Сказочница

Они открыли глаза одновременно. Конечно, сначала на пальце у мальчишки засветилось его страшное кольцо. Увядшие маки возле дома в мгновение снова расцвели. Красные, словно кровь. А потом мир снова очнулся от дремы. И его огонь отразился в глазах крепко сжимающей руку своего друга хранительницы. — Тсунаеши… ты в порядке? — хрипло спросил Мукуро, медленно приходя в себя и понимая, что действительно вернулся в реальный мир. Или почти реальный. Ведь он до сих пор так до конца и не понял, что именно это за место, где находится дом, в котором живет его невероятная спасительницы. Впрочем, разве это важно, насколько реален мир? Главное, что он больше не там, где больно и страшно, и куда не должна была попадать Тсунаеши. Главное, что все закончилось. И что он снова чувствует тепло. Тсунаеши светло улыбнулась и вдруг еще крепче сжала руку мальчишки. — Да, я в порядке. Но, Мукуро, пообещай, пожалуйста, что больше не будешь так пугать! Я не хочу, чтобы ты из-за меня снова попал в то ужасное место, — она поежилась, а потом вдруг порывисто обняла друга, уткнувшись носом в его плечо. — Я не хочу, чтобы ты погиб. Я за тебя переживала… — А уж как я за тебя переживал, ты не представляешь, Тсунаеши, — усмехнулся Кавахира, появляясь на пороге комнаты. — Дядя Фиэрро! — радостно воскликнула хранительница и, оставив в покое Мукуро, побежала обниматься с Кавахирой, про себя отмечая, что она выросла за то время, пока была в Аду. Выше стала точно. Даже голова слегка закружилась от непривычной высоты, когда она встала на ноги. Шаманы бессмертные. Точнее, они не способны умереть своей собственной смертью. А вот убить их можно. Например, их могут убить силы, гораздо более могущественные, чем их собственные. А еще они могут сами себя убить при желании. Но считается, что шаманы бессмертны. И время не властно над ними. Зато над ними иногда властны эмоции и окружающие их люди и явления. У неподвластного времени Кавахиры за то время, пока отсутствовала Тсунаеши, появились лишние морщинки. — Дядя Фиэрро, прости… ты так сильно скучал по мне… — зашептала Тсунаеши, кончиками пальцев касаясь маски. — Я больше никогда-никогда никуда не исчезну. Прости меня, пожалуйста. Как странно, что все они просят прощения. Самые безгрешные. Фиэрро покачал головой. — Я рад, что ты здесь, Тсунаеши. И я уверен, что твои друзья тоже очень обрадуются, когда ты их навестишь. Шаман улыбнулся, видя, безграничное счастье и любовь в глазах хранительницы. А еще закатные искры, мелькающие в глубине. Улыбнулся, понимая, что ему совершенно не хочется отпускать Тсунаеши куда-то. Ни на секунду. Но у Тсунаеши, помимо него, есть друзья, с которыми ей очень хочется встретиться. Кавахире больше всего на свете не хотелось отпускать Тсунаеши. Хотя, наверное, больше всего на свете ему не хотелось, чтобы ей было плохо и грустно. — Можно, да? — Конечно. *** Кровь лилась из ран, заливая пол, пачкая одежду… Это было весело. Нет, правда. Было ужасно весело. Юноша, нависающий над трупом, тихо шипяще смеялся и все вдыхал и вдыхал одуряющий запах крови. И думал о том, что, возможно, на этот раз Скуало его точно придушит. Потому что «Бел, какого хрена, говорили же не убивать пока свидетеля, врааай, вконец уже ебанулся, сопляк!!!» А, быть может, его пристрелит босс. Это будет еще лучше. Бел не хотел умирать на самом деле. Или хотел. Он и сам не понимал, чего он хочет. В голове за прошедшие пару лет у него в голове вообще все было не в порядке. Из трупа продолжала литься кровь и пачкать одежду, руки… даже кончики волос, когда Бельфегор слишком сильно наклонялся. Когда за спиной послышались шаги, юноша подумал в первую секунду, что это Скуало. Но сразу же передумал. Скуало так не ходит. Он ходит быстро и громко, подкрепляет свое присутствие привычным кличем или какой-нибудь фразой. И, конечно же, мечом у горла. Скуало шумный и иногда его хочется убить. Но в целом, он все-таки лучше большинства людей, с которыми знаком Бельфегор. А потом послышался звон колокольчиков. Колокольчики… Опять. — Принц… Поежившись, Бел тут же развернулся. В паре метров от него стояла Тсунаеши. Босиком, на холодном полу. Она перекатывалась с пятки на носок и смотрела на него так спокойно, что становилось плохо. Звенел браслет на ноге. С ножа капала кровь. С волос капала кровь. Бельфегор усмехнулся и крепко сжал свое оружие в руке, а потом и вовсе рассмеялся, запрокинув голову. Тсунаеши терпеливо дожидалась от него хоть какой-то адекватной реакции. Зря. — Думаешь, на этот раз я тебе поверю? — он поднялся и нетвердой походкой приблизился к девушке. Да, теперь она уже была похожа на девушку, а не на девочку. Но это неважно. На самом деле за пять лет Бельфегор много раз видел Тсунаеши. Сначала она полгода не повлялась, а потом вдруг стала приходить. Каждый раз она была разного возраста и всегда оказывалась глюком. Скуало объяснил ему это еще три года назад. Что Тсунаеши больше не появляется и что Бел просто псих. Каждую Тсунаеши Бельфегор пытался убить. У него ничего, правда, не получалось, но он все равно пытался. Потому что не должно быть поддельных Тсунаеши! Должны быть одна… настоящая. От девушки пахло чем-то сладким. Цветами, кажется. Бельфегор широко улыбнулся. — Умри, я тебе все равно не верю! Когда он поднял стилет, Тсунеши даже не отошла. Только посмотрела на него так, что у Бельфегора сперло дыхание. Таких глаз еще не было ни у одной его галлюцинации. В них было пламя и закатные искры. А потом Тсунаеши улыбнулась и вдруг подошла совсем близко и осторожно обняла юношу. — Принц, это же я, Тсунаеши. Ты мне веришь? Запах цветов и удивительное тепло окутали его. Кажется, у него в голове что-то щелкнуло. А может, это был звук упавшего на каменный пол стилета. — Тсунаеши… — Да. — тихо ответила девушка. — Прости, что оставила тебя на такое время. Я больше никогда так не поступлю. Она была теплой. Живой, настоящей. И ее совсем не хотелось убить. Бельфегор с удивлением понял, что та каша и тот кровавый туман в его голове рассеялся с приходом этой необычной девочки. И это было действительно потрясающим чувством. Она была теплой. Неуловимо пахла цветами. А еще ее волосы немного щекотали ему шею. И отпускать Тсунаеши из своих объятий совсем не хотелось. — Без тебя было плохо. Тсунаеши чуть печально вздохнула и невесомо погладила Бельфегора по светлым волосам. — Теперь я с тобой. Все хорошо, — девушка тепло улыбнулась. — Я настоящая, Принц. Бельфегора передернуло. Может, от прикосновений, может, от улыбки или того, как она его назвала. А потом он сполз на колени и, крепче сомкнув руки на талии Тсунаеши, уткнулся лбом ей в живот. — Не исчезай так надолго. Пожалуйста. Пообещай мне. — Х… — Врааай! — Скуало, прервавший хранительницу, как всегда заявил о себе задолго до своего фактического появления. — Бел, скотина, я знаю, что ты здесь и я убью тебя, если ты опять выпотрошил того урода, которого я… — он, наконец, показался на обозреваемом пространстве и резко замолчал. За пять с половиной лет он каких только проявлений неадекватности своего подопечного, потерявшего подружку, не повидал, но картина все равно была странной. Он бы меньше удивился, если бы Бел развесил кишки и другие внутренности урода гирляндой. Или если бы он его порезал на мелкие кусочки и собирал бы, как замысловатый паззл. Но он просто стоял на коленях и ничего больше не делал. Не смеялся, не пытался лезть на стены, не бросался стилетами. Скуало уже давно отвык от нормального поведения Бельфегора. — Врай, мелочь, какого хрена ты так долго где-то шлялась?! Тсунаеши, до того ожидающего на него смотрящая, только радостно улыбнулась. — Мне очень жаль, Скуало, что так получилось. Я больше не оставлю вас одних. Тем более, ты так и не научился не кричать, — девушка приложила палец к губам, о чем-то задумавшись, а после поинтересовалась: — А Зан-Зан тоже здесь, да?.. Скуало покачал головой. И уже мысленно посочувствовал «Зан-Зану».