50 shades of steel

Много лет Брюс всецело доверял бессмертной истине Уайлда о том, что победить искушение можно только поддавшись ему, можно сказать, сделал эту фразу своим жизненным кредо. Но в этот раз гениальный ирландец, похоже, его подвёл, и теперь помешательство лишь набирало обороты. Брюс терпел сокрушительное поражение в борьбе с искушением и сам понимал это. Чем сильнее он пытался убедить себя в том, что Кларк Кент — красивая, но абсолютно пустая секс-игрушка на один раз, абсолютно, то есть вообще, категорически не стоящая того, чтобы думать о ней спустя целых два дня после спонтанного секса, тем больше признавал, что просто обманывает себя. Тело — вот что невозможно было обмануть. Его тело ныло по красавчику-журналисту, а мысль о том, что все химические фокусы Уэйна никоим образом не повлияли на его поведение, подстёгивала возбуждение до совершенно невообразимых высот. Всё то время, что они провели здесь, Брюс был уверен, что желание Кларка было вызвано действием синтетических альфа-феромонов, разработанных специально для того, чтобы высвободить в омеге основной инстинкт, отодвинуть на задворки сознания все прочие мысли, подавить самоконтроль и превратить её в изнывающий от похоти кусок плоти. Именно такими Брюс любил омег — в их натуральном, так сказать, виде. Без всех этих охлаждающих их природную страсть приправ типа эструм-подавителей, термоконтроллеров и прочих достижений фармацевтики. Омега должна была принимать его, хрипя от голода, истекая соками, отдаваясь как в последний раз — так, и только так, иначе секс не имел для него ни смысла, ни вкуса. Это было его естественное желание как альфы. Да, его средства в достижении этих целей не всецело следовали букве закона. Да что там — прямо нарушали его. Тем не менее он не собирался от них отказываться, тем более что связь всегда была консенсуальной. Так было и с Кларком: под воздействием феромонов его тело раскрылось для Уэйна в своей цветущей, пышной роскоши, и он попировал на нём знатно. Но после, когда, насытившись, Брюс приготовился ждать, пока омега очнётся от наркотика (обычно проходило минут двадцать), что-то пошло не так. Кларк соскользнул со стола, на котором мгновения назад одуряюще сладко отдавался ему, и смерил Брюса абсолютно трезвым и чуть ироничным взглядом. В тот момент Уэйн был слишком удивлён, чтобы задавать вопросы, слишком расслаблен и сыт, чтобы соображать и принимать решения. Осознание того, что именно произошло, пришло позже, а придя, накрыло его с головой, напрочь вытеснив все остальные мысли. Иногда Брюсу казалось, что даже месть Супермену — цель, ради которой он, собственно, сюда и приехал — отходит на второй, третий, сотый план, уступая тому, как сильно ему хотелось снова увидеть Кларка. Стоило Брюсу подумать о том, что горячий, как сам ад, красавчик отдавался ему, будучи в полном осознании того, что делает, более того, наслаждаясь пикантностью ситуации едва ли не больше, чем сам Брюс, как его кидало в жар и сковывало мучительным, безумным возбуждением, лекарство от которого было только одно. Сегодня, спустя два дня, кабинет всё ещё хранил маленькие сувениры их близости. Брюс отказался от уборки, и стеклянный стол для переговоров, на котором прошла большая часть их свидания, до сих пор хранил тонкий запах возбуждённой омеги. Каждый раз, ощущая его, он понимал, что совершенно теряет способность думать и работать. Брюс искал выход, перебирал варианты, и ни один не был так хорош, как самый простой. Сделав один звонок и поручив юристам отправить пару писем, Брюс поставил размашистую подпись «Уэйн» под договором покупки издания «Дэйли Планет». — Признаться, я удивлён, что владелец издания захочет поговорить с обычным внештатником. Кларк сел в кресло напротив стола Брюса, поправил очки, что только привлекло внимание к хитрому взгляду, который он пытался скрыть. Улыбка Кларка не смогла бы обмануть Брюса — какой бы стеснительной она ни казалась, но за ней явно читался ядовитый сарказм. — Надеюсь, сегодня мы обойдёмся без распыления феромонов, — подтвердил догадку Уэйна Кларк. — Как ты догадался? — Журналистское чутьё, интуиция, жизненный опыт — выбирайте любой вариант, — чуть изогнув губы, насмешливо ответил Кларк. — Или, быть может... то, что «я хочу трахнуть твой рот, кончить тебе на лицо, даже на твои уродливые очки». Кларк достал из кармана пиджака небольшой диктофон, тот самый, с которым приходил на первое «интервью» к Брюсу, включил его, и сразу же раздались те слова, которые он цитировал. От звука своего голоса, полного нескрываемого желания, низкого и протяжного, тело Брюса покрылось мурашками. — Так всё же о чём вы хотели поговорить? — Вопрос Кларка вернул Брюса из мира фантазий, в которых его член был до самого узла погружён между растянутыми ярко-красными губами Кента. — Если я скажу, что меня интересуют ваши творческие планы, перспективы развития, карьера, а особенно, как и всех, впрочем, ваша удачливость в поисках новостей про этого инопланетного врага всех людей, вы поверите? — Супермен помогает людям, — неожиданно резко ответил Кент, но вдруг осёкся и снова расплылся в хитрой и насмешливой улыбке. — Но вы правы. Вряд ли поверю. — Тогда всё очень просто, — развёл руками Брюс. — Правда в том, что я вас хочу. Карты были выложены на стол, и дело оставалось за Кларком, который, едва кивнув, показал, что принимает честность Уэйна. — И наша встреча должна привести к уже продуманному вами результату? — спросил он, но Брюс чувствовал: этот вопрос должен остаться без его ответа. — Как же это было? Кларк снова включил диктофон: «...ещё больше я хочу трахнуть тебя. Только ты должен это заслужить», — раздалось из динамика. Брюс поморщился, услышав себя, но остался честен перед самим собой: все сказанное было правдой. — Вы удивительно последовательны, — сказал Кларк, выключив диктофон и положив его на стол нового босса. — И привык добиваться своего, — согласился Брюс. — Для этого есть разные способы. — В этом вы правы. В том числе и нечестные, как бы это ни противоречило моим принципам. Думаю, за запись ваших признаний многие издания — и здесь, и в Готеме — смогут и захотят выложить круглые суммы. Будем торговаться? Кларк выглядел и вёл себя как чёртов победитель, и Брюс ничего не мог с этим поделать. Он смотрел на вальяжно рассевшегося напротив него Кента, омегу и засранца, и понимал, что с этой записью ничего не сможет сделать. Сам виноват, сам расслабился, поддался ему и теперь получал в ответ по полной. Пусть, по здравому размышлению, ничего криминального в записи не было, да и репутацию Уэйна ничем уже было не испортить, но давать журналистам такой козырь, позволять им вмешиваться в свою жизнь больше, чем всегда, Брюс не мог. Но не признать то, что его отделали, он тоже не мог. — Видимо, не будем, — ответил за него Кларк. — Я свободен? — Идите, — позволил Брюс. — Но разговор ещё не закончен. Кларк ничего не сказал, услышав это, но сам его вид говорил громче любых слов. Он уходил из кабинета Брюса победителем и за это должен был ответить. — Мистер Уэйн... — Кларк обернулся на пороге кабинета, словно внезапно вспомнил о чём-то важном. — Если мне не изменяет память, из всех лучших отелей города только «Метрополис-Плаза» принадлежит не вам? Брюс прищурился в его сторону и нервно повёл подбородком, словно ему натирал белоснежный ворот рубашки. — К чему этот вопрос? Кент ответил серьёзно, но в его глазах (Уэйн руку был готов отдать на отсечение) танцевали веселые чёртики: — С двадцать седьмого этажа открывается прекрасный вид на ночной город. — Мистер Кент, как вы сами отметили, этот отель не принадлежит мне, — процедил сквозь зубы Брюс. Он старался сдерживать рвущееся изнутри раздражение, но чёртова омега, отказывающаяся признать его власть над ней, злила просто невероятно. — Так с чего бы мне знать, какой вид открывается из его окон на город? При всём уважении, иногда вы демонстрируете потрясающую несообразительность... Потрясающую даже для журналиста «Дэйли Планет». — Всего доброго, мистер Уэйн, — перебил его Кларк, пропустив мимо ушей шпильку в сторону родной газеты. — Надеюсь, ваша сообразительность окажется на высоте. Дверь закрылась за ним с едва слышным стуком, и Брюс остался один в холодной пустоте кабинета. Хотелось орать, бить хрупкие предметы, швыряться мебелью и трахаться. О да, трахаться хотелось больше всего. Только хороший, качественный секс помог бы сейчас справиться с бешенством, кипевшим внутри. Попался как идиот, как неопытный сопляк, позволил себя провести течной омеге! Брюс взвыл и вжался головой в стекло стола; собственная глупость бесила и вызывала жалость одновременно. Кнопка селектора на столе замигала и через мгновение автоматически переключилась на громкую связь: — Мистер Уэйн... Сэр, всё в порядке? — В голосе секретаря слышались взволнованные нотки. — Вам что-то нужно? Он повернул лицо в сторону аппарата и приподнял голову от стола. — Грэйс, я когда-нибудь был не в порядке? В селекторе испуганно вздохнули. — Нет, сэр. — Так в чём тогда дело? — Эм... — Грейс замялась и неуверенно продолжила: — Ваш последний посетитель, сэр. Он просил меня зайти к вам через пять минут. Но я услышала шум и подумала... — Что?! — Мистер Кент, сэр. Он кое-что для вас оставил. — Голос секретаря задрожал. — Чёрт бы вас всех побрал! Брюс вскочил из-за стола, в два шага пересёк кабинет и ворвался в приёмную. Грейс, испуганно вжав голову в плечи, сидела за столом и протягивала ему небольшой бумажный пакет. — Вот, сэр. Мистер Кент просил передать вам через пять минут, после того как он уйдёт. Брюс протянул руку к пакету. Что там? Совсем лёгкий, явно не оружие и не... Он перевернул пакет вверх дном — содержимое выскользнуло на ладонь. Это был диктофон Кларка, который тот демонстрировал несколько минут назад. Стоило лишь нажать на кнопку — и звук признаний полубезумного от похоти Брюса озарил бы приёмную, напугав секретаря сильнее, чем вид взбешённого босса. Не решив рисковать, Уэйн вернулся в кабинет, убавил звук до минимума и только после этого включил запись. Ему не нужно было подстёгивать воображение, слушая то, что на ней было. И без этого перед глазами вставал образ полуголого текущего Кларка, безмолвно подчинявшегося каждому приказу. Возбуждение, так тщательно лелеемое внутри, скрытое до поры, чтобы в момент второго согласия Кларка обрушиться на него, некстати очнулось, заставив Брюса застонать. Озарение пришло быстро и болезненно, уколов Уэйна в самое уязвимое место – в его эго. Кларку не нужно было шантажировать его, требовать денег или просто издеваться. Он всего лишь показал Брюсу, что тот ничего не стоит в этой войне гормонов. Никакой сверхсекретный и технологичный арсенал не был способен помочь ему в борьбе с собственными желаниями. Альфа, который хотел, но не мог получить омегу — что могло быть хуже? Застонав, Брюс снова уронил голову на спасительную прохладу стеклянной столешницы. Хуже влюблённого альфы мог быть только альфа-идиот, каким он себя сейчас и чувствовал. Двадцать седьмой этаж «Метрополис-Плаза», сказал Кент. И до загнавшего себя в ловушку самоуверенности альфы понемногу дошло. — Грейс, на этот вечер мне нужен весь двадцать седьмой этаж «Плазы». Забронируйте, пожалуйста. Брюсу никогда не приходилось сомневаться в том, что его приказы будут исполнены. Он Уэйн, он альфа, он миллиардер и Бэтмен, хоть о последнем никто и не знал. В его словах не сомневаются, приказы исполняются, и никогда ещё не было иначе. Кроме как с Кларком. Но это Брюс намерен был исправить нынешним же вечером. Но для этого ему требовалась помощь, как бы ни хотелось это признавать. Кент оказался прав: не было лучшего вида на Метрополис, чем открывался из панорамных окон президентского люкса. Брюс не был уверен, что речь шла именно о нём, но в другой номер идти не хотел. В полумраке просторной, утопавшей в цветах гостиной огни города казались ярче и злее, чем обычно, но и красивее от этого. Виски в стакане понемногу теплел, и Брюс забывал его пить, погрузившись в молчаливое созерцание. После драки двух зарвавшихся инопланетных ублюдков, в которой в первую очередь пострадали люди, а не сукины пришельцы, город восстанавливался ускоренными темпами. И это шло ему на пользу. На месте разрушенных домов строились и заселялись новые — выше, красивее, стильнее. Люди понемногу возвращались к привычной жизни, в которой Супермен был кем-то сродни божеству: все на него надеялись, но не верили до конца. Брюсу казалось, что он был единственным, кто злился на него. Это чувство, вызванное воспоминаниями о том, как обрушилось здание его компании, смешавшееся со злостью на себя и на ускользавшего Кента, ослепляющей вспышкой ударило по глазам, и в следующую секунду Брюс запустил надоевшим стаканом в окно. Бронированное стекло выдержало удар, виски каскадом брызг выплеснулся на пол, а Брюс, пнув окно от бессилия, отвернулся от сверкавшего в сумерках города. — Кажется, у меня было что сказать, но после такого я растерял все слова. Кент — снова в своих невозможных очках и напускной браваде — стоял напротив Брюса. Их разделял утопленный в полу невозможно мягкий диван, засыпанный мягчайшими же подушками. Идеальное место для свидания, подумалось Брюсу. Знать бы только, была ли их встреча таким свиданием. — Как вам вид? — поинтересовался Кларк, обходя диван с обратной от Брюса стороны. — Нравится? — Несомненно, — кивнул Брюс и нисколько не покривил в этом душой. Вид — на Кента — был действительно отличным. Спина, разворот плеч, посадка головы, чуть взъерошенный затылок... Задница, которую от жадного взгляда Брюса не укрыла бы никакая одежда. Словно рентгеновским зрением, он проникал под каждый слой ткани, видя под ними бронзовую кожу, тёмные волосы на руках и бёдрах Кларка, его живот с каждым выступавшим кубиком пресса, тёмные соски, впадины ключиц. Во рту пересохло от одних только воспоминаний, а Кларк как ни в чём не бывало стоял, не опасаясь, спиной к возбуждённому альфе, наливая себе... Воды? Брюс подошёл к нему вплотную, как в их первый раз, чуть наклонился, почти касаясь губами уха, и прошептал, стараясь, чтобы в голосе не звучала отчаянная жажда: — Может быть, музыку? Кларк обернулся через плечо, мимолётом бросил взгляд на полуоткрытые губы Брюса, заставив того пропустить выдох, а потом посмотрел в глаза. В горле Уэйна запершило от всё той же раскованной насмешливости, так не свойственной омегам. — По-вашему, это свидание, мистер Уэйн? По мнению Брюса, так оно и было, но что-то в голосе Кента заставило отступить и не признаваться в этом. — А что это по-вашему, мистер Кент? — в тон ему спросил Брюс. Тот пожал плечами. — Скоро узнаем. Не обращая внимания на преследовавшего его Брюса, Кларк подошёл к окну. Его силуэт чётко обрисовывался на фоне мерцающих огней улицы. Брюс, затаив дыхание, глядел на него, стараясь не думать, как в тот, первый раз, о том, что сейчас происходит с телом Кларка. Даже обрывок мысли об этом заставлял его сердце взрываться от бешеных скачков пульса. Брюс заставил себя пригасить инстинкт охотника, едва заметно, всего на несколько миллиметров приблизился к Кенту и снова уловил этот неуловимый, но манящий запах. Как бы Кларк ни старался, его сущность пробивалась наружу через аромат, который было не скрыть никаким парфюмом — привлекающий альф аромат половозрелой, готовой омеги, истинного приза в жизненной борьбе на выживание. — Отсюда чудесный вид на город. Кажется, я даже вижу символ "Дэйли Планет", — задумчиво сказал не сводящий глаз с окна Кларк, а у Брюса зачесались кулаки. Теперь он точно знал, что Кент над ним издевается, и готов был принять правила этой игры. — Действительно, отличный, — согласился Брюс, чуть наклоняясь к уху Кларка и стараясь, чтобы его голос стал ниже и глубже. От его альфа-запаха, к сожалению, не усиленного синтезированными гормонами, но и без этого сильного и глубокого, у Кента, как у приличной омеги, должны были подкашиваться ноги. Но даже если это происходило, то виду Кларк не подавал. — Особенно после того, как город восстановили. Если Кларк решил проверить его память, то просчитался. Брюс тоже неплохо помнил свои реплики, только о присутствии Кента во время стычки инопланетных мерзавцев цитировать не стал. Если честно, то Брюс ждал, что Кларк, как и в прошлый раз, чуть покачнётся, дав повод приобнять себя, а дальше как повезёт, но вместо этого он обернулся и довольно рассмеялся, глядя на Брюса без малейшего страха или напряжения. Это оказалось заразным, и Брюс, не скрывая улыбку, отступил, давая омеге чуть больше пространства. — Может быть, вина? — спросил он, не особенно надеясь на удачу, но в этот раз Кларк не отказал. Бутылка, дожидавшаяся своего часа и досыта «надышавшаяся», приобрела ровно нужную температуру. Брюс разлил вино по бокалам, предложил один Кларку, а сам, не говоря никаких торжественных глупостей, пригубил из своего. — Я должен похвалить вкус хозяина и возраст вина, вспомнив что-то про терпкое послевкусие и запах солнца, пропитавший виноградники Франции, но понятия не имею о том, что говорить. Это вкусно. Брюс с лёгким кивком принял признание Кларка, насладившись тем самым послевкусием, допил вино и отставил свой бокал. Кларк, пристально глядя на него, отзеркалил этот жест. — Глупая ситуация, — вынужден был признать Уэйн. — Неужели? — усмехнулся Кларк. — Тяжело без распыления феромонов? — Тяжело, — не стал скрывать Брюс. — Разговор не клеится. — Да, в прошлый раз вы с лёгкостью перебирали темы, — усмехнулся Кларк. — От чудесного вида до... Как там было? — Он прищёлкнул пальцами, картинно вспоминая. — Хочу кончить тебе на лицо? — Я не имею привычки отказываться от своих слов. Между ними повисло молчание, но в нём не было и следа неловкости. Наоборот, стало легче, когда карты открылись, а намерения были озвучены. Оставались неясны мотивы Кларка, но Брюс неожиданно для себя начал находить удовольствие даже в банальном разговоре. Их пикировка была забавна и остра, как щепотка перца чили, добавляла вкус и пряность, превращая диалог в почти-флирт. Они уже сидели напротив друг друга на диване в центре комнаты, обсудив понемногу всё на свете, когда Кларк задал самый неуместный, выбивший основу из-под ног Брюса вопрос: — Зачем ты сюда пришёл сегодня? — Приглашение показалось интересным, — ответил Брюс. Его уверенность в том, что по приходе сюда он обнаружит текущего Кларка, привязавшего себя к столбикам кровати, осталась неозвученной. Но Кент, хитрый дьявол, не нуждался в подсказках. — Был уверен в том, что снова трахнешь меня? Как ты себе это представлял? Остатки вина, плескавшиеся на дне бокала Брюса, едва не оказались на белоснежной обивке, когда он услышал это. Истинный смысл вопроса дошёл до него не сразу, потому что Брюсу казалось, что они всё выяснили чуть раньше. Скрывать было глупо — и сложно, потому что Кларк, казалось, видел его насквозь, — поэтому ответить честно оказалось неожиданно легко. — При идеальном развитии событий? — Альфа-идеальном, — поправил Кларк. — Чтобы сейчас ты уже стоял передо мной на коленях, открыв рот и принимая в него мой член до узла. И чтобы я водил головкой по твоим щекам и шлёпал по языку. А спустя несколько минут, — Брюс посмотрел на часы, — я бы уже кончал тебе на лицо так, что сперма была бы даже на очках. — Я не трахаюсь в очках, — быстро сказал Кларк. — Ты трахаешься так, как я хочу. — Омега перечила альфе, и это нельзя было спускать с рук. — Красочно, — хмыкнул Кларк и поёрзал на диване, будто старался зарыться в него поглубже. — И сурово. — Как есть, — не стал увиливать Брюс. — Я – альфа, ты – омега, всё просто. — Спасибо за честность, — без тени издёвки сказал Кларк. — Описание очень... бодрит, но я ценю откровенность. — Неверный выбор, — укорил его Брюс. — Ты – омега рядом с альфой. Я сильнее, все козыри снова у меня на руках. То, что я веду себя так цивилизованно, ещё ни о чём не говорит. Кларк всего на пару секунд разомкнул сводившие Брюса с ума губы, красные, будто после поцелуя или укуса, и Уэйн готов был поклясться, что услышал громкий выдох. Но за шумом собственного пульса мог и не услышать его на самом деле, а придумать, как придумал себе этот вечер в объятиях Кларка. Цивилизованность, лоск и шарм слетали сейчас с Брюса, как шелуха, открывая миру его истинную сущность — жесткого, самоуверенного и сильного альфы, перед которым должны были стелиться омеги. Все, но почему-то не та, которая была нужнее всех. — Наверное, лучше всего будет нам сейчас попрощаться. — Он помолчал одно мгновение, глядя на сидевшего перед и почти у его ног Кларка, одновременно близкого и недоступного, и озвучил неожиданно пришедшую ему в голову мысль: — Знаешь, ты ведь можешь остаться здесь. Снят весь этаж, он будет полностью в твоём распоряжении. — Это слишком щедро, — нахмурился Кларк. — И двусмысленно выглядит. — Нет, — окончательно принял решение Брюс и поднялся с манящего мягкостью и комфортом дивана. — Это правильно. Прими это в знак извинения за тот случай. Можешь заказывать всё, что захочешь, счёт пришлют мне. И мне действительно... — Жаль? — недоверчиво подсказал Кент. — Нет, я не жалею. — Сожалеть о лучшем сексе в его жизни Брюс точно бы не стал. — Мне хочется извиниться за то, в чём я не чувствую своей вины. Он протянул руку Кларку. — Спасибо за вечер. — И тебе, — неожиданно мягко ответил Кларк. Стоя в лифте, Брюс посмотрел на себя в зеркало и тихо, будто боясь, что его услышат, сказал своему отражению: — Так что ты выходишь, допиваешь бокал, говоришь: "Это был приятный вечер", идешь домой, дрочишь, и на этом всё. План Винсента Веги был хорош, но сейчас Брюс, как бы ему ни хотелось, не смог бы даже подрочить. Всё стало слишком странным сегодня, и все планы рушились, как карточный домик, поэтому он решил не загадывать. Метаморфозу, что приключилась с ним, следовало тщательно обдумать.