Years and seconds

— Мистер Холмс, к вам пришел ваш брат, — раздался из селектора бесстрастный голос Антеи. Майкрофт скорчил гримасу, а Грег откровенно обрадовался. Шерлок терпеть не мог появляться в офисе брата. Раз не захотел ждать вечера, значит, дело срочное. Может, нашел что-то? — Пусть войдет, — сухо проговорил Холмс-старший, и мгновение спустя младший появился в дверях. — Что тебе нужно? — голос Майкрофта звучал на редкость неприветливо. — Я занят. — Ты всегда занят, — Шерлок закатил глаза. — Но вообще-то я по делу. Пришел сказать, что у тебя серьезные проблемы, братец. — Я в курсе, — равнодушно отозвался старший. — Если человека собираются убить, а его брат, считающий себя гениальным сыщиком, целый месяц не может найти убийцу, то определенно можно сказать — у этого человека имеются кое-какие проблемы. — Я не то имел в виду, — Холмс-младший фыркнул. — Неудавшийся убийца — мелкая неприятность в сравнении с тем, что тебя ожидает. — Шерлок, — рявкнул потерявший терпение Грег. — Хватит! Говори, что еще произошло? Ты узнал что-то? — О, ничего срочного, — детектив сухо усмехнулся. — Речь всего лишь о нашей матушке. Через пару часов она будет в Лондоне. А так как я очень занят поисками придурка, который имел глупость покушаться на моего братца, то именно старшему сыну предстоит вечером терпеть ее компанию. — Нет, — Майкрофт обеспокоенно посмотрел на него. — Ты ведь не сказал ей? — Про покушение? — Шерлок скривился. — Еще чего! Я же не идиот! Страшно представить, какой была бы ее реакция! — Тогда ладно, — Лестрейду показалось, что в голосе старшего брата прозвучало откровенное облегчение. — Значит, я просто поужинаю с ней, заверю, что мы оба в полном порядке и отправлю обратно в поместье. — А как объяснишь присутствие у тебя дома Лестрейда? — ехидно поинтересовался младший. — Она далеко не глупа и, увидев, что ее сына постоянно охраняет инспектор Скотланд-Ярда, сама сообразит, что к чему. — Я мог бы сегодня переночевать у себя, — пробормотал Грег, гладя на помрачневшее лицо Майкрофта. — Миссис Холмс не обязательно со мной встречаться. — И оставишь его без присмотра? — Шерлок закатил глаза. — Ты глупец! Будь я на месте убийцы, выбрал бы именно такой момент, чтобы нанести удар. — И что мне делать? — инспектор закусил губу. — Да очень просто, — детектив рассмеялся. — Притворитесь, что вы живете вместе. — Но ведь мы и так живем вместе. И как раз этого ей нельзя знать, — Грег растерянно посмотрел на него, а потом глаза его подозрительно сузились. — Погоди, что ты имеешь в виду? В каком смысле — вместе? — Не тупи, Лестрейд, — Шерлок фыркнул. — В том самом, в каком же еще! Мамочка будет счастлива, что у ее занудного сына появилось в жизни хоть что-то, кроме работы. — Хватит! — почти прорычал Майкрофт. — Грег, ты не обязан. За один вечер ничего не случится. — Уверен? — глумливо усмехнулся младший брат. — Да, — отрезал старший. — А ты, Лестрейд? — Нет, — Грег вздохнул и сжал ладонь Майкрофта в поисках поддержки. — Но я не особенно силен в притворстве. У меня просто не получится… — Да тебе и делать ничего не понадобится, — Шерлок подмигнул ему. — Просто ведите себя при ней как обычно. Увидев, что вы постоянно держитесь за руки, она даже не усомнится. — Но… — Лестрейд поспешно отдернул руку. — Это же… — Чтоб ты был в курсе, — назидательно проговорил детектив, — мой братец ненавидит, когда его трогают. С самого детства! И кому, как не матери, это знать? Он даже ее прикосновений всегда старался избегать. А тебе позволяет. О чем нам это говорит? — Майкрофт, — Грег смущенно отвел взгляд, — если тебе неприятно… — Не говори ерунды, — сухо отозвался Холмс-старший. — Это лучшее, что ты можешь сделать, братец, если не хочешь месяцами выносить материнские причитания, — с усмешкой заявил Шерлок. — Позволь ей хотя бы заподозрить, что ты в опасности, тогда она точно никуда не уедет и будет изводить тебя своим вниманием. — Не сомневаюсь, — Майкрофт нахмурился. — Но я не намерен подвергать Грега такому испытанию. Лучше уж пусть он сегодня поедет к себе. — Нет, — Лестрейд решительно вскинул голову. — Я останусь с тобой. — Молодец, — детектив ухмыльнулся. — Настоящий друг. Предоставь Майкрофту объясняться с матерью. Пусть просто скажет, что ты живешь у него. И все нужные выводы она сделает сама. С этими словами Шерлок удалился. — О боже, — пробормотал Майкрофт, сжимая ладонями виски. — Только этого не хватало! Но я повторяю: притворяться парой — плохая идея. — Мне тоже не особенно нравится, — сознался Грег. — Но… у нас есть другой выбор? Может, просто сказать ей, что я твой друг и мне временно негде жить, поэтому ты предложил… Холмс вздохнул: — В одном мой брат совершенно прав: матушка очень неглупая женщина. Лестрейд слабо улыбнулся. — Ну, глядя на вас с Шерлоком, в этом трудно усомниться. — И сколько шансов, что она ничего не заподозрит, узнав, что я «просто предложил пожить у себя» именно полицейскому инспектору? При моей-то работе. И при том, что я и родного брата ни разу не оставлял у себя дома даже на одну ночь. — То есть Шерлок озвучил лучший выход из ситуации? — Грег закусил губу. — Ты по-прежнему можешь поехать домой и предоставить мне самому решать… семейные проблемы. — Это не обсуждается, — Лестрейд упрямо поджал губы. — Я никуда от тебя не уйду, в каком бы качестве ты не представил меня своей матери. Майкрофт подавил вздох, понимая, что ему предстоит самый нелегкий вечер в жизни. Притворство его не смутило бы. Гораздо сложнее выдавать желаемое за действительное. * * * — Давай я тебе помогу, дорогой, — Грег вздрогнул, когда миссис Холмс неожиданно подошла к нему со спины. — Мужчина на кухне, это мило, спору нет. Но только тогда, когда это — веление души, а не отсутствие выбора. — Я думал, вы хотите пообщаться с Майкрофтом, — пробормотал Лестрейд. — И тактично удалился под предлогом, что собираешься заняться ужином? — она улыбнулась. — Роберт писал мне, что ты — просто прелесть. Скромный, даже почти стеснительный. И очень хорошо влияешь на моего сына. Я так рада, что Майк наконец-то решил нас познакомить. — Сэр Роберт Норбертон? — Грег удивленно уставился на собеседницу. — Писал обо мне? — Конечно, дорогой, — миссис Холмс усмехнулась. — И теперь я вижу, что он во всем был прав. Майк выглядит таким счастливым! — Ненавижу, когда ты так меня называешь, — хмуро проговорил Майкрофт, появляясь на кухне. — Сама придумала мне дурацкое имя, а теперь сама же не хочешь его произносить? — Вы придумали? — Лестрейд улыбнулся. — Очень необычное имя. А что оно означает? — Так называлось поместье на севере Йоркшира, где я родился, *[1] — Холмс поморщился. — Мама сочла, что это отличная идея: назвать сына в честь старого дома, в котором, по большей части, никто не живет. Грег сочувственно ему улыбнулся. Мать Майкрофта и без того казалась ему довольно экстравагантной, но чтоб до такой степени… Впрочем, а кто еще мог воспитать подобных сыновей? — Мне нравится твое имя, — мягко проговорил он. — И мне никогда не приходило в голову его сокращать. — Хвала Господу за это, — Холмс наградил Лестрейда настолько прочувствованным взглядом, что тот слегка покраснел. А потом повернулся к матери: — Оставь Грега в покое. А ты, Грег, оставь мысли провести весь вечер за плитой. Мы пойдем ужинать в ресторан. — Нет! — инспектор откровенно встревожился и, поймав острый взгляд миссис Холмс, тут же попытался придумать невинное объяснение: — Он все время такие пафосные места выбирает, что мне там кусок в горло не лезет. — Выбери сам, — спокойно отозвался Майкрофт. Грег покачал головой. — Может, просто останемся дома? — почти умоляюще проговорил он. — Уступи ему, дорогой, — мать строго посмотрела на сына. — Видишь же, Грегори не хочет никуда идти. А с ужином я ему помогу. Хотя, вообще-то, вам следовало бы нанять повара. — Не выношу, когда в доме толкутся посторонние, — Майкрофт огрызнулся скорее по привычке, но на лице его появилось задумчивое выражение. — Мне не сложно, — тихо проговорил Лестрейд, угадав его мысль. — Правда. — У тебя есть выбор, Майк — помочь или не мешать, — миссис Холмс усмехнулась. — Нет уж, я лучше воспользуюсь случаем и поработаю, — он фыркнул, а потом приобнял мучительно покрасневшего Грега за плечи, легонько поцеловал в щеку и тихо шепнул на ухо: — Мужайся. * * * — Как вы познакомились? — спросила миссис Холмс. Грег едва не выронил из рук кусок мяса, который готовился отбивать. — Шерлок иногда работает со мной, — сдержанно отозвался он. — А Майкрофт уделяет очень большое внимание делам своего брата, так что… — Это понятно, — она фыркнула, сделавшись очень похожей на младшего сына. — Не сомневаюсь, Майк узнал о тебе все в тот же день, когда ты впервые встретился с Шерлоком. Но я не совсем о том спрашивала. — А о чем? — Как вы познакомились, — миссис Холмс сделала ударение на последнем слове. И будничным тоном добавила: — Передай мне тот нож, пожалуйста. — То есть почему мы начали… — Лестрейд сделал над собой усилие, чтобы произнести следующее слово, — …встречаться? Это долгая история. — А мы куда-то торопимся? — она иронично улыбнулась и приподняла бровь, снова невозможно напомнив Шерлока. Грег задумался. О чем он может рассказать? О своем ранении, после которого Майкрофт начал так активно вмешиваться в его жизнь? Плохая идея. — Если честно, я не особенно люблю вспоминать эту историю, — со вздохом проговорил он. — Простите, мэм. — Мэм, — она скорчила гримасу. — Зачем так официально? Мне было бы приятно, если бы ты, дорогой, называл меня Вайолет. Что же, раз ты не хочешь рассказывать, придется спросить у Майка. — Лучше не надо, — Грег закусил губу, представив, что Холмс может рассказать. — Это действительно не тот случай, который хочется вспоминать. Я был тяжело ранен, едва не умер. И Майкрофт пришел ко мне в больницу… — Ты забыл упомянуть, — в кухню внезапно вошел Шерлок, — что получил ранение, прикрыв меня собственным телом. Здравствуй, мама. Миссис Холмс, которая уже шагнула навстречу младшему сыну, собираясь его обнять, замерла на месте и круто развернулась к Лестрейду. — Ну и зачем ты это сказал? — Грег досадливо поморщился. — На самом деле, леди Вайолет, это звучит куда героичнее, чем было на самом деле. Я сделал глупость, позволив Шерлоку ввязаться в опасную авантюру. Следовало задержать его дома любым способом, а я ограничился тем, что решил сопровождать. Не хватало, в довершение к этому, еще и дать ему погибнуть. Она лишь глубоко вздохнула, пытаясь овладеть собой. А Лестрейд испытал горячее чувство благодарности за то, что мать Холмсов не стала развивать тему. В этом она больше походила на Майкрофта, чем на Шерлока: понимала, когда самым лучшим выбором будет просто промолчать. Хотя Грег не сомневался, леди Вайолет поступила так ради него. Сыновьям же она при случае устроит допрос с пристрастием. — Рада, что ты нашел время повидаться со мной, Шерлок, — ровным голосом проговорила миссис Холмс, обращаясь к сыну. Тот поморщился. — У меня важное дело к Майкрофту, — сухо проговорил он. — Иначе я не приехал бы. — И ты рассчитывал найти его на кухне? — Грегу хотелось стукнуть этого засранца. Что стоило притвориться, что он появился здесь ради матери? Миссис Холмс, правда, огорченной не выглядела, но инспектор понимал, что это всего лишь маска. Умение скрывать свои чувства у Холмсов, похоже, семейная черта. — Братец открыл мне дверь и сказал, что подождет в кабинете, пока я поздороваюсь, — Шерлок фыркнул. — Потом я сразу уйду, у меня много дел. И, Лестрейд, не смотри так укоризненно, на меня такое не действует. С этими словами Шерлок развернулся и покинул кухню. Грегу отчаянно хотелось последовать за ним: ясно же, что детектив пришел не просто так. Наверное, выяснил что-нибудь новое! Но как уйти, чтобы не вызвать подозрений? В итоге он, инспектор Скотланд-Ярда, вынужден торчать у плиты и отвлекать внимание миссис Холмс, в то время как братья заняты тем, чем именно ему положено заниматься: поисками убийцы! Лестрейд так увлекся этими мыслями, что не заметил, как леди Вайолет подошла к нему со спины и деликатно прикоснулась к его руке. — Оказывается, я дважды в долгу перед тобой, Грегори, — тихо проговорила она. — Не надо, — инспектор поморщился. — Майкрофт тоже начал с этого. И мне понадобилось время, чтобы объяснить ему, что мои действия всегда продиктованы чувствами и долгом, а вовсе не стремлением заслужить чью-то благодарность. — Я уже потеряла одного сына, — ее голос слегка дрогнул. — Шерринфорд был таким же, как Шерлок — непоседливым. Вечно ввязывался в разные сомнительные приключения. И теперь я живу в постоянном страхе, что с моим младшим случится то же, что и со старшим. — Шерлок отлично умеет за себя постоять, — Лестрейд очень старался, чтобы его голос звучал уверенно. — К тому же Майкрофт с него глаз не спускает. — И ты тоже, — миссис Холмс слабо улыбнулась. — Спасибо. Она помолчала и добавила: — Когда он попал в больницу с огнестрельным ранением… Знаешь, я так и не выяснила, кто стрелял в моего сына. Кажется, я убила бы этого человека собственными руками! Уверена, сам Шерлок знает, кто это был, и Майкрофт, возможно, тоже. Но мне они отказываются говорить. — Как и мне, — Грег вздохнул. — Майкрофт вообще редко делится со мной проблемами. — Тебе тяжело с ним, да? — улыбка леди Вайолет стала откровенно сочувственной. — Понимаю. — Нелегко, это правда, — сознался Лестрейд. — Но я уже привык. Это же… Майкрофт. Он не такой, как все, глупо было бы требовать от него, чтобы он вел себя как обычный человек. В ее тоне зазвучало откровенное облегчение. — Чем больше узнаю тебя, Грегори, тем больше убеждаюсь: ты — именно тот, кто нужен моему сыну. Я всегда боялась, что… Миссис Холмс осеклась на полуслове и судорожно вздохнула. — Знаешь, — гораздо тише продолжила она, — мои мальчики в определенном смысле пошли в меня, все трое. Они действительно… необычные. Мне в свое время повезло встретить Сайгера, который полюбил мою необычность, который никогда не требовал, чтобы я была «как все». Он поддерживает меня во всем, даже когда не понимает. Но настоящие «половинки» для таких, как мы, находятся редко. Я не была уверена, что моим детям повезет так же, как мне. А значит, они будут обречены на одиночество. Особенно Майкрофт — он ведь куда сложнее, чем его братья. Слишком серьезный, слишком ответственный, властный… — А еще самоуверенный и циничный, — Грег усмехнулся. — К тому же никогда не интересуется чужим мнением, считая, что вправе решать за других. Он такой, да. — Но ты все равно любишь его? — леди Вайолет закусила губу, испытующе глядя на Лестрейда. Тот прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Да, — в голосе его не прозвучало ни малейшего колебания. — У меня нет никого ближе Майкрофта. — Хвала Господу, — миссис Холмс шагнула к нему и обняла, — теперь у меня снова три сына! Грег буквально задохнулся от этих слов. Он не мог понять, какие чувства они у него вызывают. Осознание собственной вины, несомненно: ведь он в некотором роде обманул леди Вайолет, позволяя ей верить, что его связывает с Майкрофтом нечто большее, чем есть на самом деле. Но, с другой стороны, от мысли, что его приняли, признали членом семьи, сердце зашлось восторгом. — Что-то не так, Грегори? — взгляд миссис Холмс снова сделался точно таким же, как у сыновей: словно она видела собеседника насквозь. — Скажите, — Лестрейд болезненно поморщился, — а вас совсем не напрягает, что я… — Мужчина? — она тихо усмехнулась. — Пожалуй, нет. Я давно перестала надеяться, что кто-то из мальчиков подарит мне внуков. Майкрофту сорок два года, он взрослый и вправе сам решать, что для него хорошо. К тому же, как я уже сказала, «половинки» для таких, как мы, встречаются довольно редко. И уж если повезло найти «своего» человека — так ли важно, какого он пола? Главное, что мой сын больше не одинок. * * * — Чувствуешь себя не в своей тарелке? — ровным голосом спросил Майкрофт, запирая дверь спальни. Грег смущенно улыбнулся: — Ты даже не представляешь, насколько, — сознался он. — Все это… — Потому, что нам придется провести ночь в одной комнате? — мягко уточнил Холмс. И бесстрастно добавил: — Вообще-то, я отлично умею держать себя в руках, так что можешь ни о чем не беспокоиться. — Я и не беспокоюсь, — Лестрейд вздохнул. — На твой счет. Но твоя мать… Она поверила, что мы — пара. Сказала, что у нее снова три сына, представляешь? — Мы и стремились ее убедить, разве нет? — Майкрофт пожал плечами. — Кстати, я забрал твои вещи из гостевой спальни еще днем. Мне отвернуться, пока ты будешь переодеваться? — Вряд ли я под одеждой сильно от тебя отличаюсь, — Грег болезненно поморщился. — Ничего нового не увидишь. Но… разве ты не понимаешь? Это неправильно! Я словно получил то, что мне не предназначалось! — Да хватит уже переживать об этом! — Холмс закатил глаза. — Я же предупреждал: не ведись, что бы она ни сказала. Моя мать способна лишить душевного равновесия кого угодно. Иногда она достает меня почище Шерлока. — Она просто беспокоится за вас обоих, — Лестрейд огорченно покачал головой. — Чем ее попытки контролировать твою жизнь отличаются от того, что ты делаешь с жизнью брата? — Тем, что он в контроле нуждается, — пальцы Майкрофта рванули галстук так, словно тот его душил. — А я – нет. — Она любит вас, — тихо проговорил инспектор. — Мы ее — тоже, — Холмс скорчил гримасу. — Но это не отменяет того факта, что мамуля умна, как дьявол, и отличный манипулятор. Свою любовь она использует как инструмент контроля. — У тебя хотя бы есть мать, — Грег грустно улыбнулся. — Я понимаю, что забота родителей зачастую кажется нам удушающей, но когда они уходят, ты вдруг понимаешь, что согласился бы даже на такую… потому что когда о тебе совсем никто не беспокоится, тебя как бы и нет вовсе. — О, — руки Майкрофта, потянувшиеся к пуговицам на рубашке, замерли на полпути, — вот оно что… Тебя так сильно задела эта ситуация, потому что слова матери попали по больному месту? Холмс в сердцах дернул пуговицу, и она оторвалась. — Я не подумал об этом, — мрачно признался он. — Следовало предвидеть, что ты… — Эй, — Лестрейд отвел его руки от многострадальной рубашки и принялся расстегивать ее сам, — прекрати вымещать досаду на одежде. И хватит себя винить. То, что сказала твоя мать, было даже приятно… то есть было бы, если бы не наша с тобой ложь. Майкрофт лишь поморщился, отстраняя его. — Ладно, — он скорчил гримасу, — давай ляжем спать. Завтра она уедет, так что и беспокоиться не о чем. Грег кивнул, поспешно переодеваясь в пижаму. — Может, мне поспать в кресле? — предложил он. — Если тебе будет некомфортно… — Ерунда, — Холмс стал еще более мрачным. — Моя кровать достаточно велика, чтобы не мешать друг другу. А после кресла у тебя будет болеть спина. Лестрейд снова кивнул и забрался в постель, придвигаясь как можно ближе к краю. Майкрофт устроился на своей половине и погасил ночник. — Спокойной ночи, — бесстрастно проговорил он. Грег действительно чувствовал себя по-идиотски. Не то чтобы ему раньше не доводилось спать в одной постели с другим мужчиной. Бурная полицейская жизнь и вечная погоня за преступниками в какие только передряги его не заносили. Он повидал и крохотные комнаты в придорожных отелях, и грязные конспиративные квартиры, где кровать была одна на всех, и ничего другого, кроме как укладываться на нее вместе с напарником, просто не оставалось. Иногда даже тесно прижавшись, когда размеры постели не позволяли разместиться с комфортом. И никакой неловкости при этом он не испытывал. Не то что сейчас. И Лестрейд сам себе не мог этого объяснить. Он не опасался, что Майкрофт попытается сделать что-то, выходящее за рамки. Даже в мыслях не было. К тому же, в отличие от коллег, Холмс был именно тем человеком, которого Грег без малейшего колебания допускал в свое личное пространство. Так что причин нервничать из-за его близости вроде не было. И все же инспектор нервничал. — А зачем к тебе приходил Шерлок? — Лестрейд спросил это, лишь бы нарушить напряженное молчание. И попытался, чтобы в голосе прозвучало как можно меньше заинтересованности. — Или это секрет? — За уточнениями, — бесстрастно отозвался Майкрофт. — Он использовал твое фото, изменив его с помощью компьютерной программы, чтобы сделать фоторобот Фредерика. А потом принес показать мне для внесения окончательных корректив. Я посоветовал еще сильнее сузить лицо и убрать ямочку на подбородке. Брат собирается разместить получившийся портрет в колонке частных объявлений, с просьбой отозваться любого, кто знает этого человека. Если у Фредерика были друзья или родные, то это вполне реальный шанс их найти, не привлекая полицию. — Наверное, — Грег поморщился, полагая, что Холмс все равно не увидит этого в темноте. Но тот немедленно спросил: — Что не так? — Сам не знаю. Просто… сходство и в самом деле было настолько сильным? Раз вы даже используете мое лицо, чтобы… — Достаточно сильным, — в голосе Майкрофта совершенно не было эмоций. — Фредерик был несколько… смазливым. Как и ты двадцать лет назад, я полагаю. — Полагаешь? — Лестрейд почувствовал легкое раздражение. — Хочешь сказать, что не знаешь точно? Неужели не запросил мое личное дело? Там есть фотографии времен учебы в академии. — А зачем мне их видеть? — казалось, Холмс искренне удивился. — И так очевидно, что ты относишься к тем людям, кому возраст идет только на пользу. В молодости ты наверняка был очень мил. А сейчас ты красив. — Нашел красавца, — фыркнул Грег. — Да и вообще, смазливая физиономия мне всегда только вредила. Когда в отделение Акса пришел, мне поначалу ни одного серьезного дела не доверяли. Шеф так и говорил: «Мальчика с такой симпатичной мордашкой ни один свидетель не сможет воспринимать всерьез». Так что меня посылали допрашивать нервных домохозяек и истеричных девиц, падающих в обморок от одного только слова «преступление». — В твои объятия, я полагаю, — Майкрофт хмыкнул. — Наверняка ты пользовался у них бешеной популярностью. — Да ну тебя, — Лестрейд обиженно поджал губы. — Нашел повод для шуток! И, вообще, мы собирались спать, а не обсуждать мою внешность. — Ты прав, — Холмс подавил улыбку. И все же не удержался. — Но вообще-то я вовсе не шутил. Спокойной ночи. Не прошло и десяти минут, как дыхание инспектора выровнялось. Холмсу же заснуть не удавалось. Никак не мог выкинуть из головы слова Грега: про то, что ему было приятно, когда мать Майкрофта назвала его сыном. И как это Холмс умудрился вообще упустить из вида такой вариант? Ведь даже не имея личного опыта в подобных вопросах, он понимал, что их с Грегом отношения давно уже вышли за рамки обычной дружбы. Не зря Шерлок постоянно глумится! Но что же тогда ищет в нем Лестрейд? Не сексуального партнера, это очевидно. Больше, чем друг, меньше, чем возлюбленный — а кто тогда? «Я слепец, — с досадой подумал Холмс. Он сам мне открытым текстом сказал, что у него не было более близкого человека, чем я, с тех пор как умер отец». Грег рано лишился родителей. Отсутствие семьи — вот его слабое место, детская травма. Потому он и поторопился жениться в том возрасте, когда большинство молодых мужчин еще стараются не связывать себя серьезными узами. Но брак распался, и это усугубило травму: у всех есть родные люди, а ему судьба в этом отказала. «Подобие родственных отношений, вот что для него это такое! — Майкрофт с трудом сдержал тяжелый вздох. — А что делать мне? Я-то к нему отнюдь не родственные чувства испытываю!» Он слегка изменил позу, поворачиваясь на бок, и всмотрелся в расслабленное лицо спящего Лестрейда. В который раз признаваясь себе, что хоть годы и не пощадили его дорогого инспектора, он все равно готов любоваться этим лицом бесконечно. * * * Сон Грега был чертовски приятным. Податливое тело в объятиях, гладкая кожа под пальцами. И собственное возбуждение — настолько сильное, какого он давненько уже не испытывал. Трахаться хотелось просто до одури! Лестрейд навалился сверху, прижался губами к изгибу шеи и запустил руку под шелковую сорочку, лаская горячую кожу. При этом он настойчиво терся возбужденным членом о чужое бедро, постанывая от удовольствия. Сдавленный стон, раздавшийся в ответ, был неожиданно низким — мужским. Грег в ужасе распахнул глаза и с приглушенным проклятием скатился с Майкрофта, поспешно отодвигаясь на противоположную половину кровати. — Ох, — смущенно пробормотал он. — Прости. Я… — Понимаю, — голос Холмса звучал хрипло. — Тебе что-то снилось. Ко мне это не имело никакого отношения. — Так и есть, — Лестрейд отвернулся от него и прижал колени к животу, обхватил их руками, практически сворачиваясь в позу эмбриона. — Извини. Я правда не нарочно. — Знаю, — Майкрофт отозвался вполне спокойно. Похоже, он уже вполне овладел собой. Чего нельзя было сказать о самом Греге. Он весь сжимался от мучительного стыда, но тело даже не думало успокаиваться. В паху горячо пульсировало. У него стояло так, что казалось, пижамные штаны вот-вот не выдержат напора и порвутся на самом неприличном месте. — Я правда не хотел, — пробормотал он. И смутился еще больше: не хотел, как же! Как будто Холмс сам не чувствовал, до какой степени Грег «не хотел»! — То есть хотел, но… — Лестрейд осекся, не зная, что сказать дальше. — Но не меня, — ровным голосом закончил за него Майкрофт. — Успокойся, я понял это сразу, еще до того, как ты проснулся и принялся оправдываться. Так что все в порядке. — А, ну тогда ладно, — слегка невпопад произнес Грег и прижал колени к животу еще сильнее. Как бы не так! Его продолжало трясти от желания. Он попытался отвлечься на что-нибудь, например, мысленно досчитать до ста. Но сбился уже на первом десятке, поскольку мозг туманило от возбуждения. Образ вредной учительницы математики, который Лестрейд вызвал в воображении, тоже не помог — хотя раньше это срабатывало всегда. Просто невозможно было испытывать хоть какие-то сексуальные желания, глядя на уродливую старую грымзу! Но сегодня тело попросту вышло из-под контроля, а напряженный, истекающий смазкой член даже не подумал опадать. Вызывая мучительную потребность запустить руку в штаны и подрочить. Лестрейд с тоской подумал, что последний раз мастурбировал больше месяца назад, еще дома. До всего этого… До покушения на Майкрофта, до переезда. Потом как-то не получалось. Конечно, по утрам он регулярно просыпался с эрекцией, но дрочить в доме Холмса казалось ему совершеннейшей дикостью. В его ванной, когда он сам находится в соседней комнате. Немыслимо! Потому Грег терпел. К счастью, он почти все время размышлял о свалившейся на них проблеме, потому эрекция довольно быстро спадала, не успев причинить серьезных неудобств. Но сейчас даже мысли об убийце, который охотится за Майкрофтом, совершенно не помогали. — Тебе просто надо кончить, — внезапно произнес Холмс. Таким равнодушным тоном, словно рассуждал о погоде. — Очень надо, — сдавленно сознался Лестрейд. — Но… — Если долго пренебрегать потребностями тела, оно рано или поздно за это отомстит, — так же спокойно констатировал Майкрофт. — Прекрати мучить себя. Я понимаю, что тебе неловко, но поверь: это не достаточно серьезная причина, чтобы над собой издеваться. Грег в ответ только рвано выдохнул и сжался еще сильнее. Майкрофт покачал головой и сел на постели. Придвинулся ближе, погладил его по голове. — Прекрати так смущаться, — ровным голосом проговорил он. — Нет ничего стыдного в том, что твое тело испытывает желания. Ты же не стесняешься, когда голоден или хочешь посетить уборную. Сексуальное возбуждение — это примерно то же самое. И я искренне не понимаю, почему кто-то однажды решил, что это неприлично или грешно. Лестрейд горько усмехнулся. Он привык смотреть на эти вещи иначе, но найти хоть одно противоречие в словах Майкрофта не получалось. — Может, ты и прав, — сказал он наконец. — Но я не могу. У тебя в гостях твоя мама. А я… мне редко в таких случаях удается быть… достаточно тихим. Дверь в ванную прямо напротив комнаты, где она спит. Что подумает леди Вайолет, если услышит что-нибудь? — А зачем тебе идти в ванную? — мягко поинтересовался Холмс. Грег нервно рассмеялся. Ну, вообще отлично! Дрочить в его присутствии? Только этого не хватало! — Я могу отвернуться, — Майкрофт продолжал успокаивающе поглаживать его волосы. А потом понизил голос и очень мягко добавил: — Или помочь. — Рехнулся? — бессильно выдохнул Лестрейд. — Я не гей! — Конечно, нет, — голос Холмса звучал всё так же бесстрастно. — И не станешь им, если позволишь себе расслабиться. Я тебе ничего особенного не предлагаю. Руки, знаешь ли, это не та часть тела, которой мужчина радикально отличается от женщины. Грег болезненно сморщился. Взбудораженный сильнейшим возбуждением мозг тут же услужливо подсказал, что во времена учебы в академии в общей казарме такая «дружеская взаимопомощь» не считалась чем-то из ряда вон выходящим. Сам он, правда, до такого никогда не доходил, предпочитая справляться собственными силами. Но у него и не было особых проблем: чересчур смазливая внешность, изрядно мешавшая службе в полиции, тем не менее безукоризненно работала на него в личных вопросах. Познакомиться с любой понравившейся девушкой и развести ее на секс для Грега не составляло труда. А менее удачливые парни иногда дрочили друг дружке, и даже не смущались в этом признаваться. Никого из них гомосексуалистом это не сделало. — Помнишь, что ты говорил мне про тактильный голод и объятия? — голос Майкрофта сделался почти вкрадчивым. — Это так же верно и в отношении других вещей. Конечно, любой человек способен довести себя до оргазма самостоятельно. Но это помогает лишь частично. Физическое удовольствие без эмоционального недорого стоит. Его пальцы, мягко и деликатно перебирающие волосы Лестрейда, вдруг сползли ниже, пробежались по скуле и подбородку, едва касаясь, погладили шею. Грег задохнулся: он не мог припомнить, когда его последний раз ласкали. Нежные прикосновения заставляли кожу пылать, почти приводя на пик, хотя Холмс не делал ничего особенного. — Ты слишком давно живешь один, — мягко продолжил Майкрофт. — Твое тело по-настоящему изголодалось по вниманию. Просто расслабься и разреши ему получить то, чего оно хочет. Обещаю, я не позволю себе ничего лишнего. — Майкрофт, я… — Лестрейд едва сдержал стон, когда пальцы Холмса, спустившиеся еще ниже, слегка задели сосок сквозь ткань пижамной рубашки. — Это неправильно… — Тебе это необходимо, — тихо проговорил Майкрофт. Грег поймал себя на ужасной мысли, что у него нет больше сил сопротивляться, что ему отчаянно хочется дать себя уговорить. Глубокий, чувственный голос Холмса, в сочетании с нежными, невесомыми поглаживаниями, уже довели его до полного потеря контроля над собой. Тело буквально пылало и, казалось, вот-вот расплавится от собственного жара. Он обреченно застонал, сдаваясь, перехватил руку Майкрофта и потянул ее вниз. — Да… — сдавленно пробормотал он. — Да, давай… Я не могу больше… Он зажмурился и зажал ладонью рот, чтобы сдержать крик, когда длинные изящные пальцы обхватили его горячий, налитый кровью член. — Тихо, — другой рукой Холмс нежно погладил его по лицу. — Все хорошо. Прекрати так много думать и просто отпусти себя. Какой там думать, Лестрейд уже вообще ничего не соображал. Кроме одного: таких охрененных ощущений он не испытывал несколько лет. Каждый нерв буквально пронзало острейшим удовольствием, в то время как ладонь Майкрофта ритмично скользила по его пылающему от возбуждения органу. Глаза его были по-прежнему крепко зажмурены, потому лица Холмса он не видел. А тот был сейчас мало похож на бесстрастного «ледяного человека». Расширенные зрачки, покрытый мелкими бисеринками пота лоб, закушенная до боли губа… Майкрофт с трудом сдерживал стоны, заставляя себя сосредоточиться только на Греге, несмотря на то, что собственное тело тоже отчаянно молило о внимании. И когда Лестрейд, снова зажав ладонью рот, громко вскрикнул и обильно кончил, забрызгав спермой пальцы Холмса и свой живот, Майкрофт почувствовал, что тоже опасно близок к пределу, хотя даже ни разу не прикоснулся к себе. Он с трудом перевел дух, продолжая нежно, успокаивающе поглаживать член Грега, пока тот не обмяк окончательно. А потом достал из прикроватной тумбочки влажные салфетки и тщательно вытер себя и Лестрейда. Поправил его одежду, укрыл одеялом и мягко проговорил: — А теперь отдыхай. — Майкрофт, — хрипло выдохнул Грег, — это… — Шшш, — Холмс бесконечно нежно пригладил его растрепанные волосы. — Не говори ничего. Просто засыпай. Совет был хорош, тем более что у Лестрейда даже не было сил открыть глаза. Он чувствовал себя совершенно опустошенным, купаясь в блаженной истоме и в глубине души желая, чтобы Майкрофт его обнял. После такого яркого оргазма отчаянно хотелось тихой нежности. Он любил после секса засыпать, тесно прижавшись к партнерше, любил томные, неспешные поцелуи и ощущение, что он нужен и что его любят. Но с Майкрофтом такой вариант был совершенно невозможен, потому он только беззвучно вздохнул и расслабленно раскинулся на постели, позволяя сознанию отключиться. Холмс еще несколько минут нежно гладил Грега по голове, а потом встал с постели и устроился в кресле. Он тоже старался ни о чём не думать. Майкрофт не надеялся извлечь какую-то выгоду из того, что Лестрейд, измученный одиночеством и изголодавшийся по ласкам, не смог держать себя в руках. Тем более что утром, едва проснувшись, он тут же начнет терзаться сожалениями и чувством вины. Прикрыв глаза, Майкрофт постарался расслабиться и дышать на счёт десять, справляясь с остатками собственного возбуждения. Бешено колотящееся сердце, подчиняясь ритму размеренного дыхания, постепенно успокоилось. «Это ничего не значило!» — твердо сказал себе Холмс. И горько усмехнулся: осталось только убедить в этом Грега. Не хватало еще, чтобы он теперь начал стыдиться произошедшего и сторониться Майкрофта.