Years and seconds

— И как ты намерен поступить? — Шерлок, вопреки своему обыкновению, был совершенно серьезен. — Для начала решить, какой из намеченных планов действий наиболее близок к оптимальному, — Майкрофт поморщился. — Потом довести избранный план до совершенства и осуществить его. — Можно взглянуть? — младший протянул руку. Старший пожал плечами и пододвинул к нему несколько листков. — Хм, — детектив нахмурился, быстро просматривая заметки брата, — не слишком ли радикально? Собрался тряхнуть стариной и заняться этим лично? — А кому я могу это доверить? — вопросом на вопрос ответил Майкрофт. — Ты же понимаешь, что поставлено на карту. — Например, мне? — Шерлок фыркнул. — Два года полевой работы, когда я разбирался с сетью Мориарти, не убедили тебя, что я на это способен? — В итоге, тебя все равно пришлось выручать, — Холмс-старший ухмыльнулся. — Так что ответ: нет. Занимайся своими расследованиями и не лезь в игры взрослых мальчиков. — А заодно присмотреть за твоим мальчиком, да? — тот наградил брата точно такой же ухмылкой. — А то ты сам с этой задачей не справляешься. — Почему ты так решил? — Майкрофт приподнял бровь. — Потому что Лестрейд явно не в себе, — детектив скорчил гримасу. — Совершенно дезориентирован, напоминает слепого щенка. Ты не заметил? — Нет, — равнодушно отозвался старший. — А давно ты с ним виделся? — Четыре дня назад, — Майкрофт едва сдержал болезненную гримасу, вспоминая, чем закончилась его встреча с Грегом. — Полагаю, ты преувеличиваешь. Лестрейд считает себя виновным в убийстве, и это сильно выбивает его из колеи. Я пытался убедить его, что смерть Джейсона не на его совести, но безуспешно. — А я бы сказал, — в том ему отозвался Шерлок, — что Ховард твоего дружка сейчас волнует далеко не в первую очередь. У него едет крыша по какой-то более личной причине. — Даже если так, — Холмс-старший пожал плечами, — тут я ничего не могу сделать. С этим он должен разобраться самостоятельно. — Но ты что-то знаешь? — Достаточно, чтобы совершенно не волноваться на его счет, — отрезал Майкрофт. — Давай уже прекратим этот разговор. У нас есть более серьезные темы для обсуждения. Детектив наградил брата усмешкой, но послушался. * * * Майкрофт заканчивал вносить пометки в план, когда раздался стук в дверь. Удивленно хмыкнул: неужели Шерлок вернулся? Решил добавить еще что-то к уже сказанному? Вот ведь неугомонный! На камеру Холмс даже не посмотрел: служба охраны точно не допустит, чтобы к его дверному молотку прикоснулся кто-то чужой. Потому он просто прошел к двери и распахнул ее, собираясь выпроводить братца как можно быстрее. На пороге его дома стоял очень серьезный Грег. — Ты? — Холмсу даже не нужно было изображать удивление. — Добрый вечер. Чем обязан? — Здравствуй, — напряженно проговорил тот. — Позволишь зайти? Я хочу поговорить. — А это не может подождать до пятницы? — недовольно спросил Майкрофт. — Я очень занят. — Нет, — Лестрейд покачал головой. — Прошу тебя, впусти меня. — Грег, — устало проговорил тот, — я обойдусь без твоих извинений. Просто забудь об этом и… — Я не собирался извиняться, — твердо проговорил инспектор. — Потому что не раскаиваюсь. Я сделал то, что хотел сделать, и не испытываю по этому поводу сожалений. — Вот как? — Холмс изумленно приподнял бровь и пригляделся к нему повнимательнее. «Он не в себе, — вспомнились слова Шерлока. — Полностью дезориентирован». Выглядит и в самом деле скверно. Осунувшийся, под глазами залегли тени. Но явно готовился к этой встрече: побрился не более часа назад, надел чистую рубашку. Ну, и что с ним делать? — Ладно, — Майкрофт поморщился. — Заходи. Я смогу уделить тебе полчаса, но придется подождать, пока закончу наиболее срочную работу. — Я не буду мешать, — Грег смущенно улыбнулся. — Просто посижу с тобой рядом, можно? Последние слова он проговорил так тихо, что Холмс откровенно забеспокоился. — Ты в порядке? — напряженно спросил он. — Да, — неуверенно проговорил Лестрейд. А потом вздохнул. — Не знаю… — Это из-за Джейсона? — Майкрофт мягко взял его за руку. — Грег, мы же договорились: ты не будешь себя винить. Тот снова вздохнул и отвел взгляд. — Я не жалею, что он умер, — голос его вдруг стал злым. — Совсем. Холмс покачал головой. Одно дело — не жалеть, а другое — не обвинять себя. Да, брат как всегда смотрит в корень: Грегу действительно плохо. — Ты когда спал в последний раз? — озабоченно спросил Майкрофт. — Не помню, — пробормотал Лестрейд. И жалко улыбнулся. — Просто не удается уснуть, мысли всякие… Наверное, это просто нервы… — Посттравма, — Холмс покачал головой. — Тебе нужно взять отпуск и уехать куда-нибудь, хотя бы в Масбери. — Не нужен мне отпуск, — Грег упрямо поджал губы. — И так наотдыхался уже! На работе столько всего накопилось, не успеваю разгребать. — Ладно, — Майкрофт захватил из кабинета свой ноутбук и устроился на диване в гостиной, жестом предлагая Лестрейду садиться рядом. — Дай мне час, потом мы это обсудим. Тот кивнул, но усаживаться не спешил. Вместо этого тихо спросил: — Ты ужинал? — Собирался попозже что-нибудь заказать, — Холмс фыркнул и твердо добавил: — Даже не думай. Тебе нужно отдохнуть и успокоиться, а не торчать на кухне. Я позвоню в ресторан, и нам привезут все, что нужно. Тебе тоже поесть не помешает. С этими словами он приглашающе похлопал ладонью по коже дивана: — Садись уже! — А потом водрузил на нос очки и вернулся к работе, прерванной приходом Грега. Некоторое время спустя инспектор слегка расслабился и откинулся на спинку дивана, а еще через несколько минут вдруг начал сползать в сторону, приваливаясь к Майкрофту. Тот недовольно покосился на него и понял, что не может сдержать растроганной улыбки: Лестрейд уснул. Лоб его был нахмурен, веки слегка подрагивали, но он, несомненно, спал. — Совсем загнал себя, — беззвучно прошептал Холмс и постарался немного развернуться, чтобы продолжать работать и не беспокоить при этом Грега. Но удобнее от смены положения тела не стало. Майкрофт закатил глаза и убрал ноутбук с колен на журнальный столик, подвинув его так, чтобы можно было печатать хотя бы правой рукой. А потом осторожно потянул спящего инспектора на себя, укладывая на диван и устраивая его голову у себя на коленях. — Майкрофт… — пробормотал тот, и Холмс зарыл пальцы в его волосы, успокаивающе поглаживая. — Тихо, тихо, — шепнул он. — Спи. Работать в такой ситуации было совершенно невозможно. Но дыхание Грега постепенно стало ровнее, а складки на лбу разгладились. «Полное доверие, — с нежностью думал Майкрофт, перебирая его волосы. — Пришел за поддержкой ко мне, а не к своей новой подружке. Хотя я сам сделал с ним это. Отправляя на тот свет Джейсона, не подумал, что раню той же пулей и его». На Лестрейда столько всего свалилось в последнее время. Чувство вины, служебное расследование, а теперь еще и отношения с женщиной, которая, в силу своей профессии, не может не забираться к нему в мозги. Удивительно ли, что он не выдержал давления со всех сторон? Грегу нужен покой, и он пришел туда, где всегда его находил. Он ведь не раз говорил, что считает Майкрофта воплощением стабильности. Едва слышно вздохнув, Холмс заставил себя вновь сосредоточиться на работе. Печатать одной рукой получалось гораздо медленнее, но вторая все еще покоилась на волосах инспектора, и убирать ее оттуда Майкрофт совершенно не хотел. Грег пошевелился часа полтора спустя, когда Холмс почти закончил работу. Поспешно переместив руку на спинку дивана, Майкрофт постарался принять непроницаемый вид. — Тебе получше? — ровным голосом спросил он. — Ох, — до Лестрейда наконец дошло, что именно служит ему подушкой, и он быстро принял сидячее положение, — извини! Обещал не мешать, а сам… — Вырубился, — Холмс фыркнул. — Я тебе об этом и говорил. Надо больше отдыхать! Возьми отпуск и поезжай куда-нибудь, где сможешь привести нервы в порядок. — А я сказал, что не хочу, — Грег поджал губы. — Да и не поможет. От себя не уедешь. — Расскажи, что тебя тревожит, — попросил Майкрофт, захлопывая крышку ноутбука. Инспектор пару минут просто смотрел на него, и во взгляде отражалось так много всего: сомнения, неуверенность, почти паника. А потом он вздохнул и покачал головой. — Ты последний человек, которого следует загружать этими глупостями. Не надо было мне вообще приходить. — Ты пришёл, потому что знаешь: мне небезразличны твои проблемы, — бесстрастно проговорил Майкрофт. — И я сделаю максимум возможного, чтобы помочь тебе с их решением. — С этим точно не поможешь, — Грег поморщился. — Просто забудь. Лучше я пойду домой. — И продолжишь изводить себя, не спать ночами, работать сутки напролёт, — Холмс нахмурился. — Так не пойдёт! Поэтому сейчас ты останешься, и мы закажем ужин. И ты съешь его, Грегори Лестрейд, иначе я вызову парочку своих парней и распоряжусь накормить тебя силой. А потом ты соберёшься с мыслями и расскажешь мне, какого черта решил в одиночку отвечать за все грехи мира. Ты никого не убивал, но убедил себя, что сделал это — и тонешь в раскаянии. — Я желал Ховарду смерти, — мрачно отозвался инспектор. — Много раз. Но сейчас дело не в нем. То есть, и в нем тоже, но в другом смысле. — Ты желал ему смерти и только на этом основании решил, что стал преступником, — ровным голосом отозвался Майкрофт, набирая СМС. — Это глупо, Грег. — Чем больше я живу, тем больше убеждаюсь, что я и есть самый настоящий глупец, — сдавленно проговорил тот. — Скажи мне, как такой умный человек, как ты, может терпеть подобное рядом с собой? — С трудом, — сознался Майкрофт. — Я не вижу никакого практического смысла в твоих угрызениях совести. Они не могут вернуть Джейсону жизнь, а если бы и могли — захотел бы ты этого? — Нет, — фыркнул Лестрейд. — Тогда в чем дело? — Холмс жёстко усмехнулся. — Разберись сам с собой, пойми, чего ты желаешь на самом деле, и живи в соответствии с этим. — Вот тут как раз проблема, Майкрофт, — Грег отвёл взгляд. — А если я сам не знаю, чего мне хочется? Или не уверен, что хотеть такого — правильно? — Хотеть смерти другого человека, ты хочешь сказать? — Холмс приподнял бровь. — В твоей системе координат это точно неправильно, но желания не делают нас преступниками. Только поступки, а ты ничего ужасного не совершил. Убийство Джейсона на моей совести, и, заметь, её угрызения совершенно не мешают мне спать. Потому что я их вовсе не испытываю. И тебе не следует. В этот момент сработал сигнал внутренней связи, и Майкрофт нажал кнопку, включая селектор. — Сэр, — раздался из переговорного устройства голос охранника. — Приехал курьер из ресторана, говорит: отсюда поступил заказ. Мне его пропустить? — Пропустите, — спокойно распорядился Холмс и двинулся к двери. — Не доверяю я курьерам в последнее время, — пробормотал Грег, направляясь за ним следом. — Не волнуйся, — Майкрофт пожал плечами. — Антея контролировала все лично, я отправил ей сообщением очень четкие распоряжения. Она никогда не ошибается. — Она тебе нравится? — поинтересовался Лестрейд, сам не понимая, зачем это спрашивает. — Не в том смысле, в каком я ей, — спокойно ответил Майкрофт. — Я ценю Антею как помощницу, она полезна и на неё можно полностью положиться. — Значит, ты в курсе, что она тебя любит? — кусая губы, спросил Грег. — Это очевидно, — Майкрофт пожал плечами. — Именно потому я и доверяю ей — до определённого предела, конечно. — А есть кто-нибудь, кому доверяешь полностью, без оговорок? — Лестрейд болезненно поморщился. Ну да, от проницательнейшего человека на свете ничего невозможно утаить. Вот только ему плевать на чужие чувства. Он их использует в своих интересах — но никогда не разделяет. — Шерлоку, — ровным голосом констатировал Холмс. — И тебе. — А почему? — у Грега его слова вызвали скорее недоумение, чем радость. — Я ведь подвёл тебя, когда решил, что не буду убивать Ховарда. — Потому что я никогда не ждал от тебя, что ты переступишь через свою совесть, — спокойно заметил Майкрофт. — На моей памяти ты вообще ни разу этого не делал. Что говорит только об одном: удара в спину от тебя можно не ожидать. Твои принципы никогда не позволят тебе совершить поступок, который ты посчитаешь бесчестным. — Даже не знаю, было ли это комплиментом, — пробормотал Лестрейд. Холмс усмехнулся. — Это было объективной оценкой, — бесстрастно проговорил он. — Но если хочешь, считай комплиментом. *** Грег все-таки заставил себя проглотить почти все, что лежало на его тарелке. Он совершенно не чувствовал голода, но с Холмса сталось бы и вправду осуществить свою угрозу. То есть, инспектор не сомневался, что произнесена она была в шутку, но проверять, так ли это, совершенно не хотелось. — Я слышал, ты арестовал убийцу из супермаркета, — между тем проговорил Майкрофт. — Поздравляю. — Его вычислил твой брат, — сознался Лестрейд. И поморщился: — Слушай, тебе ведь это совершенно неинтересно. Я понимаю, что ты это спросил просто чтобы поддержать разговор. — Ну, надо же о чем-то говорить, — Холмс приподнял бровь. — А ты ясно дал понять, что свои проблемы обсуждать не желаешь. — Я думал… — Грег вздохнул и отвел взгляд. — Я надеялся, что смогу, но ошибся. Может, ты не будешь ни о чем спрашивать, а просто обнимешь меня? Последние слова он произнес почти шепотом. Майкрофт закатил глаза и как можно более мягко сказал: — Видит Бог, я хотел бы тебе как-то помочь. Но мне кажется, ты немного запутался. — Не немного, — Лестрейд подошел к нему и обнял сам, уткнулся в шею Холмса и тихо проговорил: — Я сильно запутался… так сильно, что вообще не уверен в здравости своего рассудка… В следующее мгновение он потянулся губами к губам Холмса. Тот поцеловал Грега мягко, почти целомудренно — и отстранился. — Ты соображаешь, что делаешь? — тихо поинтересовался Майкрофт. И болезненно поморщился, когда Лестрейд не ответил. — Я даже не знаю, что и думать. — Тогда не думай, — Грег обнял его крепче. — Наверное, ведь даже ты можешь хоть иногда не думать? — Не могу, — слегка раздраженно сообщил Холмс. — Я тебя научу, — пробормотал Лестрейд и снова поцеловал. И в этом его жесте было столько надрыва, бессознательного отчаяния, что Майкрофт не выдержал. Заставил себя забыть о вопиющей неправильности происходящего, о том, что позже неизбежно пожалеет, что поддался этому безумию. Просто целовал его — так, как давно хотелось, вкладывая в контакт губ все свои мучительно-безнадежные чувства к Грегу. И это было сладко, так сладко, что не хватало решимости прерваться, остановить его или себя. Сколько это длилось, ни один из них не мог бы сказать. Наконец Холмс, собрав остатки воли в кулак, отстранил его. — Довольно, — хрипло пробормотал он. — Хватит. Ты просто не в себе, я это понимаю… но я ведь не железный. Он отошел к окну, надеясь, что сумеет взять себя в руки, всего лишь увеличив расстояние между собой и Грегом. Тот закусил губу — и двинулся следом. Обнял сзади за талию и прижался к его спине. — Почему? — тихо спросил Лестрейд. — Что не так? — Сам не понимаешь? — Майкрофт горько усмехнулся. — Все не так. Грег, отпусти меня и уходи домой. Тот на мгновение зажмурился, вызывая в памяти слова Арта: «Тебе надо просто решиться. Всего один раз». Глубоко вздохнул и позволил правой руке сползти пониже, накрывая ладонью отчетливую выпуклость на брюках Холмса. — Что, по-твоему, ты творишь? — прошипел тот сквозь зубы. — Прекрати! — А ты как думаешь? — Пальцы Лестрейда слегка дрожали. — Помнишь, что ты тогда сказал? Значит, с твоей стороны было бы свинством ничего для меня не сделать после того, как позволил мне завестись. А с моей… — С моей стороны это и жертвой не было, — сдавленно проговорил Майкрофт. Все его силы уходили на то, чтобы не податься бедрами навстречу ладони Грега. — Я же ясно сказал: мне не было неприятно. А тебе будет. — Вдруг нет? — Голос Лестрейда тоже дрожал. И он никак не мог заставить себя расстегнуть брюки Холмса или хотя бы сжать его член посильнее через ткань. — Прекращай свои дурацкие эксперименты, — Майкрофт попытался вырваться, а когда Грег лишь обнял его крепче, очень зло произнес: — Убери от меня руки. Или сделай уже хоть что-нибудь! «Да решись же, Грег, что ты как девственница, в самом деле?» — мысленно приказал себе инспектор. И дрожащим голосом прошептал: — Тебе придётся мне помочь. Я ведь не знаю, как… я никогда… — Никогда не мастурбировал? — смешок Холмса скорее напоминал беспомощный всхлип. — Неужели? — Но ведь… — Никакой разницы нет, — Майкрофт все-таки не сдержался и потерся пахом о его руку. — Делай то, что было бы приятно тебе самому. И все будет отлично. — Ладно, — Лестрейд расстегнул его брюки и позволил им сползти до колен. Член Холмса был горячим и тяжёлым, и Грег судорожно вздохнул, освобождая его из-под белья. Он был даже рад, что не видит сейчас лица Майкрофта, достаточно было чувствовать, как тот дрожит всем телом, слышать его сбившееся дыхание. «Так, как приятно мне самому, — напомнил себе инспектор. — Ну, ладно…» Он слегка оттянул вниз тонкую кожицу, обнажая багровую, набухшую головку, и провёл по ней подушечкой большого пальца, размазывая выступившую капельку смазки. Майкрофт сдавленно чертыхнулся сквозь зубы, вызвав у Лестрейда довольную улыбку. «Тебе нравится, любовь моя? Отлично!» Это и в самом деле совершенно не казалось сложным: просто найти комфортный для Холмса ритм. Грег каким-то образом сразу понимал, когда нужно почти разжать пальцы, а когда, напротив, сдавить посильнее. Ощущение чужого члена в своей руке не было неприятным, скорее наоборот: Лестрейд испытывал любопытство, азарт и горячее желание доставить Майкрофту как можно больше удовольствия. А тот уже с трудом держался на дрожащих ногах и, наверное, просто упал бы, если бы его не поддерживала вторая рука инспектора, все ещё обнимающая за талию. Холмс всем телом откинулся назад, практически приваливаясь к Грегу, утыкаясь затылком в его плечо, и реагировал судорожными, рваными выдохами на каждое движение ладони вокруг своего члена. Это лучше любых слов говорило Лестрейду, что он все делает правильно. Грег пропустил момент, когда на смену волнению и нервной дрожи пришло возбуждение, просто внезапно ощутил, как сильно давят в паху довольно свободные джинсы. Он прижал Майкрофта к себе крепче и потянулся губами к его шее, слизывая выступившие на ней капельки пота. Холмс тихо охнул, и по тому, как напрягся под пальцами его член, Лестрейд безошибочно понял: Майкрофт уже почти на пределе. — Кончи для меня, — прошептал он, сжимая головку, и в ту же секунду Холмс беспомощно всхлипнул и содрогнулся всем телом. Под пальцами стало липко, колени Холмса подломились, и он просто сполз на пол, сбрасывая руки Грега. Тот потянулся было, чтобы обнять, но его довольно резко оттолкнули. — Не трогай меня, — глухо проговорил Майкрофт, закрывая лицо руками. Лестрейд едва не фыркнул. Сидит на полу без штанов, с перемазанными спермой животом и бёдрами, да ещё и пытается командовать. Вот же… Холмс! Покачав головой, Грег отправился в ванную. Вымыл руки, намочил край полотенца и вернулся к Майкрофту, собираясь вытереть его. — Нет, — тот снова оттолкнул его и отобрал полотенце. — Я сам. — Сам так сам, — инспектор пожал плечами. И все-таки спросил: — Я сделал что-то не так? — Более, чем так, — голос Майкрофта все ещё звучал глухо. — Просто будь добр, оставь меня в покое. — Ладно, как скажешь, — Лестрейд подавил вздох и двинулся к выходу. — Скажи, — тихий голос Холмса догнал его почти в дверях. — Тебе было очень противно? Грег круто развернулся и медленно подошёл к нему. Остановился, глядя сверху вниз. — Хочешь знать, до какой степени мне было противно? — с непередаваемой горечью спросил он. — Смотри сам! И дёрнул вниз собачку молнии, спуская джинсы до колен. Так, чтобы они не скрывали красноречивой выпуклости на трусах и довольно большого влажного пятна от просочившейся смазки. — Удовлетворен? — зло поинтересовался Лестрейд, снова натягивая джинсы. — Отлично. Счастливо оставаться! Майкрофт догнал Грега в прихожей, стиснул его плечи и развернул к себе. — Пусти, — раздраженно прошипел Лестрейд. Холмс лишь покачал головой. Он молча смотрел в глаза инспектору, и понять, что выражает его взгляд, Грегу не удавалось. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе с этим? — тихо спросил Майкрофт. — Иди к черту! — фыркнул Лестрейд. — Просто отпусти меня и проваливай к своей срочной работе. — Да или нет? — Холмс проигнорировал его выпад. — Мне нужен определенный ответ. Хочу точно знать, что не делаю ничего против твоего желания. — Ты же хотел, чтобы я ушёл, — Грег посмотрел на него с вызовом. — А ты хотел остаться, — Майкрофт вдруг разжал руки, почти отпихивая инспектора от себя. — До такой степени хотел, что… Лестрейд вздрогнул от холода, зазвучавшего в его голосе. «Твою мать, да что я творю?» — с ужасом подумал он и шагнул к Холмсу, обнял, прижимаясь изо всех сил. — Почему мы ссоримся? — пробормотал он. Майкрофт в ответ лишь фыркнул. — Ответ — да, — Грег зажмурился, уткнувшись лицом в его плечо. — Ты ведь просил ответить определённо. Я говорю — да. Этого достаточно? Холмс очень бережно обнял его за плечи, погладил по спине и ровным голосом поинтересовался: — Почему? — Да какая разница? — с трудом выдавил из себя Лестрейд. — Я хочу тебя. Что ещё тебе нужно знать? Майкрофт отстранил его и пару минут просто изучал лицо Грега. Взгляд его ощутимо потеплел. — Ладно, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать. — Пусть будет по-твоему. Грег закрыл глаза, притягивая его в новый поцелуй и прижимаясь всем телом. Он весь дрожал, и Майкрофт никак не мог определить, чего в этом больше: желания или страха перед происходящим. — Не нервничай, — мягко проговорил он, гладя плечи Лестрейда. — Я не зайду дальше, чем ты сам захочешь. И ты сможешь остановить меня в любой момент, если тебе что-то не понравится. Грег кивнул, по-прежнему пряча глаза. Несмотря на крайнюю степень возбуждения, он был явно не в своей тарелке, и Холмса это изрядно напрягало. — Насиловать тебя никто не собирается, — ровным голосом проговорил Майкрофт. — Если сомневаешься, то лучше тебе уйти. — Я же сказал, что хочу, — голос Грега звучал хрипло. — Что ещё тебе нужно знать? «Неплохо бы узнать, что за муха тебя укусила, — с тоской подумал Майкрофт. — С чего вдруг такой убеждённый натурал, как ты, сам начал проявлять инициативу? И как следует поступить мне?» — В таком случае, пойдём в спальню, там будет удобнее, — сказал он вслух, мягко подталкивая Лестрейда в названном направлении. — Я постараюсь, чтобы ты не пожалел. Грега шатало, как будто он перебрал, хотя за ужином они выпили всего по бокалу вина. Он посмотрел на Майкрофта совершенно расфокусированным взглядом и пробормотал: — Не волнуйся об этом. Никаких сожалений, обещаю. У Холмса дрожали руки, когда он снимал с него одежду. Лестрейд не помогал, и Майкрофт даже радовался этому, стараясь гнать из головы мысли о неловкости ситуации и о том, что ещё ни разу в жизни он не приходил в такой ужас от исполнения собственного желания. Его дорогой Грег в его спальне, в его постели, желает его и даже сам просит… А ему хочется только одного: сбежать подальше, чтобы не участвовать в этом сумасшествии! Потому что другое определение для сложившейся ситуации в гениальную голову Майкрофта Холмса попросту не приходило. Но он целовал Грега — во всех местах, до каких мог дотянуться, заставляя себя думать только об одном: это возможность, которой у него никогда в жизни больше не будет. И надо использовать её по максимуму, подарив ему столько удовольствия, сколько способен. Так, чтобы Грег всегда об этом помнил… ведь сам-то он точно никогда не забудет. — Не надо, — вдруг пробормотал Лестрейд, отстраняя его и скрещивая руки на груди, — не смотри… Майкрофт был уже совершенно пьян от вкуса и запаха его кожи, и даже не сразу понял, что Грег прикрывает шрамы. — Почему? — срывающимся голосом проговорил он. — Я не считаю их уродливыми. Это просто часть тебя. — Не надо, — тихо повторил тот. — Пожалуйста. — Хорошо, — Холмс слабо улыбнулся и сполз пониже, сосредоточиваясь на его животе. Грег тихо застонал, и откинулся на подушку. Ему казалось, что руки и губы Майкрофта обжигают его буквально везде, вызывая дрожь и даря такое острое наслаждение, какого он не испытывал ни разу в жизни. Никто еще не уделял столько внимания его телу. Ни одна женщина не ласкала его так: не пропуская ни одного чувствительного места, словно задавшись целью пометить своими прикосновениями каждый дюйм кожи. Женщины вообще, как правило, считали, что это — его обязанность, а им нужно просто лечь и раздвинуть ноги. Не то чтобы Грег когда-то считал это неправильным. Но как, оказывается, приятно, когда тебя вот так целуют в ямочку под коленом, а в следующее мгновение горячий язык вычерчивает узоры на внутренней стороне твоего бедра. Так, что по всему телу разбегаются мурашки и сладкая дрожь прокатывается вдоль позвоночника. И вот он уже почти готов кончить, хотя Холмс ещё ни разу не дотронулся до его члена, даже плавки с него не снял. — Майкрофт, — отчаянно простонал он, — пожалуйста… Давай уже, я не могу больше… Тот приподнялся и посмотрел в глаза. И Лестрейда аж затрясло от того, как выглядел обычно ледяной и бесстрастный Холмс в эту минуту. Раскрасневшиеся щеки, растрёпанные волосы, припухшие губы, бисеринки пота на лбу… Он был почти одет, только снял пиджак и жилетку, но все равно, Грег ещё ни разу не видел его таким… откровенным. — Уверен? — тихо спросил Майкрофт, кончиками пальцев потянув вниз резинку его трусов. — Точно? — Да… — выдохнул Грег. — Сейчас… Прямо сейчас! Холмс улыбнулся и стянул с Лестрейда плавки. Грег зажмурился в предвкушении, и все равно не смог сдержать громкого стона, когда вместо пальцев его член обхватили горячие губы. — О боже! Майкрофт, ты что… Не надо! Тот мгновенно отстранился и снова посмотрел в глаза. — Нет? — хрипло спросил он. — Тебе неприятно? Неприятно? О господи! От одной мысли, что Холмс собирался отсосать ему, у Грега судорожно поджимались пальцы на ногах. Это не укладывалось в голове, это просто не могло быть правдой, потому что… потому что не могло, и все! Но вот он выжидательно смотрит на Лестрейда, облизывая губы и ожидая ответа на свой вопрос, а тот даже не понимает, что тут можно ответить. — Приятно, — хрипло сознался он. — Даже слишком. Но ты… Ты не должен, это… — Мне хочется, — Майкрофт снова облизнул губы, выражение его глаз было почти умоляющим. — Пожалуйста, позволь мне. — Хочется? — изумлённо спросил Грег. — Почему? — Потому, — Холмс криво улыбнулся. — Но если ты не хочешь… — Хочу! — простонал Лестрейд и снова зажмурился. — Знал бы ты, как я этого хочу… Но ведь тебе, наверное… — А вот об этом даже думать не смей! — фыркнул тот и снова склонился к нему. На сей раз он не спешил брать в рот, просто провёл кончиком языка по головке, а потом ниже, очерчивая вздувшиеся вены. Грег всхлипнул и подался навстречу. — Да… — прошептал он, обхватывая затылок Майкрофта ладонями и притягивая ближе. — О боже, да… Такого охрененного минета Лестрейду ещё никто не делал. Холмс брал глубоко, почти упираясь носом в пах Грега, а когда тому казалось, что вот уже сейчас он просто не выдержит, почти выпускал, лишь слегка посасывая головку, и снова заглатывал целиком. При этом он перекатывал и сжимал в ладони его яйца, а языком вытворял такие умопомрачительные вещи, что у Лестрейда темнело в глазах. Грег захлебывался стонами и умолял не останавливаться — до тех пор, пока не подошёл к самому краю. Мысль, что он вот-вот кончит в рот Майкрофта, его слегка отрезвила. Лестрейд приподнялся, собираясь отстранить, и задохнулся от эмоций, взглянув на Холмса. Тот расстегнул брюки, извлёк наружу собственный член и яростно дрочил, причем, судя по поджавшейся мошонке, и сам уже был близок к оргазму. Мысль о том, что Майкрофту настолько нравится отсасывать ему, что он почти кончает, добила Грега окончательно, он глухо охнул, со всей ясностью осознавая, что останавливать Холмса уже поздно. На пике наслаждения вырвавшийся наружу крик начисто выбил из лёгких остатки воздуха, а сил сделать вдох просто не осталось. Но прежде, чем провалиться в полуобморочное состояние, Грег успел заметить, как на пальцы Майкрофта брызнули беловатые капли. — Извини, — хрипло проговорил Лестрейд несколько минут спустя, когда снова почувствовал, что способен дышать. — Не надо, — дрогнувшим голосом ответил Холмс. — Раскаиваться будешь потом, а сейчас лучше помолчи. — Я спустил тебе в рот! — Грег боялся даже взглянуть на него. — Не следовало, знаю, но это было слишком… — И что? — фыркнул Майкрофт. — Тебе, наверное, было неприятно? — Лестрейд вздохнул. — Прости. — О боже… — Холмс мученически закатил глаза. — Да что же за женщина была твоя жена, раз сумела внушить тебе такую нелепую мысль? — Причем тут она? — Грег поморщился и обхватил себя руками. — При том, что вообще-то это не неприятно! — ровным голосом сообщил Майкрофт. — Даже наоборот. Или неприятно было тебе? — Ты шутишь? — Лестрейд повернулся к нему и болезненно скривился, увидев, что тот снова выглядит совершенно бесстрастным. — Да мне такого классного минета ни разу в жизни не делали! — Могу только посочувствовать, — Холмс скорчил гримасу. — И, на случай, если ты беспокоишься обо мне, будь уверен: я в порядке. — Точно? — напряженно уточнил инспектор. — Грег, — устало проговорил Майкрофт, — я дважды кончил меньше, чем за час. По-твоему, это говорит о том, что мне было неприятно? — Ладно, — Лестрейд со вздохом откинулся на спину. Он понимал, что лучше всего сейчас встать и уйти. Потому что почти не было сил бороться с желанием обнять его, прижаться и позволить посторгазменной неге взять верх, погружая его в блаженный сон. Но… не может же он уснуть в постели Холмса! Это будет слишком… слишком явным признанием в собственных чувствах! Майкрофт истолковал его вздох совершенно неправильно и снова поморщился. — Я же сказал, повремени с сожалениями, — сухо попросил он. — Хотя бы до тех пор, пока ты со мной. Пострадать на тему своей гетеросексуальности ты можешь и позже. Грега его холодный тон неожиданно задел за живое. — Сейчас ты скажешь, что рот — это тоже не та часть тела, которая… — Именно, — равнодушно подтвердил Холмс. — Невероятно! — Лестрейд горько рассмеялся. — Я только что сознался тебе, что мне ни одна женщина не отсасывала так охрененно, и все, что ты можешь на это ответить… — Что в этом нет ничего удивительного, — спокойно перебил его Майкрофт. — Ни у одной женщины нет члена. Они могут лишь догадываться, что именно нравится мужчинам больше всего. То есть, каких мест касаться и каким образом, чтобы доставить максимальное удовольствие. Зато любой мужчина это просто знает — по личному опыту. — Это было действительно невероятно, — Грег закусил губу и тихо добавил: — Выходит, я гей. — Да что ты так зациклится на этом? — в голосе Холмса появилось лёгкое раздражение. — Успокойся, ты не гей. Как и я, между прочим. Геи — это мужчины, которых совершенно не привлекают женщины. Ты можешь о себе такое сказать? Я вот не могу. Кстати, таких мужчин, на самом деле, очень немного. Как и стопроцентных натуралов. Большинство же людей по своей природе бисексуальны. Просто многие из них задавлены условностями и догмами, они не позволяют себе даже задуматься об альтернативных вариантах сексуальных отношений, потому могут прожить всю свою жизнь, так и не догадавшись о собственной бисексуальности. «Я бы и не задумался, если бы не чувства к тебе, — с горечью подумал Лестрейд. — Жуткий, кошмарный, уникальный человек, которого я люблю вопреки всему, вопреки собственным убеждениям и предпочтениям в сексе, которые я считал единственной нормой. Я не искал «альтернативного секса», я просто ничего не могу поделать с чувствами к тебе! Они сильнее меня, сильнее всего, во что я всегда верил. Вот только откуда тебе это знать, ты ведь ничего не чувствуешь!» Он со вздохом поднялся и принялся собирать с пола свою одежду. Стараясь не смотреть при этом на Майкрофта, который лежал на спине, прикрыв глаза и, кажется, вообще не обращал на него внимания. — Я пойду, — проговорил Грег, одевшись и направляясь к двери. — Спокойной ночи. — Ты мог бы остаться, — бесстрастно отозвался Майкрофт. — Если хочешь. — Правда? — на лице Лестрейда появилась такая неприкрытая радость, что у Холмса что-то болезненно сжалось в груди. — Ты серьёзно это сказал? — Конечно, — Майкрофт сел на постели и принялся расстегивать рубашку. — Ты не можешь уснуть дома, очевидно, что в твоём нынешнем состоянии в одиночестве тебе лучше не оставаться. Ты ведь затем и пришёл сегодня, верно? Чтобы не быть одному? — Ну, если ты и вправду… — Грег опустил глаза в пол. — Если только… — Вправду, — спокойно подтвердил Холмс. — Оставайся здесь, раз тебе так легче. — Тогда я переночую в твоей гостевой спальне, хорошо? — Грег криво улыбнулся. — Только одну ночь. — Конечно, — Майкрофт стянул помятую, испачканную потом и семенем рубашку и бросил её на пол. Он старался не показать разочарования, поскольку предлагал совсем не это. Но раз Грег хочет спать в другой комнате, пусть будет так. Все равно — он проведёт ночь в этом доме. — Спасибо, — Лестрейд наградил его совершенно счастливой улыбкой и, в три шага преодолев расстояние от двери до кровати, поцеловал в щеку. — Иди спать, — фыркнул Холмс. — Ты на ногах не стоишь. Он ещё некоторое время прислушивался к шагам Грега, когда за ним закрылась дверь. Отмечая про себя, что тот погасил свет в гостиной и на кухне и лишь потом скрылся в гостевой спальне. В голове было пусто, а в груди словно образовалась чёрная дыра, грозящая втянуть в себя Майкрофта целиком. Ему казалось, что он наконец-то понял: его инспектор куда больше шокирован совершенным убийством, чем Холмс мог себе представить. Настолько, что готов на все, лишь бы не оставаться в одиночестве. Ему кажется, что рядом с Майкрофтом он снова обретет спокойствие, он верит в это до такой степени, что согласился даже переспать с ним, лишь бы не уходить обратно в свою квартиру. — Плата за гостеприимство? — он болезненно поморщился. — Только этого не хватало! Стресс и ужас перед содеянным толкнули Грега в его объятия. А он, как последний дурак, готов радоваться даже этому, потому что теперь навсегда запомнит вкус и запах его кожи, его стоны и то, какое наслаждение испытал сам. Майкрофт будет, словно скряга, прятать эти воспоминания в самом дальнем уголке своей памяти, чтобы иногда смаковать их, перебирая как сокровища. До чего же он докатился! Морщась от отвращения к самому себе, Холмс разделся, тщательно оттер влажными салфетками подсохшую сперму и натянул пижаму. А потом улегся в постель, пряча лицо в подушке, которая все еще хранила запах Грега. Завтра им придется очень серьезно поговорить. *** Только переступив порог спальни, которая больше месяца была «его», Лестрейд понял, что ноги и вправду подкашиваются. До кровати добрался на ощупь, даже не включая свет, и рухнул прямо поверх покрывала, думая только об одном: что обо всем можно подумать и завтра. Когда тело перестанет напоминать желе, а мозг немного отойдет от пережитого потрясения. Что-то мешало под щекой; Грег ощупал это — и сел на постели, словно подброшенный пружиной. Щелкнул выключателем ночника и шумно втянул ртом воздух: он держал в руках собственную пижаму. Ту самую, которую оставил здесь, собираясь в то утро в Эскот. Даже не озаботился убрать в шкаф, просто небрежно сложил и кинул в изголовье кровати, как поступал обычно: ведь тогда он еще не знал, что следующую ночь проведет уже в своей квартире. Но почему Майкрофт не распорядился унести ее отсюда? Лестрейд растерянно огляделся и понял, что вообще ничего не понимает. Спальня выглядела точно так, как если бы он покинул ее несколько часов назад. Недочитанная книга на прикроватном столике так и лежит, раскрытая на том месте, где он прервал чтение. Майкрофт частенько ворчал на его привычку измываться над книгами, бросая их раскрытыми корешком вверх, вместо того, чтобы использовать закладки. И, тем не менее, не поднял и не поставил на полку? Вот же странно… Лестрейд встал, чувствуя, что спать внезапно расхотелось, и принялся осматривать комнату. На подоконнике разбросаны листки из блокнота с пометками о текущих делах Ярда. Он изучал их на досуге, но так и не успел передать свои записи Донован. Стаканчик с ручками разного цвета: чтобы выделять в заметках наиболее важное. В шкафу его одежда и белье… И все это — в доме у Майкрофта, который терпеть не может лишних вещей и сразу избавляется от всего ненужного! Грег отлично помнил, как Холмс поступил с фарфоровой статуэткой, которую привезла леди Вайолет и поставила на каминную полку, «чтобы чуть-чуть оживить эту унылую квартиру». И как попросил Антею «унести куда-нибудь» несколько дорогущих безделушек, подаренных коллегами на день рождения. Даже для презента от премьер-министра не сделал исключения. «Может, у него просто не было времени этим заняться? — пробормотал Грег, снова осматриваясь и находя все больше признаков своего присутствия в комнате, которую покинул больше месяца назад. — Ну, он же обычно сюда не заходит, мог просто забыть». И тут же покачал головой: Майкрофт ни о чем не забывает, никогда. К тому же, в спальне ни одной пылинки: ее явно часто убирали. Допустим, Холмс собственноручно наводит порядок только в личном кабинете, потому что не может позволить постороннему увидеть что-то, хоть отдаленно напоминающее государственные секреты. Но для остальных помещений обычно приглашаются сотрудники клининговой службы. Профессионалы, которые ни за что не оставили бы на столике раскрытую книгу и разбросанные бумажки. Значит, их специально попросили ничего не трогать? Непонятно! Словно Майкрофт… ждал, что Грег сюда вернется? — Да ну, что за ерунда, — пробормотал он себе под нос. — Скорее всего, это ничего не значит. Мне просто хочется думать, что ему нравилось мое присутствие в его доме, но это ведь самообман. Майкрофт несколько раз говорил, что не выносит посторонних на своей территории. А вещи Грега сохранил. Не приказал выкинуть, не убрал куда-нибудь в чулан — оставил на тех самых местах, куда Лестрейд положил. И разумного объяснения для этой странности никак не находилось. — Просто спрошу его завтра, — успокоил инспектор сам себя. И лег спать, довольно улыбаясь: все-таки, Майкрофт предложил ему остаться. В порядке исключения, конечно, но это ведь неважно. По крайней мере, сегодня Грег сможет уснуть.