Независимая экспертка

      — Значит, Агрия бесполезна для наших целей.       — Верно. Оба её золотых ключа теперь у Хартфилии.       — А вы уверены, что она не вернёт их Юкино после Игр?       — Чтобы она, да выпустила из своих загребущих ручонок два чрезвычайно ценных артефакта? Да ни за что! Она же за пуговицы, меняющие цвет, может на дуэль вызвать!       — А что там с ключом Козерога? Как идут переговоры с «Хвостом Феи»? Думаю, Макаров согласился продать ключ, только наверняка сумму за него запросил просто астрономическую. Ну да ладно, мы оплатим её. Пропажа пары сотен тысяч из казны пройдёт незамеченной. Я беру гораздо больше каждый день.       — Он запросил не сотни тысяч.       — А сколько?       — Семь миллионов, как он сказал, «в честь проходящих сейчас Великих Магических Игр сделаю вам скидку с десяти до семи».       — Алчный старикашка! Тогда просто укради его или подмени на бутафорский. Да, так и поступим. Проблем, конечно, больше, но семь миллионов — слишком большая сумма. Я вручу тебе подделку, которая будет изготовлена лучшим мастером. Обещаю, её никто не отличит от настоящей. Займись этим. И да, передай Аркадиосу, чтобы он отменил похищение Юкино Агрии.       — Слушаюсь, ваше превосходительство. Получается, все ключи у нас практически в руках?       — Не дели шкуру не убитого дракона, — тонкие губы исказила предупреждающая усмешка. — Но ты прав. Десять ключей от Хартфилии, Козерог от «Хвоста Феи», Лев от принцессы Хисуи… это было даже слишком легко.

***

      Люси дрожащими руками вцепилась в бутылку с купленной, казалось, сто лет назад водой, наконец-то вернувшись в ставшую уже почти родной ложу. Она игнорировала странный взгляд Дженни, где какое-то нелепое восхищение смешалось с презрением. Так смотрят на выживших из ума могучих магов-стариков, мол, способности то у него о-го-го, даже зависть берёт, но применять-то их они не умеют, и вместо подвигов цветы выращивают.       Маги со стихией земли латали полуразрушенную заклинанием многострадальную арену Домус Флау, мастера-артефакторы восстанавливали всё-таки пробитый барьер — правда, разорвался он от удара уранометрии, но только в том месте, где его предварительно порядком повредил Руфус Лор, с которым Люси всё-таки объяснилась. Видимо, удалось сыграть на жалости: когда она поднималась по лестнице, очищающий амулет ещё не успел привести её в порядок, и Люси выглядела побитой вывалянной в пыли дворняжкой с дрожащими конечностями и взглядом осуждённой на смерть. Маги договорились, что все сделанные журналистами и зрителями фото будут удалены, а она сама больше никогда не проведёт подобного шоу. Конечно, выходка духов не обошлась Люси настолько безболезненно: то, что Хартфилии придётся выплатить немаленький штраф, было очевидно.       — Почему ты сразу не ударила этим сильным заклинанием? — внезапно поинтересовалась Дженни, когда Люси с громким хлюпом оторвалась от полупустой бутылки и уже приступила к распаковыванию фруктового льда. Микрофоны пока были отключены, а Чапати Лола шептался с Мато на другом конце арены. — Так бы ты победила гораздо быстрее.       — Не хотелось демонстрировать мощное атакующее заклинание Джуре, — пожала плечами Люси, еле удерживаясь от того, чтобы приложить покрытый изморосью розовый кусок льда к пылающему лбу. Уранометрия не проходит бесследно. Температура подскочила, в глазах немного двоилось, а колени перестанут дрожать через пять минут максимум.       — То есть, ты планируешь его победить? — изогнула белесую бровь Реалайт. — Серьёзно?       — Нет, конечно! — фыркнула уже почти пришедшая в себя Люси. — Но я могла попытаться свести бой с ним в ничью, если бы неожиданно ударила в полную силу, а потом бы пользовалась призывом и щитами… было бы хоть какое-то преимущество, внезапность…       — У тебя есть щитовые заклинания? А почему ты ими не пользовалась?! Не пришлось бы по арене бегать и ползать.       Люси слишком устала, чтобы развёрнуто отвечать на заданные вопросы, и потому коротко бросила:       — Затратные. Да и ограничений много. С духами бы не вышло, а вот против Джуры может помочь. Наверное.       Дженни собиралась было спросить ещё что-то, но тут арену окончательно привели в порядок, щиты восстановили и сделали ещё мощнее, а Чапати Лола под бурные аплодисменты вернулся на своё законное место.       — Итак, за бой с Люси Хартфилией Юкино Агрия получает ноль баллов и лишается возможности наверстать упущенные очки в обычном бою с другими магами из команд-участников! — объявил комментатор очевидную, в общем-то, новость. — Следующим у нас идёт сражение гильдий «Хвост Феи» и «Хвост Ворона»! Фрид Джастин против Флер Короны!       Маги спустились на арену, выполнили традиционные поклоны и стали друг напротив друга, дожидаясь гонга. Люси присмотрелась к происходящему: если с оценкой турнира ещё можно допустить некоторую небрежность, то её халатность на боях может привести к смерти одного из сражающихся. Не то что бы Люси сильно волновали Джастин или Корона, но сама мысль о том, что кто-то погибнет по её вине, была достаточно неприятна       Запрещённых артефактов не было (на этот счёт, впрочем, можно было не беспокоиться: ещё при входе на стадион рунные рыцари проверяли на наличие запрещённых предметов абсолютно всех, включая самих себя; мало ли какой маг решил исхитриться), попыток заранее обустроить поле боя под свою стратегию тоже не предпринималось, наложить друг на друга какие-либо заклинания до начала боя маги не пытались, так что можно было считать ситуацию вполне нормальной. Отключив несколько секунд назад вытащенный из сумочки амулет магического видения, Люси с удовлетворённым вздохом откинулась на спинку стула. Да, в её сумочке было и такое. Вообще, в этом артефакте, внутрь которого можно спрятать дракона, было всё: от запрещённого в бою артефакта немедленной смерти (да, его не нашли) и книги древних заклинаний до палатки и набора косметики.       Люси задумчиво смотрела на магов через экраны. Эти двое были совсем рядом и одновременно на разных концах вселенных, разделённые тысячами галактик: воплощение правил и законов, с иголочки одетый холодный мужчина с идеальной аристократической внешностью, и выглядящая абсолютно безумной, пылающая адским огнём мук женщина, в самой будто сломанной фигуре которой было что-то противоестественное. Лёд и пламя было бы банальным сравнением, и Люси подумала, что сейчас куда больше подошло бы «синархия» и «анархия».       Гонг прозвенел раскатистым громом, прерывая разговоры и привлекая внимание зрителей к двум ярким точкам на арене.       Флер, не раздумывая, бросается в атаку: её рыжие волосы становились длиннее, норовили словить Фрида, закутать его в свои обжигающие нити, сжечь дотла. Но Джастин успешно увернулся, резким движением отрезая своей рапирой слишком длинную прядь. Удар вышел безупречным и почти неразличимым в своей быстроте, казалось, что волосы упали сами по себе.       Корона явно не ожидала, что атаку её волос можно отразить таким способом. Вероятно, ещё никогда и никто не мог отрезать её волосы в момент удара. Ошеломлённая и удивлённая этим, волшебница решила не мелочиться и сразу же применила одно из своих любимых атакующих заклинаний:       — Волосяной Поток: Волчий Клык!       На арене материализовался ало-рыжий волк, со свирепым рычанием бросившийся на Фрида. Пока он бежал к цели, Флер не стала просто стоять на месте, а отправила волосы из своей второй косы под землю. Эти огненные змеи не показывались на поверхности, что заставило Люси насторожиться. Джастин с тем же небрежным изяществом разрезал волка на несколько частей, и на арене появилась ещё одна копна волос, на которую рассыпался голем Короны.       Флер была явно зла. Она кричала о том, что отомстит за свои волосы, но так и не предприняла ничего — одна её коса острижена Фридом наполовину, и ей не хватает длины, чтобы сделать хоть что-то, а вторая коса продолжает свой путь под землёй. Но вот Короне удалось разделить косу на три части, и две из них она бросает в атаку, однако становится уже слишком поздно:       — Темное Писание! — мужчина на миг замер, подведя рапиру к лицу, и молниеносным движением вычертил в воздухе письмена, отправляя их в сторону Флер единым смазанным движением. — Боль!       Флер мгновенно прикрылась от атаки волосами, и Фрид уже собирался было снова применить какие-то письмена (его рапира замерла подле спокойного лица), как вдруг он замер столбом, медленно опустив руки.       — Рапиру на песок, — лениво скомандовала Флер, и Люси в удивлении охнула, потому что Джастин послушался. Ужасная картина: бушуют зрители, что-то кричат хвостатые феи, но Джастин продолжает молча стоять на месте, сверля уже откровенно ликующую Корону яростным взглядом. Волшебница подняла упавшее оружие волосами и расплавила его. Люси с ужасом смотрела, как металл медленно стекает по раскалившимся докрасна локонам ликующей Флер.       Она успела заново отрастить свою косу, и теперь откровенно издевалась над Фридом, обжигая его руки и лицо, оставляя уродливые следы. Она медленно и с явным наслаждением выжгла метку «Хвоста Ворона» поверх зелёной метки «Хвоста Феи», но мужчина даже не шелохнулся, хотя на его лице отражалось яркое негодование и боль. Почему? Почему он не сопротивляется?       Когда Флер откровенно собственнически погладила Джастина по щеке, в его глазах мелькнуло что-то чёрное и страшное — это ясно видно на экране. Но Корона шутливо погрозила пальцем, что-то выговаривая пленнику, спеленатому по рукам и ногам раскалёнными волосами, и тьма послушно опала, сдавая позиции. По арене ветром разнёсся отвратительный запах паленого мяса.       — Сдаёшься? А не то… — вполне чётко сказала Корона, но конец фразы утоп в людском гвалте. Мужчина медленно покачал головой, и Флер полностью сожгла его пальто, последний слой какой-никакой защиты, оставляя волшебника в обугленной белой рубашке и чёрных штанах, босого. Безумная, издевательски хохоча, откровенно пытала противника хлёсткими ударами огненных волосяных плетей, но он не двигался с места, несмотря на то, что его тело покрылось сеткой серьёзных ожогов.       — Я не понимаю... — шептал Чапати Лола.       — Почему он не сопротивляется? — вторила ему ему Дженни.       Люси молчала. Её губы дрожали, и Хартфилии хотелось трусливо зажмурится, чтобы не видеть этого. Но ей не позволил этого короткий взгляд Фрида. Всего мгновение зрительного контакта, озадаченное понимание того, что мужчина смотрит именно на неё, а потом…       Девочка на трибуне «Хвоста Феи» в опасности.       Люси казалось, что она сейчас упадёт в обморок от ужаса: в её душу на мгновение шёпотом морского прибоя проникла истинная Тьма, частичка безграничной и пугающей бездны, которую прячет в себе Фрид Джастин. Спина мигом покрылась противным холодным потом, но Хартфилия сдержалась и посмотрела на демона — а никто иной внутри себя тьму сдержать и не может — вопросительно, будто бы переспрашивая, не показалось ли ей, но он этого не увидел.       Фрид Джастин больше никогда ничего не увидит.       Потому что Флер Корона прижгла ему глаза. Вой раненого зверя оглушающе громок, и Люси зажала уши, лишь бы только не слышать этой боли, ненависти и бессилия. Но она не могла прятаться, отводить глаза, как это делают все. Потому что Фрид Джастин принёс себя в жертву ради девочки на трибуне «Хвоста Феи», которая в опасности. Ей угрожает Флер — возникла пугающе чёткая мысль, и Люси жмёт тревожную кнопку, только заметив черноволосую малышку в ковбойской шляпе, подле шеи которой затаилась прядь рыжих волос. Её никто не видел, все были увлечены боем…       Громкая сирена сгоняет с мыслей плотный туман, позволяя мозгу работать с должной скоростью и Люси, подхватив маленькую на вид сумочку, со скоростью света, как ей кажется, сбежала на арену, лишь бы побыстрее оказать хотя бы первую помощь. Кинула невнятную фразу рунному рыцарю, попытавшемуся перегородить путь, и почти упала с лестницы. Она успела первой, потому что на снятие щитов нужно время, а единственный незащищённый проход на арену — из ложи комментаторов. Хартфилия упала на колени, где только-только подсохла содранная кожа. Это не важно, Фриду Джастину гораздо больнее.       Аптечка, казалось, затерялась на бескрайних просторах магически расширенной внутри сумки, но всё же, целую вечность спустя, была вытащена на свет. Белую повязку, снимающую боль и ускоряющую регенерацию, способную заживить даже самые ужасные раны — на глаза, зелье от ожогов — на лицо. Влить в приоткрытый рот со спёкшимися губами обезболивающее, восстанавливающее, противоаллергическое (а вдруг у него аллергия на ранее использованные зелья), аккуратно распылить остатки зелья на самые ужасные ожоги, аккуратно приподнять когда-то бледную руку с чёрным браслетом сгоревшей кожи на запястье, чтобы наложить повязку, смазанную восстанавливающим зельем и там.       Всё тело Фрида — один большой ожог, и самые страшные участки, где тело обуглено до кости, щиколотки и запястья, чёрными глазами пепла смотрят на мир. Это третья степень, и для лечения нужен целитель экстра-класса, а таких даже в столице нужно будет искать полтора часа. Люси плачет от бессилия и злости — из-за неё всё-таки погибнет человек, из-за того, что не досмотрела, не увидела сразу нависшую над ребёнком угрозу. Внезапно волосы встают дыбом от пролетевшей над головой магической молнии, и с громким щелчком на арене материализуются Лаксас и какая-то женщина в красном плаще. Люси поднимает взгляд и видит, что вслед за ними несутся двое, мужчина в шлеме и женщина в зелёном, что стояли рядом с Дреяром. Спускаются на арену и остальные хвостатые, но эти — быстрее всех.       — В сторону, — цедит целительница с розовыми волосами, и Дреяр резко дёргает Хартфилию на себя, предоставляя старой женщине возможность подойти к раненому. Люси плачет, а Лаксас заставляет её отвернуться, чтобы не видеть, как Полюшка небрежно отдирает от пузырящейся кожи куски ткани.       — Почему вы остановили бой? — с плохо изображаемой маской невинной овечки спрашивает незаметно подошедшая Флер; она с интересом смотрит куда-то позади Люси, где старая целительница спасает жизнь человеку. — Я же ничего не нарушила.       — Я видела, — гневно шепчет Люси, будто бы невзначай теребя браслет, который ранее достала из сумки вместе с аптечкой по чистой случайности, обернувшейся преимуществом. — Я видела, как ты угрожала зрителю! Ты шантажировала Фрида Джастина жизнью дорогого для него человека, и потому он позволял себя ранить! Он бы победил тебя, если бы не это, я уверена. Но ты решила нарушить правила, ты лишила Джастина возможности защищаться и пытала его! Разве жалкие десять баллов того стоят?!       — Во первых, он сам виноват, — почти шепчет язвительно Корона. — Если наплевал на девчонку, то победил бы. Но раз мелкая тварь ему дороже победы и собственной жизни, то это его проблемы, не мои. Да и не докажешь ты ничего.       — Ты… ты была готова убить ребёнка?! И что значит «не докажешь»?! Здесь даже свидетель есть!       — Подумаешь, ребёнок, — фыркнула волшебница, явно стараясь разозлить Лаксаса, который с каменным лицом молча её выслушивал. — Надо будет, ещё нарожают хоть десять. А свидетель… он — заинтересованная сторона, друг и сокомандник пострадавшего. Ему никто не поверит.       — Не поверит, — неожиданно легко соглашается Люси, утирая набежавшие слёзы. Краем глаза она замечает, как останавливаются подошедшие друзья Фрида и Лаксуса. Женщина в зелёном пытается помочь старой целительнице, а мужчина, подняв забрало, сверлит Флер презрительным взглядом нечеловеческих глаз. — А звукозаписи артефакта — поверят.       Дальнейшее сливается для Хартфилии в одну сплошную полосу: она что-то доказывает Мато, отдаёт браслет с записью какому-то рыцарю; упирающуюся Флер тащат двое дюжих парней; кто-то её благодарит, потом буквально за руку доводит до стула. Чапати Лола объявляет бои, и они идут один за одним, накладываясь друг на друга одной сплошной вспышкой. Единственное чёткое воспоминание — это как иллюзионист Мистган из «Хвоста Феи» ударом посоха вырубает Варкрая из «Четырёхглавого Цербера», а потом следует краткое объявление результатов.       — Люси Хартфилия против Джуры Нексиса!       Люси пытается спуститься на арену, чтобы объявить о своём поражении, но спотыкается на лестнице и, теряя сознание, летит вниз лицом. Последнее, что ей удаётся впоследствии вспомнить — крепкая хватка сильных рук и чей-то взволнованный голос, зовущий её по имени. Смутно знакомый голос.