Moth's Dream

— Где я? — хрипло спрашиваю, совершенно не ощущая своего голоса. Меня окружают люди. Они в белых халатах, но вдруг в мою комнату вбегают родители. Земные родители. Они обнимают меня, говорят нежные слова, стиснув в своих руках, а я не ощущаю ничего, кроме растерянности и непонимания. — Почему я здесь? — спросив это, я опустилась назад, на постель и укрылась одеялом почти до самого носа. В то время, как моя мать присела на край , а врачи стали расходиться, видимо, желая дать мне побыть с родителями наедине. Что? Скажите мне, что случилось? Я не понимаю. — Блум, ты не помнишь? — спрашивает отец, смотря на меня. А я… А я, единственное, что могу, так это просто моргать и смотреть попеременно на обоих родителей. Что я должна помнить? Я ощущаю себя такой бессильной загнанной собакой, в которую тычут раскаленной палкой и это просто невыносимо. Помедлив, мама вздохнула, а после тихо начала рассказывать. — Восемь месяцев назад ты возвращалась домой на такси и попала в жуткую аварию, тебя еле-еле откачали, милая и все это время ты пробыла здесь. Недавно нам предложили отключить аппарат жизнеобеспечения, но почему-то мы с отцом были уверены, что ты вернешься и не позволили сделать этого… О, Блум! — мама обнимает меня и прижимает к себе, а я до такой степени растеряна, что ничего не понимаю. — Сегодня же мы поедем домой, — проговорил папа, но сестра, что зашла сюда, тут же начала возмущаться и вскоре прогнала прочь родителей, сказав о том, что меня не имеют права выпустить, не проведя некоторых психологических и психических тестов. Мне велели одеться, точнее, натянуть тапочки и кофту и отправили прямиком к необходимым мне врачам. Три часа, убитые на чертовы тесты, и вот, мне позволили переодеться в обычную одежду, которую привезли родители. За это время я постепенно начала осознавать, что произошло, но кажется, что все в тумане. И лишь придя в свою комнату, с рисунками на стенах и кроликом в клетке, что пил воду, я поняла. Что вся моя жизнь — это сон. Это стало постепенно доходить до меня, и в тот момент я ощутила. Как колет в груди. Я судорожно подбежала к книжной полке, вытаскивая книги с полок, ища тот самый с детскими фото. На шум прибежала мать. Она в недоумении спрашивает у меня, что случилось и начинает нервничать. Не слыша ответа, а я, осев на пол начинаю листать  и… Нет, я не нахожу наших фото, которые так бережно отправляла сюда, родителям, а некоторые вставляла и вовсе сама. — Блум! — крик матери меня пугает. Но я не могу совладеть с собой, стеклянными глазами смотря в стену напротив, я медленно оседаю на пол, ощущая, как меня берет крупная дрожь. — Уйди… — шепчу я и смотрю на маму, которая обеспокоенно и даже испуганно желает подойти. — Пожалуйста, уходи! — перехожу на крик и прижимаю к себе альбом. Мама, видя, что я нахожусь на грани истерики спускается вниз, я слышу, как она говорит что-то отцу, но слов разобрать не могу, они тонут в потоке мыслей и эмоций нахлынувших на меня. Согнувшись, я прижимаю к себе чертов альбом и в один момент начинаю рыдать. Это просто вне моих сил, я реву, вою, слезы текут по щекам, душат, я давлюсь воздухом, забившись в угол, отпускаю кусок картона и пластика, впиваясь в свое предплечье, желая хоть как-то заткнуть себя, утихомирить ту боль, что фениксом разгорается в моей груди и с небывалой силой сдавливает сердце. В комнату вбегают родители. Они пытаются со мной говорить, отец поднимает, словно тряпочку и укладывает на постель. Содрогаясь от своих рыданий, не могу сопротивляться и лишь неразборчиво, кажется, лишь для себя, я шепчу: «Нет. Нет, это не правда!» — Я вызываю скорую, — проговорила мать и сбежала в панике вниз. Я не могу представить, что сейчас ощущают родители, и мне безумно жаль их обоих. Ведь подобное — страшно само по себе, когда дорогой твоему сердцу человек страдает. Но знаете, что еще больнее? Когда он не существует. Когда его нет. Лишь подумав об этом, я стиснула подушку, рыдая в нее, чтобы не взбудоражить своим ором соседей. Я не знаю, сколько прошло времени, однако в один какой-то момент, который я упустила, в комнату вбегают вновь люди в белых халатах, которые колют мне что-то, хлопают по щекам и кладут на спину. Я резко ощутила волну накатившего спокойствия и умиротворения, после чего веки сами собой закрылись. Все мое тело горит и подрагивает, но это не мешает мне провалиться в глубокий сон.

***

— Блум? — я слышу нежный голос Флоры.- Блум, куда ты пропала? — я ощущаю ее прикосновение и улыбаюсь, не в силах открыть тяжелые веки. — Блум, нам не хватает тебя, — проговорила Муза, дотрагиваясь до моего плеча, я не могу не узнать ее руки!.. — Без тебя Клуб Винкс — теряет свое значение, — звонкий обычно голос Стеллы звучит настолько грустно, настолько панихидно, что слезы вновь скапливаются в уголках глаз. — Принцесса, — вдруг я распахиваю глаза и смотрю в пустоту. Этот голос я узнаю из тысячи. Ледяное прикосновение, я вижу пряди голубых волос, а ее дыхание обожгло холодом мою щеку. — Я жду тебя, принцесса, — произносит она тихо и стискивает меня. — Возвращайся, — она никогда не просит, но сейчас я ощущаю это, ощущаю мольбу в ее голосе. Я чуть протянула руки и с силой сжала ее. Ледяная. — Айси… — шепчу, но в следующий момент она тает в моих руках, осколками разлетаясь, а я… Я падаю на колени и смотрю на руки, ладони, что ранены этими осколками и кровоточат. Но мне все равно. Пусто смотрю на свои пальцы и вновь, вновь я зову ее, желая ощутить этот холод, это спокойствие, однако моргнув в следующий раз, я оказываюсь лежать в своей комнате, под одеялом. Мне жарко и тут же я откидываю его и сажусь в постели. Спустившись на кухню, смотрю на время, что высветилось на электронных часах: четыре сорок одна. Еще очень рано. Осушив стакан воды, я вновь поднялась к себе и легла в постель, стараясь заснуть, но даже когда у меня это вышло, я не видела никого и ничего. Все было пусто и отвратительно чуждо. Теперь я осталась одна. И кажется, что это навсегда.

***

-Блум, просыпайся, мы можем опоздать, — проговорила мама, и я медленно села в постели, спуская ноги на пол. Прошла почти неделя. Я живу так, как обычно жила. После того случая, правда, родители отправили меня к психиатру, и он поведал о том, что образы, которые я видела — это те люди, которых я когда-либо встречала и могу даже не помнить этих людей мозгом, но мое подсознание плотно в них впилось и визуализировало. Либо же это просто моя фантазия, которая снилась мне все это время. Мне предлагали гипноз, чтобы все забыть и никогда больше не возвращаться к этому, я ответила, что подумаю, но родители в мою историю не посвящены. Им просто этого не стоит знать. Однако врач прочно настоял на том, чтобы вокруг меня сменили обстановку и вот, сейчас родители готовятся к переезду из Гардинии в большой город, где мы были прошлым летом. Они давно, оказывается, присматривали там квартиру, а это стало толчком. И вот, все нужное уже собрано. Сегодня я спала на постели, которую мы оставляем здесь. Мама продала свой цветочный магазин и наш дом, этого хватило на большую квартиру в красивом районе, а так же на аккуратное помещение, где теперь родители хотят организовать небольшое кафе. Сев в машину, я открыла свой старый блокнот и начала писать. О, мой почерк сильно изменился за эти «восемь месяцев». И вот сейчас я пишу несколько задач на будущее: «Первое: подстричь волосы. Второе: постараться не выделяться на фоне других в новой школе (мне не нужны проблемы) Третье: Стать нормальной.» Поставив жирную точку и подчеркнув последнее, я прижалась щекой к стеклу, прощаясь мысленно с Гарденией. Винкс никогда не существовало. Магикса и Алфеи нет. Теперь я должна жить как обычный человек и свыкнуться с мыслью о том, что все так, как должно было быть со мной с самого начала. Я не фея. Я не особенная. Я лишь Блум Монт. Я — такая же как все.