Сказочница

— Дядя Фиэрро, а кто такой Бермуда? — когда Тсунаеши невзначай спросила об этом ранним утром, Шахматноголовому захотелось просто куда-нибудь уйти и не возвращаться до тех пор, пока его дорогая воспитанница не забудет это имя. Останавливало только то, что он понимал, что ничего Тсунаеши не забудет. Мужчина вздохнул и опустил голову. — Кто тебе о нем сказал? Впрочем, зачем спрашивать, если и так все предельно ясно? — Она. Так ты расскажешь? Фиэрро усмехнулся, принимая поражение. У него действительно не было выбора. Да и он сам знал, что когда-нибудь Тсунаеши узнает о Бермуде и Вендиче и не сможет обойти это стороной. Чуть улыбнувшись, шаман опустился перед девочкой на корточки. — Ты же знаешь, какой была система Тринисетте до того, как родилась ты? — Тсунаеши уверенно кивнула. — Хранителями колец были люди. Они не могли жить вечно. Они старели и умирали со временем, и кольца переходили к другим хранителям. — заметив, как малышка нахмурилась при упоминании смерти, он аккуратно сжал маленькую ладошку, успокаивая. — С хранителями пустышек происходило то же самое, несмотря на то, что я со своими друзьями пытался избавить их от всех последствий. Они жили дольше, но их жизненные силы так же иссякали. И приходилось искать новых. Я забирал пустышки у старых хранителей и искал новых. — И они… — Да, они умирали. Но я не мог ничего сделать, потому что иначе этот мир бы разрушился. Девочка прикрыла глаза и осторожно погладила Шахматноголового по волосам. — А Бермуда? — А Бермуда выжил. И живет до сих пор. Помогает тем, кто тоже выживал после всего. Но меня он очень не любит, потому что я испортил ему жизнь. И не только ему. Мужчина замолчал. Своей вины он ни в чем не чувствовал… Кажется, он давно утратил способность чувствовать себя виноватым. Как, впрочем, и многие другие чувства. Но все же рассказывать было почему-то не очень легко. Даже понимание Тсунаеши не безграничное. Точнее, не может быть таким. — Это неправильно… — спустя несколько минут, разрывая тишину, спокойно сказала девочка, смотря в сторону. — Теперь ведь Тринисетте – это я. Теперь никто не умирает из-за этого. Это неправильно, ненавидеть за то, чего уже давно нет. Вам нужно поговорить… Вы не можете вечность хранить все это. Фиэрро хмыкнул. — Между нами намного больше, чем нужно для прощения и понимания. Мы ведем себя, как дети, да? — Нет, вы ведете себя странно. Как взрослые. — Тсунаеши пожала плечами. — Я хочу с ним поговорить. Сепира говорила, что он хороший. И что ему одиноко. Шаман лично не думал, что ему одиноко. В конце концов, у него есть целая армия зомбоподобных бывших аркобалено. И много сидящих в Вендикаре преступников. Да, компания не слишком веселая и разговорчивая, но все равно компания. Тем более, он столько крови всем вокруг попортил, что другой компании и не заслуживал. Но, естественно, дорогая Тсунаеши так никогда не подумает. — Почему тебя постоянно тянет на кого-то непонятного и странного? Сначала безумный мальчик, теперь Бермуда. — Наверное, я такая же странная. Так говорит принц часто. Что я не похожа на других людей. А я ему все не могу объяснить, что я не человек. — девочка улыбнулась. — И безумие давно оставило его. Может, у меня получится как-то помочь и Бермуде. Мне кажется, я нужна ему… Или он мне. Не знаю, как объяснить… Но я почти то же самое чувствовала год назад, перед тем, как встретить принца. Фиэрро покачал головой. Почему-то это становилось страшно. Его воспитанница все больше познавала мир, все больше стремилась выйти за рамки привычной жизни, где она была привязана только к кому-то одному. Фиэрро в какой-то момент даже начинало казаться, что история повторяется и этот мир в очередной раз отнимет у него кого-то важного. — Бермуда — это не человеческий принц, Тсунаеши. Он опаснее. — Я знаю, дядя Фиэрро. Я правда знаю. Но поверь мне, пожалуйста… — хранительница выжидающе посмотрела на шамана, а уловив едва заметный кивок, радостно засмеялась: — И, кстати, дядя, ты вот тоже странный и непонятный, но я с тобой дружу уже шесть лет. — И как, я хороший друг? — Самый лучший. — заверила Тсунаеши, поцеловав мужчину в щеку. — Я очень-очень люблю тебя. Не переживай только так за меня. Ты грустный, когда переживаешь. Мне не нравится это. К Бермуде маленькая хранительница все-таки отправилась. Несмотря на то, что Фиэрро отказался ей рассказывать, как его найти или помогать. Несмотря на то, что она внимательно выслушала все рассказы дяди о том, что Бермуда – ужасный, ненавидящий весь мир мститель, обладающий страшным темным пламенем. Вероятно, появляющаяся во снах Сепира и природное любопытство девочки перевесили все страшные рассказы. Хотя когда это Тсунаеши чего-то боялась?.. Рисунки и надписи, вырезанные и начерченные на каменной стене, действительно были интересными. Девочка касалась холодной стены кончиками пальцев и тихим шепотом проговаривала все прочитанное. Широко открытыми глазами подолгу рассматривала рисунки, точно понимая значение абсолютно всего, и поджимала губы. То, что через несколько минут у нее начали трястись руки, Тсунаеши не замечала. — Кто ты такая? Девочка обернулась, отступив назад и заинтересованно посмотрев на окликнувшего ее. — Мое имя Тсунаеши. А ты Бермуда, да? — Нет. — А где Бермуда? Мне он очень нужен. — она посмотрела на лицо собеседника, обмотанное старыми бинтами. Тот же, минуту помолчав в ответ, издал какой-то приглушенны короткий рык и развернулся. — Уходи отсюда. — Нет! — хранительница схватилась за край почему-то развевающегося темного плаща, но тут же отдернула руку, почувствовав совсем не знакомое ранее пламя, которое никогда не чувствовала ни рядом с дядей, ни в человеческом мире. Однако ее собеседник все-таки остановился и обернулся. — Я хочу поговорить с Бермудой! Он… — малышка указала на стену за спиной. — Это ведь из-за этого он не любит дядю Фиэрро?! Из-за того, что здесь написано, да?!! Собеседник все продолжал молчать, а Тсунаеши зажмурилась, сжимая кулаки. Ей было странно, что ничего, кроме той самой стены с рисунками, не говорило с ней в этом странном месте. Ей было страшно от тех историй, которые она увидела. Потому что она имела к этому всему отношение… Она ведь Тринисетте. Застывший воздух вокруг девочки завибрировал от концентрации и мощи пламени, исходящего от нее. А Страж спокойно выдержал слишком взрослый взгляд стоящей перед ним хранительницы, в глазах которой замерцало в разы больше золотистых искр. — Твое имя ведь тоже там есть, — тихо сказала девочка. — На стене… Ты тоже ненавидишь дядю… — После проклятья ничего кроме ненависти не остается. — все-таки почему-то ответил он. — Нет!!! Так нельзя! — Тсунаеши зажмурилась от внезапной вспышки своей силы, а открыв глаза, с неким удивлением осмотрела комнату, в которой оказалась. Уже совсем другую. Похожую на большой стеклянный куб. — А приходить без разрешения разве можно? — холодно заметил стоящий посреди комнаты человек. Он был такой же, как тот, который ей недавно встретился, в темном плаще и странной шляпе, и с замотанным бинтами лицом. Только в отличие от того человека, этот был сильнее. И живее. Тсунаеши наклонила голову вбок, рассматривая незнакомца. — Нельзя. Но мне очень нужно поговорить с Бермудой. Это же ты Бермуда, да? — Кто ты? — Меня зовут Тсунаеши. — девочка мягко улыбнулась, успокаиваясь и успокаивая свое пламя. Потом задумчиво несколько раз перекатилась с пятки на носок ступни, подмечая, что пол совсем не холодный и очень гладкий, и наконец удобно села последи комнаты: — Я хочу рассказать тебе сказку.