Years and seconds

Майкрофт не смог бы объяснить даже себе, что заставило его вызвать машину и поехать к тому пабу. За Грегом было установлено постоянное наблюдение уже через полчаса после того, как он покинул Эскот. Холмс понимал: узнай инспектор об этом, пророчество Шерлока насчет рукоприкладства, пожалуй, сбылось бы очень быстро. Но откуда ему знать? Люди Майкрофта — профессионалы, Лестрейд ни разу за две недели даже не заподозрил, что за ним присматривают. «Это только ради его безопасности», — убеждал сам себя Холмс каждый раз, когда ему приносили отчеты. Согласно которым, Грег проводил все время дома, не общаясь ни с кем, кроме психотерапевта. Он был явно подавлен и даже не мог успокоиться привычным способом, с головой погрузившись в работу. Поход в паб из этой схемы выбивался, и Майкрофт не успел даже задуматься, что это может значить — как уже ехал по адресу, который сообщила служба наблюдения. «Я только посмотрю на него, — сказал он сам себе. — Просто чтобы лично понять, так ли все плохо, как следует из отчетов». Оказалось, именно так. Холмс велел водителю припарковаться на противоположной от паба стороне улицы, откуда, сквозь огромные окна-витрины прекрасно просматривалось место у барной стойки, и довольно долго наблюдал, как его дорогой инспектор методично вливает в себя алкоголь, порцию за порцией, уставившись застывшим взглядом куда-то в стену. А потом появилась эта девица и направилась прямо к Грегу. Словно только его и искала. Майкрофт напрягся, но уже пару минут спустя служба охраны скинула ему на телефон досье: Джиневра Гамильтон, 28 лет, бакалавр медицины, отказалась от магистратуры в пользу работы младшим партнером в частной клинике, которой руководит ее отец. Несмотря на то, что во время учебы показывала отличные академические результаты и даже написала несколько статей по психологии в популярном медицинском еженедельнике, вызвавших умеренно-одобрительные отклики в научных кругах. Мать и брат работают в той же клинике. Семейный бизнес, довольно прибыльный. У мисс Гамильтон явно достаточно денег чтобы содержать и себя, и бойфренда, с которым она живет уже почти четыре года — Ричарда Джонса, начинающего рок-музыканта. Отношения в этой паре нестабильные, Джонс не брезгует наркотиками и неравнодушен к слабому полу. Холмс поморщился, сканируя взглядом собеседницу Грега. Одежда, пожалуй, слишком строгая для паба, а вот для работы в клинике — в самый раз. И пребывает в легком беспорядке, значит, перед уходом из дома у Джиневры не было возможности переодеться, да и сам уход был не слишком мирным. Все ясно: в очередной раз поссорилась с бойфрендом и отправилась глушить злость на него с помощью алкоголя. Лестрейд ей просто подвернулся случайно, возможно даже вызвал профессиональный интерес: практикующий психотерапевт легко прочитал бы на его лице следы глубокой депрессии. Нет ни одного основания подозревать, что эту блондинку к Грегу подослали в качестве приманки, в надежде заманить в ловушку и через него достать Майкрофта. А жаль. Мысль о том, чтобы отправить в паб ребят из спецслужб и увезти мисс Гамильтон для допроса с пристрастием, показалась Холмсу неожиданно привлекательной. Особенно после того, как та придвинулась к Грегу поближе, недвусмысленно прижимаясь бедром к его бедру. Следовало, наверное, развернуться и уехать. В конце концов, Лестрейду случайное знакомство ничем не угрожает и даже, кажется, пошло на пользу. Он постепенно перестал хмуриться, беседа из натянутой сделалась оживленной, а когда инспектор наградил какую-то реплику Джиневры своей особенной солнечной улыбкой, у Майкрофта внутри что-то сжалось. И, тем не менее, Холмс, с упорством эмоционального мазохиста, продолжал сидеть и смотреть, как человек, ради которого он готов развязать мировую войну, явно комфортно чувствует себя в обществе случайной знакомой. А когда они под ручку вышли из паба и вдвоем уселись в такси, стало совсем плохо — от несправедливости того, что происходит. Грег доверяет ему, они по-настоящему близки, однако он сейчас отдаст свое тело этой фактически незнакомке только потому, что она — женщина. И в этом не будет ничего от настоящей привязанности, просто животный инстинкт. Болезненно скривившись, Холмс приказал водителю отвезти его домой. * * * В такси Джин придвинулась ближе и сжала пальцами бедро Грега. Тот попытался было отцепить ее руку, но голова немилосердно кружилась и все благие намерения из нее куда-то улетучились. Он давно уже находился в полувозбужденном состоянии, а когда настырная ладонь переместилась выше и легла на молнию джинсов, завелся окончательно. Через минуту Лестрейд уже целовал ее, глубоко, настойчиво — и даже сам не понимал, кто первый проявил инициативу. Да какая разница! Из машины они выбирались, цепляясь друг за друга и продолжая целоваться. Блузка Джин при этом была расстегнута почти до пояса, причем Грег не помнил, когда успел это сделать. — Подожди, — пробормотал он, заворачивая ее в собственный пиджак. — Не на улице же! Свежий воздух немного отрезвил Лестрейда, а вот на Джин, похоже, количество выпитого наконец-то начало сказываться. Ноги ее заплетались, пока Грег чуть ли не на себе тащил гостью по лестнице, она глупо хихикала и пыталась засунуть руку ему в штаны. — Прекрати, — прошипел инспектор. — Увидит кто-нибудь из соседей, разговоров будет на целый год. — А ты весь такой правильный, да? — с пьяной непосредственностью заявила она. — Что тебе за дело до разговоров? Или ты соврал мне и все-таки женат? — Я полицейский и должен думать о своей репутации, — отрезал Грег, отпирая дверь квартиры. Настроение у него совершенно пропало, и, хотя стояк даже не думал опадать, мысль о том, чтобы трахаться с пьяной незнакомкой больше не казалась ему привлекательной. — Ванная там, — он указал направление. — Сейчас я найду тебе что-нибудь переодеться. — Зачем мне одежда? — она ухмыльнулась и обняла Лестрейда за талию. — Думаю, лучше наоборот все снять. — Послушай, — Грег неловко отстранил ее и отвел взгляд, потому что Джин уже успела избавиться от его пиджака, а расстегнутая блузка распахнулась, являя взору небольшие упругие груди, едва прикрытые кружевным лифчиком. — Не думаю, что это — хорошая идея. Мы оба изрядно выпили и… — Ты ведешь себя как импотент! — фыркнула она и резко толкнула его в солнечное сплетение, так что Лестрейд оказался буквально прижат к стене собственной гостиной. — Расслабься и получай удовольствие! С этими словами она снова потянулась к его губам и решительно расстегнула молнию на джинсах. Грег охнул, когда пальцы Джин бесцеремонно извлекли наружу его член, возбуждение снова взяло верх над голосом разума, и он накинулся на ее губы, сминая их своими. Лестрейд не мог сказать, сколько продлилось это безумие, когда единственной внятной мыслью в его голове было: завалить ее на первую попавшуюся горизонтальную поверхность и трахать до тех пор, пока совсем не останется сил двигаться. Сейчас Джин в буквальном смысле держала его за яйца, сжимая их довольно грубо. Это было восхитительно, но… Вот черт! — Полегче, — пробормотал он, — мне больно, черт побери! — А ты у нас неженка, да? — пьяно усмехнулась Джин, и внезапно сильно прикусила кожу на его шее, оставляя отчетливый след. А ее длинные наманикюренные ногти прошлись по его груди, начертив ряд параллельных царапин. Лестрейд зашипел. Не то, чтобы он был против небольшой грубости, но… Вспышка тактильной памяти о нежных, почти неосязаемых прикосновениях, о невероятном кайфе, который они дарили — и этот разительный контраст… Не то, не так, неправильный человек! О Боже, нашел время думать о Майкрофте, когда симпатичная женщина активно надрачивает ему член… Грег задохнулся, отворачиваясь от очередного поцелуя, и закрыл глаза. — Нет, — пробормотал он, — не надо… Джин неожиданно послушалась, слегка отстранилась и посмотрела на него, приподняв брови. — Эй, что не так? Ее пальцы разжались, и лишь тогда Лестрейд понял, что его эрекция просто опала. Никакого желания он больше не испытывал, только стыд и неловкость. — Прости, — пробормотал он, поспешно застегивая джинсы и отворачиваясь. — Дело не в тебе, честно, а во мне. Я… Он осекся и замолчал. Что ей сказать? Что у него пропало желание, когда он вспомнил, как его ласкал мужчина? Потому что сравнение оказалось не в ее пользу… Вот же бредовая ситуация! — Какой удар по самолюбию, — она усмехнулась. — Знаешь, мне впервые вот так отказывают. Нет, бывало, что просто отшивали, но чтобы у мужика прямо в процессе стоять перестало… Я настолько плоха, что ли? — Говорю же, дело во мне, — Грег все еще не мог посмотреть ей в глаза. Он вообще ни на что не хотел смотреть. Засунуть бы голову под подушку и завыть в голос. Потому что с ним творится какое-то безумие! — Видимо, я просто слишком много выпил, — сдавленно добавил он. — Слушай, спальня вот за той дверью. Найди себе в шкафу какую-нибудь футболку и ложись. А я устроюсь на диване. — Ладно, — она, слегка пошатываясь, направилась в сторону указанной двери. — В ванной есть чистые полотенца, — пробормотал Грег, безнадёжно глядя ей в спину. — Если тебе надо… — Спасибо, — язык Джин ощутимо заплетался. — Спокойной ночи. Лестрейд упал на диван, зажмурился и сдавил виски ладонями. Как ни странно, он чувствовал себя совершенно трезвым, словно и не было половины бутылки скотча, выпитой на голодный желудок. Правда, его слегка мутило — скорее, от эмоций, чем от алкоголя. Он был противен сам себе. — Дожил, — беззвучно прошептал Грег себе под нос. — Не могу заняться сексом с женщиной, потому что все время думаю о Майкрофте. Да нет, что за ерунда! Я никогда не хотел его в этом смысле. Тогда… это же было случайно, я спал и не соображал, я ведь… «Позволил ему трогать себя, — с безжалостной прямотой отозвался внутренний голос, и Лестрейд задрожал всем телом. — Наслаждался этим! До такой степени, что до сих пор не можешь забыть! Даже с женщиной — не можешь! И кто ты после этого?» — Я не гей, — безнадёжно пробормотал инспектор, ещё сильнее сжимая голову руками. — Просто Джин… Я совсем её не знаю, к тому же, она набралась. Не мог же я просто воспользоваться её состоянием, это неправильно. И мы оба стали бы об этом жалеть! Грег изо всех сил гнал от себя мысль, что испытывает такое же отвращение, как и тогда, когда впервые застал жену с любовником. Только на этот раз он отвратителен сам себе. Он дождался, пока прекратится шум воды в ванной, потом лежал ещё некоторое время, прислушиваясь к возне Джин в спальне. Когда все затихло, отправился в душ. Стянул помятую одежду, встал под горячую воду и закрыл глаза. Хотелось раствориться в ней, стечь в сливное отверстие и перестать существовать. Может, тогда он не будет настолько омерзителен сам себе. Лестрейд стоял под душем не меньше сорока минут, прежде чем смог пошевелиться и протянуть руку за мочалкой. Он долго тер царапины на груди, словно надеясь их отмыть, потом провел ладонью по запотевшему зеркалу и принялся разглядывать след от зубов на шее. Ни у кого не возникнет сомнений, каким образом он получил подобную метку. Скривившись, Грег очертил её кончиком пальца и снова задрожал всем телом, вспомнив, как по тому же месту его гладили пальцы Майкрофта. Колени мгновенно сделались ватными, а член, напротив, каменно-твёрдым. — Боже, — глухо простонал Лестрейд, — да что же это такое! Он резко вывернул кран, тихо охнув, когда вода из горячей сделалась ледяной. Но заставил себя стоять под хлещущими по спине струями, наказывая за неуместное возбуждение. * * * Всю ночь Грег кутался в плед, пытаясь унять нервную дрожь, вызванную не самыми приятными мыслями. Потом забил на попытки уснуть и отправился на кухню. Он курил одну сигарету за другой, стараясь успокоиться. Джин поднялась около восьми, несколько минут повозилась в ванной и осторожно прошла на кухню. Лестрейд невольно поежился: казалось, что от ее вчерашней уверенности не осталось и следа. Она выглядела помятой и очень несчастной, а старая футболка Лестрейда, доходившая до середины бедер, делала Джин трогательно-невинной, вызывая желание погладить по растрепанным светлым волосам и укутать во что-нибудь, чтобы перестала дрожать. — Привет, — она смущенно улыбнулась. — Я вчера ничего лишнего не натворила? Знаешь, мне совсем нельзя пить… — Присядь, — Грег поспешно поднялся и пододвинул ей стул. — Кофе будешь? — С удовольствием, — она приняла из его рук кружку и уставилась на темную жидкость, словно надеясь увидеть в ней смысл жизни. — Так что насчет вчерашнего вечера? Просто… я вообще не помню, что было после того, как мы вышли из такси. Джин сказала это с таким искренним раскаянием, что Лестрейд невольно улыбнулся от облегчения. Правда ведь не помнит! Значит, была куда пьянее, чем казалась! Хорош бы он был в ее глазах, проснись она сегодня с ним в одной постели. Он открыл было рот, собираясь успокоить, сообщить, что ничего не было, но в этот момент раздался резкий стук в дверь. — Пей кофе, — он все-таки погладил ее по голове. — У меня есть тосты и джем. Я сейчас вернусь, только посмотрю, кто пришел. За дверью, к немалому неудовольствию Грега, оказался не безобидный посыльный или кто-то из соседей, а Шерлок собственной персоной. Только его сейчас не хватало! Даже подумать страшно, какой комментарий этот засранец отпустит, застав с утра пораньше в его доме полуголую девушку! — Ты не вовремя, — сухо проговорил инспектор. — Я только проснулся и не готов принимать гостей. — Ты вообще не спал, — Холмс довольно бесцеремонно отодвинул его плечом и прошел в квартиру. Было бессмысленно спрашивать, как он догадался. — Не волнуйся, я ненадолго. Просто хочу, чтобы ты позвонил своей Донован и заставил ее меня выслушать, потому что… В следующее мгновение его взгляд скользнул по шее Лестрейда, и глаза слегка расширились. — Ого! — Я позвоню Донован, — смущенно пробормотал Грег, делая довольно безнадежную попытку вытолкнуть детектива за дверь. — Обещаю! Но сейчас я не один, так что лучше тебе… — Вижу, что не один, — Шерлок засмеялся и уверенно направился в сторону кухни. — Здравствуйте, мисс. — Доброе утро, — Джин сжалась на стуле в комочек. Холмс осматривал ее с ехидной ухмылкой, но взгляд его был внимательным и острым. — Немного меньше тридцати, работа в офисе… — он начал думать вслух, не обращая внимания на возмущенный возглас Лестрейда. — Впрочем, нет, не похоже, что вы имеете дело с бумагами, скорее с людьми. Потому так тщательно следите за своим внешним видом: в вашей работе важно производить впечатление. Ухоженные ногти, раз в две недели посещаете косметолога, а вашей прической занимался хороший стилист, хотя сейчас волосы в полном беспорядке. Не рекламный агент, не продавщица, не секретарша… Врач? Да, это вполне возможно. Причем, преуспевающий. Вы неплохо зарабатываете: сумочка, которую я заметил на полу в коридоре, стоит не меньше пятисот фунтов. Сильно смущены, ситуация для вас непривычная. Нечасто ночуете в доме незнакомых мужчин? Ну, конечно… — Послушай, — прервал его Грег. — Это не то, что ты подумал. Она… — Она страдает от похмелья, Лестрейд, — Шерлок закатил глаза. — И, кажется, не только. Что вы принимали, кроме алкоголя? Амфетамины, судя по реакции зрачков. Как и всякий синтетический наркотик, они вызывают сухость во рту и желание пить все, что под руку подвернется. А подворачивается обычно спиртное, которое, к тому же, начинает действовать с опозданием, потому что скорость метаболизма уменьшается. Зато когда «догоняет», совершенно нетрудно потерять контроль над собой. — Кто вы такой, черт побери? — шепотом спросила шокированная Джин, глядя на детектива со священным ужасом. — Ловкий шарлатан, — не удержался от подколки Грег. — Ну, по твоему мнению. Познакомься, Джин, это — Шерлок Холмс. — Но он же не мог ничего знать про меня заранее, — она закусила губу. — И ты не мог ему рассказать, хотя бы потому, что сам не знаешь. Например, про то, что я — врач. — Об этом я тебе вчера и говорил, — хмыкнул инспектор. — Дедукция. — Именно, — Шерлок усмехнулся. — Да успокой уже свою даму, Лестрейд. Скажи ей наконец, что ничего не было. Что ты не переспал с ней, воспользовавшись ее невменяемым состоянием. Пожалуй, пообжимались немножко, но потом ты, как истинный рыцарь, уступил ей свою спальню, а сам всю ночь пытался уснуть на диване. Безуспешно. — Так и было? — она смущенно улыбнулась Грегу. Тот лишь фыркнул: — Этот гений крайне редко ошибается. — А ты, Лестрейд, страшно расстроен, — задумчиво проговорил Холмс, складывая ладони у лица. — С чего бы, ведь такой поступок вполне в твоём характере. Но тебя что-то гложет, настолько, что ты не можешь спать и с утра успел выкурить пачку сигарет, пытаясь успокоиться. Грег невольно посмотрел на пустую пепельницу. Он высыпал окурки в мусорное ведро и сполоснул её незадолго до прихода детектива. Тот фыркнул: — Здесь топор можно вешать. Я почувствовал запах ещё за дверью. — Ясно, — Лестрейд поморщился. — И что тебя удивляет? Меня отстранили от работы, возможно, я вовсе её лишусь. — Только это? — Шерлок вопросительно изогнул бровь. — Ладно. Между прочим, ты вчера пропустил сеанс у психотерапевта. Неосмотрительно с твоей стороны. — Я знаю, — вздохнул Грег. — Просто не понимаю, что ещё могу сказать. Я уже устал доказывать, что стабилен и вменяем, а то, что случилось в Эскоте, было просто самообороной. — И что именно случилось? — внезапно вклинилась в разговор Джин. Она явно успокоилась, узнав, что секса не было, и снова стала уверенной в себе. И сейчас смотрела на Грега с каким-то странным интересом. — Расскажи об этом. Холмс перевёл на неё взгляд и вдруг расхохотался: — Не просто врач, психиатр, — выдохнул он сквозь смех. — Ну ты даёшь, Лестрейд! Из всех дамочек, которых ты мог спьяну снять в пабе, нарваться именно на такую! Даже не знаю, везение это — или наоборот. — Верно, — сухо проговорила она, даже не повернувшись в его сторону. Потому что продолжала внимательно смотреть на инспектора. — Что случилось, Грег? За что тебя отстранили от работы и обязали посещать сеансы психотерапевта? — За убийство подозреваемого, — глухо отозвался тот. — С полицейскими иногда такое случается. Вот только со мной произошло впервые за двадцать лет службы. — Понятно, — Джин задумчиво барабанила пальцами по столу. — Но ведь у тебя не было выбора? — Не было, — ответил Лестрейд, глядя в пол. — Он убил бы меня, если бы я не выстрелил раньше. — И это ещё надо доказать, — холодно добавил Шерлок. — Пока что в пользу этой версии говорят только твои довольно невнятные показания, в которых полно пробелов и несоответствий. Ты совсем не умеешь лгать, Лестрейд. Не смог даже придумать гладкую историю о том, что именно Ховард тебе сказал. «Сознался под дулом пистолета»? Ты сам не замечаешь, как натянуто это выглядит? — Это все, что я мог сообщить, — Грег закусил губу. — Если не поверят, так тому и быть. — Ты понимаешь, что больше ничьих показаний не будет? — жёстко поинтересовался детектив. — Тут ты сам за себя. — Знаю, — лицо инспектора исказилось болезненной гримасой. — Это правильно. — А значит, нужны более веские доказательства того, что именно Ховард отравил Лайтвуда, — бесстрастно добавил Шерлок. — И я их предоставлю, если твоя Донован меня выслушает. Позаботься об этом! Закончив свою речь, Шерлок развернулся и двинулся к двери. Бросив на ходу: — И не пропускай больше сеансы. Последнее, что тебе сейчас необходимо, — создать о себе неблагоприятное впечатление. — Подожди! — Грег кинулся следом, поймав его уже за дверью. — Просто скажи, что какие бы там доказательства ты ни добыл, имя Майкрофта не всплывет. — Мы с братом плохо ладим, — тот поморщился. — Но все же не настолько, чтобы я начал откровенно ему вредить. Будь уверен, он останется в стороне. — Спасибо, — инспектор облегченно вздохнул и вдруг слегка замялся. — Слушай, а он… — Нет, — сухо проговорил Холмс. — Не спрашивай меня. Иногда, чтобы что-то получить, надо просто протянуть руку. В твоем случае — за мобильным телефоном. Позвони Майкрофту и задай свой вопрос ему лично. — Не уверен, что твой брат захочет разговаривать со мной, — инспектор вздохнул. — Почему? — Шерлок закатил глаза. — Не вы ли меня уверяли в своей великой дружбе? Так что с ней случилось? — Он за две с лишним недели ни разу не связался со мной, — Лестрейд поморщился. — Ни одного сообщения… Я хочу только быть уверен, что с ним все в порядке. — Повторяю: спроси об этом его, — отрезал Холмс. — И не жалуйся, что он тебе не пишет. Ты ведь и сам даже не попытался. С этими словами он ушел. Грег вернулся в квартиру, чувствуя себя еще большим идиотом, чем полчаса назад. — Все в порядке? — тихо поинтересовалась Джин. — Да, — Лестрейд скорчил гримасу. — Мне нужно в Ярд. Собирайся, я подброшу тебя по дороге. * * * — Тебе точно не нужна помощь с твоим приятелем? — спросил инспектор, припарковавшись у ее дома. — Мое предложение обеспечить ему общественные работы на некоторое время все еще в силе. — Справлюсь, — Джин слабо улыбнулась. — Не впервой. Только, на сей раз, я твердо решила выставить его. Знаешь, всегда надеялась, что все как-то наладится. Но так не бывает. Иногда надо принимать жесткие решения — и следовать им. — Ладно, — Лестрейд протянул ей руку. — Если что, ты в курсе, где меня найти. — Отличный ты парень, Грег, — мягко проговорила она и извлекла из сумочки визитку. — Вот, возьми. Со слов твоего друга я поняла, что ты скрываешь что-то о том происшествии. Может, это и правильно: я пару раз сталкивалась с коллегами, работающими на полицию. Для них не существует понятия «врачебная тайна». А она священна, как и тайна исповеди. То, что ты расскажешь мне, дальше меня не пойдет, обещаю. Так что, если захочешь о чем-нибудь поговорить… — Спасибо, — инспектор положил визитку на приборную панель, понимая, что, скорее всего, никогда не позвонит по указанному на ней номеру. И что Джин это тоже понимает. — Удачи тебе! Всю дорогу до Ярда Лестрейд мучительно размышлял над тем, что сказал Шерлок. Конечно, этот гений обожает глумиться над ближними, но… В его словах послышался явный намек: Майкрофту тоже плохо и он не звонит только по одной причине — опасается, что Грег не желает его больше видеть и слышать. «А даже если нет — будь что будет!» — подумал инспектор, доставая из кармана мобильник. Нашел в записной книжке имя старшего Холмса, занес палец над кнопкой вызова… и со вздохом снова спрятал телефон. Нет, бесполезно. Глупо спрашивать его, все ли в порядке. Как будто Майкрофт когда-то признается, даже если это не так. — Нужно повидаться с ним, а не звонить, — пробормотал Лестрейд. — Посмотреть в глаза. Вот только что он подумает, глядя на чертову отметку на шее? Как ее скрыть, Грег так и не придумал. Слишком высоко, чтобы пытаться спрятать под воротником, шарф вызовет много вопросов, учитывая, что на улице плюс двадцать. Замазать чем-нибудь? Все равно будет видно, только он сам станет выглядеть еще более нелепо. В итоге он решил оставить как есть. Кому какое дело, в конце концов? Но вот Майкрофт… «Да что я как пацан, в самом деле! — с досадой подумал Лестрейд, потирая шею. — Даже если он и подумает, что у меня был секс с кем-то, так что в этом такого? Не оправдываться же мне, это глупо. Да и с чего? Мы ведь просто друзья, а я психую так, словно поклялся ему в вечной верности перед алтарем — и нарушил эту клятву». Грег поморщился, вспоминая, что ночью на несколько мгновений почувствовал именно это: словно запятнал себя изменой. Следом некстати пришла мысль, какой коктейль не самых приятных эмоций он испытал, узнав про Фредерика. «Закатил истерику, достойную обманутой жены», — съязвил тогда Шерлок. — Что за мусор у меня в голове? — с бессильной злостью на самого себя пробормотал инспектор и выбрался из машины, куда сильнее, чем нужно, хлопнув дверцей. — Сижу на ярдовской автостоянке уже полчаса, того и гляди опоздаю на сеанс — и все почему? Потому что у меня в мозгах что-то переклинилось, и я даже не понимаю, как с этим справиться. — Я просто скучаю по нему, — сказал Лестрейд сам себе. — Мы больше месяца жили под одной крышей, а теперь за две с лишним недели — ни слова. Оттого я с ума и схожу. Только от этого! — У меня для вас новости, мистер Лестрейд, — сообщил с порога психотерапевт. Грег в который раз поморщился от слова «мистер». До окончания внутреннего расследования его будут называть именно так, а не «инспектор». — И какие же, доктор Сэвидж? — он постарался, чтобы голос поменьше дрожал. — Разбирательство по вашему делу назначено на следующий понедельник, — тот нахмурился, отмечая помятый вид пациента, синяки под глазами и засос на шее. А потом внезапно поинтересовался: — Бурная ночь? — Я в разводе уже пять лет, — сухо заметил Грег. — Вчера познакомился кое с кем. Это противозаконно? — Нет, напротив, — Сэвидж улыбнулся. — Думаю, это хороший знак, что вы пытаетесь искать удовольствий. Ваша депрессия довольно сильно меня беспокоила. Вы ведь здесь именно для того, чтобы я помог вам справиться с проблемами. — У меня нет проблем, — Лестрейд закатил глаза. — Точнее, есть, но не с психикой. Я переживаю из-за работы, а не из-за смерти человека, на чьей совести уже была как минимум одна жизнь. Он так и сказал мне: ты раньше никогда не убивал, а я — да. Ховард выстрелил бы в меня, не сделай я этого раньше. — Больше ничего не хотите добавить? — врач внимательно посмотрел ему в глаза. — Я должен до понедельника подготовить заключение о вашем состоянии. И написать в нем, считаю ли я вас пригодным к работе в полиции или нет. — А вы считаете? — напряженно спросил Грег. — Я все напишу в заключении, — улыбка Сэвиджа получилась несколько натянутой. — Послушайте меня, доктор, — твёрдо проговорил Лестрейд. — Тот парень, Лайтвуд, которого отравили, возможно, был не самым достойным представителем общества. Но он никому не причинял вреда! И занимался этим не в последнюю очередь потому, что должен был заботиться о сестре, которая все ещё учится. Она студентка Лондонской школы экономики, представляете? И даже не подозревала, на что идёт брат, чтобы оплачивать её обучение! После его смерти у неё больше никого не осталось! Девушка убита горем, а мерзавец, который лишил её любимого брата, глумливо ухмыляясь, рассказывал мне, как отправил Лайтвуда на тот свет. И смеялся, считая, что потом сможет застрелить меня и смыться, потому что у меня не хватит духа нажать на курок. — Понимаю ваши эмоции, мистер Лестрейд, — устало кивнул Сэвидж. — С человеческой точки зрения. — Значит, должны также понимать: дело вовсе не в том, что я съехал с катушек, — хмуро проговорил Грег. — Я знал, что делаю, и что мне за это светит, просто в тот момент у меня не было выбора. — Думаю, мы с вами все же достигли определённого прогресса, — Сэвидж снова натянуто улыбнулся. — Я предоставлю свои рекомендации на ваш счёт. Всего доброго, мистер Лестрейд. Вернувшись на автостоянку, Грег набрал номер Донован. — Салли, если ты веришь в меня, то поверь и в Шерлока, — устало сказал он в трубку в ответ на её категорическое заявление, что уговаривать бесполезно и фрика она к этому делу даже близко не подпустит. — Дай ему шанс. И мне. — От него только одни проблемы, босс, — почти жалобно проговорила она. — К тому же, комиссар его сильно недолюбливает. Специально поставил мне на вид, чтобы я не вздумала обращаться к фрику. Как бы его вмешательство в это расследование не сделало вам только хуже! — Я не могу приказывать, — вздохнул Лестрейд. — Но ведь у вас по-прежнему ничего нет на Ховарда. — Ничего, — созналась она. — Сестра его никогда не видела, так что не удаётся даже подтвердить, что он вообще был знаком с Лайтвудом. — Мой единственный шанс в том, Салли, чтобы доказать, что Ховард — убийца, — Грег болезненно поморщился, радуясь, что она не видит. — Шерлок это может, просто позволь ему. — Ладно, — в её голосе появилась тоска. — Скажите ему, пусть приходит. А я рискую нарваться на взыскание из-за вас. — Я этого не забуду, — Лестрейд облегченно вздохнул. — Не благодарите, босс, — отозвалась она и прервала связь. * * * — Тот факт, что погибший — Джейсон Ховард — был найден с пистолетом в руке, безусловно, говорит в пользу версии о самообороне, — высохшая как мумия дама-следователь недовольно поджала тонкие губы. Казалось, она совершенно не одобряет Грега — во всем, начиная от одежды и заканчивая не до конца зажившим синяком на шее. — Но уверены ли вы, Лестрейд, что он собирался стрелять? — Абсолютно, — сдержанно сообщил Грег. — Он угрожал мне. Я несколько раз просил его бросить оружие и сдаться. — Но свидетелей этого разговора у вас нет, — она снова поджала губы. — Нет. — Таким образом, все, что мы имеем — ваше слово? — Я говорю правду, — Лестрейд нахмурился. — Со всем моим уважением, мэм, — вскинулась Донован. — Я предоставила следствию не менее двадцати свидетельств сотрудников Скотланд-Ярда, в которых говорится, что инспектор Лестрейд никогда не лжёт. — Вам ещё дадут высказаться, сержант, — недовольно фыркнула «мумия». — Одно из этих свидетельств — моё, — сухо заметил комиссар. — Полагаю, как непосредственный начальник Лестрейда, я могу судить о том, каков он как человек и как полицейский. — Но назначенный следствием полицейский психотерапевт считает, что мистер Лестрейд что-то скрывает об этом деле, — победоносно заявила она. — Например, причины, по которым ваш подчинённый оказался на Роял Эскот. — Это публичное мероприятие, — удивленно проговорил Грег. — Туда может поехать кто угодно! Разве присутствие на скачках — преступление? Я столкнулся там с Ховардом и пытался арестовать, он начал угрожать мне оружием. — В отчёте сказано, что вы были приглашены в королевскую ложу, — в глазах старой грымзы сверкнула такая чёрная зависть, что Лестрейд невольно содрогнулся. — Это каким же образом честный трудяга-полицейский заслужил такую честь? — Это к делу не относится, — холодно парировал Грег. — Мне просто повезло. И никакой связи со случившимся тут нет. — Я могу ответить на ваш вопрос, раз инспектор скромничает, — снова вмешался комиссар, и Лестрейд внутренне сжался. Неужели сейчас прозвучит имя Майкрофта? Только этого не хватало. — У меня на столе лежат показания молодого человека по имени Шерлок Холмс. Этого парня отдел по расследованию особо тяжких преступлений довольно часто использует в качестве внештатного консультанта. Не то, чтобы я одобрял… но он и вправду бывает весьма полезен. Родители этого Шерлока — баронет Сайгер Холмс и его супруга леди Вайолет — лично пригласили Лестрейда. Как сказано в показаниях: хотели познакомиться с человеком, с которым работает их сын. Так что никакого криминала здесь нет. Грег поморщился, увидев, как округлились глаза Донован. Ещё бы, Шерлок тщательно скрывал своё происхождение. Ну, что же, может теперь она перестанет называть его фриком. — Хорошо, этот вопрос закрыт, — грымза выглядела откровенно недовольной, словно у неё отобрали лакомство, заменив его стаканом уксуса. — Вы оказались там по приглашению уважаемой семьи и случайно столкнулись с подозреваемым. Но где доказательства, что Ховард действительно способен на убийство? Возможно, он просто запаниковал и пытался избежать ареста, но стрелять бы не стал. Говорите, он признался в убийстве, но признание слышали только вы. — Он — убийца, — твёрдо сказала Салли. — Есть доказательства. Могу ли я, мэм, вызвать свидетеля? Его имя не указано в деле, потому что показания мы получили в самый последний момент. Но они, безусловно, расставят все точки над i. Следователь лишь сухо кивнула. Салли сделала знак констеблю, подпиравшему двери, и в комнату зашёл невзрачный парнишка. Устроился на краешке стула и испуганно произнёс: — Меня зовут Клиф Эндрюс, работаю курьером в ресторане «Royal GR». Тот заказ, где была отравленная бутылка вина, доставил в Кенсингтон именно я. — Вы ведь не в первый раз привозили заказ в этот дом? — задала наводящий вопрос Салли. — Почти полгода, раз в неделю, в одно и то же время и один и тот же набор, — Эндрюс закусил губу. — Корзинку упаковывали в ресторане, я просто забирал её у менеджера и доставлял. Обычное дело, в этом и заключается моя работа. Я там уже пять лет тружусь, никаких нареканий, можете у начальства спросить. — Чем же тот случай отличался от всех остальных? Парень густо покраснел. — Теперь меня уволят, наверное, — испуганно проговорил он. — Я сам знаю, что нарушил правила, но… Примерно за месяц до происшествия ко мне подошёл мужчина. Красивый, ухоженный, в дорогой одежде. Представился журналистом из «Таймс», сказал, что готовит материал о нарушениях в ресторанном бизнесе. Обещал хорошо заплатить за информацию о нашей внутренней кухне, и что никто не узнает, от кого он получил сведения. А я очень нуждался в деньгах… Да и на начальство был зол, меня обещали повысить, я так ждал этого — а должность отдали другому. И вот я по-прежнему бегаю с заказами и сижу на мели, а какой-то выскочка, который работает без году неделю, получил тепленькое место — только потому, что лучше меня умеет лизать задницы. — Ближе к делу, пожалуйста, — прервала его жалобы Донован. — Вы часто виделись с тем журналистом? — Часто, — Эндрюс вздохнул. — Встречались в кафе, я рассказывал ему всякое. В тот день он просто подошёл ко мне на улице и предложил побеседовать за чашечкой кофе. Я отказался: мол, сейчас на работе и должен доставить заказ. Но он настаивал, пообещал, что потом подбросит меня на машине, и я не опоздаю. — Корзинка в тот момент была с вами? — Конечно, я же собирался её отвезти, — Эндрюс болезненно сморщился. — Мы говорили минут двадцать, потом я отлучился в туалет и попросил его присмотреть за заказом. Когда вернулся, мы сели в машину и поехали в Кенсингтон. Вот и все. — Полиция ведь допрашивала вас сразу после убийства, — проговорила следователь. — Почему же вы сразу не признались? — Боялся, — Эндрюс обхватил себя руками. — Что меня самого заподозрят или что начальство узнает про мои встречи с журналистом. Нас же вместе никто не видел, и я думал, что если просто промолчу… — Мы могли бы предъявить вам обвинение, — холодно заметила грымза. Глаза ее сделались колючими. — Вам повезло, что вы вовремя передумали. Теперь отделаетесь условным сроком за противодействие правосудию вместо того, чтобы пойти как соучастник убийства. — Тот парень так и сказал, — жалобно проговорил курьер. — Шерлок Холмс. Он пришел ко мне и рассказал всю историю так, словно постоянно сидел с нами за одним столиком. А потом посоветовал быстро идти в полицию к сержанту Донован. — Вы можете опознать того журналиста? — Салли положила перед Эндрюсом несколько фотографий разных мужчин, среди которых был снимок Ховарда из дела о шантаже. — Вот этот, — парнишка уверенно ткнул пальцем. — Только на фото он слегка помоложе. — Все ясно, — следователь скорчила гримасу. — Вы после того вечера с ним хоть раз встречались? — Нет, — Эндрюс пожал плечами. — После тот мужчина ни разу не появлялся, наверное, узнал все, что хотел. — Другими словами, он получил что хотел, — сухо резюмировала Салли. — Возможность впрыснуть яд в вино, предназначенное Фредерику Лайтвуду. — Факт, что Ховард имел доступ к вину, вовсе не доказательство того, что именно он его отравил, — заметила грымза. — Возможность — это ещё не действие. — У нас есть свидетельства работников кафе, где они сидели, — возразила Салли. — И фото с камер. Она подошла к столу следователя и положила несколько распечаток. — Видно плохо, но это, несомненно, Ховард, и он протирает бутылку носовым платком, чтобы уничтожить свои отпечатки. Даже не особенно таится: он был уверен, что Эндрюс побоится потерять работу и будет молчать. А значит, до этого кафе и записей с камер мы никогда не доберемся. Вот почему на бутылке были только отпечатки жертвы. Не менеджера, который принёс её из винного погреба и положил в корзинку, не курьера — только Лайтвуда. Если бы Ховард просто полюбопытствовал, что за вино ресторан доставляет клиентам, то зачем бы стал стирать отпечатки? Нет, он знал, что полиция будет исследовать эту бутылку, потому что человек, который будет пить из неё, умрет. — Это выглядит логично, — следователь кивнула. — Но ведь Лестрейд ещё не знал про эти доказательства, когда стрелял в Ховарда. — Я его подозревал, — Грег отвёл взгляд. — Хотел арестовать и допросить, но он наставил на меня пистолет. А потом сознался, что Фредерик был его любовником и он отравил его. Сказал: ты не сможешь использовать это признание против меня, потому что я тебя убью. Это его собственные слова. — Допустим, — она фыркнула. — А мотив? Может, он сказал вам также, почему отравил Лайтвуда? Если они состояли в отношениях, то зачем ему было убивать своего бойфренда? — Этого он не сказал, — Лестрейд буквально выдавливал из себя слова. — Про мотив я ничего не знаю. — Но можно предположить ревность, — вставила Салли. — Ховард узнал, что его парень подрабатывает проституцией, и разозлился. — Вы согласны с этой версией, Лестрейд? «Я не ревнив, — вспомнил Грег слова Ховарда. — Малыша Фредди я не стал бы убивать, не будь это единственным способом добраться до Холмса». — Не знаю, — глухо ответил он, по-прежнему глядя в пол. — Он ничего не сказал про причину убийства. — Что ж, похоже, вы говорите правду, — она сухо улыбнулась. — Предоставленные доказательства и тот факт, что Ховард держал в руке пистолет, явно говорят в вашу пользу. У меня нет причин настаивать на вашем отстранении от работы, старший детектив-инспектор. Но я порекомендовала бы вам продолжить посещать сеансы психотерапевта. Отнять у человека жизнь не так-то просто, это меняет вас навсегда. Даже если человек — преступник, который собирался вас убить. Потом его хлопали по плечу, поздравляли, что-то говорили о том, как рады благополучному завершению этого дела. А Грег словно впал в ступор, раз за разом прокручивая в голове вопрос Салли, который она задала, едва они вышли из комнаты: «Какого черта вы не могли сказать, что мотивом убийства Лайтвуда была ревность? Ну да, Ховард вам такого не говорил, но это же самое разумное предположение!» «Ревность, — мучительно размышлял Лестрейд. — Самое разумное предположение… Да, пожалуй. Что, если он все ещё любил Майкрофта? По-своему, в своей извращённой манере — но любил. Потому и мстил ему с такой жестокостью». А Майкрофт любил его. Единственный человек, которого он когда-то пустил в своё сердце. И с тех пор решил, что любовь — лишнее чувство, которое нужно вычеркнуть из списка эмоций.