Очнись, ты нужен нам!

— Л… Лео? — неуверенно позвал Майки, рассматривая этого обновленного и… чужого черепашку. Тот даже не пошевелился в ответ на удивленный и потерянный голос младшего братишки. На лицах семьи мутантов отразились все ничем не прикрытые эмоции от зрелища любимого брата и сына на стороне врага. Растерянность, страх, боль… Слишком много для их маленькой семьи. — Леонардо, сын мой, — мучительно позвал сенсей, опуская оружие. Перед ним стоял его ребенок, частичка его ноющего от боли сердца, сейчас почему-то направленная против остальных. Что… Что Шреддер сделал с этим мальчиком? Как заставил перейти на свою сторону? Почему Леонардо не смог сопротивляться? Эти вопросы, вихрем проносящиеся в голове, вставали перед глазами так четко, что дышать стало трудно. Духота этого места ядовитой змеей сдавила горло Сплинтера. Он не сможет… Не сможет драться с ним. Если Леонардо нападет, то отец никогда не сможет причинить ему вред, даже если это будет стоить ему жизни. Мастер не будет сражаться. — Зачем? Лео, зачем?! — выкрикнул, давясь от ярости и разрывающей на части горечи, Рафаэль. Неужели они опоздали спасти брата? Как, почему он сдался? И неужели то странное и неприятное ощущение, что члену их семьи нужна помощь, было лишь самообманом? Нет, не было. Даже сейчас, видя пустые глаза готового к сражению с самыми близкими ему существами Лео, Раф испытывал то же самое чувство потери и опасности. Конечно, чутье у сорвиголовы работало не всегда, но когда все же срабатывало, то железно правильно. И поэтому вместо того, чтобы продолжать кричать бессмысленные вопросы в лицо этой «кукле», Раф повернулся к наслаждающемуся зрелищем Шреддеру: — Что ты с ним сделал, консервная банка?! Я знаю, это твоих поганых рук дело! Красные визоры прищурились, выдавая злость хозяина этого особняка. Но ничто не могло затмить удовольствие, прозвучавшее в его следующих словах: — Я просто использовал новую разработку моих людей. Идеальное сочетание сыворотки, туманящей разум, и гипноза с помощью электромагнитных лучей. Теперь он — лишь моя безвольная марионетка, — не дав своим врагам прийти в себя от такого заявления, Шреддер с хриплым смешком, вырвавшимся почти непроизвольно, добавил, — А ведь за такой подарок, как Леонардо, можно поблагодарить тебя, Рафаэль. Раф оторопел. Но в голову тут же пришли сегодняшние события, начиная с его решения найти себе приключения. Нашел? Вот и радуйся, придурок… Один лишь взгляд на подчиненного этому маньяку старшего брата, и Раф с рыком прыгнул к Шреддеру, желая только одного — его смерти. Увы, этому желанию сегодня явно не суждено сбыться. В последний момент перед стоящим неподвижно врагом очутилась размытая зеленая тень, и Рафаэля отшвырнуло в сторону. Мощный толчок пришелся прямо по недавно обработанной ране, и Рафаэль задохнулся, отчаянно пытаясь глотнуть воздуха. — Раф! — его окликнули, но прямо сейчас он не мог подняться. Слишком сильная боль расползалась от груди по всему телу. С трудом подняв голову, он увидел лезвие катаны. Знакомое, страшно знакомое лезвие… Как часто раньше он так же смотрел на эти клинки после поражения в спарринге? Как часто наблюдал за бережным обращением брата со своим оружием, за чисткой мечей после боя? Но никогда, даже в самой сильной ссоре, даже кипя от злости, Рафаэль не допускал ни одной мысли о том, что эти катаны когда-либо всерьез будут угрожать его жизни. — Вставай, рептилия, — недовольно пророкотал Шреддер, носком своего железного сапога подпинывая один из оброненных сай к мутанту. Тот с некоторым усилием приподнялся и схватил оружие за рукоять. Пошатываясь, но всё же раненый черепашка смог встать и принять боевую позицию, не обращая внимания на просачивающееся красное пятно на уже посеревшей толще бинтов. Раф сфокусировал взгляд на противнике. Больше всего мешал факт, что он не мог слить воедино мысль о том, что это Лео, и о том, что это битва не на жизнь, а на смерть. И все-таки… Ведь есть шанс, что Лео услышит, если позвать? Если напомнить о чем-то дорогом ему? Новоявленный футклановец бросился вперед. Легко взлетели в воздух лезвия катан, издавая тонкий, так любимый прежним Лео звук. Два сая поймали их, удерживая, прежде чем попытаться выбить эти «не игрушки» из цепких рук. Но этот ход провалился. «Что ж… Это было бы слишком легко.» — Лео! Лео, послушай меня, — заговорил Раф, прежде чем их оружие снова столкнулось, высекая искры. До слуха сорвиголовы будто из-за стены долетали звуки боя, несколько лампад было опрокинуто и деревянный орнамент комнаты занялся огнем. То и дело где-то рядом мелькали лица родных, но скопище ниндзя не позволяло им приблизиться. Раф лишь краем глаза увидел, как Донни прикрывает младшего от коварного нападения сзади, прежде чем их загородили воины фут. И даже Шреддер, отдав приказ об убийстве Рафа, исчез в гуще драки. Находясь в самом эпицентре сражения, Рафаэль видел лишь лицо соперника, слышал лишь собственное сбитое дыхание и лязг металла о металл. Они словно были одни. Одни в центре торнадо. Пара уже знакомых и чересчур привычных комбинаций, которые они с Леонардо часто тренировали в спаррингах, позволили ему немного успокоиться. Теперь он хотел попытаться поговорить с братом. Если это гипноз, то неважно, какой он силы, плевать, сколько этой мерзкой сыворотки в него закачали — Лео справится. Он преодолеет наваждение. Это же Лео! Просто сейчас ему надо немного помочь… Увернувшись от удара локтем в челюсть, который Лео раньше частенько использовал в бою с большим числом противников, Раф выдохнул едва слышно: — Лео, а ведь мы с тобой часто отрабатывали такие приемы на футах. Этот и еще… — с трудом уклонившись назад от чуть не вонзившегося ему в горло лезвия, Раф все же закончил предложение, -…некоторые. Например, двойной удар… Помнишь, как мы познакомились с Кейси и попали в засаду Пурпурных Драконов? Ты тогда продемонстрировал его трижды, прежде чем я смог его увидеть и оценить. А ты… обиделся… на мои шесть… баллов! Почти каждое слово приходилось произносить, отражая удар. В глазах марионетки так и не появилось искры, а атаки только ускорялись. Этот новый, злой Лео, явно умел использовать слабые стороны противника, потому что неровное вследствие разговора дыхание однозначно относилось к таким сторонам. И теперь у Рафа не было ни секунды, чтобы сделать лишний вздох. И так каждое движение грудной клетки вызывало боль чуть ли не до потемнения в глазах. Это категорически не устраивало Рафаэля, вся затея с разговорами которого была лишь актом отчаяния, бредовой мыслью на грани безумия и гениальности. И сейчас он не собирался проигрывать. Только не ему! Только не сегодня! — Как же ты меня бесишь! — вспылил, наконец, сорвиголова, переходя в наступление, — Ты, всегда такой правильный, спокойный, всегда с каким-то планом действий! Образцовый сын! Идеальный старший брат! Прирожденный лидер! Вот только нифига ты не такой! Ты… просто… зазнайка!.. Последние несколько ударов все же достигли своей цели, и Леонардо пришлось рывком подняться с пола, перехватывая катану. Но при этом он не отреагировал ни на одно сказанное слово, словно не услышал их. Теперь они снова поменялись ролями: нападал старший. И Раф едва успевал отражать атаки, раз за разом получая неслабые, заставляющие потерять ориентацию в пространстве удары по корпусу. Внутри Рафаэля зрело отчаяние. Его слова не помогали, а сил оставалось все меньше и меньше, в то время как Лео словно и вовсе не испытывал усталости. Всему есть предел… И Раф не сдержался. Скрестив свои саи с мечами брата, он переборол острую боль, полоснувшую весь пластрон, чтобы гневно прошипеть прямо в лицо Лео: — Очнись! Ты нужен нам… За гневом и яростью мутанта скрывались простые и сложные в своей простоте чувства: страх, любовь, усталость. Да, вспыльчивый ниндзя очень устал. Все вокруг завертелось, словно в центрифуге, ярким калейдоскопом, а затем Рафаэль обнаружил себя стоящим на корточках перед мечником, не в силах даже просто подняться от ужасной слабости. Под черепашкой уже начала расползаться пока еще небольшая лужица крови… — РАФ! — кажется, это кричал Майки. Повернув голову, Рафаэль увидел наконец-то застывшую картинку недавнего боя. Много, очень много разрушений. Неясно, как, но оказалась проломлена внешняя стена, с потолка рухнули и теперь тлеют бывшие опоры, ни одного целого предмета обстановки из разряда «хрупких"(включая стол) уже не было. Тела футов устилают пол, видимо, взамен сгоревшего ковра. Огонь облизывает стены, грозя устроить обвал или смерть от удушья всем выжившим. Едкий запах гари все же добрался до помутневшего сознания Рафа. Он закашлялся и обнаружил Майки и Дона, сильно потрепанных, но живых, по одну сторону от Шреддера, а мастера Сплинтера — по другую. И вся эта компания смотрела прямо на финал битвы между двумя братьями. Печальный, похоже, финал. — Рафаэль! — с неподдельным страхом в голосе крикнул учитель, отчаянно желая оказаться рядом. Он видел застывшего рядом с поверженным братом Леонардо, безмолвно ожидающего приказа на уничтожение. И этот приказ был отдан: — Убей его, — велел Шреддер, сжимая руку в кулак. Он страстно желал увидеть эту сцену… увидеть, как самый сильный и отчаянный защитник семьи мутантов своими руками погубит ее. Этот момент на самом деле станет вершиной его мести. Ведь эти жалкие существа уже не смогут жить как раньше, если потеряют разом две свои опоры. Раф поднял голову, готовясь в последний раз заглянуть в пустые глаза куклы, которой суждено его убить. Это станет концом для их семьи. Бездушное существо, так похожее на настоящего Леонардо, замахнулось… Лишь на мгновение бунтарю показалось, что он увидел в прорезях черной ленты раскаяние и ужас… Свист разрезаемого лезвием воздуха… и дружный удивленный вздох, заставивший готового к смерти Рафаэля открыть глаза. Прямо перед ними дрожало тщательно удерживаемое острие катаны, слепящее слишком ярким отражением пляски пламени вокруг. Леонардо стоял, безо всякого выражения глядя на отполированный клинок в своих руках. С глаз внезапно спала пелена, не позволявшая увидеть правду. Он только что чуть не убил своего брата. Младшего брата. Часть своей семьи. Рафаэля. Собственными руками, любимым оружием, по приказу человека, которого ненавидел, Лео чуть не лишил жизни одно из самых дорогих ему созданий Творца! Что… Что он наделал? Ужас, накативший волной цунами от осознания случившегося, смутные образы самого боя — или лучше сказать «бойни»? — ничто не отразилось на лице, ставшем внезапно каменной маской. Только страшная, сверлящая головная боль ударила по вискам, заставляя потерять контроль. — Л… Лео? — как и в самом начале сражения позвал Микеланджело, но в этот раз в голосе была безумная надежда. Неужели… Может быть, он все же смог? Но ответа не было, только катана внезапно с громким лязгом выпала из рук мутанта. Более того, замерший на несколько мгновений черепашка неожиданно пошатнулся и почти рухнул на пол, не сумев устоять. Лишь тут же последовавшие за этим попытки встать показали, что Леонардо еще в сознании. — Уходим! Ребята, надо уходить! — крикнул Дон, быстро убирая обратно в сумку передатчик, которым воспользовался сразу, как смог осмыслить ситуацию. Майки перекинул через шею руку старшего брата, судя по состоянию которого, он может вырубиться прямо здесь. Мастер Сплинтер помог встать шатающемуся Рафу, который тут же заверил сенсея, что сможет идти самостоятельно. Очень невовремя встрял частично позабытый (и невероятно эти фактом взбешённый) Шреддер, с ненавистью и злобой вперивший взгляд в слабую, но воссоединившуюся семью. Эти уроды… Дорого заплатят за все! За все страдания, за все убытки и, главное, — за упущенный шанс раз и навсегда завершить давнее дело с местью. — Вы никуда не пойдете! — выплюнул воин, поднимаясь на ноги. Но те лишь отступили назад, ближе к пролому в стене. И самый настырный и противный среди этих мутантов громко и смело бросил в лицо своему заклятому врагу: — Не будь так уверен! Они выпрыгнули прямо из окна двадцать пятого этажа, но только в этот момент Ороку Саки услышал знакомый стрекот. Подойдя к пролому, он некоторое время понаблюдал за удаляющимся куда-то прочь вертолетом цвета хаки*. И вся ярость и ненависть к этим существам, а особенно к их проклятому лидеру, выплеснулась на уже и так разрушенную комнату. Громя чудом уцелевшие предметы, он мог лишь рычать сквозь стиснутые зубы: — Как же я их ненавижу!

***

— У вас получилось! — радостно воскликнула Эйприл, слегка отвлекаясь от управления воздушным аппаратом. Семья возвращалась домой, хотя прямо сейчас мисс О’нил просто искала место для посадки. Она очень выручила ребят, забрав их с штаб-квартиры фут, — впрочем, как и всегда. Дон, едва переведя дыхание после тяжелого подъема по веревочной лестнице во время полета, и при этом с необходимостью помогать слабеющему старшему брату, открыл аптечку и подошел к Рафу. Тот замотал головой, показав трехпалой ладонью в сторону прислонившегося к стенке кабины старшего брата: — Сначала осмотри Лео! — У него, в отличие от тебя, нет открытой резаной раны на груди, из-за которой у тебя скоро произойдет потеря крови с летальным исходом! — оборвал все его возражения Дон, досадливо хмурясь при этом. Конечно, он тоже очень волнуется за Лео, но прямо сейчас тому явно не грозит смертельная опасность, чего не скажешь о сорвиголове. Закончив накладывать новую повязку и запретив Рафу вставать, пока не пройдет головокружение («Я знаю, что оно у тебя есть, так что закрой рот и лежи!»), Донни подошел к все же отключившемуся, как он полагал, Лео. Но стоило только ему прикоснуться к запястью брата, чтобы замерить пульс, как тот резко открыл глаза и повернул голову. В синих, больше не скрытых повязкой глазах читалась мертвящая усталость и… отвращение к самому себе. Лео дышал неглубоко и часто, словно ему было больно сделать полноценный вдох. Нахмурившись от такой догадки, Дон тут же проверил наличие у лидера повреждений грудной клетки. Но ничего подобного обнаружено не было. Как и других травм, которые путем обследования попытался выявить Донни. Однако что-то явно беспокоило Лео, и спрашивать у него, что именно — бесполезно в принципе. Этот упрямый мутант всегда был скрытным, а уж после такого шока точно ничего не расскажет. Зараза. Донателло с небольшим раздражением поднял взгляд от руки брата на его лицо, но тут же вся злость на замкнутость Лео исчезла. Слишком плохо выглядел старший из черепах, только что вызволенный из плена. Его челюсти были крепко стиснуты, а глаза — зажмурены. По светлой — чересчур светлой, пожалуй, — коже скатилось несколько бисеринок пота, а из сомкнутых губ по-прежнему не доносилось ни звука. — Лео? Как ты себя чувствуешь? Что-то не так? — тихо спросил Дон, аккуратно сжимая холодное запястье брата. Тот на мгновение открыл глаза и взглянул на Дона, но тут же резким движением согнулся пополам, прижимая свободную руку ко рту. Из-под ладони вырвался мучительный, тщательно сдерживаемый стон. — Эйприл, высади нас! Быстрее! — среагировал на это умник, перехватывая брата поперек груди и крепко сжимая в объятиях. На них тут же устремились взгляды остальных. — Дон! Что происходит? — взволнованно спросил Майки, отстегивая ремень безопасности  и приподнимаясь с кресла. Раф тоже порывался вскочить, но его на месте удерживала рука учителя. Неожиданно вертолет заложил резкий вираж, готовясь к посадке, отчего Майки тут же вылетел со своего места, покатившись по полу. Донателло тоже не удержался на ногах, упав на колени, но продолжая удерживать и прижимать к себе Лео. Того била крупная дрожь. Наконец, летательный аппарат опустился на пустошь возле городской свалки, созданными воздушными потоками разметав мусор. Еще до того, как лопасти прекратили вращаться, дверь отворилась и оттуда выбежали все его пассажиры. Раненый и забинтованный Рафаэль спускался последним, не отрывая глаз от Лео, которого практически на себе тащили Майки и Дон. Дон остановился, опуская старшего брата на землю и помогая ему удержаться в сидячем положении, когда Леонардо, наконец, стошнило. Его трясло и выворачивало, а его семья стояла рядом, не в силах помочь или как-то поддержать. С состраданием взглянув на мучения брата, Донни тихо сказал: — Эйприл, принеси мою аптечку из вертолета. Майки, вызови вездеход. Лео срочно нужно домой. — Что с ним? — учитель подошел к притихшему,  но неспособному встать сыну, положив лапу ему на голову и мягко поглаживая ее. Кажется, это немного помогло, поскольку Лео, вздрогнув, смог слегка расслабиться. Теперь он не жмурился,  но не поднимал взгляда от грязного асфальта. У него ужасно кружилась голова, а все тело ныло и горело, по крайней мере, так ему казалось. Для других он сейчас был ничуть не теплее камня. Неожиданно внутри все опять сжалось в комок, и лидер снова согнулся, чувствуя тепло руки Дона на своем пластроне. Как же хреново… — Думаю, это реакция на те вещества, которые ему вкололи, — ответил Донателло на заданный вопрос. Он внезапно убрал руку, и начавшего заваливаться Лео тут же подхватил Микеланджело. А шорох и скрип откидываемой крышки с трудом, но донесли до болезного мутанта, что Донни ищет лекарства в принесенной подругой аптечке. — И я пока не знаю, что за излучение использовал Шреддер. Кто знает, как оно отразится на Лео? — продолжил свою мысль Дон, — Кстати об этом. Лео? Леонардо с трудом приподнял тяжелую голову, хмуро глядя на брата. Тот с глубоким вздохом спросил, отводя взгляд: — Что именно с тобой делали? Это нужно, чтобы определить способ лечения. Леонардо молчал. Он силился вспомнить то, что было до сражения, но от этого становилось только хуже. Затылок прострелила резкая боль, и он едва удержал стон. Все было странно расплывчато, все краски одновременно слились в водоворот. Лео отчаянно попытался сосредоточиться на воспоминаниях, но понял, что реальность уплывает… Увидев, что брат теряет сознание, Майки прижал его к себе чуть крепче, чем раньше, а Донателло быстро вытянул руку Лео, обрабатывая сгиб локтя антисептиком. Он собирался сделать укол обезболивающего, потому как… Ну, и дальше смотреть на его боль Дон был просто не в состоянии. Но стоило только ему поднести иглу к коже, как Лео резко рванулся в сторону, едва не выбив шприц. Мгновенно ослабев, он рухнул бы на холодную землю, если бы не среагировавший на движение Раф. Плавно перехватив брата, он бережно опустил его на пол, встревоженно всматриваясь в побледневшее лицо Леонардо. — Что такое? Почему он?.. — неуверенно спросила Эйприл, присаживаясь рядом на корточки. Раф непонимающе покачал головой, обдумывая возможные варианты, почему Лео мог так отреагировать. Неожиданная догадка посетила забитую тревогами голову сорвиголовы. Он осторожно взял брата за предплечье правой руки и осмотрел. Как Раф и предполагал, на зеленой коже четко отпечатался багровый след укола, а на тыльной стороне ладони виднелся прокол от капельницы. Одна только мысль о том, какие чувства, какой страх и одиночество испытывал Лео, когда в него вливали сыворотку, заставила Рафаэля сглотнуть поступивший к горлу скользкий комок. А ведь… Ведь это его вина… Если бы он был чуть более ответственным… — Так вот в чем дело, — выдохнул Дон, заглянув через плечо застывшего Рафа. Он ведь сам попросил Лео вспомнить о событиях перед гипнозом. А ему что-то вкалывали, вот он и потерялся в реальности, когда Дон попытался сделать укол. «Черт… Я иногда так туплю, когда дело касается чувств,» — расстроенно подумал Донателло. Но укол все равно нужно сделать. Может, если Лео будет осознавать, где он находится, то сможет проконтролировать себя? Стоит попробовать. — Раф, ты можешь поговорить с Лео?..