Years and seconds

— Спасибо за вечер, — ровным голосом проговорил Майкрофт, когда машина остановилась у дома Грега. — И тебе, — тот натянуто улыбнулся. — Через неделю, да? — Если захочешь, — лицо Холмса было совершенно непроницаемым. — Но если у тебя будут другие планы, я пойму. Лестрейд лишь покачал головой. — Другие планы? — фыркнул он. — Разве что лондонские преступники вконец распояшутся и мне придётся поселиться на работе. Но даже в этом случае, за один вечер Скотланд-Ярд без меня не рухнет. — Я просто это сказал, — тем же бесстрастным тоном констатировал Майкрофт, — чтобы ты был в курсе. — Что-то не так? — Грег закусил губу и посмотрел ему в глаза. — О чем ты думаешь, когда такое говоришь? Сообщи уж сразу, не заставляй меня догадываться. У меня плохо с этим, сам знаешь. — Ни о чем, — Холмс поморщился. — Все в порядке. — Я скучал, — с тоской признался инспектор. — Наверное, просто привык, что ты все время рядом. И теперь как будто чего-то не хватает. Майкрофт грустно улыбнулся. — Это жизнь, Грег. И у каждого из нас она своя, — он отвёл взгляд и добавил: — Иди спать. Я позвоню в следующую пятницу. Он протянул руку, которую Лестрейд с чувством пожал и задержал в своей, не торопясь отпускать. — Почему у меня такое ощущение, будто что-то идёт не так? — тихо спросил Грег. — Я тебя чем-то обидел? — Не говори ерунды, — Холмс освободил свои пальцы из его хватки. — Спокойной ночи! Лицо инспектора исказилось болезненной гримасой. — Да пошло все к черту! — внезапно выдохнул он, подался навстречу, сжимая плечи Майкрофта, и решительно поцеловал его в губы. Тот напрягся так ощутимо, что Лестрейд мгновенно выпустил его и отстранился. — Прости, — пробормотал он, съеживаясь под ледяным взглядом Холмса. — Что это было? — холодно поинтересовался тот. — Просто я… — Грег нервно сглотнул. — Извини. Можешь ударить меня, чтобы все было по-честному. — Бить тебя я не собираюсь, — голос Майкрофта, казалось, способен заморозить все вокруг. — Просто ответь: зачем ты это сделал? — Хотел проверить… — Лестрейд запнулся и прижал ладони к щекам. — Я никогда раньше не целовался с мужчиной, — сдавленно добавил он. — Просто решил попробовать… — Эксперимент, значит, — сухо резюмировал Холмс. — Понятно. И как — ты удовлетворён его результатом? Грег зажмурился, не зная, что ответить. То есть, правильный ответ мог быть только один: что он сделал глупость, в которой раскаивается. Какой-то голосок внутри малодушно умолял сказать именно это — а потом бежать из машины Майкрофта, не оглядываясь. Это было бы самым разумным поступком… Но что-то мешало ему поступить разумно. — Нет, — чужим голосом ответил он, сам приходя в ужас от того, что несёт. — Не удовлетворён. Я хотел узнать, каково будет поцеловать мужчину, но не ледяную скульптуру. — Вот как? — Холмс презрительно скривился. — И зачем тебе это знание? — Потому что никакое знание не бывает лишним, — Лестрейд посмотрел на него с откровенным вызовом. — Поцелуй меня, Майкрофт. — Уверен? — тот продолжал смотреть в упор, и взгляд его оставался холодным. — Да! — Грег решительно кивнул и снова потянулся к нему. На сей раз губы Холмса приоткрылись, принимая поцелуй, а мгновение спустя его язык скользнул в рот Лестрейда. Робко, даже как-то неуверенно. Но инспектора словно прошило разрядом электрического тока. Он судорожно прижал Майкрофта к себе и углубил поцелуй, уже не задумываясь о том, что этот поступок меньше всего напоминает дружеский, и что человек в его объятиях — мужчина. Это было неважно, ничто больше не казалось важным, кроме его губ, его языка и бури эмоций, накрывших Грега с головой. — Довольно, — вдруг прошипел Холмс, резко прерывая поцелуй и отталкивая Лестрейда. — Прекрати это! Грег откинулся на спинку сиденья, отчаянно пытаясь вспомнить, как дышать. — Блядь… — срывающимся голосом пробормотал он. — Прости… Я кретин. — Не могу с этим поспорить, — сухо согласился Майкрофт. И очень твёрдо добавил: — Иди домой. И постарайся больше не использовать меня для своих экспериментов. Лестрейд вышел из машины и, пошатываясь, двинулся к двери своей квартиры. Голова кружилась как после гигантской дозы алкоголя. И мысли, которые метались в мозгу, нельзя было назвать иначе, как паническими. Что же он натворил?!!! Майкрофт принял это даже хуже, чем можно было ожидать! Захочет ли он теперь вообще его видеть? Но сильнее всего Грега пугала собственная реакция. Потому что он отчётливо осознавал: если бы Холмс не остановил его, то это могло зайти черт знает как далеко. Потому что сам он был не в силах прерваться, полностью утратил контроль над ситуацией и над самим собой, и хотел только одного: чтобы это никогда не кончалось. — Блядь… — снова пробормотал он, когда понял, что руки трясутся, как после перепоя, и потому он уже минут пять не может попасть ключом в замочную скважину. — Какого дьявола это все со мной происходит? Зайдя наконец в квартиру, Лестрейд сполз на пол прямо в прихожей и зажмурился, прижимаясь щекой к шершавой штукатурке на стене. Отличный поворот, ничего не скажешь! Дожить почти до сорока пяти лет, чтобы наконец узнать, что ты — чертов гомик, который до звёзд в глазах хочет мужика. И какого! Майкрофта, мать его так, Холмса, эту бесчувственную глыбу льда, не способную ни на какие эмоции! Просто прекрасно! И при этом, даже несмотря на то, что голова по-прежнему кружилась, а губы покалывало при одном воспоминании о поцелуе с Майкрофтом, внутри все сжималось от страха при мысли о сексе с ним. Это же… черт, кем он будет, если позволит Холмсу трахать себя, как будет смотреть в зеркало по утрам, как вообще сможет после этого выйти на улицу? Когда все будут провожать его взглядами — и знать, что он гей, что спит с мужчиной, что тот засовывает свой член в его задницу… — Господи, что мне делать? — Грег с силой стукнулся головой о стену, словно надеясь, что его мозги после этого встанут на место. — Я схожу по нему с ума, но я так не смогу… У меня просто не получится, никогда, ни за что… «Выхода у тебя только два: отказаться или принять», — сказала Джин. Своими руками выбросить самое большое чувство в своей жизни? Сейчас Лестрейду казалось, что в сравнении с любовью к Майкрофту всё, что он испытывал до этого, было мелким и незначительным. Что он лишь принимал эту мышиную возню за любовь — потому что ещё не знал, какой она может быть на самом деле. — Я люблю его, — Грег вздрогнул от того, как странно прозвучал его собственный голос в тишине пустой квартиры. — А он меня — нет, и никогда не полюбит. Он хочет секса, а я не хочу, потому что просто не смогу пойти на такое… даже если мысли об этом меня возбуждают. Но это же стыдно, это — противоестественно… И как с этим быть? «Тебе нужно поговорить с Артом», — сказала Джин. Может, и правда встретиться с её братом-геем и попросить рассказать, как он сам с этим справлялся? И как это вообще… ну, на практике? Настолько ли ужасно, как Грегу представляется. Вздохнув, Лестрейд потянулся за телефоном, собираясь написать смс Джин. Но внезапно зачем-то набрал сообщение для Майкрофта: «Это был самый волнующий поцелуй в моей жизни». Ругая себя последними словами, он стёр текст и вместо него написал другой: «Надеюсь, ты прочитаешь это утром, потому что не хочу тебя будить. Мне нужно увидеться с Артуром. Позвони мне завтра. Грег». Отправив это сообщение на номер Джин, он вздохнул, с трудом поднялся на ноги и побрел в спальню. *** Когда дверь машины хлопнула, оповещая о том, что Грег отправился домой, Майкрофт несколько раз глубоко вздохнул, усилием воли заставляя себя успокоиться, опустил перегородку между собой и водителем и отдал короткий приказ отвезти себя домой. А потом откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Зачем Лестрейду понадобилось поступать так с ним? Особенно сейчас, когда он встречается с этой женщиной. Сравнить захотелось, не иначе. И как вообще Майкрофт позволил себя в такое втянуть? Следовало отказаться, но он поддался слабости, потому что до дрожи хотелось ощутить его губы на своих хотя бы один раз… Господи! Это было даже приятнее, чем он когда-либо смел мечтать. Настолько хорошо, что хотелось кричать в голос, проклиная небеса за жестокость. Что ты натворил, любовь моя, чем я заслужил такое издевательство? Разве ты не понимаешь, что меньше всего я нуждаюсь сейчас в наглядной демонстрации, чего именно буду всегда лишён? Черт его побери, если это не был самый настоящий поцелуй. Такой, за который Холмс от всей души возблагодарил бы Бога, если бы только Грегом руководило не любопытство, не странная прихоть, а настоящая жажда. Такая же, какая сжигает изнутри самого Майкрофта. И теперь память об этом поцелуе навсегда останется с ним, делая и без того непростую борьбу с собой вовсе уж безнадёжной. Зайдя домой, Холмс, не раздеваясь, рухнул на кровать и прижал пальцы к губам, на которых теперь навсегда остался отпечаток губ Грега. Словно клеймо, ожог… И от этого невозможно избавиться, исцелить прикосновением чьих-то других губ. Потому что ничто в жизни не может быть более желанным, принести такого экстаза — и такой боли одновременно. — Я люблю тебя, — безнадёжно выдохнул Майкрофт, зажмуриваясь, потому что под веками мучительно щипало. — За что ты так со мной? Холмс всю свою жизнь старался быть сильным, уничтожая в зародыше даже мысли о малейшей слабости. Но сейчас с ужасом осознавал, что готов отдать всё, что у него есть, всё, чего он достиг и ещё достигнет, готов променять своё прошлое и будущее на ещё один поцелуй Грега. *** — Сезонная распродажа, супермаркет битком набит народом, час дня! И вдруг в одной из кабинок для переодевания продавец находит труп женщины, которую задушили её же собственным бюстгальтером. И никто из полусотни покупателей, что толклись вокруг прилавков, ничего не видел и не слышал, — Грег поморщился и сдавил ладонями раскалывающуюся от боли голову. — Шерлок, не молчи! У тебя есть хоть какая-то версия? — И у тебя была бы, если бы ты использовал голову по назначению, а не только для поглощения спиртного, — фыркнул детектив. — Прими что-нибудь от похмелья и начинай включать мозги. — Хотите, я выведу его отсюда, босс? — вмешалась Донован. — Он уже достал нас всех до печёнок. — Ваш так называемый босс все выходные напивался, как сапожник, и сейчас не в состоянии работать, — ухмыльнулся Шерлок. — Что, Лестрейд, скажешь, я не прав? — Прав, — безнадёжно отозвался тот. — У меня была масса причин надраться до бесчувствия, и сейчас мне что-то нехорошо. Так что давайте вы все перестанете собачиться между собой и просто займётесь делом? С этими словами он опустил голову на руки и закрыл глаза. Салли вздохнула: — Может, возьмёте отгул, инспектор? Вам лучше поехать домой и прилечь. — И продолжать пить, ты хочешь сказать, — зло прокомментировал её слова детектив. — Шерлок, хватит, — простонал Грег, не поднимая головы. — Просто скажи, что ты думаешь по этому делу. — Скажу, — тот хмыкнул. — Если поделишься, какие такие причины заставили тебя напиваться. — А то ты, чертов социопат, сам не понимаешь! — прошипела Донован. — Ещё бы, ты-то, надо полагать, не стал бы париться из-за такой мелочи, как отправить на тот свет человека. Подумаешь, ерунда какая. — Шерлок, Салли, прекратите, — взмолился Лестрейд. — Пожалуйста! Мне и без того дерьмово. — Ладно, — детектив внезапно решил сменить гнев на милость. — В этом деле всё так просто, что аж скучно рассказывать. На свидетельства покупателей глупо было рассчитывать. У меня есть основания предполагать, что хоть труп и был найден в час дня, убили её ещё утром. Сейчас лето, такая жара стоит, что даже кондиционер не спасает. Тело остывало медленнее, чем если бы находилось в холоде. Нужно сделать анализ содержимого желудка. — Не считай нас идиотами, — Салли поджала губы. — Фил делал. Говорит, она не обедала. Скорее всего, только кофе выпила. — Тем более резонно предположить, что её задушили не в час, а утром, сразу после открытия магазина, — ухмыльнулся Холмс. — Потому что днём в торговом центре был форменный ад. Распродажа! Ужасное слово, лишающее человеческое стадо остатков мозга. В такие дни они несутся в магазин и хватают всё, что под руку подвернётся, даже если им это совершенно не нужно. И при этом не видят ничего, кроме ценников. Эту дамочку могли прямо перед прилавком придушить, и даже тогда никто не заметил бы. — Резонно, — фыркнула Донован. — Но камеры-то не сходят с ума. А на записях за тот день тоже ничего… Холмс вдруг искренне расхохотался. — Моя дорогая Салли, — с трудом выговорил он, давясь от смеха, — скажи мне, видела ли ты хоть раз камеры в кабинках для переодевания? Особенно, в отделе женского нижнего белья? Может, я не в курсе, и они там и вправду есть? Я-то по таким магазинам не хожу. — Нет, — она откровенно смутилась. — Но ведь… — Но в этом отделе установлена только одна камера: над кассой, — перебил её Шерлок. — Наша жертва дотуда не дошла, потому что кто-то прикончил её раньше. — И что? — болезненно поморщившись, пробормотал Грег. — К чему ты ведёшь? — Думай, Лестрейд, — жёстко проговорил Шерлок. — Покупатели ничего не видели и не слышали — и, скорее всего, это чистая правда. Персонал магазина тоже. Но? — Хочешь сказать, убийца — продавец? Или охранник? — Кто точно должен был её видеть, но утверждает, что нет? — усмехнулся детектив. — Ну же, неужели не ясно? Ладно ты, Лестрейд, вряд ли тебе придёт в голову покупать женское нижнее белье — хотя кто тебя знает. Но Салли… Она-то уж точно делала это не раз. И что, никаких мыслей? — Ты сейчас на что-то намекал? — Грег поднял голову. — Насчет белья. — Ни на что, — тот невинно улыбнулся. — Я только хотел напомнить, что кабинки — очень удобное место для того, чтобы запихнуть тряпку-другую в сумочку и гордо удалиться из магазина, делая вид, что ты ничего тут себе не подобрал. — Ты говоришь полную ерунду, — Донован нахмурилась. — Во всех подобных отделах давно уже есть специальный сотрудник, который стоит перед входом в кабинки и проверяет, сколько вещей покупатель отобрал для примерки. Выдаёт номерок с количеством этих вещей — а на выходе пересчитывает, чтобы ничего не пропало. — Умница, — «искренне» восхитился Шерлок. — Итак, кто же точно должен был видеть нашу жертву? — Вот блин, — Лестрейд снова стиснул ладонями виски. — А ведь он прав… Кто занимался этим в тот день? Мы же его допрашивали? — Курт Оуэн, — Салли, нахмурившись, листала папку с показаниями. — Он же нашёл тело, когда отправился проверять кабинки перед обеденным перерывом. Говорит, не помнит именно эту клиентку, слишком много народу было в тот день. — Да? — Шерлок презрительно фыркнул. — Ну, что же, в это можно поверить. Точнее, можно было бы, если бы не одно небольшое противоречие: видишь ли, клиенток и вправду было много. — И что? — удивилась она. — В чем противоречие? — В этом отделе всего пять кабинок, — с видом величайшего превосходства заметил Холмс. — А желающих ими воспользоваться — в разы больше. Так что милейший Оуэн в такие дни вынужден пропускать дам по одной, когда кабинки освобождаются. Жертва, Мелисса Вейн, лежала в кабинке номер три. Если моё предположение верно, и её убили ещё утром, то до момента обнаружения тела прошло часа четыре. И что, он ни разу не задумался, что эта дама так долго там примеряет? — То есть, Оуэн врет, — констатировал Грег. — Понятно. — Есть ещё кое-что, — Шерлок поднялся, направляясь к двери. — Я выяснил, что с прошлого места работы его уволили, и сумел разговорить одну из тамошних продавщиц. Оуэна выгнали после того, как какая-то клиентка пожаловалась, что он подглядывал за ней. Скандал замяли, чтобы не портить репутацию магазина. Но… — Боже, — выдохнула Салли. — Думаешь, на новом месте он продолжил в том же духе? А когда Вейн его заметила, задушил её, чтобы не потерять и эту работу? — Вполне логичная версия, — Холмс усмехнулся. — И согласуется с тем фактом, что как раз в третью кабинку легче всего заглянуть с той точки, где обычно стоит Оуэн. Если немного отодвинуть шторку, то вид открывается прекрасный. — Только не говори, что ты проверял, — ехидно ухмыльнулась Донован. — Разумеется, — без всякого смущения отозвался тот. И добавил: — Оставь своё праведное возмущение! В кабинке в тот момент никого не было. Могла бы и сама догадаться: это ведь место преступления, доступ в неё закрыт. Но я прикинул, как должна была стоять жертва, чтобы хорошо видеть себя в зеркале, и сделал вывод, что Оуэну не составило бы труда со своего места разглядеть все, что его интересовало. На свою беду, жертва оглянулась и заметила, что он за ней наблюдает. А дальше… Ну, и так понятно. — Это возможно, если Вейн и вправду убита утром, — Грег сжал пальцами виски. — Чтобы отлучиться со своего места и задушить её, а потом вернуться, преступнику понадобилось не меньше трёх минут. Но раз днём там была очередь… — Которая и обеспечивала ему алиби, — победоносно заключил Шерлок. А потом скорчил обиженную гримасу. — Банальнейшая история. А ведь вначале казалась такой многообещающей. С этими словами он удалился, заставив Лестрейда поморщиться от громкого хлопка дверью. — Гений, — Донован поджала губы. — И все только потому, что он понял: Оуэн врет? Нам не пришло в голову копаться в его прошлом, потому что… — Потому что мы не усомнились в его показаниях, — Лестрейд вздохнул. — Он постоянно был в толпе клиенток, попробовал бы отлучиться — это не прошло бы незамеченным. Мы упустили из виду, что он точно знает, какие кабинки заняты, а какие свободны. Я оформлю ордер на арест. И… Салли, мне неловко тебя напрягать, но, может, ты принесёшь мне кофе? *** — Кошмарно выглядишь, — Джин поцеловала Грега в щеку и повернулась к высокому мускулистому парню, стоявшему рядом с ней. — Познакомься, это мой брат Арт. — Добрый вечер, — Лестрейд пожал протянутую руку, попутно отмечая, что тот действительно лишь отдаленно похож на сестру. — Куда пойдём? — она подхватила инспектора под руку. — В кафе или… — Или, — Грег поморщился, представив, как будет пытаться обсуждать с Артом разные деликатные темы в присутствии толпы народу. — В кафе слишком людно. Может, в парк? Тут недалеко, и погода отличная. — Классная идея, — с нескрываемым энтузиазмом отозвалась Джин. — Только давай зайдём за хлебом? Я буду кормить уток, а вы пока поговорите, идёт? Они завернули в небольшой магазинчик, где Грег прихватил несколько бутылок пива и большую булку, и направились к парку. Джин оживлённо болтала всю дорогу, рассказывая байки из своего общения с каким-то совершенно двинутым пациентом, Лестрейд слушал вполуха, напряженно размышляя, как начать нелёгкий разговор с её братом. А Артур слегка хмурился, бросая странные взгляды на них обоих по очереди. — Значит, ты полицейский, — сдержанно поинтересовался Арт, когда они остались одни. Грег кивнул, усаживаясь на траву и открывая пиво. — Очень похоже на мою сестрёнку, — тот хмыкнул. А потом снова стал серьёзным: — У вас с ней что-то было? — Несколько поцелуев, — сознался Лестрейд. — Мы не занимались с ней сексом, если ты об этом. — Как интересно, — Арт усмехнулся. — Но она тебе нравится? — Нравится, — Грег тепло улыбнулся. — Джин умная, добрая, весёлая… А к чему этот вопрос? — К тому, что эта умница все время ухитряется влюбляться в неподходящих парней, — поморщился братец. — Просто интересно, кого она нашла себе на этот раз. — О, господи! — Лестрейд нервно рассмеялся. — Она что, не сказала тебе, зачем я хотел встретиться? — Ни слова, — тот приподнял бровь. — Но в последний раз она поклялась, что следующего своего кавалера сначала покажет мне, чтобы я мог его оценить. Полагаю, именно за этим. — Я вовсе не намерен просить у тебя разрешения встречаться с твоей сестрой, — Грег покачал головой. — Даже и в мыслях не было. — Да ты самоуверенный, — он нахмурился. — Думаешь, что раз ты полицейский, то я не сумею вырвать тебе ноги, если ты её обидишь? — У меня нет и мысли ее обижать, — примирительно проговорил Лестрейд. — Равно как и встречаться с ней. Я не влюблён в неё, мы просто друзья. Он замялся и добавил: — И ещё я в некотором роде её пациент. То есть, не совсем, но… — Вот теперь я совершенно ничего не понимаю, — сухо проговорил Арт. — Зачем тогда тебе понадобился я? — Потому что я поделился с Джин одной проблемой, — Грег закусил губу. — И она посчитала, что ты лучше неё подскажешь, как её решить. — Ладно, и что за проблема? — Это… — Лестрейд закрыл лицо руками. — О Боже, лучше бы она сама рассказала. — Ты чем-то болен? — он приподнял бровь. — В отличие от Джин, которая пытается лечить души и вправлять мозги, я предпочёл более земную профессию. Считаюсь не самым плохим хирургом. Но лучше бы она привела тебя в клинику. — Незачем, — Грег поморщился. — Я здоров, как бык. Просто в моей жизни все так странно повернулось… и я понятия не имею, что с этим делать. — В каком смысле? — Арт приподнял бровь. — Скажи, — инспектор сделал над собой усилие и с трудом проговорил: — Ты живёшь с мужчиной? — Да, — очень спокойно ответил тот. — И что? — Видишь ли, — Лестрейд закусил губу и отвёл взгляд, — я не гей. Мне с юности нравились девушки, я был женат больше пятнадцати лет. Ну, правда, сейчас в разводе, потому что жена мне изменяла, но… Арт молча смотрел на него, ожидая продолжения. — Черт, это сложно объяснить, — Грег снова закрыл лицо руками. — Понимаешь, у меня есть друг… действительно хороший друг, которым я очень дорожу. И он… — Гей? — хмыкнул Арт. — Бисексуал, — Лестрейд вздохнул. — И в чем проблема? — тот сухо усмехнулся. — Что, пристает к тебе, а ты не знаешь, как отшить, чтобы не обидеть? Просто скажи, что тебя это не интересует, он и отстанет. Мужчин на свете много. — Не пристает, — Грег поморщился и с трудом выдавил из себя: — А я не уверен, что меня не интересует. — Даже так? — брови Арта взлетели почти к корням волос. — А ты точно натурал? — Точно, — на лице Лестрейда появилась болезненная гримаса. — Мне и в страшном сне не могло присниться, что однажды я влюблюсь в парня. — Но? — мягко поинтересовался он. — Ты в него влюблён? Или просто хочешь с ним переспать? — Нет, не хочу, — Грег нервно стиснул руки. — Меня приводят в ужас даже просто мысли об этом. — А что тот парень? — серьёзно спросил Арт. — Он хочет? — Да, — с тоской проговорил Лестрейд. — Хочет… И я боюсь, что однажды он устанет от меня и найдёт себе кого-то. На что я ему, в самом деле? — И какого совета ты ждёшь? — Не то чтобы совета, — Грег вздохнул. — Наверное, скорее рецепта. Джин рассказывала, что у тебя тоже были проблемы. Что ты боролся с этим, не мог смириться… И как в итоге тебе это удалось? — Боролся, — Арт горько усмехнулся. — Как и все хорошие мальчики, я в детстве ходил с родителями в церковь. И добрый седенький пастор рассказывал нам про содомский грех и про то, как Господь жестоко наказывает мужеложцев. Представляешь, каково мне было узнать про себя такое? Я даже пытался свести счёты с жизнью. Но мне было всего пятнадцать. А сколько сейчас тебе — тридцать пять? Сорок? — Почти сорок пять. — Немного поздновато для того, чтобы бояться попасть в ад, тебе так не кажется? — Арт усмехнулся. — Или все-таки боишься? — Я верю в то, что свой ад мы носим в себе, — ответил Лестрейд. — Равно как и свой рай — он улыбнулся. — И в чем же твой? — Иногда я думаю, что мой рай — рядом с тем мужчиной, — Грег тоскливо вздохнул. — Вот только… — Так и что тебе мешает? Сам же сказал — он не против. — Я не могу, — Лестрейд закусил губу. — Хочу, наверное, но это слишком… Я ведь никогда раньше… и даже не думал о таком… — Ответь на один вопрос, — спокойно прервал его бессвязное бормотание Арт. — Если не мне, то хотя бы себе. Ты любишь его? — Да. — Тогда забудь про «раньше», — серьёзно проговорил тот. — Вы двое есть только здесь и сейчас. Можно отрицать свои чувства, можно с ними бороться. Но это бессмысленное занятие. Думаешь, я не пробовал? Но ничего не вышло, я просыпался ночами в холодном поту, потому что во сне видел мужчин. Я занимался сексом с женщинами и пытался убедить себя, что мне это нравится. Но понял, что такое настоящее удовольствие, только когда впервые переспал с парнем. Если хочешь мой совет, Грег: просто отпусти себя. Позволь себе быть счастливым и постарайся сделать счастливым его. Помни: ни Бог, ни люди не вправе решать, кого тебе любить и с кем жить. Это можете решить только вы двое. — Но я даже не уверен, что мне понравится! — отчаянно проговорил Лестрейд. — Всю жизнь я считал, что такое не для меня. Нет, я не осуждаю никого, не считаю гомосексуалистов извращенцами и не плюю в их сторону. Но для себя этого пути никогда не видел! — Что ж, — мягко проговорил Арт, — я понимаю. Ты можешь считать, что тебе не понравится, потому что верил в это сорок лет. Но так не будет, потому что телесный контакт — это естественное продолжение твоих чувств. Любимый человек не может быть неприятен, секс с ним перестаёт быть просто физическим актом. Неужели ты не понимаешь разницы? Найди себе женщину и переспи с ней — твоё тело получит сиюминутное удовольствие, но какому испытанию подвергнется твоя душа? Её ведь не вымоешь с мылом, эта грязь останется на ней навсегда. — Ты хочешь сказать… — Я говорю, что тебе надо решиться, — он улыбнулся. — Ровно один раз. И это будет не просто, раз уж ты до такой степени уверен, что не сможешь. Всего один раз, чтобы понять, что ничего страшного нет. Лестрейд молчал, схватившись за голову. Было почти невыносимо слушать, как этот белокурый парень спокойно излагает вслух все, что он в последние дни изо всех сил гнал от себя, вытаскивает наружу его самые тайные мысли… И, как ни странно, будучи произнесёнными его ровным голосом, они перестают казаться полной дикостью. В самом деле, он ведь любит Майкрофта! Надо просто решиться! А Арт вдруг лукаво улыбнулся и подмигнул ему. — Думаешь, Господь ненавидит гомиков? — хихикнул он. — Тогда объясни, почему он поместил самый чувствительный орган в мужском теле именно в задний проход? Должно быть, для того, чтобы ни один мужчина никогда так и не узнал, каким бывает настоящее удовольствие? Грег почувствовал, как его щеки заливает краска. — О, Боже… — пробормотал он. — Что ты несёшь? — Правду жизни, дорогой Грег, — Арт рассмеялся. — Я же хирург и отлично знаю, из чего состоит человеческое тело. Пять лет изучал его в университете, как-никак. Больше тебе скажу: уйма мужчин, считающих себя натуралами… — Ладно, ладно, — Лестрейд замахал руками, прерывая его. — Прекрати! Я слышал об этом! — Но не пробовал? — Арт усмехнулся. — Скажи, твоя жена никогда не засовывала пальцы тебе в задницу? — С ума сошёл? — фыркнул Грег. — Конечно нет! — Ну и напрасно! Ох, да ты снова покраснел! — Не вижу в этом ничего смешного, — Лестрейд накрыл горящие щеки руками. — Я не насмехаюсь, — он снова стал серьёзным. — Просто констатирую очевидный анатомический факт. Расслабься. — Ладно. — Можешь не считать мои слова рецептом или советом, — спокойно проговорил Арт. — Просто обдумай на досуге. И, когда снова встретишь своего мужчину, посмотри на него внимательно и реши: хочешь ли ты, чтобы ему было хорошо? — Но я даже не знаю как… — лицо Грега исказилось. — Я никогда… Потому и хотел с тобой встретиться, чтобы спросить… — Так ты что, ждёшь от меня инструкции? — он хмыкнул. — Забавно. Вот уж чего мне ещё ни разу не приходилось делать, так это учить натурала, как заниматься сексом с мужчиной. Скажи, у твоего парня есть опыт? — Есть, — Лестрейд поморщился. — Не знаю, насколько богатый, но какой-то есть точно. — Тогда просто доверься ему, и никаких проблем не будет, — Арт успокаивающе похлопал Грега по плечу. — Уверен, он быстро научит тебя разбираться, что к чему. Со временем ты определишься, какой вариант тебе больше по вкусу. Лично я могу сказать, что в каждом из них есть своя прелесть. — Не думаю, что у меня будет особый выбор, — снова краснея, пробормотал инспектор. — Ну, то есть… — Он у тебя властный и обожает все контролировать? — хмыкнул Арт. — Точно, он именно такой. Он снова рассмеялся: — Тебе понравится учить его подчиняться. В ответ Грег лишь головой покачал. Этот скользкий разговор казался ему совершенно диким, но, как ни странно, он больше не испытывал панического ужаса. Кажется, Джин снова оказалась права. *** Майкрофт захлопнул папку с очередным отчётом и тяжело вздохнул. Да уж, быстро у них все развивается. Перед глазами стояла картинка, как эта женщина целует Грега в щеку прямо на улице, а потом виснет у него на локте. Уже и с братом познакомила, а там и до встречи с родителями недалёко. Холмс успел выяснить, что Артур Гамильтон очень нежно относится к сестре-двойняшке и опекает её даже более старательно, чем положено любящему брату. Что неоднократно вправлял мозги её прежнему бойфренду, Джонсу, даже побил его пару раз, когда тот особенно сильно обижал Джиневру. Безработный музыкант ему, похоже, активно не нравился. Не то, что Грег. Вот они сидят вместе в парке, улыбаются друг другу, и Гамильтон хлопает инспектора по плечу. Что ж, похоже на одобрение. Значит, благословение одного родственника Лестрейд уже получил. Дело за малым. — Довольно, — резко сказал Майкрофт сам себе. — Пусть делает что хочет. Холмсу сейчас противостоит самый серьёзный противник из всех, какие когда-либо у него были. Он рискует потерять слишком многое — и жизнь не самый серьёзный пункт в этом списке. Нужно прекратить занимать свою голову бессмысленными переживаниями и собраться. К тому же, во всем можно найти свои плюсы: к примеру, рядом с Джиневрой Грег будет в безопасности. Его посчитают слишком мелкой мишенью, чтобы расходовать на него силы. Кому интересно тратить время на обычного полицейского с его не менее обычной подружкой? Другое дело, будь он возлюбленным Майкрофта Холмса. Пожалуй, имеет смысл снова свести все к редким встречам, когда того будут требовать дела Шерлока. Или ещё реже: всегда же можно передать свои распоряжения через Антею. Рано или поздно, сердце Майкрофта снова оденется в броню, которая рассыпалась в прах от искренней непосредственности и мальчишеских улыбок Лестрейда. Какая глупость, зачем Холмсу такие проблемы? Успокоив себя этими мыслями, Майкрофт достал из сейфа несколько распечаток и фото, которое долго изучал, слегка хмуря брови. — Думаешь, я совсем утратил зубы, Шон? — вполголоса проговорил он, обращаясь к человеку на снимке. — Скоро ты поймёшь, как сильно ошибался. В этой партии победа будет за мной. Как всегда. Холмс зло усмехнулся. Даже хорошо, что можно занять себя решением этой задачи. Просчитать каждую мелочь, выверить до деталей каждый свой ход, предугадать все действия противника. Работа, в которой он не имеет равных себе. И во всем этом нет места для инспектора Грегори Лестрейда.