Years and seconds

Возбуждение накатило так стремительно, что практически выбило из головы все связные мысли. Майкрофт с трудом оторвался от жадных губ Грега и хрипло прошептал: — Пойдём в постель! Прямо сейчас. Лестрейд, который уже каким-то образом ухитрился вытянуть рубашку Холмса из брюк и запустить под неё руки, сжал горячими ладонями его спину и хмыкнул: — А ты позволишь себя раздеть? — Если хочешь, — Майкрофта так трясло от желания, что на смущение и сомнения уже не осталось сил. — Правда, ничего привлекательного ты там не увидишь. — Это уж разреши мне судить, — Грег подтолкнул его в сторону спальни. Он торопился, не желая позволить Холмсу опомниться и снова впасть в комплексы. Что угодно, только не это! Не сейчас. Дизайнерская одежда неаккуратным комом была сброшена на пол; единственное, что Лестрейд пока пощадил, это облегающие белые боксеры, провокационно топорщившиеся на причинном месте. — Ну, и где тут хоть что-нибудь непривлекательное? — Грег обласкал сжавшегося от напряжения Майкрофта неприкрыто восхищенным взглядом. — Боже! Если бы ты вздумал ходить по дому раздетым, нам обоим пришлось бы бросить работу… ты хоть представляешь, насколько классно выглядишь? Ну, разве что немного худоват на мой вкус, но с этим можно смириться. — Не говори ерунды, — раздраженно фыркнул Холмс, притягивая его к себе и подаваясь бёдрами навстречу, чтобы прижаться горячим пульсирующим членом к паху любовника. — Я не могу больше ждать, сил нет. — А я не хочу торопиться, — Лестрейд коротко поцеловал его и снова отстранился. — Позволь отдать тебе должное… — Грег, — Майкрофт повысил голос, но тот лишь покачал головой и взял его руку, по очереди целуя длинные пальцы и приникая горячими губами к запястью, где под тонкой кожей бешено колотился пульс. — Только не оставляй следов на видных местах, — Холмс судорожно вздохнул, когда зубы любовника слегка прикусили кожу. — Это было бы неуместно. Тот улыбнулся, и Майкрофта бросило в дрожь от неприкрытого желания в тёмных глазах. — А на невидных — можно? — тихо поинтересовался Грег и склонился к груди Холмса, обхватывая губами сосок и вырывая ещё один судорожный вздох. — На твоё усмотрение, — охрипшим голосом проговорил Майкрофт. — Если хочешь. — Хочу, — пробормотал Лестрейд и скользнул губами чуть ниже, прикусил и сильно втянул кожу, оставляя яркий засос прямо над сердцем. Холмс выгнулся и до боли закусил губу, чтобы сдержать стон. А Грег вдруг фыркнул и снова отстранился, снимая пальцами с языка волосок и отбрасывая в сторону. Майкрофт почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Наверное, мне следует удалять волосы с груди, — сдавленно проговорил он, изо всех сил стараясь не показать своего смущения. Брови Лестрейда изумлённо приподнялись, а потом глаза опасно сузились. — Что ты сказал? — из его голоса и взгляда внезапно исчезла нежность, оставляя только холод. — Может, и мне прикажешь брить грудь? А что ещё — ноги? Или яйца? Даже не смей об этом думать, Майкрофт! Я могу смириться с мыслью о своей бисексуальности, но превратить себя в манерного педика не позволю! Или тебя. Мы оба — мужчины, ими и останемся. Волосы на груди у мужчин — это нормально и вполне естественно. Холмс изумлённо моргнул, поражённый этой отповедью. Сам он всегда считал, что природа обошлась с ним не слишком любезно, почти лишив волос на голове, но при этом наградив такой богатой растительностью на остальных частях тела. С его точки зрения, было бы неудивительно, если бы Грег, который всегда предпочитал женщин, испытывал отвращение к волосатому телу. Джейсон, к примеру, морщился и требовал делать эпиляцию, и Майкрофт подчинялся, хотя терпеть не мог эту болезненную процедуру. — Так что? — Грег продолжал холодно смотреть на любовника. — Какую часть тела прикажешь побрить, чтобы ублажить тебя? — Никакую, — Холмс погладил его грудь дрожащими пальцами. — Я не собирался тебя просить об этом. Но ведь ты всегда имел дело только с женщинами, так что я подумал… — Плохо подумал, — Лестрейд смягчился и притянул его к себе, так что они оба оказались сидящими на постели, крепко обнявшись. — Я тебе точно врежу, если услышу такое ещё раз, понял? — Мне показалось, что тебе неприятно, — напряженно сознался Майкрофт, склоняя голову к нему на плечо. — Неприятно, — кивнул Грег, взъерошив его волосы и нежно поцеловав в висок, — что ты забиваешь себе голову подобными глупостями. Я соглашался на отношения с тобой, чётко понимая, что ты — мужчина. Так с чего мне хотеть, чтобы ты превратился в суррогат женщины? Нет уж, мой дорогой, мы оба останемся теми, кто мы есть. Холмс ощутил жар в груди от такого обращения и от того, с каким чувством оно было произнесено. Он судорожно выдохнул и прижался теснее, не в силах справиться с бурей эмоций. — У тебя не так много волос на груди, и мне они нравятся, — произнёс он, утыкаясь носом в шею Лестрейда. Тот лишь покачал головой и снова поцеловал Майкрофта в лоб. — Я бы даже хотел, чтобы было больше, — с лёгкой усмешкой признался он. — Может, эти чертовы шрамы были бы менее заметны. Холмс отстранил его и удивлённо посмотрел в глаза. — Я же говорил, что они тебя не портят, — тихо сказал он. — Почему ты из-за них так переживаешь? — Не из-за них, а из-за тебя, — Грег поморщился. — Ты сделал из моего ранения какой-то чертов фетиш! Даже этого мальчишку заставил… ну ладно, ты его попросил, но сути дела это не меняет. Майкрофт несколько секунд смотрел на него, пытаясь справиться с шоком, а потом подался навстречу и горячо поцеловал. — Нет, — взволнованно шептал он, лаская его губы своими и задыхаясь от прилива чувств, — нет, нет, нет, всё не так! Тут обратная связь, разве ты не понимаешь? Я всегда хотел тебя, а не его, признаю. Его шрамы были для того, чтобы я малодушно мог позволить себе помечтать, что получил того, кто мне в самом деле нужен. Теперь, когда это так, я даже не помню о нем. — Надо бы разозлиться на тебя за такой цинизм, но не могу, — криво улыбнулся Лестрейд и снова уложил Майкрофта на постель. — Так на чем мы остановились? Холмс дрожал, как в лихорадке, и отчаянно старался не стонать, когда горячие губы ласкали его шею, влажный язык очерчивал бешено бьющуюся жилку, а пальцы выводили узоры на животе и бёдрах. — До чего же у тебя кожа чувствительная, — Грег смущенно улыбнулся. — Уж на что я осторожен, а ты весь уже в красных пятнах. Наверняка кое-где синяки останутся… что же будет, если я не рассчитаю силу и сожму тебя покрепче? — Хрупкие сосуды, — хрипло пробормотал Холмс, едва сдержав стон, когда пальцы Грега, в подтверждение слов, весьма чувствительно сдавили бедро. — Но не волнуйся об этом… не сдерживайся. Возбуждение достигло критической точки, Майкрофт полностью потерялся в ощущениях, мечась по постели, выгибаясь навстречу и шумно выдыхая в ответ на каждую новую ласку. У него поджались пальцы на ногах, а сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Лестрейд провёл губами чуть выше резинки боксеров, а потом легонько потерся носом сквозь ткань о жаждущий внимания член. — Ну нет, не так быстро, — Грег смахнул пот со лба и согнул ноги любовника в коленях, приникая губами к внутренней стороне бедра. — Я ещё не получил сполна за все те случаи, когда ты прятал от меня своё роскошное тело. Так что терпи! — Грег, — дрожащим голосом взмолился Холмс, — я не могу больше… — Это преступление, Майкрофт: ненавидеть своё тело и стесняться показать его, — назидательный тон вышел у Лестрейда плохо, поскольку он уже и сам задыхался от возбуждения. — А я полицейский, ты забыл? Моя работа — бороться с преступлениями. Ты прекрасен, по крайней мере в моих глазах, и я хочу, чтобы ты раз и навсегда это уяснил и перестал зажиматься. Потому что я не вижу в тебе ни одного изъяна. — Я польщен, — из последних сил прохрипел Холмс, — но… — Но, может, все те уродства, про которые ты постоянно твердишь, скрываются на спине? — Грег фыркнул. — Давай-ка тебя перевернем, я должен это увидеть. — Грегори! — почти прорычал Майкрофт, когда руки Лестрейда решительно приподняли его, укладывая на живот. — Что, опять? — тот несильно шлёпнул его по заднице, а потом потянул вниз боксёры и прижался губами к красной отметине, оставленной собственной ладонью. — Ну тихо, мой хороший… спокойнее… я и сам уже едва терплю, но просто не могу остановиться… Холмс судорожно выдохнул, когда пылающий от возбуждения член, освобождённый от белья, потерся о прохладную простыню. Хотелось кричать, биться, умолять сделать что угодно, только бы эта пытка прекратилась. Желание кончить было настолько сильным, что сдерживаться дольше он не мог. — Боже мой, — сдавленно пробормотал Грег, явно уже плохо соображая, что несёт, — и этот мудак ещё посмел говорить что-то про стимуляторы? Да если бы я возбудился хоть чуть-чуть сильнее, то просто взорвался бы… Упоминание Джейсона и гадости, которую он однажды бросил Майкрофту в лицо, отозвалось болезненным спазмом, который мгновенно сошёл на нет, потому что было очевидно: Грег не притворяется. В каждом его движении, в каждой ласке, в том, как он обхватил задницу Холмса ладонями и покрывает ее горячими поцелуями, чувствовалось неприкрытое восхищение и желание. Майкрофт глухо застонал, потрясённый мыслью, что его действительно находят привлекательным. И кто — мужчина, чья собственная красота способна не оставить равнодушным даже камень. Лестрейд вдруг замер, а в следующее мгновение улёгся рядом, крепко прижимая любовника к себе. — Что-то не так? — с тревогой спросил он. — Я тебя чем-то обидел? Прости… Майкрофт, в очередной раз потрясённый щемящей нежностью его слов, лишь криво улыбнулся и потянулся к губам Грега. — Нет, — пробормотал он, скользя языком по его нижней губе, — все хорошо… с чего ты взял?.. Тот ответил на поцелуй и отстранился, испытующе глядя в глаза. И Холмса пробрала дрожь от смеси волнения и заботы, которое он прочитал в этом взгляде. Грег и правда встревожился. Он уже привык к мысли, что Майкрофт во время секса не издаёт никаких звуков, словно не умеет. Даже в состоянии сильнейшего возбуждения, даже в момент оргазма все, что от него можно было услышать, это участившееся дыхание и почти беззвучные всхлипы. Поэтому тихий стон, сорвавшийся с губ Майкрофта, стал шоком. — Точно? — пробормотал он, гладя Холмса по мокрым от пота, растрепанным волосам. — Ну ладно… но ты ведь скажешь мне, если что-то не понравится? — Не сомневайся, — Майкрофт перехватил его руку и прижался губами к запястью. — Грег, что с тобой? — Я в порядке, — Лестрейд тряхнул головой, прогоняя тревогу. — Просто хочу тебя так, что уже почти не соображаю. — Это взаимно, — Холмс перевернул его на спину и вдавил в постель, нависая сверху. — И если ты уже закончил свои… хм… исследования, то, может, мы все-таки доведём дело до логичного конца? — Не имею никаких возражений, — простонал Грег, выгибаясь, чтобы дотянуться до его губ. — Ни малейших… Майкрофт целовал его жадно, чувствуя, что окончательно теряет рассудок от обилия ощущений. Ему казалось, что он ни разу не заводился ещё так сильно, до стучащей в ушах крови и пелены перед глазами. Он не задумался о том, что делает, подчиняясь только первобытному инстинкту, когда резко раздвинул ноги Лестрейда и настойчиво погладил пальцами его анус. И тут же ощутил, как напряглось тело любовника под ним. — Нет? — хрипло спросил Холмс, замирая. — Я… — голос Грега дрогнул, и он отвёл взгляд. — Не знаю… Он судорожно вздохнул и изобразил кривую улыбку. — Да что мы как подростки, в самом деле, — в глаза Майкрофту Лестрейд тем не менее не смотрел. — Когда-нибудь ведь все равно… так что давай, чего уж там. — Нет, — повторил Холмс, на сей раз утвердительно. — Я просто забылся, а ты пока ещё не готов. — Но тебе хочется? — Ещё бы, — Майкрофт мягко поцеловал его в лоб и прижал к себе, из последних сил пытаясь контролировать своё возбуждение. — Но есть множество способов получить удовольствие и доставить его партнёру без… проникновения. И меня устроит любой из них. — Прости. — Перестань! — Холмс закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. — Все нормально. — Не нормально, — Лестрейд обвил его ноги своими и прогнулся, чтобы потереться членом о член Майкрофта. — Я хочу сделать это. Конечно, мне несколько не по себе, но я тебе полностью доверяю, так что… — Доверие… — на лице Холмса появилось совершенно неописуемое выражение. — Дело не в нем, Грег. Первый раз редко бывает удачным и никогда — безболезненным. Нужно много больше, чем доверие, чтобы ты смог вынести это и потом захотеть повторить. Совершенно очевидно, что для тебя ещё рано. — Насколько больше? — Лестрейд гладил его по напряжённой спине, вопросительно заглядывая в глаза. — Что, по-твоему, может быть сильнее доверия? «Любовь!» — Желание, — Майкрофт горько улыбнулся. — Точнее — желание отдаться. Ты возбуждён, мечтаешь кончить, но на самом деле ты не хочешь, чтобы я тебя взял. И это вовсе не проблема, повторяю. До сих пор же мы как-то справлялись. — И до сих пор ты не был полностью удовлетворён, потому и начал сегодня упрекать меня, — Грег мягко поцеловал его и притянул к себе. — Тебе хочется полноценного секса, я не возражаю, и мы оба сейчас не очень-то в состоянии спорить. — Это точно, — пробормотал Холмс, освобождаясь из его объятий и откидываясь на спину. — Доверие, говоришь… значит, ты настаиваешь на полноценном сексе? — Майкрофт, ну хватит! — Лестрейд придвинулся ближе и обнял, ругая себя последними словами. Выражение, появившееся секунду назад на лице любовника, его откровенно напрягало. Потому что возбуждение и предвкушение у Холмса сменилось… усталой обречённостью. — Скажи, ты занимался когда-нибудь анальным сексом? — внезапно спросил Майкрофт. Грег даже воздухом поперхнулся, ошарашенный таким вопросом. — Ты же знаешь, что нет! — возмущённо проговорил он. — Или думаешь, я тебе врал, что никогда раньше… — С женщинами, — спокойно перебил его Майкрофт. — Я спрашивал об этом. — А… — Грег порадовался, что в спальне не слишком много света, поскольку почувствовал, как щеки заливает краска. — Ну да… если в этом смысле, то… было несколько раз. Но я не понимаю… — Тогда не почувствуешь особой разницы, — тем же бесстрастным голосом констатировал Холмс. — То есть, — Лестрейд снова задохнулся от изумления, — ты хочешь сказать… чтобы я… тебя? — Какие-то проблемы? — теперь лицо Майкрофта не выражало абсолютно ничего, на него словно снова легла обычная ледяная маска. — Ты вроде настаивал на полноценном сексе. И чего ждёшь? — Но я всегда думал, что ты… — растерянно пробормотал Грег. — Ну… что хочешь… наоборот. — Я этого и не скрываю, — Майкрофт поморщился и устало прикрыл глаза. — Но, как я уже сказал, ты пока не готов. Грег помотал головой, пытаясь прийти в себя. Ледяное безразличие Майкрофта плохо увязывалось с каменным стояком, который даже не думал опадать. Сам Лестрейд уже почти не ощущал возбуждения, он был совершенно сбит с толку и шокирован. Хотя от мысли, что именно Холмс ему только что предложил, кровь снова устремилась в пах. — Майкрофт, ты что, серьезно? — срывающимся голосом спросил он, гладя любовника по груди. — А похоже, что шучу? — бесстрастно поинтересовался тот и перевернулся, укладываясь на живот. — Смазка и презервативы в верхнем ящике. Только прошу тебя, не перестарайся. Я очень давно не был в пассивной позиции. Много лет, если быть честным. И мне хотелось бы завтра нормально ходить. — Ты охренел совсем, — Грег склонился над ним и принялся покрывать его спину лихорадочными поцелуями. — Вообще ненормальный… Майкрофт, слышишь, я так не могу! Не потому, что не хочу, просто мне кажется, что ты сам не в восторге от этой идеи. — Не можешь? — в голосе Холмса вдруг прорезалась злость. — Тогда прекрати трахать мой мозг и уходи отсюда. — Майкрофт… — Оставь меня одного! *** Грег упал на собственную кровать, сдавил виски руками и зажмурился. Понимания происходящего ему это не добавило. Что это сейчас было? Сначала Майкрофт предлагает ему себя с таким видом, словно соглашается как минимум на казнь, а когда Лестрейд отказывается, просто выходит из себя и выгоняет. — Какого черта с тобой происходит, любовь моя? — растерянно пробормотал инспектор. — И кто из нас не в своём уме? Холмс явно не поклонник пассивной роли. «Нужно намного больше, чем доверие, чтобы вынести такое и захотеть повторить», — вспомнил Грег и болезненно поморщился. Может, дело именно в этом? Следующая мысль заставила Лестрейда похолодеть и буквально подскочить на кровати. «Много лет, если быть честным», — сказал Майкрофт. А следом в голове возник другой голос, ненавистный, с манерными интонациями: «Я знаю, как надо его трахать, чтобы ему понравилось». Вот блядь! Неужели дело снова в этом ублюдке?! Майкрофт ведь любил его, и это точно «много больше, чем доверие»! Насколько же грубым был Ховард, что его бывший любовник на всю жизнь возненавидел быть снизу? «Со временем ты разберёшься, какой вариант тебе нравится больше. Хотя, как по мне, в каждом из них есть своя прелесть», — сказал Арт. И добавил про то, что Господь не зря поместил самый чувствительный орган в теле мужчины именно в задний проход. Судорожно вздохнув, Грег кинулся обратно в спальню Майкрофта. Тот лежал на боку, по-прежнему полностью обнаженный, обняв себя руками за плечи и бездумно глядя в тёмный прямоугольник окна. — Что тебе нужно? — холодно поинтересовался он, когда Лестрейд опустился у постели на корточки и попытался поймать его взгляд. — Мне жаль, что я не убил этого выродка своими руками, — тихо проговорил Грег, погладив Холмса по щеке. — За все, что он с тобой сделал. — Какого? — равнодушно спросил Майкрофт. — Какого? — Лестрейд горько засмеялся. — А что, есть ещё кто-то, способный довести тебя до такого состояния всего лишь воспоминаниями? Я говорю про твоего драгоценного Ховарда! — Джейсон тут ни при чем. — Да? — Грег закатил глаза. — Дорогой мой, я идиот — но не настолько. И я догадываюсь, кто одарил тебя всеми твоими комплексами: что ты толстый, непривлекательный, что не способен вызвать ни у кого желания. И это, по-видимому, ещё не всё, да? Я сопоставил твои слова про «много лет» с тем, что сам Ховард сказал мне тогда, под мостом. — И что же Джейсон тебе сказал? — в голосе Майкрофта не было ни малейшего интереса. — Ничего, что я хотел бы пересказать тебе, — Лестрейд покачал головой. — Или что хотел бы знать сам, потому что до сих пор злюсь, когда вспоминаю. Я ему тогда только нос разбил, а следовало шею свернуть. — К чему этот разговор, Грег? — К тому, что я не позволю какому-то мудаку отравлять твою жизнь даже с того света, — фыркнул Лестрейд, притягивая его к себе и обнимая. — Слышишь, Майкрофт? Мы вскроем этот нарыв, выпустим гной и позволим ране зажить. Мы похороним Ховарда — вместе. Я обещаю! Холмс вдруг горько усмехнулся и потерся щекой о щеку Грега. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — прошептал он и прикрыл глаза. — Но я тронут. — Что же я не так понял? — Лестрейд слегка подвинул его и улёгся рядом, притягивая Майкрофта поближе и снова крепко обнимая. — Объясни. — Дело не в Джейсоне, а во мне самом, — Холмс болезненно скривился. — В одном ты прав, он был единственным, кто… с кем я был в пассивной роли. После него я такого себе уже не позволял. Но не потому, что ты себе наверняка навоображал. Джейсон не издевался надо мной — не в физическом смысле, во всяком случае. — А в каком? Майкрофт долго молчал, и Грег терпеливо ждал, поглаживая напряжённую спину. Наконец тот вздохнул и шёпотом сознался: — Я ненавижу быть слабым. — Значит, по-твоему, отдать своё тело человеку, который тебе нравится, которого ты желаешь — это слабость? — так же тихо спросил Лестрейд. — Потеря контроля — это слабость, — Холмс закусил губу. — А я… очень чувствителен к стимуляции простаты. Совершенно не могу себя контролировать… забываю обо всем: кто я, где я… остаётся только возбуждение, настолько сильное, что я способен унижаться, ползать на коленях, умолять, чтобы меня поскорее трахнули… — И Ховард заставлял тебя унижаться, — нехорошим голосом осведомился Грег. А потом с силой долбанул кулаком в спинку кровати и с нескрываемой злостью произнес: — Рассказал бы раньше, не пришлось бы подправлять мой выстрел. Я пристрелил бы этого ублюдка и без твоей помощи. — Причём здесь Джейсон? — фыркнул Майкрофт. — Это моя слабость. — При том, что это не слабость, родной, вовсе нет, — Лестрейд судорожно прижал его к себе и принялся лихорадочно целовать — в щеки, в скулы, в подбородок. — Это благословение, способность наслаждаться телесными ощущениями, не ограничивая себя никакими рамками. Контроль, говоришь? Во время секса?! Да ты в своём уме, Майкрофт?! То есть ты загнал себя в прокрустово ложе и допускаешь только дозированное удовольствие, ровно столько, чтобы никак не поколебать твой гребаный контроль? А ты в курсе, что так не должно быть? Что отдаваться ощущениям полностью — это нормально и правильно? И нет в этом никакой слабости. Он замолчал на мгновение, переводя дыхание, а потом очень серьёзно добавил: — Но конечно, если твой партнёр законченный дегенерат, который вместо того, чтобы радоваться, что сумел доставить удовольствие, вынуждает выпрашивать его… Так это не твоя слабость, а его скудоумие и гнусный характер. Черт, Майкрофт, у меня просто слов нет! — Неужели? — тот поморщился. — А по-моему, ты их нашёл довольно много. — И ты, разумеется, не услышал ни одного, — Грег закатил глаза. — Ладно, словами тебя лечить и в самом деле бесполезно. — И чем же ты меня лечить собрался? — Холмс скептически приподнял бровь. — Ты ведь знаешь, что я не умею притворяться, верно? — Лестрейд улыбнулся и снова погладил его по лицу. — Сейчас я продемонстрирую тебе, насколько желанным ты можешь быть и каким счастливчиком должен себя чувствовать тот, кому ты оказал честь заняться с тобой любовью. На его последних словах Майкрофт буквально онемел, проглотив заранее приготовленный язвительный ответ. В голове осталась только одна мысль: «Он сказал: заниматься любовью? Не сексом, а… Господи, это было всерьёз, или просто фигура речи?» Грег не стал терять времени, расценив молчание любовника как согласие. Он деликатно, почти целомудренно, коснулся губами его губ и, не встречая сопротивления, углубил поцелуй, превращая его из трепетно-нежного в горячий и страстный. — Совершенство… — шептал он в перерывах между поцелуями. — Вот что я вижу. Ты — совершенство. — Не надо, — сорванным голосом пробормотал тот, — не говори того, чего не думаешь. — Я именно так и думаю, — фыркнул Лестрейд, оглаживая его грудь и спускаясь пальцами к рёбрам. Холмс инстинктивно втянул живот, когда настойчивые губы оказались ещё ниже, а язык обрисовал пупок. — Эй, — Грег легонько шлепнул его по бедру, — прекрати! Говорю же, ты идеален. Он приподнялся и с ласковой улыбкой посмотрел в потемневшие от возбуждения глаза Майкрофта. — Скажу тебе честно, — доверительно сообщил Лестрейд, — меня всегда раздражали накаченные прессы со всеми этими кубиками. Другие, может, на культуристов и западают, но не я. Улыбка его сделалась мечтательной. — Ты стройный, но при этом такой мягкий, что тебя из рук выпускать не хочется. Как такое вообще возможно, Майкрофт, что я почти плавлюсь всего лишь оттого, что могу прикасаться к тебе? И я хотел бы делать это всю ночь, но, боюсь, еще немного — и просто умру от возбуждения. — Вот с этим я полностью согласен, — Холмс нервно хмыкнул. — Ещё чуть-чуть, и неудовлетворенное желание меня с ума сведёт. Так что давай уже сделаем хоть что-нибудь, прошу тебя. — Все, что хочешь, — Грег внимательно посмотрел в его глаза. — Просто скажи… никаких ограничений, я обещаю. — Я уже сказал. — Точно? — Лестрейд улёгся на него, прижимаясь щекой к груди и прислушиваясь к бешеному биению сердца. — Точно-точно? Или все-таки предпочтешь один из многочисленных других способов, о которых говорил? Тебе выбирать. Майкрофт поколебался ровно мгновение, а потом вдруг тихо засмеялся, и вместе с этим, казалось, из его тела ушло все напряжение. — Точно, — подтвердил он. Грег глухо застонал и накинулся на его губы, так жадно и так откровенно, словно пытался через поцелуй отдать ему всего себя. — Знал бы ты, как я хочу, — шептал он, прижимаясь изо всех сил, — так хочу… меня это с ума сводит. — Тогда не медли, — Холмс взъерошил его волосы. — И прекрати нервничать. — Легко сказать, — Лестрейд до боли закусил губу. — Я ведь весьма смутно представляю, что надо делать. Спрашивал у одного парня… но он посоветовал только положиться на твой опыт, раз уж у тебя он есть. Глаза Майкрофта округлились от изумления. — Спрашивал? Серьезно? Грег смущённо кивнул, и Холмс в ответ так искренне рассмеялся, что у него даже слезы выступили. — Господи, ты неподражаем, — он утёр влагу с глаз и с чувством поцеловал любовника. — Да зачем тебе понадобились чьи-то советы? Не мог прийти с этим ко мне? — К тебе… ну, как-то неудобно было, — Лестрейд накрыл пылающие щеки ладонями и виновато посмотрел на него. — Сердишься? — Сердиться? — Майкрофт тепло улыбнулся. — За то, что ты беспокоился о моем удовольствии? Ну что ты. Я восхищён. И тут не нужно никаких специальных знаний, просто следуй инстинкту. Я подскажу, если будет нужно. — Надеюсь на это, — Грег снова закусил губу, а потом смущенно потупился. — Спереди или сзади? — Лучше сзади, учитывая долгий перерыв, — мягко ответил Холмс. — Наименее травматичная поза. Он выбрался из-под Лестрейда и перевернулся на живот, становясь на колени и локти и так провокационно выпячивая зад, что Грег аж задохнулся. — Не бойся, — подбодрил его Майкрофт. — Мне будет чертовски хорошо… только не спеши. — Какой там, — простонал Лестрейд, накрыв его бедра ладонями и прижимаясь губами к соблазнительной округлой заднице. У него всерьёз кружилась голова от избытка чувств, а руки тряслись, как у пьяного. — Господи, какой же ты красивый… Холмс охнул и стиснул зубами уголок подушки, когда Грег раздвинул его ягодицы и принялся вылизывать чувствительную кожу по краям ануса. — Прошу тебя, — пробормотал Лестрейд, — не сдерживайся. Одних телесных реакций недостаточно, я должен быть уверен, что тебе нравится. Хочу это слышать. — Долго и не смогу, — с трудом выдавил из себя Холмс. — Говорю же, это сильнее моего самоконтроля… Так что заранее прошу прощения, если реакция будет… слишком бурной. — «Слишком» в таких делах не бывает, — заверил его Грег, снова склоняясь и проводя языком по нежной сморщенной коже. — Про самоконтроль будешь помнить на заседании парламента, а здесь это лишнее. — Боже, это прекрасно! — всхлипнул Майкрофт. — Сделай так ещё! Лестрейд не заставил просить дважды, активно заработал языком, проникая им так глубоко, как мог. И одновременно обхватил пальцами тяжёлый, горячий член партнёра, проводя по всей длине и размазывая выступившую смазку. Майкрофт издал почти животный стон, и, не сумев удержаться на дрожащих руках, рухнул лицом в подушку. — Грег, — прохрипел он из последних сил. — Хочу твои пальцы… во мне! Пожалуйста… — Конечно, мой дорогой, сейчас… Потерпи немного, — Лестрейд торопливо шарил в ящике, разыскивая лубрикант. Мольба из уст Холмса его почти напугала, не дай бог тот решит, что Грег медлит нарочно, собираясь помучить. Несмотря на крайнее возбуждение, Майкрофт не смог не зажиматься, когда ощутил, как скользкий от смазки палец толкнулся внутрь. Лестрейд трясся от волнения и старался действовать максимально терпеливо и осторожно, медленно раскрывая и растягивая тугие мышцы. — Расслабься, — свободной рукой он гладил любовника по спине, размазывая выступившие капельки пота. — Все хорошо, просто расслабься. — О-о-о, — отчаянно простонал Холмс, когда палец наконец оказался внутри, очевидно, задев простату. — Да-а-а! Ещё! Грег чувствовал, как струящийся по лбу пот заливает глаза, но смахнуть его не было никакой возможности, потому он просто сосредоточился на реакциях Майкрофта, на его глухих стонах и всхлипах. Повинуясь бессвязным мольбам, он стал действовать смелее, добавив второй палец, а после и третий. Холмс почти бился в истерике, яростно двигая задницей навстречу, пытаясь насадиться. Это походило на полное безумие, но безумие восхитительное. Настолько, что Лестрейд начал опасаться, что кончит прежде, чем успеет сделать хоть что-то. — Давай… — наконец потребовал Холмс, и Грег понял, что с трудом узнает его голос, настолько исказило его неприкрытое желание. — Уже можно! Руки тряслись, и разорвать обертку от презерватива удалось далеко не с первого раза. Лестрейд кусал губы, молясь всем богам, чтобы сдержаться, когда раскатывал по члену резинку и добавлял смазки. Лёгкие жгло, как от недостатка кислорода, а перед глазами мелькали цветные пятна. Майкрофт вскрикнул, когда ощутил, как в него протискивается довольно крупная головка, и прошипел сквозь стиснутые зубы: — Не спеши… медленнее, Грег. — Прости, — тот замер, едва сдерживая стон. Ощущения были такими невероятными, что полностью лишали связных мыслей. Хотелось только… просто хотелось. Так, что уже не было сил контролировать собственное желание. И, тем не менее, он продвигался вперёд осторожно, дюйм за дюймом, впервые в жизни радуясь, что презерватив притупляет чувствительность, оставляя хоть какую-то возможность мыслить более-менее здраво. Если бы не это, Лестрейд давно сорвался бы. — Больно? — дрожащим голосом спросил он, наконец войдя до конца. Спина Холмса была напряжена, он тяжело дышал, уткнувшись лицом в подушку. — Терпимо, — хрипло выдохнул Майкрофт. — Теперь двигайся. Давай! — Дай мне минутку, — Грег склонился, лихорадочно целуя его плечи. — Я только приду в себя немного… Это… просто слишком. Холмс тихо хмыкнул, подаваясь навстречу и прижимаясь спиной к его груди. — Все хорошо, — подбодрил он. — Не нервничай. Лестрейд глухо застонал, когда движение Майкрофта отозвалось яркой вспышкой наслаждения внизу живота, и прижал его покрепче к себе. Он легонько двинул бёдрами и потянулся к губам Холмса, топя в поцелуе ответный стон. Майкрофт снова упёрся ладонями в кровать, сильно прогибая спину — Грег даже не думал, что тот способен так выгнуться. И резко подался навстречу, с силой насаживаясь на член. — Го-о-осподи! — почти прорыдал он. — Давай же, Грег! Резче! Пожалуйста… Лестрейд зажмурился, едва сдержавшись, чтобы не заорать в голос. Под кожей разливалось жидкое пламя, грозя прожечь насквозь, удовольствие сделалось почти болезненным, а выдержка окончательно рассыпалась в прах. Он яростно вбивался в податливое тело, заводясь все сильнее от отчаянных всхлипов Майкрофта, от того, как тот изгибается, подставляясь под мощные толчки, и громко стонет: — Ещё… ещё… О боже! Да, вот так… Ещё! — Как хорошо! — стонал Грег в ответ. — Черт, Майкрофт! Если бы ты знал, как мне хорошо! От очередного толчка Майкрофт изогнулся совершенно немыслимой дугой, и из горла его вырвалось нечто среднее между воем и рыданием. Опираясь на локоть одной руки, он с силой сжал основание собственного члена второй и взмолился: — Не могу больше! Очень хочется кончить! — Так кончай, — прохрипел Грег. — Нет… — сдавленно простонал тот. — Надо, чтобы ты первый… будет больно, если я… прошу тебя… — Я уже… я… Слова перешли в отчаянный стон, когда волна наслаждения перехлестнула через край, затапливая Грега с головой. Чувствуя, как его накрывает оргазмом, он стиснул запястье Майкрофта, требуя разжать пальцы, и тут же ощутил судорожную дрожь любовника, когда тот бурно кончал, с криком рухнув на постель и соскальзывая с уже опадающего члена. Лестрейда хватило только на то, чтобы удержаться и не упасть сверху. Он лёг рядом и притянул дрожащего, тихо постанывающего Майкрофта к себе, крепко обнимая. — Господи… — выдохнул он несколько минут спустя, когда дыхание слегка выровнялось. — Как же хорошо… — Да, — сдавленно подтвердил Холмс. — Очень… Уходить не хотелось, но Грег напомнил себе, что пора. С трудом приподнявшись, он поцеловал расслабленного любовника в мокрый от пота лоб и тихо спросил: — Ты сказал «больно»? Почему? — Физиология, — фыркнул тот. — Простата очень чувствительна. И любое прикосновение к ней… после оргазма… довольно неприятно. — Я не знал, — Лестрейд сокрушенно покачал головой. — Надо было сразу предупредить. Майкрофт тоже сел на постели и обнял его. — И на собственном опыте никогда не узнаешь, — пробормотал он, прижимаясь щекой к волосам Грега. — Я обещаю. Когда до Лестрейда дошёл смысл его слов, он судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы и обнял Майкрофта в ответ. «Да сколько же времени мне понадобится, чтобы залечить все раны, оставленные этим ублюдком?» — с тоской подумал он. — Не надо, — серьезно сказал Холмс. — Я понимаю, что за мысли сейчас в твоей голове. Но не стоит, пусть прошлое остаётся в прошлом. — Ладно, — Грег выдавил из себя кривую улыбку и отстранился. — Я пойду к себе. Спокойной ночи. — И тебе, — Майкрофт поморщился, откидываясь на спину и закрывая глаза. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Лестрейд. — Я в порядке, если ты об этом, — ровным голосом отозвался Холмс. — Просто желания шевелиться нет. Но надо бы сделать над собой усилие и дойти до душа. — Хочешь, я принесу тебе влажное полотенце? — Спасибо, не нужно, — Майкрофт слабо улыбнулся. — Я встану… попозже. «Это черт знает что, — с досадой думал Грег, стоя под душем, прежде чем пойти спать. — Почти светская беседа после того, как я его только что хорошенько отымел. И самое страшное, что долго я так не выдержу!» Потому что до одури хотелось вернуться к нему в постель, обнять и уснуть, прижимая к себе. Вот только Майкрофт такое вряд ли позволит. Для него ведь это только секс, чертовски хороший, что правда, то правда. Но в чувствах он не заинтересован, а значит, придётся, хочешь не хочешь, соблюдать правила игры. Вздохнув, Лестрейд вытерся, натянул пижаму и отправился в свою спальню. Обнял подушку и горько усмехнулся. Секса катастрофически недостаточно, каким бы классным он ни был. Хотелось настоящей близости. — Долго я так не выдержу, — тоскливо повторил он, проваливаясь в сон.