплевать на то, что малютка-андроид вдруг решил поиграть в вуайериста. Наверняка думает о том, почему Рейджи делает с Ранмару то же, чем Ранмару занимался сейчас с Камю. Насрать, насрать, насрать. Больше волновало то, какого чёрта у него так встало на Камю. От одних-то поцелуев. Камю же не умеет целоваться, делает это как девка из женской школы! Нет… Все куда хуже. Он еще раньше возбудился от этого патлатого мудака. Когда понял, что тот к нему действительно неровно дышит. Ранмару опустился на корточки, весь сжавшись и обхватив голову руками. Снег летел ему в лицо, ветер трепал волосы. — Что за черт… — сказал Куросаки сам себе, — Что это за чертовщина такая, Камю?