Years and seconds

Грег курил на балконе, когда Майкрофт утром вышел из своей спальни. Однако, увидев его, поспешно затушил сигарету, кинулся навстречу и обнял за талию — так бережно и заботливо, словно опасался, что Холмс сейчас развалится на кусочки. — Доброе утро, — улыбка Грега вышла несколько натянутой. — Как ты? — В полном порядке, — Майкрофт поморщился и сделал попытку освободиться, но Лестрейд лишь обхватил его крепче и повел на кухню. Выдвинул стул свободной рукой, усадил и наградил еще одной напряженной улыбкой. — Посиди, я сейчас приготовлю тебе кофе. — Грег, — в голосе Холмса появился холод, — я же сказал: со мной все хорошо. Прекрати вести себя так, словно я — нервная барышня, которую ты лишил девственности. — Это так выглядит? — инспектор отвел взгляд. — Прости, я… мне просто не по себе. — Совершенно очевидно, — Майкрофт скорчил гримасу. — Потому давай расставим точки над «i». Мы оба давно уже не подростки, как ты справедливо вчера заметил. Оба знали чего хотим и получили удовольствие. Так что я не вижу причин впадать в истерику по этому поводу. — Ладно, раз ты так говоришь, — Грег уселся за стол, сжавшись словно ожидал удара. Холмс почувствовал, как его охватывает раздражение. — Если ты всегда так себя ведешь, — сухо проговорил он, — то я действительно не понимаю, чего не хватало твоей жене. И тут же пожалел о своих словах, увидев, как Лестрейд болезненно скривился. — Иди сюда, — гораздо мягче проговорил Майкрофт, протягивая руку. Поднялся навстречу, обнял и поцеловал в висок. — Ты не сделал ничего, что могло бы мне не понравиться или чего я не хотел бы сам. Тебе не нужно испытывать чувство неловкости, или, не приведи боже, вины. И не нужно немедленно делать мне предложение, чтобы компенсировать урон, нанесенный моей чести. На последних словах Грег напрягся еще больше, и Холмс тихо фыркнул: — Только не говори, что в самом деле думал об этом. — А ты бы ответил, что считаешь брак излишеством и что… как ты тогда выразился? Что некоторые вещи — не для тебя? — сдавленно фыркнул Лестрейд. — Именно, — Майкрофт закрыл глаза, убивая на корню крамольные мысли. — Мы живем не в те времена, когда брак был неизбежным следствием секса. Я не считаю, что только кольцо на пальце и брачное свидетельство могут «смыть причиненный мне позор». Потому что ничего позорного между нами не было. Так что выкинь это из головы! «Вот если бы ты задумался об этом по другим причинам… если бы любил меня и хотел провести со мной всю жизнь… — Холмс горько улыбнулся, радуясь, что Грег, уткнувшийся носом в его плечо, этой улыбки не видит. — Но из чувства долга и ответственности… Нет, это было бы унизительно». — Тем не менее, от кофе я не откажусь, — хмыкнул Холмс, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни тени тоски, которую он сейчас испытывал. — Если это предложение все еще в силе. — Конечно, — Лестрейд слабо улыбнулся, освобождаясь из объятий. — И, Майкрофт… может, мы выйдем пораньше и позавтракаем где-нибудь в городе? Я проспал, боюсь, что приготовить что-то уже не успею. — Я тебе не раз говорил, что почти никогда не завтракаю, — усмехнулся Холмс. — Но если ты хочешь… — Мы не ужинали вчера, — Грег не смотрел на него, сосредоточенно насыпая зерна в кофемашину. — Думаю, ты голоден. — Да, как-то не до того было, — Майкрофт фыркнул. — Ладно, если тебя это успокоит, то так и сделаем. — Сегодня ведь начинается голосование в парламенте, — Лестрейд наконец отвлекся от кофе и посмотрел на Холмса. — Тяжелый день будет? — Скорее всего, нет, — Майкрофт улыбнулся, чувствуя, как потеплело внутри от мысли, что Грег действительно интересуется его жизнью. Вероятно, новости читает: ведь сам Майкрофт ничего не говорил ему о сроках голосования. — Все будет в обычном рабочем порядке до тех пор, пока кандидатов не останется двое. Но процесс может затянуться, так что я заранее прощу прощения, если не смогу освободить вечер, чтобы сходить куда-нибудь. — А мы что… — у Лестрейда округлились глаза, а в следующее мгновение он слегка покраснел. — О, ну да. Сегодня же пятница. — Я слишком англичанин, чтобы пренебрегать традициями, — хмыкнул Холмс. — Так что сделаю все, что от меня зависит. Но результата не гарантирую. Вместо ответа Грег поставил перед ним кружку с кофе, а потом склонился и мягко поцеловал в губы. — Я в любом случае буду ждать тебя дома, — просто сказал он. *** Если бы Майкрофта кто-то спросил, то ему пришлось бы сознаться: следующие несколько недель больше всего походили на его личное представление о счастье. Несмотря даже на напряженную политическую обстановку и огромное количество проблем, которым приходилось уделять львиную долю своего времени. Но Холмс чувствовал себя как никогда сильным и непобедимым, зная, что вечером они с Грегом устроятся на диване и он сможет снять маску. Посетовать на тупость политиков, с которыми приходится работать, позволить себе раздражение или ехидство в адрес людей, которым сегодня весь день вежливо улыбался. Или просто помолчать, склонив голову на плечо своего инспектора и расслабляясь, в то время как его пальцы будут нежно перебирать волосы. — А я думал, на таких высоких должностях не держат идиотов, — Грег поцеловал его в макушку и покрепче прижал к себе. — Допускать подобные ошибки… — А кто сказал, что это была «ошибка»? — с ехидным смешком откликнулся Майкрофт. — Разумеется, Лидсом сказала такое в интервью только потому, что ее вынудили. При этом она прекрасно знала: после разразится скандал и ей придется снять свою кандидатуру. — Не хочу даже спрашивать, кто ее вынудил и как, — фыркнул Лестрейд. — Я всегда понимал, что ты — страшный человек. — Тогда не буду рассказывать, — Холмс закатил глаза. — Я говорил, что у нас нет времени соблюдать регламент, новый премьер должен быть назначен как можно скорее. Очень удачно, что в финале оказались две женщины, одна из которых… — И вряд ли случайно, — перебил его Грег. — После этого интервью у нас в Ярде даже те, кто не хотел избрания Мэй, стали ей сочувствовать и «болеть» за нее. Все знают, что она полжизни лечилась от бесплодия, но так и не смогла родить ребенка. И попрекнуть ее отсутствием детей… — Да, женщину, позволившую себе такую глупость и жестокость, уже никто не выберет премьер-министром, — спокойно согласился Майкрофт. — На то и был расчет. — Если бы я меньше верил в твою непогрешимость, ужаснулся бы, — Лестрейд закатил глаза. — Ну, и что будет теперь? — Завтра нового премьера представят Ее Величеству, — Холмс пожал плечами. — Она должна одобрить назначение. Но это — формальность, как ты понимаешь. — То есть, королева ничего не решает? — Грег нахмурится. — Удивлён? — Майкрофт фыркнул. — Последний монарх, который позволял себе спорить с парламентом, умер более трёхсот лет назад. С тех пор наши короли царствуют, но не правят. — Я вообще-то в курсе, — Лестрейд обиженно поджал губы. — Не нужно считать меня совсем тупым. Мой вопрос был не об этом, я лишь хотел узнать, может ли Ее Величество не одобрить кандидатуру премьера? — Разумеется, она может наложить вето на это назначение, — ухмыльнулся Холмс. — Теоретически. Но практически все понимают, что этого не будет. — Значит, все получилось, как ты хотел? — Грег слабо улыбнулся. — Тебя можно поздравить? — Не нужно, — Майкрофт поцеловал его в лоб. — Не хочу тебе лгать: кризис все равно неизбежен. Смена правительства была необходима, не чтобы его предотвратить, а чтобы справиться с ним. Он поморщился и озвучил худшую из своих тревог: — Надеюсь, они смогут… *** Новый кабинет был назначен, потрясения, вызванные итогами референдума, остались позади. Народные волнения тоже успокоились. Лето подходило к концу, и Майкрофту предстояла поездка в Китай на саммит «Большой двадцатки». — Надолго? — Грег смотрел на него, кусая губы. — Три дня, может, четыре, — Холмс скорчил мученическую гримасу. — Да я сам не особенно хочу туда ехать. — Но должен, да? — Да, — Майкрофт снова поморщился. — В нынешней ситуации нам очень важны союзники вне Европы. У премьер-министра запланировано несколько официальных встреч, но гораздо большее значение будут иметь неофициальные. Не спланированные заранее, без конкретных повесток. — Вроде как просто вышел подышать воздухом и нечаянно встретил на крыльце президента какой-нибудь «нужной» страны? — Грег хмыкнул. — Вроде того, — усмехнулся Холмс. — И, как ты понимаешь, такие «случайные» встречи как раз надо готовить наиболее тщательно. Потому мое присутствие совершенно необходимо. — Я понимаю, — Грег погладил его по плечу. — Ладно, тогда — удачной поездки. — Спасибо, — Майкрофт притянул его к себе и поцеловал. При этом его руки, словно нечаянно, сползли с талии на ягодицы Лестрейда и слегка сжали. — Я уезжаю завтра. Но сегодня, скорее всего, вернусь очень поздно. Надо провести кое-какую подготовительную работу и просмотреть целую гору документов. — Досадно, — инспектор принужденно улыбнулся. — Но зато хоть отдохнешь от меня. — А когда я говорил, что устал? — Холмс фыркнул. — Или может это тебе нужно отдохнуть? С этими словами он сжал задницу Грега сильнее и притиснул к себе еще более откровенно. А потом понизил голос до интимного полушепота: — Чувствуешь себя нормально? — Да, все хорошо, — поспешно ответил Лестрейд. — Ну… есть небольшой дискомфорт, когда хожу, а так все в порядке. Майкрофт потерся щекой о его щеку и закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Прошлой ночью Грег был довольно настойчив, доказывая свое желание. Можно сказать, почти умолял, доведя любовника до полного исступления. Чувства переполняли Майкрофта настолько, что он совершенно утратил связь с реальностью. Слово «люблю» едва не сорвалось с языка — пришлось прикусить его как следует, пытаясь вернуть себе способность мыслить. От восторга кружилась голова, а происходящее казалось совершенно невероятным. Впервые в жизни он понял, в чем разница между сексом и занятиями любовью, когда собственное удовольствие отходит на второй план, а чужое становится жизненно важным. Холмс всегда считал себя хорошим любовником, ни один его партнер не оставался неудовлетворенным. Но он был скорее техничным, чем чутким. С Грегом все было иначе: от мысли, что этот потрясающий мужчина готов отдать ему себя, Майкрофт нервничал, как юнец. Боялся разочаровать, не суметь доставить удовольствие. Он совершенно не думал о себе, но в итоге хорошо было настолько, что тело словно стало невесомым и парило в воздухе, окутанное блаженством. Перед глазами кружилась звездная пыль, стоны Грега звучали как самая сладкая музыка, а его благодарная улыбка после показалась лучшим из всего, что Майкрофт видел в своей жизни. Он мог бы сказать, что этой ночью был абсолютно счастлив. Если бы только Грег, едва отдышавшись, снова не ушел в свою спальню. — Эй, — Лестрейд потерся носом о его щеку. — Ты чего вдруг нахмурился? Какие-то проблемы? — Нет, — Холмс растянул губы в принужденной улыбке. — Просто… я еще ни у кого не был первым. Это… волнующее ощущение. Грег фыркнул. — Тебе напомнить, что ты сказал мне пару месяцев назад? Я не юная девственница, на которой ты теперь обязан жениться. — Знаю, — мягко согласился Холмс. — Но это не отменяет факта, что я — твой первый мужчина. — И единственный, — Грег вдруг отвел взгляд. Майкрофт слегка поморщился. — Первый, — с легким нажимом повторил он. — Этого уже не изменить. Даже если после меня и будет еще кто-то. Лестрейд скорчил гримасу и склонил голову к Майкрофту на плечо. — А тебе не приходило в голову, — в голосе его появился ощутимый холодок, — что меня по-прежнему не интересуют мужчины? Так что «еще кто-то» точно не появится. — Не зарекайся, — Холмс приложил немало усилий, чтобы голос не дрогнул от эмоций. — Ты ведь просто не задумывался об отношениях с мужчинами. Но иногда, открыв для себя новый вид удовольствия, люди входят во вкус. — Спешу и падаю, — Лестрейд освободился из его объятий. — Сейчас же пойду и сниму кого-нибудь. — Не злись. — Буду злиться, потому что ты говоришь ерунду, — Грег увернулся от протянутой руки. — Повторяю: меня не интересуют мужчины. — Прошлой ночью мне так не показалось, — в тоне Холмса появилось легкое раздражение. — Я бы сказал, ты был весьма… заинтересован. — Так ведь это — ты, — Лестрейд закатил глаза. — Я — не мужчина? — Да мне вообще пофиг, какого ты пола, потому что ты — это ты, — Грег окончательно рассердился. — Совсем не понимаешь разницы, да? И правда думаешь, что я теперь на всех мужиков начну смотреть, прикидывая, каково с ними будет в постели? — Я просто сказал, что такое возможно, — Майкрофт примирительно улыбнулся, стараясь игнорировать тянущее ощущение тоски в груди. — Когда-нибудь в перспективе. — Ладно, — Лестрейд чмокнул его в губы и тут же отстранился, не позволяя себя обнять или втянуть в более глубокий поцелуй, — мне пора на работу. Ты хоть заглянешь попрощаться перед отъездом? — Обязательно. Холмс глядел ему вслед, кусая губы. Выходит, Грег все же не в восторге от того, что спит с мужчиной, ему это не нравится? Потому и сбегает каждый раз — боится показать свое истинное отношение. И потому наутро всегда выглядит таким напряженным и прячет глаза, будто даже видеть Майкрофта ему невмоготу. *** — Джин, я не могу так больше, — Лестрейд запустил пальцы в прическу и стиснул их так, словно намеревался вырвать у себя половину волос. — Это совершенно невыносимо! — Я давно тебе говорю: просто признайся ему в своих чувствах, — она улыбнулась. — Тогда не придется каждый раз делать вид, что смотришь на ваши отношения просто как на хороший, качественный трах. В таком подходе есть свои плюсы, конечно, но не тогда, когда по-настоящему любишь своего партнера. — Сказать? — Грег горько засмеялся. — Ты шутишь, должно быть? Знаешь, что он мне сегодня выдал? Что после него я спокойно смогу найти себе другого мужика и радоваться жизни. Как будто мне нужен кто-то, кроме него! — Вот так бы ему и сказал, — Джин покачала головой. — С чего ты решил, что он плохо это воспримет? — С того, — Лестрейд закусил губу, — что он считает любовь излишеством, которое только мешает. И сам не раз говорил мне об этом. Он вздохнул и с добавил с нескрываемым отчаянием: — Ему как раз нужен, как ты выразилась, качественный трах. И ничего больше! А мне становится все труднее соблюдать правила этой игры. Я никогда не умел притворяться, но даже если бы и умел… он настолько умен и наблюдателен, что рано или поздно все равно бы догадался. Возможно даже уже… потому и завел сегодня этот разговор. Я становлюсь для него обузой, он раздражается оттого, что я, как дурак, схожу по нему с ума. Однажды у него кончится терпение, и он меня бросит. — Грег, — она вздохнула, — мы ведь уже обсуждали это. Ни в чем нельзя быть уверенным, пока это не произойдет. Вас связывает не только постель, он тебе доверяет, заботится о тебе — ты сам мне рассказывал. Так почему ты решил, что он не примет твою любовь? — Ты просто его не знаешь, — Лестрейд болезненно скривился. — Это айсберг, а не человек. Он вообще никого не любит, даже родную мать лишь терпит, причем с трудом. И каждый раз морщится, когда кто-то пытается при нем заговорить о чувствах. Да я и не жду от него… мне бы хватило, если бы он хотя бы позволил любить себя. Чтобы не считал мои чувства проблемой. Потому что проблемы он привык решать радикально и без малейших колебаний. — Надо же, — она скорчила гримасу, — а когда мы познакомились, ты не показался мне мазохистом. Допустим, ты готов смириться с отсутствием любви, хотя я слабо в это верю… — Я просто знал, с кем связываюсь, — перебил ее Грег. — Глупо ждать от человека того, на что он не способен, понимаешь? Наверное, я поумнел с возрастом. Потому что когда женился, видел, что моя жена капризна, лжива и не способна быть верной. Но легкомысленно понадеялся, что ради любви ко мне она изменится. А в этот раз я заранее осознавал, на что иду. Но решил, что все равно хочу быть с ним. — Согласна: отсутствие иллюзий в начале отношений — залог того, что они не кончатся разочарованием, — Джин закусила губу. — И твоему мужчине можно только позавидовать: мало кто способен любить другого человека таким, какой он есть. Но неужели ты не понимаешь: нельзя жить в страхе всю жизнь. Вечно следить за собой, чтобы не посмотреть слишком нежно или не сказать того, что не следует говорить. Бояться лишний раз обнять… — Невыносимо, — с горечью согласился Лестрейд. — Тогда у тебя есть только один выход, — твердо произнесла она. — Поговори с ним откровенно. Ты оставил за ним право быть таким, какой он есть — но что насчет твоих прав? Говоришь, он умный? Выходит, тоже отлично понимает, каков ты на самом деле. Так как же он может требовать от тебя, чтобы ты перестал быть собой? Чтобы все время притворялся, хотя это противно твоей природе. — Ничего он от меня не требует, — фыркнул Грег. — Но тот день, когда он поймет, что наши отношения больше не отвечают его пожеланиям, станет последним. Он сразу все прекратит. — Повторяю, ты этого не знаешь, — голос Джин сделался жестким. — Но даже если так и случится… Лучше один раз пережить разрыв, чем бояться его всю жизнь. Потому что ты каждый день переживаешь его в мыслях. — Ты права, — Лестрейд болезненно скривился. — Я поговорю с ним. И будь что будет. *** Майкрофт закрыл крышку лаптопа и сжал ладонями виски. Пытаться работать, когда мысли заняты совершенно другим, малоэффективно. В конце концов, перелет до Пекина продлится десять часов, можно будет посвятить это время оставшимся документам. Идея показалась необычайно удачной. Холмс не привык откладывать дела на потом и ставить удовольствия выше работы, но желание провести вечер с Грегом было слишком сильным. Может быть, Майкрофт и сумел бы с ним справиться, если бы не дурацкая утренняя почти ссора. Сможет ли он в поездке уделить все свое внимание работе, если будет постоянно думать о том, как скверно они с Грегом расстались? Нет, определенно, самое лучшее, что он может сейчас сделать, это забрать Лестрейда из Ярда и поехать с ним домой. Совместный вечер, который перейдет в еще одну, полную страсти, ночь — именно то, что нужно, чтобы быть полностью мобилизованным на встрече G-20. Улыбнувшись собственным мыслям, Майкрофт набрал номер. — Привет, — проговорил он в трубку, когда инспектор ответил. — Как ты смотришь на то, чтобы я заехал за тобой примерно через полчаса? Мне неожиданно удалось освободить сегодняшний вечер. — О, — голос Грега был несколько растерянным. — Это хорошо, но знаешь… я уже не на работе. У меня… встреча в городе. Но я постараюсь приехать как можно быстрее. — Ладно, — Холмс закусил губу, чувствуя, как в груди что-то сжалось, когда Грег слегка запнулся перед словом «встреча». — Тогда увидимся дома. Прежде чем сбросить вызов, Майкрофт поколебался несколько мгновений. После того как Лестрейда едва не сбила машина, в его телефон по распоряжению Майкрофта было вмонтировано отслеживающее устройство. Грег долго возмущался, но в итоге дал согласие, сочтя аргументы убедительными. — В моем смартфоне такое тоже есть, — уговаривал его Холмс. — На случай похищения, например. Достаточно просто набрать мой номер, и это устройство позволит установить мое местоположение в считанные секунды, даже если я не отвечу на вызов. Лестрейд не знал другого: если на вызов все-таки ответят, то даже после того, как на том конце положат трубку, позвонивший сможет слышать каждое слово, сказанное в радиусе десятка ярдов от местонахождения телефона с «начинкой». Достаточно лишь нажать одну кнопку, пока связь еще не прервана. А Грег никогда не кладет трубку первый… Конечно, Холмс много раз клялся себе не делать этого без исключительной нужды, но… Он закусил губу, решительно ткнул пальцем в экран смартфона, активируя прослушку, и лишь после этого сбросил вызов. Что бы там ни было, Майкрофт должен это знать. — Мне придется уйти, — смущенно проговорил Лестрейд. Голос его звучал четко: видимо, он не убрал телефон в карман, а положил на стол. — Что, долг зовет? — женский голос. Майкрофт скрипнул зубами. Опять эта Гамильтон! — Да нет, не на работу, — принялся оправдываться Грег. — Но это все равно срочно. — А, понятно, — она хмыкнула. — К нему? — Извини, — Лестрейд вздохнул. — Он… он сказал мне утром, что задержится допоздна, потому я и пригласил тебя на ужин. Но, видно, у него планы изменились, и я должен идти. Он ведь завтра уезжает. — И далеко? — Я не могу тебе сказать, — Грег снова смутился. — Это… связано с его работой. — Хорошо, — ее голос стал серьезным. — Но ты сделаешь то, что обещал мне? — Прямо сегодня? — с легкой паникой проговорил Лестрейд. — Нет, ну не перед отъездом же! Лучше, когда он вернется. — Грег, — жестко произнесла она, — ты не можешь откладывать это на потом вечно. Сам говорил: для тебя такая ситуация невыносима. Ты не переносишь лжи, и тебе плохо оттого, что приходится притворяться. Разве нет? — Да, — он вздохнул. — Но пойми… — Думаешь, не понимаю? — ее голос слегка смягчился. — Я ведь знаю, как он тебе дорог и как ты боишься потерять его. Боишься, что если расскажешь ему все откровенно, он больше не захочет тебя видеть. — Так и будет, — уныло проговорил Лестрейд. — А если нет? — она фыркнула. — Вдруг он отнесется с пониманием? Может, все пройдет хорошо, и ты будешь только рад, что признался ему? — Мне надо идти, — судя по шороху в динамике, Грег пытался забрать телефон со стола, но его руку перехватили. — Пообещай, — потребовала она, — что скажешь ему всё сегодня. И примешь его реакцию, какой бы она ни была. Я знаю, какие сомнения тебя мучают, но это не повод наполнять свою жизнь притворством. — Ладно, — пробормотал он. — Ты права, Джин. Я поговорю с ним. После того как голоса замолкли, Майкрофт долго смотрел невидящими глазами прямо перед собой. В ушах шумело, а внутри была безжизненная пустота. Как будто все, что было в нем живым, умерло, и осталась лишь внешняя оболочка, скрывающая выгоревший дотла пустырь. На котором просто не может ничего расти, потому что каждая пядь его отравлена ядом того, что Холмс только что услышал. Притворство, значит? Так вот оно как… Выходит, Грег действительно связался с ним, будучи не в себе, а сейчас просто не знает, как выпутаться из этих отношений. Не хочет продолжать, но и разрушать полностью не хочет. — Зачем? — мертвым голосом вопросил Майкрофт пустое пространство кабинета. — Зачем было начинать? Я ведь уже смирился… согласился быть только другом. Зачем он так? Невыносимо… Жизнь с Майкрофтом для Грега невыносима! И что же остается? Только отпустить… пусть уходит, пусть строит свою жизнь так, как ему хочется. Там, где сможет быть счастливым. Как ни странно, не получалось даже разозлиться. Предательство Джейсона в свое время вызвало ярость и жажду мстить, но сейчас все было иначе. Потому что Грег — другой, и Холмс не вправе спрашивать с него за собственные заблуждения. Знал ведь, что рано или поздно это произойдет, и все равно на что-то надеялся. Поверил, что может быть счастлив. Забыл, что такая роскошь, как любовь — это для других. Нечто, предназначенное кому угодно — кроме него. Притворство… Холмс горько усмехнулся. Надо сказать, притворялся Лестрейд убедительно. Кто бы мог предположить в нем такие актерские таланты? Майкрофт даже повелся… Глупец! И чего добился, спрашивается? Сейчас даже думать не хочется, как жить дальше. Или о том, что нужно сделать над собой усилие и встать со стула. Хотя бы для того, чтобы встретиться с ним в последний раз. Чтобы положить всему этому конец. Время как будто застыло, воздух сгустился до состояния патоки, облепив со всех сторон и приглушая физические ощущения. Звуки доносились как через плотный слой ваты, перед глазами была черная пелена. Весь мир покрылся тонким налетом пыли, став тусклым. Ни ярких красок, ни солнечного света. Только густой туман в мозгу. До полной нереальности происходящего, до невозможности осознать, что все это — на самом деле. Не кошмарный сон, который кончится с приходом утра. Потому что ни одно утро больше не принесет ему ничего, кроме очередного серого дня, похожего на все предыдущие и последующие. Майкрофт действительно чувствовал себя так, словно уже умер. Ни боли, ни злости, ни надежды — только пустота. Умом он понимал, что это просто шок, что боль придет позже. Что будут долгие ночи без сна, горечь желчи во рту, закушенные до крови губы и малодушное желание перестать быть. Просто умереть, чтобы не нужно было жить со всем этим. Чтобы всё наконец прекратилось. Да и кому от этого будет плохо? Кому ты нужен, Майкрофт Холмс? Семье? Стране? А тебе-то что за дело до всего этого, раз чертова судьба отняла у тебя единственное, чего ты хотел для себя лично? Истина, которую он осознал слишком поздно: нельзя вкладывать всю душу в одного человека. Потому что потеряв его, ты лишишься и себя самого. Кожа, плоть, кости… Все это будет ходить, дышать, неискренне улыбаться окружающим. Видимость жизни — но не жизнь. Он даже не осознавал, что до сих пор держит телефон прижатым к уху. Шпионское устройство, вмонтированное в мобильник Грега, продолжало добросовестно сообщать информацию, которую мозг почти не воспринимал. Звуки улицы, шорох автомобильных шин, обрывки разговоров… Фоновый шум, отголоски жизни, которой Майкрофт в себе больше не ощущал. Звякнул дверной колокольчик, открылась и снова закрылась дверь, звуки улицы стали тише. Выходит, Грег зашел в помещение. Мозг фиксировал эту информацию автоматически, она падала в звенящую пустоту сознания, не вызывая отклика. Звонкий женский, даже скорее девичий, голос: — Я могу вам помочь, мистер? — Да, — звук голоса Грега отозвался болезненным всплеском, заставив прислушаться. — Я хотел бы купить кольцо. «Вот как? — с безнадежной горечью подумал Майкрофт. — У вас с ней уже и до этого дошло?» — Ищете подарок? — незнакомая девушка излучала дружелюбие. — Или вас ждет особое событие? — Очень особое, — серьезно отозвался Лестрейд. — Я собираюсь сделать предложение. — Поздравляю, — непонятно чему обрадовалась девушка. — А вы знаете размер пальчика своей дамы? — Размер? — Грег слегка растерялся. — Н-нет… я не спрашивал. Но, думаю, если померить на мой мизинец, то будет в самый раз. — Вы, мужчины, все такие, — фыркнула она. — Строите из себя таинственных… По мне, так лучше бы поинтересовались размером. Но нет, пытаетесь быть романтичными, хотите сюрприз сделать. Думаете, будет очень романтично, если кольцо окажется мало? Или, наоборот, велико? У неё тонкие пальцы? — Тонкие, — голос Грега дрогнул. — И красивые. — Ладно, горе-романтик, — снисходительно усмехнулась она. — Подберем самое лучшее кольцо, такое, что она точно не сможет вам отказать. Майкрофт не стал слушать дальше, вместо этого он с силой швырнул телефоном в стену. Без злости, исключительно для того, чтобы избавить себя от дальнейшей пытки. И совершенно без эмоций смотрел на то, как дорогой аппарат, встретившись с твердой поверхностью, разлетается на куски. — Ну что же, — ровным голосом проговорил он. — Так тому и быть. Антеи, к счастью, в приемной не было: тоже вся в делах перед отъездом. На прочих сотрудников своей службы Майкрофт попросту не обратил внимания, твердым шагом проследовав к выходу. Уселся в машину и отдал распоряжение доставить себя домой. Грег, надо полагать, готовится к тяжелому разговору, так что, скорее всего, пойдет пешком. Значит, есть еще немного времени, как раз хватит, чтобы собрать его вещи. Холмс действовал автоматически, аккуратно складывая футболки, рубашки и брюки и убирая их в объемную спортивную сумку. После надо будет вызвать клининговую службу, пусть отмоют каждый дюйм, чтобы даже отпечатков его пальцев нигде не осталось. Никакого следа присутствия, словно инспектор Лестрейд ни разу не появлялся в этом доме. Если бы так же можно было отмыть свою жизнь и свою душу, уничтожить воспоминания о нем в сердце и на теле! Тогда, может быть, Майкрофт снова вспомнил бы, как дышать. Со временем. Когда в замке повернулся ключ, Холмс уже сидел на диване в гостиной, с абсолютно бесстрастным лицом и стаканом виски, который он грел в руке, но пить не собирался. Это можно будет сделать потом, когда все закончится. Хотя бы попытаться одурманить себя алкоголем. Точно зная, что не поможет. — Привет, — раздался голос Грега. После чего тот, видимо, споткнулся об одну из двух сумок, которые Майкрофт вытащил в прихожую, и удивленно произнес: — Ты собрался увезти в Китай все свои костюмы? На три дня ведь едешь, зачем тебе столько вещей? Холмс молчал, ожидая, пока он пройдет в гостиную. Не та ситуация, чтобы кричать через весь дом, идти навстречу тоже не имеет смысла. — Майкрофт, ты дома? — Лестрейд наконец появился в дверях и улыбнулся. — Ух, а я уж испугался, что на тебя в последний момент все-таки свалились важные дела и ты остался на работе. Он двинулся к Холмсу, очевидно, намереваясь поцеловать, но тот остановил его повелительным жестом. — Это не мои вещи, Грегори. — Не тво… — Лестрейд осекся, и с лица его сбежала краска. — Ясно. Выгоняешь? — Отпускаю, — бесстрастно проинформировал Майкрофт. — Наши отношения с самого начала были ошибкой. Пора ее исправить. — Ошибкой, — голос Грега зазвенел от напряжения. — Вот как? А мое мнение считается? Может, ты хотя бы позволишь мне сказать то, что я собирался? — Я знаю, что ты собираешься сказать, — Холмс смотрел сквозь него, словно не видел. — Это не имеет значения. Просто забирай свои вещи и уходи. — Не имеет? — Лестрейд закусил губу. — Ну конечно, кто бы сомневался. Ладно, Майкрофт. Раз для тебя это так, то тебе ведь нет дела, что имеет значение для меня? — Ни малейшего, — в голосе Холмса появился ощутимый холод. — Избавь меня от мелодраматичных сцен, будь добр. Уходи — и не возвращайся. — Не бойся, — Грег горько рассмеялся. — Я не буду тебе досаждать. Едва только инспектор почти бегом выскочил из гостиной, Майкрофт прикрыл глаза и стиснул зубы, чтобы не завыть в голос. Господи, ну почему все так? За что?! В прихожей звякнули ключи — Грег оставил их на полке у входа. Потом хлопнула входная дверь. Хрустнуло стекло: Холмс слишком сильно сжал стакан. Осколки впились в ладонь, но Майкрофт даже не почувствовал боли, не заметил, как по запястью течет кровь, смешанная с элитным алкоголем, капает на пол и впитывается в ковер. Он отвел себе ровно час на рефлексию, на то, чтобы пережить свое отчаяние и попрощаться с чувствами. А потом встал и тяжелым шагом двинулся на кухню за аптечкой — нужно было обработать порезы. Две сумки так и стояли в прихожей. Холмс поморщился: «Не буду тебе досаждать», да? Однако оставил себе повод вернуться. Ну уж нет! Он порылся в кармане и издал возглас, полный досады, когда вспомнил о разбитом телефоне. Пришлось извлекать из портфеля лаптоп, чтобы связаться с Антеей. — Сэр? — удивленно проговорила она. — Вы же никогда не пользуетесь скайпом. — Пришлось, — Майкрофт пожал плечами и передвинул порезанную руку так, чтобы ее не было видно через веб-камеру. — Мой телефон разбился. Позаботьтесь о том, чтобы мне подготовили новый. — Он будет у вас в течение часа, сэр, — даже если помощница удивилась, то не подала вида. — Что-то еще? — Да, — голос Холмса звучал абсолютно ровно. — Восстанавливая список контактов, заблокируйте номер инспектора Лестрейда. Кроме того, с этой минуты ему запрещен доступ в мой дом и офис. Предупредите охрану, чтобы его ни под каким предлогом не пропускали. И пришлите кого-нибудь, чтобы забрать его вещи и доставить к нему на квартиру. — Но сэр… — Не задавайте вопросов, — жестко прервал ее Майкрофт. — Просто выполняйте. — Да, сэр, — она замялась, явно желая — и не решаясь — сказать что-то еще. — Вам что-нибудь непонятно? — надменно поинтересовался Холмс. — Только одно, сэр, — она отвела взгляд. — Как быть с нашими людьми, которые обеспечивают безопасность инспектора. Мне их отозвать? И оставить Грега без защиты? Именно сейчас, когда опасность как никогда велика? Нет, этого делать нельзя! Колебание было настолько коротким, что Антея даже не заметила его. — Пусть продолжают присматривать за ним, — сухо распорядился Майкрофт. — Но их отчетами будете заниматься сами. Мне доложите только в одном случае: если возникнет непосредственная угроза для его жизни. — Да, сэр, — она кивнула, и Холмс прервал связь. Ну вот и все. Осталось лишь собрать себя из обломков и заняться делом. К счастью, на недостаток работы в ближайшие месяцы жаловаться не придется. Много проблем — это хорошо. Некогда будет думать. — Ты всегда был отличной машиной, Майкрофт, — горько сказал Холмс сам себе. — Вот и оставайся ею. Ни к чему было пытаться стать человеком. *** Около трех месяцев спустя. Антея зашла в кабинет Майкрофта без вызова, прерывая работу над очередным документом, который он собирался вынести на обсуждение кабинета министров через полчаса. — Прошу прощения, сэр, но вам следует кое-что узнать. Это касается инспектора Лестрейда. — Я занят, — довольно резко отозвался Холмс. — Ваш прямой приказ, — она потянулась к пульту и включила телевизор. — Сообщить в случае непосредственной опасности для жизни. Дальнейшее Майкрофт уже почти не слышал. Антея говорила что-то про «случилось слишком быстро» и «охрана не может вмешаться из опасения навредить», а он мог только смотреть на экран, где выпуск новостей прервали ради экстренного прямого включения с Бродвей-стрит. И дело было даже не в том, что он не мог не узнать здание, хотя его уже обнесли строительными лесами и готовили к демонтажу. Все внимание Холмса сосредоточилось на двух фигурах, застывших опасно близко к краю крыши. Лиц было не разобрать, камера стояла на земле и не способна была дать настолько сильное приближение. Но это было и не нужно: Майкрофт все равно ни с чем не спутал бы знакомый силуэт и растрепанную седую шевелюру. — Что там происходит? — во рту внезапно пересохло, и голос звучал несколько надтреснуто. — Что они делают? — Какой-то псих забрался на крышу бывшего здания Скотланд Ярда и угрожает сброситься, — тихо отозвалась Антея. — Инспектор, как доложили наши люди, случайно находился рядом. Он вызвал подкрепление, но не стал его дожидаться, сразу полез следом. И сейчас, насколько я могу судить, пытается отговорить этого парня от самоубийства. Или хотя бы потянуть время, пока прибудет помощь и будет натянут спасательный тент. Но, учитывая строительные работы, вероятность несчастного случая… — Вызовите мою машину, — распорядился Холмс, который все еще не мог отвести взгляд от экрана. — Я уже это сделала, — в ее голосе появились странные нотки. — Машина ждет вас у входа, сэр. И я отменила все встречи на сегодня. — Спасибо, — Майкрофт почти бегом устремился на выход. — Пусть наши люди тоже будут там. На случай непредвиденных обстоятельств. — Я распоряжусь, сэр. Холмс никогда не думал, что дорога, которую, не особенно торопясь, легко преодолеть пешком за пятнадцать минут, может показаться такой длинной. И он понятия не имел, что собирается делать, зачем вообще помчался туда. Но и не поехать не мог. Грег будет спасать этого суицидника любой ценой, но что, если пытаясь его удержать, он сорвется следом? И, что бы ни случилось, Майкрофт обязан быть рядом. — Сэр, — прервал его мрачные размышления водитель, — там довольно приличная толпа собралась. Дальше не проехать. — Тогда я пойду пешком, — Холмс потянул на себя ручку дверцы. — Без охраны? — водитель выскочил за ним следом. — Сэр, это против правил, введённых вами же! Вы не можете пойти, надо дождаться наших людей. — Считайте, что я это правило только что временно отменил, — отрезал Майкрофт и двинулся в сторону толпы. Шофёр всплеснул руками и кинулся догонять: что бы ни стукнуло в голову боссу, но за его безопасность, в отсутствие охраны, отвечать именно водителю. Пробраться сквозь плотную массу зевак, собравшихся поглазеть и пощекотать собственные нервы, оказалось не так просто, но Холмс упрямо проталкивался вперёд, пока не оказался на открытом пятачке у самого входа в здание. Его тут же попытались оттеснить обратно полицейские, вероятно, то самое подкрепление, которое Грег вызвал, прежде чем лезть на крышу. Майкрофт смерил их уничтожающим взглядом и предъявил удостоверение. — Простите, сэр, но вам все же лучше подождать в безопасном месте, — незнакомый констебль побледнел, но твёрдо стоял на своём. — Ситуация экстраординарная, я не могу пропустить вас сквозь оцепление. — Лучше дай ему пройти, Джек, — рядом внезапно нарисовалась сержант Донован. — Это брат фрика, и спорить с ним, как и с тем, другим, себе дороже. — Благодарю вас, сержант, — Холмс сухо кивнул, но она довольно невежливо повернулась спиной. Впрочем, Майкрофт ее уже не видел, он кинулся вперёд, туда, где виднелась до боли знакомая фигура в пальто. Шерлок стоял, задрав голову вверх, и очень обеспокоенно говорил что-то напряжённо застывшему рядом Джону Ватсону. Майкрофт тоже посмотрел на крышу, и внутри у него всё похолодело. Потенциальный самоубийца перебрался на строительные леса и балансировал на самом краю плохо закреплённой, раскачивающейся доски, а Грег медленно, крохотными шажками приближался к нему, протягивая руку. Ещё пара ярдов — и он сможет коснуться рукава безумца. Но если тот все-таки прыгнет… — А ты что здесь забыл? — Шерлок заметил присутствие брата, хотя по-прежнему смотрел вверх. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — кусая губы, ответил Майкрофт. — Мы с Лестрейдом друзья, — голос младшего похолодел. — Но ты — это другое дело. Тебя не было у него в больнице, когда какой-то отморозок воткнул ему в плечо нож три недели назад. И до этого тоже, когда он получил бутылкой по голове, пытаясь утихомирить хулиганов в пабе. Чем сегодняшний случай отличается? Или ты решил все-таки поинтересоваться, с чего это Лестрейд начал ввязываться во все тяжкие, словно ему жить надоело? Намёк был более чем понятен, и Майкрофт болезненно поморщился. Ножевое ранение в плечо и сотрясение мозга вряд ли квалифицировались как «непосредственная опасность для жизни», поэтому ему даже не сообщили, но общая тенденция была совершенно очевидна: Грег и в самом деле утратил осторожность. Даже на такой опасной работе, как у него, три случая меньше, чем за три месяца — это слишком. Если, конечно, не искать опасность нарочно. — Я не знал, — глухо проговорил старший брат. — Просто потому, что не хотел знать, — выплюнул младший. Полицейское оцепление, между тем, снова расступилось, пропуская бригаду спасателей, которые принялись деловито растягивать на земле огромное ярко-желтое полотнище. Загудели помпы, накачивая воздух. Ещё несколько минут, и место потенциального падения будет полностью покрыто солидных размеров подушкой безопасности. Майкрофт знал, что точно такие же используются во время пожаров в высотных зданиях, чтобы люди, которых огонь заблокировал на верхних этажах, могли выпрыгнуть в окна и безопасно приземлиться. Вот только есть ли у Грега и психа, которого он пытается спасти, эти несколько минут? Дальнейшее Майкрофт наблюдал как в замедленной съёмке. Самоубийца издал отчаянный крик и шагнул вниз. Лестрейд, забыв об осторожности, рванулся к нему и вцепился в его куртку, пытаясь удержать. Но не смог и полетел следом, к тому же, сильно ударившись головой об перекрестье металлических труб, служивших ограждением. Холмс ринулся вперёд, попросту расшвыривая всех, кто попробовал его задержать. Подушка безопасности, хоть и надутая всего наполовину, тем не менее выдержала. Безумец с расфокусированным взглядом и расширенными зрачками, выдающими в нем наркомана, был всего лишь слегка оглушён. А Грег лежал без движения, и из-под его затылка расползалось тёмное маслянистое пятно крови. Майкрофт, отшвырнув перчатку, прижал дрожащие пальцы к шее Лестрейда. И не почувствовал ничего. Издав болезненный стон, он притянул безвольное тело к себе, отчаянно обнял и, впервые за много лет, ощутил, как из глаз хлынули слезы. — Грег, — беззвучно шептал Холмс, гладя липкие от крови седые волосы. — Любовь моя, что ты наделал? Он не обращал ни малейшего внимания ни на людей, столпившихся вокруг, ни на то, что рукава его дорогого пиджака пропитались кровью. Майкрофту было плевать на все, кроме безжизненного тела в своих объятиях.