Сказочница

ад. Тсунаеши вздрогнула и подняла глаза в небо. В этот раз закат был кроваво-красным, словно… Девочка мотнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Закат был рубиново-красным. Красивым. Тревожным. Природа задумчиво молчала. — Дядя… Дядя Фиэрро, твое кольцо горит. — не поворачивая головы, тихо произнесла Тсунаеши. Она не улыбалась и пристально смотрела вверх. Ресницы немного дрожали, а в волосах, развеваемых ветром, путались алые искры. Шаман посмотрел на свое кольцо, которое находилось все в том же спящем состоянии, что и всегда. — Горит? — Да. Оно горит. — уверенно кивнула хранительница, не обращая внимания на растерянность собеседника. — Оно горит и сжигает его. Дядя… Я хочу его спасти. — Кого? — Мальчика. Ему страшно, и его душа кричит и плачет. — девочка опустила голову и спрыгнула с перил, на которых сидела. А потом печально вздохнула: — Дядя, почему? Почему он страдает? Почему в мире так много людей страдает? Так не должно быть… Потому что мир сам по себе не всегда справедлив. А еще реже он милосерден и справедлив к тем, кто действительно этого заслуживает. Но его дорогая воспитанница расстроилась, если бы получила такой ответ, поэтому Шахматноголовый промолчал. — А где он, этот мальчик? — Он? Он в сияющем мире. В мире богов… — Тсунаеши задумчиво приложила палец к губам и перекатилась с пятки на носок. — Он тоже среди них, но уже готовится умирать. — Он бог? Девочка покачала головой. — Нет. Он человек. И он заперт. Но очень хочет быть свободным. — она рассеянно улыбнулась и снова обратила взгляд к нему. Облака уже не казались застывшими, а рубиново-красный цвет уступал место спокойной ночной синеве, даря покой и хранительнице. Зажигались первые яркие звезды — Я обязательно помогу ему. *** кровь. В большой комнате резко пахло какими-то неизвестными Тсунаеши препаратами, кровью, смертью, страхом и болью. Стены были заляпаны кровью. На полу лежала перевернутая мебель и медицинское оборудование. А еще на полу лежали тела людей. Тел было не меньше десяти. Кто в костюмах, кто в белых халатах… На глаза наворачивались слезы. Тсунаеши меньше всего хотелось находиться в этом месте, но уйти она тоже не могла. Она опустила взгляд и переступила с ноги на ногу. Идти босиком по полу, залитому кровью, наверное, не стоило. Тсунаеши зажмурилась и помотала головой. В этой комнате было столько боли, что становилось просто невыносимо. Когда единственный живой в этой комнате человек — мальчик с глазной повязкой — повернулся и остановил острие своего оружия у самого горла хранительницы, Тсунаеши прикрыла глаза и дала ему самому решить, что делать. В этом ведь и заключается свобода. Чтобы решать самому… — Ты не отсюда. Кто ты? — требовательно спросил мальчик. — Я? — хранительница улыбнулась. Она ведь тоже задавалась этим вопросом. — Я Тсунаеши. А тебя как зовут? Тот промолчал, а Тсунаеши наконец посмотрела на него прямо и улыбнулась еще ярче. Мальчик вздрогнул, золотисто-карие глаза, казалось, прожигали душу. Если, конечно, она у него еще осталась. Ребенок усмехнулся и, опустив трезубец, снял повязку. — Я не знаю, кто ты, но тебе лучше уйти отсюда. Он надеялся напугать глазом, горящим еще ярче, чем кроваво-красный закат. Его душа кричала, что в этом месте плохо. И Тсунаеши слышала. — Ты прав. Пойдешь со мной? — она протянула руку, а мальчик тут же испуганно отшатнулся и, зацепившись за что-то, упал на пол в лужу чужой крови. Как мерзко. Он нахмурился, стирая тыльной стороной ладони лицо, на которое попало несколько красный капель, и сжался, когда странная девочка села рядом с ним на колени, тоже пачкаясь в крови. — Прости, я не хотела тебя напугать. Я хочу помочь. Позволь мне… — С чего ты взяла, что мне нужна помощь! Мне не нужно! Ничего не нужно! — он со злостью махнул рукой, в которой все еще был зажат трезубец, и оставил длинную царапину от локтя до запястья Тсунаеши. А та даже не отдернула руку. Только задумчиво посмотрела, как капли крови скользили по ладони и капали с кончиков пальцев, разбиваясь о пол и смешиваясь с другой кровью. — Я помогу, — наконец повторила девочка, все так же добро гладя на ранящего ее мальчишку. Она не боялась его. Она не презирала его. Она протянула другую руку, и на миг показалось, что пламя в золотисто-карих глазах разгорелось ярче. — Меня зовут Мукуро. Его звали не Мукуро. Но самому выбирать, как называться, это тоже свобода. Мукуро отчаянно хотел быть свободным. — Приятно познакомиться. Ее рука тоже была теплой. Мукуро показалось, что эта девочка сама один сгусток тепла и света. Ей было совсем не место рядом с ним, на полу, залитом кровью. Тсунаеши была похожа на Дэву, что живут в мире богов. Он это видел в последнем перерождении. Интересно, а Тсунаеши тоже живет в мире богов? — А где ты живешь? Девочка улыбнулась и встала на ноги. Браслет на ее ноге тихо зазвенел, а сама она только лукаво прищурилась и ответила: — Хочешь, покажу? Тебе там понравится, там хорошо. Наверное, и правда мир богов… *** любовь. — Бермуда, нет! Я не дам тебе его забрать! — девочка решительно встала между главой Стражей и защищающимся трезубцем Мукуро. Вендиче вздохнул. Он знал Тсунаеши всего чуть больше года, но уже понял, что если она что-то придумала себе, спорить с ней бесполезно. Единственное, чего он не понимал, почему на этот раз она придумала защищать мальчишку-демона из Эстранео. Причем защищать настолько воинственно, что прогнала всех Стражей, что приходили за ним. — Тсунаеши, ты не знаешь, насколько он опасен. Его нельзя оставлять… — Поэтому я его и не оставляю. — девочка упрямо посмотрела на Бермуду, не желая сдавать свои позиции. Мукуро, стоящий позади, только смотрел на ровную спину своей защитницы, чувствовал, как воздух вибрировал от необычной силы… и испытывал странное чувство воткнуть острый трезубец прямо в эту спину. Тогда хотя бы все понятно будет. Тогда страшный забинтованный человек заберет его в страшную тюрьму. Мукуро знает. А с Тсунаеши все непонятно. К Мукуро никто не относился так, как она. Никогда Тсунаеши доверяла. Хотя для этого не было никаких причин. Доверяла и спокойно поворачивалась к нему спиной, протягивала руку… Мукуро сжал зубы. Желание убить Тсунаеши возрастало. — Он навредит тебе! Хранительница звонко засмеялась и пожала плечами. — Может быть. Если захочет. — она повернулась к Мукуро, сжимающему трезубец. Тсунаеши семь лет, вдруг вспоминает Мукуро. И она всего на год его старше. А кажется, что больше, чем на год. На вечность и еще год как минимум. — Но мы все равно останемся друзьями. — Друзьями… — зачарованно повторил мальчик. — Да. — она кивнула. — Что бы ни случилось, я всегда останусь твоим другом и буду любить тебя. Мукуро опустил руки, признавая поражение. В эту секунду ему казалось, что убить Тсунаеши он бы не смог, даже если бы от этого зависела его жизнь. Странная девочка. — Бермуда, а ты меня любишь? — Тсунаеши вдруг повернулась к Стражу. Мукуро удивился такой резкой перемене. За миг из упрямой защитницы она превратилась в просто девчушку, которая, сцепив руки за спиной в замок, перекатывалась с пятки на носок и едва не подпрыгивала от нетерпения, ожидая ответа. — Конечно, люблю. — вздохнул Вендиче и обратился уже к Мукуро. — Если по твоей вине с ней что-то еще случится, я уничтожу тебя, мальчишка. Тсунаеши посмотрела на свою руку с давно зажившей царапиной, от которой не осталось и следа. За ее спиной на землю с глухим стуком на землю упал трезубец.