Пепел суперновы

Камю закрыл за собой дверь в ванную и, сняв только пальто, прямо в одежде, встал под душ, подставляя лицо прохладным струям воды. Медленно шевеля губами, он опустился на пол. Вода пропитала одежду, стекала по длинным локонам волос. Ощущения от произошедшего не покидали графа, они были как капли этой воды — сочились сквозь длинные пальцы снова и снова, расползаясь по коже. Прикосновения Ранмару, его дыхание и кончики пальцев в волосах — все это рябило перед глазами, не отпуская. — Прочь, — выдавил Камю, до боли прикусив губу, и обхватив голову руками. Тонкая струйка крови смешалась с водой. Камю бессильно опустил руки, упираясь ими в мокрый пол. — Посмотри на себя, водоросль, — приятный низкий голос вдруг обжег его ухо, — Хватит себя сдерживать. «Проклятие», — Камю зажмурился, невольно облизывая мокрые губы. — Сделай уже это… — крепкие руки Ранмару обнимали Камю со спины. Через холодную и мокрую одежду граф чувствовал разгоряченное тело Куросаки, навалившееся на него сзади. От этих ощущений в горле резко пересохло, и Камю чуть слышно застонал. Он хотел, чтобы Ранмару прижался к нему еще сильнее, чтобы он еле мог дышать. — Тебе помочь, а? — пальцы рокера уже расстегивали его брюки. Камю глухо выдохнул сквозь зубы, откидываясь назад и позволяя Ранмару поддерживать его. Он почувствовал, как тот прикасается мокрыми губами к его шее и целует ее, и это было невероятно приятно. Граф не хотел, чтобы Ранмару останавливался. Все, что угодно, лишь бы тот обнимал его вот так вот дальше. Не хотел он, разумеется, чтобы и останавливались его руки, ласкавшие член Камю. Граф повернул голову к рокеру, и тот поцеловал его в уголок рта, улыбаясь. — Ран…мару… — прошептал Камю, чувствуя, как все перед глазами трясется и плывет, а капли воды приятно жалят напрягшееся тело. Он столько времени мечтал назвать Куросаки по имени… Казалось, сейчас они накрыты плотным одеялом из дождя. Рука Ранмару вдруг остановилась. Дождь, капли которого так приятно покалывали шею и спину, закончился. Камю открыл глаза и прерывисто задышал, глядя на свою дрожащую руку. — Чёрт… — прошептал он, подставляя лицо под струю воды из душа и быстро моргая, — Чёрт! Он так сойдет с ума. Нет, он так точно скоро сойдет с ума. Он только что кончил, просто представляя рядом с собой Куросаки. И в этот раз реальность было очень сложно отличить от собственного воображения. Он просто помешался! Ранмару казалось, что у него похмелье. Голова наутро просто раскалывалась и все его внутренности жестко мутило. Он вчера не поехал ночевать к Рейджи, как часто делал, а тот даже и не позвонил. Ранмару поймал себя на мысли, что так оно и лучше: меньше всего ему хотелось минувшей ночью видеть этого идиота. Сон и без того был прозрачным, словно его и не было — постоянные видения мешали отключиться и отдохнуть. Ворочаясь, Куросаки недовольно бурчал, вспоминая поцелуи Камю. Такие неловкие и трусливые, аж противно. Засунуть бы этому патлатому его скользкий язык в собственный зад! Ранмару вновь перевернулся и по спине пробежал холодок, когда он резко вспомнил, как Камю поглаживал бедра рокера и его член. Вот дерьмо! «Хренова сука», — прошипел Ранмару в подушку, пытаясь отогнать от себя внезапное возбуждение. Что за гребаная фигня? Почему он позволил это Камю? Да… он и до этого был готов с ним трахнуться, лишь бы только тот перестал ходить за ним повсюду со своей кисло-сияющей отполированной рожей. Но теперь Ранмару чувствовал сильное раздражение, граничащее с желанием. Может быть, потому что Камю в него влюбился? Это, возможно, был интерес. Ведь никто никогда не любил Куросаки, а тут такой поворот — по нему вдруг сохнет его коллега-гайдзин, который его раньше, вроде как, терпеть не мог. Но Ранмару почему-то не чувствовал победу над Камю, он чувствовал себя проигравшим и очень раздраженным. — Как дела? Рейджи оглянулся и понял, что в углу гримерки сидит Аи. Губы Котобуки беззвучно приоткрылись, а потом растянулись в довольной улыбке: — А-а! Привет, Аи-Аи! Все отлично… А ты, я смотрю, рано сегодня. — Вчера Ранмару был с Камю, — проигнорировав слова Рейджи, вдруг сказал Аи. Юноша поднял глаза на мужчину, внимательно оценивая его реакцию. — Знаю, — Рейджи продолжал улыбаться, но заметно занервничал, — А ты что же, за ними подглядывал? Ай-яй-яй! К сожалению, Аи не мог понять, что Котобуки нервничает вовсе не из-за Ранмару. — Они и не скрывались, — Аи продолжал буравить мужчину пустым взглядом, — Они только обменивались слюной, Рейджи. — «Обменивались слюной»? — Рейджи засмеялся, — Они целовались, Аи-Аи? — Ну, видимо да. Но выглядело это всё именно так, как если бы они друг друга облизывали. Рейджи снова засмеялся, на глазах от смеха сверкнули капельки слёз. — Ох, я теперь жалею, что пропустил такое зрелище! Ран-Ран, который облизывает Мю-тяна… я бы… Он резко замолчал, вдруг осознав, что Аи неожиданно вплотную подошел к нему. — Я всю ночь пересматривал запись их «поцелуев», как ты это называешь… — холодно зашептал Аи, однако его дыхание обожгло шею Рейджи, над которой тот нависал, — Это что, действительно так приятно? Рейджи замер в оцепенении, понимая, что тело его не слушается. По виску скатилась капелька пота, руки захватила мелкая дрожь. — Ты пахнешь фальшью, — прошептал Аи, мягко касаясь губ мужчины, прикрыв глаза. Хватило одной секунды, чтобы все внутри Котобуки вспыхнуло горячим огнем и он с силой оттолкнул от себя андроида. Аи упал на пол, непонимающе глядя на Котобуки. В голове того пульсировала сейчас только одна мысль: «Айне! Айне! Айне!» Эта мысль доводила его до сумасшествия. Еще чуть-чуть и он окунется в это сумасшествие целиком, он не сможет выплыть оттуда. — Доброе…- Камю приоткрыл дверь в гримерку и тут же отступил назад, увидев то, что в ней происходило. На полу лежал Аи, опираясь на локти, а на нем сидел Рейджи, обхватив его за голову и неистово целуя. Их языки сплетались, то и дело сталкиваясь. — …утро, — выдавил из себя граф и закрыл дверь, выйдя в коридор. Какое-то время он еще стоял за дверью, продолжая держать ее ручку и слыша шевеления в гримерке. Когда Камю, наконец, пришел в себя и развернулся по направлению к выходу, то увидел, как из лифта вышел Ранмару и зашагал ему навстречу. Заметив Камю, тот сразу растерял всю свою собранность и уверенность. Стараясь не показывать это, рокер молча, не обращая внимания на графа, попытался зайти в гримерку. — Не заходи туда. — А? — наконец Ранмару посмотрел на Камю и у него тут же пересохло в горле. Воспоминания о вчерашнем вечере вновь накрыли его. — Там Котобуки с Миказе, — Камю посмотрел на Ранмару и тот подумал, какое же у графа бледное лицо. «Тоже не спал», — промелькнуло в голове рокера, — «Впрочем, мне-то какое, нахрен, дело!» Ранмару дернул было дверную ручку, но Камю резко схватил его за руку и потащил прочь. — Я же тебе сказал, что они там! — выпалил Камю прямо в лицо Ранмару, вцепившись в его плечи. — И что? — Ранмару покрылся потом, чувствуя тепло Камю, — Хватит меня лапать. Камю резко отпустил его, забегав глазами по коридору: — Я бы на твоем месте не стал сейчас туда заходить. — Ладно, — вдруг ответил Ранмару и запихал руки в карманы джинсов. — Не хочешь спросить, что они там делают? — А ты думаешь, я не знаю? То же, что и мы вчера, да? — зло оскалился Ранмару, — Рейджи ведь такая же шлюха, как и…. Он осекся и посмотрел на Камю, тот выглядел взволнованно и не собранно, так жалко. — Как кто? — сухо произнес граф и в его глазах появился какой-то нездоровый блеск. — Как я. Доволен? — плюнул Ранмару прямо на пол, — Ты-то у нас, конечно, если и шлюха, то слишком дорогая… — Заткнись, будь добр, — сжал губы Камю. — Камю, слушай… — вдруг сменил тон Ранмару и заерзал руками в карманах, — Давай больше не повторять то, что было вчера, а? Губы Камю дрогнули, он словно смотрел сквозь Ранмару. — Хорошо, — ответил он. — Вот и замечательно, — Ранмару открыл дверь в гримерку, у него внутри появилась странная пустота. — Ран-ран! Мю-тян! Привет-привет! — Рейджи и Аи сидели в разных концах гримерки, но Ранмару заметил на шее Аи засос. Камю вошел следом молча, словно он был тенью Куросаки.