Рассвет

Thomas Bergersen — Dear Mr. Alien

      С хаосом, воцарившемся в стране, никто толком и не обратил внимания на королевскую свадьбу, ставшую всего лишь одним из событий. И, когда на голову Мэй была возложена золотая корона, королевская семья негласно увеличилась, но вместе с этим почти сразу понесла потери. Мичи была похоронена в саду Умиротворённых Душ, как и полагалось матери Хозяйки Огня. По словам Укано, церемония была скромной, на ней присутствовали лишь пару мудрецов огня и члены королевской семьи, коих в столице осталось лишь трое: Зуко с Мэй и отставной генерал Айро. И, конечно, сам Укано, который в ту же ночь уехал в столицу, пользуясь временным перемирием, заключённым до официальных переговоров, до которых оставалось не больше недели.       Вернулся мужчина в ещё более мрачном настроении, чем уезжал. Он вёл себя сдержанно и расчётливо лишь в присутствии Озая, который чётко дал ему понять, что не потерпит слабостей со стороны советника. Акира знала, что за время «перемирия» они уже провели несколько встреч, на которых она не присутствовала и, сказать по правде, даже не знала, с чем именно те были связаны. Но предчувствие подсказывало, что теперь тучи и правда сгущаются, особенно после того, как принцесса огня уехала по поручению отца в неизвестном направлении. Укано стал словно одержим войной, его глаза яростно блестели, когда он излагал очередной свой план. От драконьих ястребов, несущих вести, казалось, со всех частей света, не было покоя, и лишь по вечерам, когда все разговоры стихали, дочь Айзеля видела настоящее лицо бывшего губернатора Омашу. Серое, безжизненное, но до какого-то безумия решительное.       Фарфоровая чаша звякнула, ударяясь об пол именно в тот момент, когда в дверном проёме появился силуэт бывшей Хозяйки Огня. Она, кутаясь в плащ, подошла поближе, сверху вниз смотря на Укано.       — Жаль, что вы видите меня таким, — мужчина развёл руками, последний раз отпивая из чаши. — Я бы этого не хотел.       — Вы думаете, станет легче?       Акира присела рядом, прикусив нижнюю губу, смотря на своего советника.       — Нет, — он откинул пустой кувшин в сторону, — становится… вообще никак, и это хорошо. Порой я забываю.       — Это вовсе не хорошо, — она крепко сжала его ладонь в своей. — Разве вы хотите забыть её?       — Нет, но…       — Боль порой — всё, что у нас есть, но… — девушка покачала головой. — У вас есть много чего ещё. Ваши дети. Вы всё ещё нужны им. Укано, вы нужны мне и моему мужу.       Мужчина прислонил голову к стене, тихонько всхлипывая.       — Вы нужны мне, слышите? — она ещё крепче сжала его запястье.       — Что бы вы делали? — Акира удивлённо приподняла брови. — Что бы вы делали, окажись на моем месте?       Маг воды нахмурилась, не зная, есть ли слова, способные его утешить. Есть ли такие слова у неё, ведь она более чем понимала Укано и не была уверена, что смогла бы держаться так стойко, как он.       — Что бы делала? Мне казалось, что я уже была на вашем месте. И я чувствовала, что была ничем, — серые глаза встретились с ярко-жёлтыми. — Но также я чувствовала, что это неправильно. Мы должны бороться до тех пор, пока судьба преподносит нам такой шанс. И в боли и в радости… в чем угодно, Укано! Мы боремся до последнего дыхания.       — Но что бы вы чувствовали, — мужчина похлопал себя по груди, — здесь? Внутри.       — Вы и сами это знаете, — она отпустила его ладонь, ненадолго отворачиваясь в сторону окна. — Я знаю, что вам больно, мой дорогой Укано. И мне очень жаль, что случилось это по моей вине. Я должна была выпить яд. Я. Не Мичи! Но ничего не вернуть, ничего не исправить, потому что…       — Перестаньте, — мужчина отвернулся, но Акира прекрасно знала, что его мысли были схожи с её собственными. Но он никогда бы не отважился их озвучить.       — Это не выход, — прошептала дочь Айзеля, осторожно забирая бутылку из разжавшейся руки бывшего губернатора. — Не выход.       Укано смотрел строго перед собой, словно его жёлтые глаза были сконцентрированы на невидимом собеседнике.       — Я поклялся вам в верности, — послышался его хриплый голос, — и я не забыл. Наверное, где-то в глубине души, мне было бы приятно думать, что Мичи выпила этот злополучный яд из-за вас, но мы оба знаем правду. Она выпила его, потому что была верна мне, потому что увязалась за мной, и потому что я затеял всё это, — он неуклюже поднялся на ноги, слишком фамильярно похлопав Акиру по плечу, но она не придала этому значения. — Когда вы займёте законное место подле трона вашего супруга, тогда и выпьем за победу. Теперь только она имеет значение.       Мужчина коротко кивнул, выходя прочь из гостиной. Акира удивлённо и несколько настороженно следила за ним до тех пор, пока его силуэт не растворился во мраке коридора. Это были довольно страшные слова, страшные своей решимостью и непоколебимостью. Вот теперь дочь Айзеля была уверена: Укано пойдёт до самого конца.       Она поёжилась, когда холодный осенний ветер коснулся лица, неприятно обдувая щеки. Пляж, который летом заставлял изнывать от жары, сейчас выглядел весьма мрачно, но это не мешало расположиться на нём бывшему Лорду Огня, вчитывающемуся в страницы массивной книги.       — Ещё, наверно, с самого детства не было такого дня, чтобы я тратил всё время впустую, — он недовольно поморщился, окидывая взглядом ненавистную долину. — А тут целые недели. И часы, проведённые хоть с мало-мальским толком, я могу пересчитать по пальцам одной руки.       Акира пожала плечами:       — А мне здесь нравится, это место помогает собраться с мыслями.       — Ну, я не удивлён, что тебе здесь по нраву, — фыркнул мужчина. — Тебя, вероятно, до конца жизни будет тянуть к провинциальным захолустьям.       Дочь Айзеля только слабо усмехнулась, не желая вступать в дискуссию и рушить шаткий установившийся мир. Она вновь стала кутаться, убеждаясь, что ткань плаща совершенно не греет. Конец сентября выдался не просто холодным, но ещё и промозглым. Дождям и туманам не было конца и края, и даже песок на пляже по ощущениям напоминал глыбу льда.       — Может, стоит развести костёр?       — Нет, тут довольно тепло, — Акира отрицательно помотала головой, конечно же нагло солгав.       Бывший маг огня лишь пожал плечами и продолжил читать, порой нарушая тишину шуршанием страниц. А девушка смотрела вперёд, в сторону медленно потухающего горизонта, мелодично накатывающих волн. Она вспомнила их последний разговор, тот самый, после смерти Мичи. А больше случаев не то чтобы не было, скорее, все они казались неподходящими. Дожив до явно не детского возраста, прямо сейчас Акира ощущала себя ребёнком, до дрожи в ладонях, до холодка, пробегающего по спине, боящегося начать разговор. Простой, человеческий. Она нервно закусила губу, краем глаза наблюдая за спокойным профилем бывшего Лорда Огня. «Кох, и почему в этой семье всё, абсолютно всё не как у людей?!» — выругалась девушка про себя.       — Долго ты будешь на меня смотреть?       Акира даже опешила, не думая, что бывший маг всё это время замечает её взгляд.       — Тебе нечего мне сказать? — она, слегка выпрямив плечи, уже в открытую повернулась к Озаю, который даже не думал отрываться от чтения.       — И вот опять тебе неймётся, — он с явным напряжением перелистнул страницу.       — Странно, почему же, — усмехнулась девушка, нервно проводя ладонью по песку.       — Успокойся, Керо, — неохотно произнёс мужчина. — Ты же знаешь, что ничего от меня не услышишь. Ничего, что тебе нужно.       Девушка мотнула головой, тяжело выдыхая.       — Посмотри на меня. Озай, — она слегка дёрнула книгу из его рук, переводя на себя внимание. — Я не верю, что ты ни о чём не догадываешься. Ты винишь меня во всех смертных грехах, доказывая кому-то неизвестному, что я тебя предала. Но доказывать некому. Некому, кроме себя самого. Почему ты просто не хочешь признать правду, а? Потому что это сложно или потому, что тебе легче считать, что я отвернулась от тебя, чем принять реальность такой, какая она есть?       — Я всё просчитал, — он сам отшвырнул книгу в сторону. — Лишил тебя проклятой короны, ты бы осталась в недосягаемости. И Зуко, что б его, он бы тебя не тронул. Мой сын — проклятый альтруист до мозга костей, не без влияния Айро, конечно!       — И что же теперь?! — вспылила она. — Теперь будешь срываться на мне из-за своего просчёта?       — Моего просчёта? — бывший маг огня изогнул бровь, словно в насмешку. — Я помню совершенно иной разговор до моего отбытия из столицы. Помнишь? Я спрашивал, кому ты веришь.       Акира нахмурилась, надеясь, что её супруг лишь в общих чертах догадывается о произошедшем. Говорить о предательстве Киана никак не входило в её планы. Отчего-то навязчивая мысль, что с ним она должна разобраться в одиночку, укоренилась в голове.       — Я, по-моему, не обвиняю тебя в том, что сам упустил, — в его голосе слышалось явное недовольство. — А ты, видимо, слишком слаба, чтобы признать, что сама виновата?       — Я не слаба!       — Ну да, — глаза бывшего мага огня гневно сверкнули. — Была бы ты не слаба, ты бы как минимум отстояла жизнь моего наследника, не говоря уже о столице.       — Ты не знаешь, через что я прошла! — закричала Акира, оказываясь лицом к лицу со своим супругом. — Не смей говорить мне, что я должна была сделать! Говорить, что беременная женщина с парой кинжалов в руках должна была отстоять столицу — скорее вот это смешно. Тебя тоже не было рядом!       — А ты не смей называть это моим просчётом!       — Теперь я бы такого не допустила.       — Я сотру этого ублюдка с лица земли, — тем временем продолжал Озай пугающим голосом.       — Что? Как ты понял…       Мужчина лишь отвернулся, потирая переносицу.       — Супруга Укано кое-что поведала мне перед смертью, — усмехнулся сын Азулона. — «Близкий друг». Я знаю, о ком ты могла сказать такое.       Акира ощутила, как холодеют руки и словно останавливается на мгновение и без того сбивчивое дыхание. Киан был её проблемой. И только её.       — Глупая девчонка. Сколько раз я говорил, что его присутствие опасно, но ты только и делала, что молилась за его жизнь. Но, признаюсь, даже я полностью не понимал, что он из себя представляет. Сынок Вэйдена оказался неплох.       Янтарные глаза бывшего мага огня сейчас горели ярче самого пламени, Акира видела в них подобный блеск, когда, ещё будучи покорителем огня, Озай управлял молниями. Тогда его лицо тоже становилось пугающим, а огоньки в глазах не предвещали ничего хорошего.       — Ты им восхищаешься?       — О да, ещё как, — губы сына Азулона растянулись в улыбке. — Но ещё больше буду восхищаться им, когда убью, да так, что он ещё будет молить меня о смерти.       — Не понимаю. Из всех врагов, задевших твою честь, Киан задел её, кажется, меньше всего, — она развела руки в стороны. — Скажешь, что из-за не родившегося ребёнка? Прозвучит смешно, ведь я-то знаю, что нужен он был тебе только для удержания трона, — Акира с горечью усмехнулась, чувствуя, что перешла грань и теперь уже не может остановиться. — Тебе ведь так дороги твои дети! Да ты просто самый образцовый отец в Стране Огня!       — Знай своё место! — прошипел бывший маг огня, ударяя дочь Айзеля по щеке, которую тут же залило жгучее тепло. — И не говори о том, что тебя не касается.       Реакция Акиры не заставила себя долго ждать, и, совершив один резкий рывок, девушка со всей силы нанесла ему ответный удар куда-то в область солнечного сплетения. Впервые это не возымело вызывающего усмешку эффекта и мужчина пошатнулся, опираясь ладонью о песок. Он явно хотел продолжить, но замер, замечая, как над ними, словно тёмным куполом, повисла целая толща воды.       — Я уже сказала, что больше никому не позволю причинить мне боль, — отчеканивая каждое слово, произнесла она. — Я до сих пор помню, как ты ударил меня в тот день, когда изгнал Зуко!       — Ударил? — усмехнулся Озай, считая, что она тогда отделалась малой кровью.       — Ты мне не ответил. Почему тебе так важно убить Киана?!       Сын Азулона поднялся, оказываясь почти лицом к лицу с Акирой, а в его глазах сверкнуло недоброе пламя.       — Ты что, настолько глупа, что не понимаешь? То, что он пытался унизить меня, — меньшее из зол. Он лишил меня наследника и пытался настроить против тебя.       — И у него это прекрасно получилось, — она пожала плечами, продолжая гневно смотреть ему в лицо.       — Ты ничего не отрицала! — прошипел он. — Мне, по-твоему, должно было присниться, что ты не уехала в Царство Земли, не забрала ребёнка и не начала жить там нормально, наплевав на всё, что осталось здесь?! А потом, кто знает, по каким причинам, просто не вернулась обратно?       Она со всей силы толкнула его в грудь, забывая о контроле над водой, которая тут же крупными каплями обрушилась прямо на них и на добрую половину пляжа вокруг.       — Ты допустил мысль о том, что я могу так поступить, — Акира продолжала бессильные попытки ударить его, но это не приносило никаких результатов. — Всё это время ты презирал меня! Кох побери, как ты вообще мог? Смотреть на меня с ненавистью после всего, что я сделала. Даже после того как я вытащила тебя из этой треклятой тюрьмы?!       — Почему тебя так задевает, что я покончу с этим поганым псом? — проигнорировав её слова, продолжал сын Азулона.       — Потому что я не хотела, чтобы кто-либо знал. Я хотела сама с этим разобраться, впрочем, как и со всем за последнее время. Я так привыкла, и, если ты не заметил, я больше не пытаюсь прятаться за твоей спиной, как это было раньше! Я изменилась… я…       — О-о, то, что ты изменилась, я заметил. И как я, по-твоему, должен буду поступить, зная, что этот недоумок разгуливает на свободе, что он и есть причина, почему ты стала такой?       — Такой? — она удивлённо смотрела ему в глаза.       — Керо, которую я знал, вываливала на меня все проблемы, и это безумно раздражало, но она хотя бы была честна со мной. А ты с самого моего освобождения только и делаешь, что молчишь и думаешь непонятно о чём.       — Интересно, о чём ты думаешь, после того как твой сын бросил тебя за решётку, а?       — Ты знаешь, о чём.       — В этом-то и проблема, я — знаю. А что знаешь ты? — Акира смахнула с глаз мокрые пряди волос. — Что ты вообще обо мне знаешь?!       — Я слышал, что иногда ты кричишь во сне, — слова показались девушке слишком жестокими: она не хотела выдавать эту тайну. — Плачешь так тихо, чтобы никто не узнал.       — Ну ты же узнал, — черты её лица ожесточились.       — Я не никто.       Акира просто промолчала, ей не хотелось вновь осыпать его колкостями, лишь бы отразить неприятную ей тему. Она обессилено присела обратно на песок.       — Я сама виновата во всём случившемся, — бывшая Хозяйка Огня грустно усмехнулась. — Я так привыкла чувствовать себя за каменной стеной, думала, что так будет всегда, поэтому не могла понять, почему ты оставил меня в самый трудный момент. Тогда я поняла, что этот чёртов кусок золота на голове спас бы меня тогда и, возможно, я могла бы раньше вступить в игру, могла бы сопротивляться, быть может, это что-нибудь бы изменило…       — Не исход, — протянул он, смотря в пустоту. — Его уже ничто бы не изменило.       — Нет, не исход.       — Я думал, что не могу просчитаться. Решил, что даже если меня настигнет неудача, и ты и мой наследник будете в безопасности.       Акира долго молчала, положив голову на колени. Говорить и правда было сложнее, чем просто молчать, уходя в себя на целые месяцы.       — Я до последнего надеялась, что он хочет причинить боль мне, но он убил его. Не собственноручно, конечно, но убил… А потом просто смеялся в лицо, но это бы ничего, ведь самое лучшее он приберёг на десерт, — Акира провела ладонями по бледному лицу. — Сказал мне, что ты погиб, — она судорожно сглотнула, чувствуя, как те самые моменты вновь проносятся перед глазами. — Я молила его убить меня, но он просто ушёл, наверное, радуясь, что план удался… а потом… я помню, как дни сливались с неделями на полу этой мерзкой клетки, помню каждое слово довольных собой охранников, чувствую каждый проклятый шрам на коже… я так хочу забыть, но не могу. И ты прав: я просыпаюсь каждую ночь, думая, где же я? Может быть, опять там, а свобода мне лишь почудилась, и это делает меня слабее с каждым днём. Это пожирает меня изнутри, а самое худшее, что смерть тех, кто причинил мне эту боль, ничего не меняет… и не изменит, я уверена.       Мужчина удивлённо приподнял бровь, невольно разглядывая шрам на её щеке.       — Ты действительно думала, что я погиб?       — А что мне оставалось? — она подняла лицо к иссиня-чёрному ночному небу, но слёзы всё равно неровными дорожками стекали по щекам. — Я ведь и помыслить не могла, что сделает Аватар.       — О да, — кивнул бывший маг огня. — Поверь, я тоже представить не мог, что сделает этот мальчишка.       Взглянув в его сторону, дочь Айзеля впервые заметила немую горечь в глазах супруга.       — Мне очень жаль, что это произошло, — серьёзно произнесла Акира. — И, чтоб ты знал, я вовсе не пытаюсь занять твоё место. Понятия не имею, какую цель преследовал Айзель, возвращая мне магию, но я решила, что это будет нам лишь на руку.       — Вот, — словно размышляя какое-то время, он протянул девушке небольшой свиток с уже надрезанной печатью, какие обычно ставили в храмах мудрецов Огня. — Укано передал весть из столицы.       Пожав плечами, дочь Айзеля развернула лист пергамента, сначала быстро читая мелкие иероглифы, но потом замерла, приподнимая вопросительный взгляд.       — Это ещё что такое? — собственный голос показался ей хриплым, видимо, из-за холода. — Твоя очередная шутка?       — Шутка? — усмехнулся он. — Я поразился лишь тому, что всё сделали так быстро. Обычно процесс с документацией может растянуться на годы. Но ты сама должна была об этом догадаться. Или позабыла законы нашей страны?       — Законы, — себе под нос прошипела она и, как-то заметно поникнув, отвернулась.       Время шло, а бывший маг огня не говорил ни слова, словно выжидая её реакции, что казалось Акире ещё более раздражающим.       — Ты её не убил, — не поворачивая головы, прошептала она, — могу я узнать причину?       — Кажется, наша пацифистка предлагает мне кого-то убить, — губы бывшего мага огня тронула ухмылка, за что Акира была готова задушить его голыми руками.       — Не предлагаю я ничего! — вспылила девушка, понимая, что только что сказала.       — Ой ли, — продолжал сын Азулона, — ну ладно, не стану скрывать, мне это даже нравится.       — Да не желаю я ей смерти, Кох побери! — она провела ладонью по лицу. — Но что с этим всем делать? Я ведь теперь никто. Чудно! А ведь ещё после войны думала точно так же, — фыркнула Акира. — Но не догадывалась, что может быть ещё хуже.       — Не стану тебя обнадёживать: если обратиться к официальным источникам, ты действительно сейчас никто. Но это пустяки. Даже войну мы можем продолжить. Большей части народа будет плевать, а до остальной будет долго доходить, — он пренебрежительно махнул рукой. — Но если мне удастся занять престол, то ты…       — Не смогу разделить его с тобой, — закончила фразу Акира.       — Если всё будет официально, тебе придётся отойти не только от политических дел.       — Ну конечно. Я помню, что законы для тебя были всегда превыше всего.       — Законы можно и изменить, — Озай пожал плечами. — Я как-то говорил, что правда всегда на стороне победителя. И я до сих пор так считаю, поэтому изменить пару законов, которые были введены ещё до правления Созина, знаешь ли, труда не составит.       Акира приподнялась, подходя ближе к водной глади, то и дело накатывающей на и без того мокрый песок. Она вдохнула уже приевшийся морской аромат. Не было сомнений, что до конца жизни именно он будет напоминать дочери Айзеля об этом странном затянувшемся периоде жизни. В этой глуши, где всё словно застыло в ожидании, и даже события обходили это место стороной.       — Всё же ты прав, это место заставляет бездействовать.       Она обернулась, ожидая услышать «ну я же тебе говорил», но вместо этого сын Азулона отчего-то исступлённо всматривался в те самые иероглифы, выведенные мудрецами Огня.       — Мне жаль, — Озай отбросил в сторону свиток.       — Что?       — Ты слышала.       — Неужто тебе бывает жаль?       Девушка с недоверием покосилась на бывшего мага огня, подмечая, что никогда ещё не видела его в таком странном расположении духа.       — Ты не понимаешь: я никогда ни о чём не жалею и даже поражения не воспринимаю критично, — он поднял на неё холодный взгляд, но в нём читалось отчаяние. — Акира, спустя почти пять лет я наконец-то понимаю, что сделал.       — О чём это ты?       — А ты не понимаешь? Неужели сама не думаешь об этом каждый день?       Дочь Айзеля удивлённо вскинула брови.       — Ну чего тебе стоило отказаться и вернуться в свой Огненный Фонтан? А ты… ну вот взять моего милого братца, с которым у вас были такие тёплые отношения. Да и Айро всегда тобой так восхищался. И жили бы счастливо, ради всех Духов! Не могу сказать, что у меня не возникло бы мыслей убить кого-то из вас, но это так, мелочи.       — Не спорю, твой брат всегда относился ко мне лучше, — фыркнула девушка, сразу же понимая, что шутка не совсем удачная. — Да ладно тебе, что ты вообще такое заладил? Твой брат мне годится в лучшем случае в отцы.       — Ну а я?       Акира ощутила острое желание впечатать себе ладонью по лбу. Если бы она плохо знала бывшего правителя Страны Огня, то непременно решила бы, что виной всему были два, а то и больше, несуществующих кувшина вина.       — Ладно, я сохраню спокойное лицо и спрошу: что ты пытаешься до меня всем этим донести?       — Ты была так молода, а я сделал это с тобой. И давай признаем, у тебя ведь не было выбора, несмотря на то что я дал его тебе. Ты бы ни за что не выбрала остаться в жалком городе, нежели роскошно жить в самой столице. Я никогда прежде не думал, как сильно поломал твою жизнь и до сих пор не понимаю, почему чувствую за это вину.       «Вину» — это слово громом пронеслось в её сознании. Акире казалось, что мир сейчас разверзнется по швам. Ещё чуть-чуть, и она вовсе бы не удивилась, если бы услышала из его уст желание предложить мир Зуко или, быть может, самому Аватару.       — У меня был выбор, и выбрала я не столицу: её я ненавидела всем сердцем. Я выбрала тебя. Да, я была молода, но это вовсе не значит, что я не могла принять верного решения. И даже, — она усмехнулась, поднимая глаза к небу, — даже если оно было неверным, то едва ли я стала бы жалеть.       — Но ты ведь могла быть счастлива… — он прищурился, словно пытаясь отыскать подтверждение своим словам во взгляде Акиры. Но её серые, слегка расширенные глаза выражали лишь удивление. — Пади мой выбор на кого-нибудь другого…       — Пади он на кого-то другого, я бы тебе этого не простила, — она нервно рассмеялась, подмечая, что недавняя мысль о вине пришлась бы и ей как раз кстати. Дочь Айзеля, не рассчитав силы, опустилась на землю, недовольно потирая ушибленный копчик. — И всё же мне непонятно. Непонятно, как несколько стариков, которые, видите ли, — она раздражённо фыркнула, — управляют огнём и живут в храме, могли сказать, что наш брак недействителен. Да кто они вообще такие?! Кучка жалких воображал.       — Тебя так не хватало этой стране, Керо, — усмехнувшись, он лёг прямо на песок, задумчиво смотря в звёздное небо. — Помощь Азулы была мне необходима, учитывая, как мало у нас сейчас союзников, которые могут действовать открыто. Поэтому я должен был сказать ему.       — Ты не говорил о том, что она жива, потому что не доверял, или чтобы я не знала, что мы уже даже супругами не являлись?       Акира грустно усмехнулась, опуская голову на колени.       — Это подвергло бы опасности твой авторитет, как Хозяйки Огня, да и мой, вероятно, тоже. В конце всё и так было хуже некуда, и я не мог лишиться и твоей поддержки.       — Я осталась бы во дворце, будь я хоть простой служанкой. Одного не понимаю. Спустя столько времени, столько всего, что нам вместе пришлось пережить, почему ты был такого мнения обо мне? Почему думал, что всё из-за власти? Из-за трона, на который мне было плевать.       Он молчал, даже не поворачиваясь в её сторону.       — Как думаешь, когда ты давала мне клятвы, то была искренней?       — Безусловно. Поэтому и не понимаю, как жалкая кучка магов огня, возомнившая себя чуть ли не верховной властью, смеют порочить слова, произнесённые вовсе не ими, — она приблизилась к своему супругу. — А что насчёт тебя?       — Ты всегда хотела узнать это, да? — бывший маг огня смотрел на неё снизу вверх.       — Заслуживаю ли я знать хотя бы в конце?       — А кто сказал, что это конец? — Акира пристально наблюдала за выражением его лица. — Когда я увидел тебя, то сразу понял, что ты будешь моей.       — Это и без слов ясно.       — Правда? А что ещё ясно без слов? — произнёс Озай, словно наблюдать за её реакцией было для него своеобразной игрой.       — Ничего.       — Неужели? — в его глазах вспыхнули насмешливые огоньки.       — Думаешь, всё это так смешно? Может, раньше я стерпела бы, но те времена давно миновали, — она поднялась, отряхивая одежду от песка и собираясь пойти прочь. — Я слишком привыкла быть без тебя, поэтому слышать что-либо уже нет особой надобности. Мы по разные стороны, Озай, пусть и бьёмся до сих пор бок о бок. Я всегда буду сражаться вместе с тобой. Я сожалею лишь о том, что ты — нет, — Акира пожала плечами, изо всех сил сдерживая ту самую улыбку, так некстати порождаемую нервами. — Мне надоело принимать желаемое за действительное. Твой брат был прав, когда… да неважно, — она отмахнулась, собираясь уйти. — Мы одержим победу, вот увидишь! Всё изменится, а я больше не стану донимать этими разговорами.       — Знаешь, почему мне жаль, Керо? — крикнул он, обхватывая её за плечи и разворачивая на полпути. — Потому что ты — лучшее, что случалось со мной. Потому что даже мои враги не страдали столько, сколько страдала ты. И потому что ты достойна любви человека в десятки раз лучше меня. Человека, который не будет разочаровывать тебя раз за разом, который не будет ломать твою жизнь. Вот такого ты достойна. И, наверное, жаль, что ты его не получила.       Акира застыла, ощущая, что её ноги словно по колено оказались вкопанными в землю. Она даже ущипнула себя за запястье, не рассчитав силу настолько, что то начало жечь огнём. Она поморщилась от боли, всё ещё неотрывно смотря в глаза бывшему магу огня.       — Ты это… — слова путались, кружась в безумном рое мыслей.       Она знала, поняла ещё с самого начала, что разговоры на подобные темы были явно не коньком бывшего правителя Страны Огня. И это ещё даже мягко сказано. Если что-то и было мимолётно проронено, то и оно утопало в лавине последующего сарказма. Но сейчас, ошарашенно стоя напротив него, дочь Айзеля видела искренность, наверное, впервые в жизни.       — Ну и что ты молчишь? — усмехнулся маг. — Обычно только и делаешь, что раздражаешь своей болтовнёй.       — Я…       Ей и правда было что сказать, но всё это утонуло в бесконечном потоке мыслей, вызванных этими странными словами.       — Ну и ладно, — сказав это, он сгрёб её в охапку, сильно прижимая к себе.       Акира чуть было не закашлялась от того, что в первые секунды не могла сделать и вздоха, но не подала виду, прижимаясь к его груди так сильно, как только можно, плотно сомкнув веки. Казалось, что если открыть глаза, то всё бы исчезло, стало бы прежним, перед взглядом очутилось бы холодное серое небо, как и всегда в этой промозглой долине. Хотелось вновь ущипнуть себя, ударить по щеке, ведь это просто не могло быть по-настоящему. Не с ней. Акира ещё плотнее сжала веки, чувствуя мерное дыхание сына Азулона и биение его сердца. Своё же отдавалось глухими ударами где-то в горле, помогая теплу волнами накатывать по всему телу. Впервые за долгое время, за самые ужасные месяцы в своей жизни она не чувствовала глухой ненависти ко всему вокруг, словно оказавшись спрятанной под куполом от целого мира; испарились горечь и страх.       Они долго сидели, молча взирая на темнеющее небо, где-то на горизонте сливающееся с сапфировой водной гладью, кое-где начинающей покрываться мелкой рябью. И этот вид не казался таким отталкивающим и унылым, как минутами ранее. Глаза Акиры вдруг расширились и она, движимая странным наваждением, повернулась к бывшему магу огня.       — Давай уйдём, — она обхватила его руку, словно пытаясь заставить мужчину подняться. — Прямо сейчас!       — Уйдём? — тот даже не шелохнулся, бросая на неё выразительный взгляд, полный скептицизма.       — Да, куда угодно, убежим отсюда, из этого города, из этой страны! Пусть всё хоть сгорит в огне!       — Ты тоже хотела войны, — он сузил яркие глаза. — Война идёт полным ходом. Да и куда ты собралась идти? Зачем? Мы даже прятаться долго не сможем, ведь моё лицо известно, пожалуй, каждому жалкому крестьянину даже на другом материке. Ты тоже персона небезызвестная. Ни тебе ни мне не нужны бессмысленные скитания, нам надо взять то, что по праву принадлежит нам.       Акира махнула рукой, как-то опустошённо переводя взгляд. Глубоко в подсознании мелькнула мысль, что больше они никогда не заговорят на эту тему. Будто это была последняя возможность вырваться, исчезнуть, просто раствориться в ночной тишине, в шуме солёного морского прибоя.       — Пошли, — бывший маг огня поднялся, протягивая ей руку.       Девушка недоверчиво покосилась на протянутую ладонь.       — Убегать из страны мы не станем, но и сидеть здесь тоже необязательно.       Скорее всего, было уже давно за полночь, когда они проходили то место, где Акире приходилось тренироваться с Айзелем, далеко за мысом. Было легко и слишком спокойно, даже разговоры казались лёгкими, словно лишёнными смысла, но от этого ещё более приятными. Они говорили о многом, о том, что произошло со времени окончания войны, о прошлом, да и просто о каких-то обыденных, возможно, глупых вещах, заикнуться о которых в присутствии бывшего правителя Страны Огня она бы не решилась.       Порой ей казалось, что глаза бывшего мага огня больше не горят янтарём — они словно потускнели, приобретя отрешённость и что-то ещё, чего Акира прочесть не могла. Она знала, как сильно изменилась сама, видела, что её острые черты лица и слегка торчащие ключицы так и остались следом тюремного заключения, замечала, что и в её взгляде уже нет чего-то наивного и детского, замечала иное мышление. Мир не стал серым, не стал другим, просто что-то внутри решило воспринимать его под другим углом. Порой Акира терпеть не могла своё отражение в зеркале — осунувшееся, бледное и холодное, но при взгляде на своего супруга ей действительно становилось не по себе. Одна мысль, нагло пробирающаяся с задворок сознания не на шутку пугала её: неужели он больше не верит в свои силы? Акира бы не поверила. Но он… она ожидала увидеть всё что угодно: ненависть, злобу, желание сорвать эмоции на всех окружающих в радиусе километра, но только не эту отстранённую пустоту в глазах.       — Почему ты так смотришь? — сын Азулона даже не повернул головы.       — Просто, — она замялась, не зная, как сказать, — есть кое-что, о чём я очень много думаю ещё со своих тренировок с Айзелем.       При упоминании мага воды, лицо Озая заметно напряглось.       — И что же это?       — Айзель научил меня всему, что знает сам, но есть кое-что, чему обучать меня он опасался. Одно тайное знание, которое коснулось и тебя и меня, правда, в разных своих формах.       — О чём ты говоришь? — хмуро отозвался мужчина.       Дочь Айзеля ощутила, как краска заливает щеки. Она боялась говорить вслух то, к чему пришла совершенно неожиданно ещё несколько недель назад, думая, что это может вызвать лишь усмешку, а в худшем случае и гнев.       — Ну, я пришла к одному выводу, — она напряжённо вздохнула, — я думаю, что человек слишком слаб, чтобы забирать чужую энергию. Если ты научился управлять ей, то сможешь контролировать, подчинять своей воле, блокировать и даже перенаправлять, но только в пределах человеческого тела. Будь ты простым слабым магом или же самим Аватаром!       — Ты сейчас…       — Когда-то давно, когда настал день красной луны и маги воды потеряли свою силу, я, будучи простым человеком, лишённым магии, ощутила неимоверное изнеможение, словно часть моей энергии покинула меня. Тогда мою голову посетила мысль: быть может, Айзель не забирал мою силу? После того дня, стыдно признаться, — девушка усмехнулась, — я даже пыталась покорить воду. Безуспешно, разумеется. Мои сомнения укрепились в день прилёта кометы Созина. Маги воды в тот день значительно ослабли и я, даже до схватки с Кианом… ощущала неимоверную слабость. И только сейчас, несмотря на то что мой отец обходил эту тему стороной, я наконец-то, кажется, понимаю, что происходит с этой энергией. Я так сильно ошибалась, — она коснулась ладонью щеки бывшего мага огня, замечая на себе удивлённый янтарный взгляд, — ведь всё это время ответ был у меня под носом…       — Зато я понять не могу, — он взглянул в её слегка помутневшие глаза. — Что ты несёшь?       — Ладно, я попытаюсь сказать иначе. Ты ведь знаешь про блокировку Ци, верно?       — Естественно знаю, учитывая, что за время правления сам сформировал целый отряд, обладающий такими способностями. Мощь Юаньских лучников, правда, в ближнем бою. Только к чему это?       — Ци — это энергия, циркулирующая по всему нашему телу. Удар в нужную точку может лишить человека движения, дара речи, чего угодно… в том числе и магии. Но воины, использующие эту технику, бьют слишком непосредственно, поверхностно, они не касаются скопления Ци в самом теле, поэтому спустя какое-то время, подвергнувшись атаке Ци-блока, человек вновь обретает способность двигаться и покорять стихию, — она провела дрожащими ладонями по своим щекам. — То, что сотворил со мной Айзель в детстве, была именно блокировка моей энергии Ци! Но только маг воды способен прочувствовать течение энергии в человеческом теле; когда я смыкаю веки и прислушиваюсь, могу понять, как далеко находятся от меня люди, я буквально вижу их с закрытыми глазами! Не только из-за крови, бурлящей по венам, но и из-за энергетических потоков. Слишком глупо и неточно было говорить, что он «забрал магию». Он не мог её забрать: скорее всего, его разорвало бы изнутри из-за такой дичайшей силы! Магия внутри человека, и только. Если ты был рождён с ней, то она остаётся внутри, пусть даже блокируется. Она словно заперта в клетке, но никуда не девается! Кох побери, только попробуй сказать, что не понимаешь, к чему я веду!       — Мне не нравится то, к чему ты ведёшь! К чему сравнивать магию воды с силой Аватара?       — А я и не сравниваю! Я говорю, что воздействие происходит одно и то же! Не удивлюсь, если и приём похож. Когда он «забрал у тебя магию», то коснулся твоего лба или груди?       — Откуда ты… — мужчина недовольно сузил глаза. — Я помню, как небо разделилось на две равные части, помню, как его голубоватый свет стал исчезать, а потом словно ворвался внутрь меня, а потом… всё оборвалось, и магия исчезла.       — Это лишь гипотеза, и я могу ошибаться, — её голос смягчился, — но позволь мне попробовать это сделать. Прошу.       — Это не лучшая идея. Когда она провалится, тебе придётся жалеть, что ты вообще подняла эту тему.       — Я буду жалеть ещё больше, если не попробую.       Какое-то время он пребывал в раздумьях, после чего без особо желания спросил:       — Что тебе для этого надо?       — Ничего, — девушка тут же подняла руку, касаясь его лба, а вторую помещая на грудь, после чего она всё же попыталась бросить пару недвусмысленных взглядов, говорящих, что это не совсем удобно.       Сын Азулона присел на песок, а Акира опустилась на колени рядом, тут же закрывая глаза и пытаясь сконцентрироваться. Поначалу мешали даже собственные мысли, твердящие, что это была глупая затея и потом ей придётся жалеть, что всё испортила, но и мысли медленно, не желая убираться прочь, всё же исчезли. Была пустота и гробовая, невесомая тишина, которая постепенно стала заполняться вполне видимыми контурами. Всё было, как тогда, на тренировках с Айзелем. Слух уловил сначала еле слышное, а после — отдающееся громом в ушах биение сердца и движение крови. Но это было не нужно, и девушка продолжала. Голубовато-белое сияние, напоминающее высокий чистый водопад, — именно такими казались энергетические потоки, медленно прорисовывающиеся перед её глазами. Они бурлили тише, чем кровь, но от этого не менее яростно. Однако целая цепь энергии словно была разорвана на две части, разделённая тёмно-синим, почти чёрным пятном, которое Акира не могла рассмотреть, как сильно бы ни старалась. Но смотреть было не надо: она знала, хотя бы инстинктивно, что необходимо делать. Направляя всю свою силу в расплывчатое пятно, мешающее энергии протекать в привычном движении, девушка нехотя усилила напор ладоней и, кажется, издавала какие-то невнятные звуки из-за того, что барьер будто отталкивал её, причиняя боль. Голова готова была разорваться, а картинка перед глазами стала совсем расплывчатой, казалось, что прошло несколько часов. Но вот что-то словно взорвалось, то ли в голове у дочери Айзеля, то ли перед её глазами.       Всё исчезло, и она ощутила себя лежащей на песке.       — Ещё не хватало, чтобы ты себя этим угробила, — пронёсся голос прямо над ухом, а за ним последовала пара отрезвляющих пощёчин.       Акира присела, облокачиваясь на руку и недовольно косясь на Озая:       — А это было обязательно? — простонала она, хватаясь за горящие щеки. — Меня скорее угробит вот это! У тебя удары, как будто ты пытаешься уложить комодоносорога, а не привести меня в чувства.       — Да ты себя вообще видела? — возмутился он. — У тебя лицо, как у мертвеца, да ещё и кровь.       — Ну спасибо, — она провела ладонью под носом, замечая, что та окрасилась в алый. — Чувствуешь что-нибудь?       — Не знаю.       Мужчина поднялся на ноги, а за ним кое-как последовала и Акира. Какое-то время он стоял, закрыв глаза, а потом его грудь стала часто вздыматься и кулаки сжались.       — Отойди.       — Зачем? — она удивлённо поморщилась.       — Сказал, отойди.       Акира попятилась на несколько шагов и не пожалела, отступая ещё дальше, когда из обеих рук и рта младшего сына Азулона вырвались яростные потоки пламени. Они взметнулись так далеко, точно хотели вырваться на протяжении почти что двух лет. Долина засияла золотом, и на секунду почудилось, словно это пламя извергает вовсе не человек, а самый настоящий Дракон.