50 shades of steel

Он не ошибся: плащ сверхчеловека алой молнией рассёк небо, едва сам Бэтмен оказался перед лицом уродливой громадины, в облике которой едва углядывались черты чего-то подобного человеку. Выше Брюса почти вдвое, с конечностями, на которых плотными комками бугрились казавшиеся каменными мышцы, телом, заслонявшим собой небо, — это существо внушало ужас и одним своим видом предвещало смерть и разрушения. Здравый смысл, законы логики, да что там — начинающий тотализатор в будке на углу — никто не дал бы и очка за противника этого монстра в битве. Но у Брюса выбора не было. Он взял на себя обязательства перед этим городом и миром, он был обязан защитить его, пусть даже ценой собственной жизни. Да и чего будет стоит жизнь в мире, который порабощён пришельцами вроде этого кошмара или Супермена, который до поры скрывал свои истинные намерения, притворяясь спасителем планеты. Это была его судьба, его битва, и вступить в неё, как и всегда, предстояло одному. Здесь, в Метрополисе, не было даже его верного Альфреда, который помог бы Брюсу стать Бэтменом в два раза быстрее, чем он сделал это в одиночестве. Удивительно, как Супермен не успел опередить его. По крыше здания прошла дрожь, и человек в красном плаще приземлился за его спиной со звуком упавшего метеорита. Горстка отчаянных смельчаков, которая презрела собственный инстинкт самосохранения, ради того чтобы посмотреть очередной триумф своего идола, восторженно выдохнула внизу. Именно он — инопланетный гость, притворяющийся невинным ангелом, был их надеждой и защитником. По мнению Брюса, он был столь же невинным, как неразорвавшаяся атомная бомба в глазах дикарей, прячущихся от солнца в её тени. Сила, какой бы она ни была, не могла быть невинной. Брюс не понимал, почему люди не видят очевидного — того же, что видит он. Супермен не был благословением для их планеты, не был новым спасителем, не был даже человеком! Ничего, кроме равнодушия, Брюс в нём не видел. Для него, пусть и презревшего закон, но имевшего свои убеждения, полное равнодушие было восьмым смертным грехом. В этом, как он понял, и крылась его неприязнь к Супермену. Для любого, кто согласился бы отбросить свой религиозный экстаз и здраво взглянуть на вещи, стало бы очевидно, что Бэтмен и Супермен — абсолютные противоположности как в силе, так и в намерениях. Брюс никогда не забывал о своём человеческом начале. Да, природа дала ему разум, силу которого он использовал для создания устройств, превращающих его в боевую машину. Но всё же даже в этих приспособлениях, делавших его быстрее, выносливее, неуязвимее, он всегда оставался человеком. Они были не дополнением, они были продолжением его самого. Так же как "Уэйн Энтерпрайзес" превратилась бы в руины без гениального менеджмента своего альфа-лидера, так и костюм Бэтмена, его автомобили, его оружие и приспособления для полёта стали бы бесполезными погремушками в чужих неумелых руках. Именно неустанно тренируя своё тело и разум, совершенствуясь духовно и физически, Брюс сделал Бэтмена универсальным орудием. Супермен же был порождением другой цивилизации, чья ординарная природа сверхъестественно преобразилась в условиях чужой планеты. Он не приложил никаких усилий к тому, чтобы стать тем, кем он стал, и именно этим, по мнению Брюса, он и был запредельно опасен. Сила, тем более столь экстраординарная, предполагает солидарную ответственность. У бомбы, способной расколоть планету, всегда две кнопки. Здесь же пульт управления был в единоличном управлении того, кто эту планету даже не считал своим домом. И именно этого чужака в клоунском костюме восторженные слепцы приветствовали как божество. Здесь, на крышах Метрополиса, именно он, а не привыкший к чёрной маскировке сумрачного Готема Бэтмен смотрелся своим. Даже монстр, казалось, ждал именно его. При виде существа в красном плаще и сверкающем сталью костюме страшилище издало рык, от которого в жилах сворачивалась кровь, и набросилось на него с ужасающей для такой громадины скоростью. Но и Супермен был быстрым. Брюс впервые видел пришельца, о силе которого был наслышан, в ближнем бою. Говоря по правде, слово «видеть» здесь было наименее уместно. Движения сверхчеловека были настолько быстры, что возможностей человеческого зрения не доставало, чтобы распознать их. Красная искра метнулась навстречу громадине — Брюс лишь почувствовал, как полоснул по коже горячий воздух, и на тысячную долю секунды ощутил спиной касание стальной ладони, — промчавшись мимо, Супермэн успел немыслимо быстрым движением уложить его лицом вниз на чёрное полотно крыши. В мгновение ока оказавшись за спиной врага, он ударил его в спину силовой волной. Брюс приподнял голову. Всё происходило чудовищно быстро. Он увидел, как глаза Супермена зажглись алым огнём — лазерные лучи полоснули монстра по шее, заставив того разразиться воем, от которого в здании напротив полопались стекла. Для самого монстра огненные лучи Супермена были, похоже, не больше, чем раздражающей щекоткой. В два прыжка настигнув противника, громадина схватила его за ноги, подхватила в воздух и с силой швырнула головой о бетонную крышу с одним очевидным намерением — убить. Брюс стиснул зубы. От такого удара голова чудо-пришельца должна была лопнуть, как горшок с малиновым джемом, а сам он навечно остаться бездвижным. Тем не менее Супермен оторвался от крыши почти мгновенно, взмыл вверх со звуком реактивного двигателя и обрушился на монстра сверху. Он врезался в него на огромной скорости — любой материальный объект от такого контакта рассыпался бы в пыль, но его противник лишь слегка покачнулся. Зато крыша под ними, точнее то, что от неё оставалось, пошла трещинами и провалилась вниз, грозя погрести под собой и двоих сражавшихся и Брюса. Бэтмен мгновенно вскочил на ноги и метнулся вверх, цепляясь «кошкой» за ближайшую вертикальную поверхность. С начала этого безумного боя не прошло и десяти секунд, но больше он ждать не хотел. Монстра, угрожавшего смертью и разрушениями его дому, надо было уничтожить. Цель была понятной и привычной, средства — тоже. Оставалось узнать, настолько достижима привычными средствами эта конкретная цель. С Суперменом, существом не столь очевидно опасным, он, так и быть, разберётся позже, тем более что сейчас они, видимо, сражались на одной стороне. Какие у пришельца были цели в этой битве, времени думать не было, поэтому Брюс решил просто драться, пока хватит сил, а уж вопросы задавать потом. Брюс оттолкнулся от опоры и ринулся вперёд, расправив крылья плаща. Громадина и фигура в красном плаще сражались на обломках крыши, обмениваясь ударами, от которых здание, казалось, лишь глубже проседало в землю. Супермен был гораздо меньше монстра, под его мощными ногами он казался маленькой серебристой рыбой возле обезумевшего от её наглости медведя. Но сила этих двоих была несоизмеримо размерам равной, хоть и разной. Удары Супермена несли концентрированную мощь: попадая в цель, они отбрасывали противника назад как от прямого попадания огромного железного ядра. Атаки его врага несли сокрушения по-другому — своими масштабами; монстр прессовал противника ударами, словно огромной бетонной плитой, сметая всё на своём пути. В очередной раз схватив Супермена за плечи, он швырнул его в стену, ощерившуюся кривыми змеями железных прутов, и в этот момент Брюс приземлился между ними и метнулся навстречу обезумевшему чудовищу. Монстр издал оглушительный рев, в мгновение ока схватил Бэтмена за горло и поднял вверх. Брюс попытался вырваться — бесполезно, сила противника намного превосходила его собственную, огромные пальцы сжались тисками, перекрывая кислород. Он выбросил вперёд ноги, упёрся ему в грудь, толкнулся и переступил ногами, концентрируясь, и со всей силы ударил ногой чудище в челюсть. Противник пошатнулся, ослабил хватку, и Брюс тут же воспользовался этим — высвободился и одним движением переметнулся ему за спину, оседлал и взял в коленный захват шею, больше напоминавшую каменный столб. Краем глаза он отметил мелькнувший сбоку красный вихрь — Супермен снова был в деле. "Что ж, отлично, вдвоём быстрее управимся", — успел подумать Брюс, но в этот же миг противник схватил его за пятки, сдёрнул с себя одним резким движением, раскрутил в воздухе и швырнул от себя прочь. Брюс даже не успел ничего понять, как уже летел вниз с огромной высоты небоскрёба, отчаянно пытаясь уцепиться руками за воздух. Сила чудовища придала его падению скорости, и она была слишком большой, чтобы раскрыть плащ — он свернулся вокруг тела, прижатый воздухом, ставшим вдруг твёрдым, как плоть. Брюс увидел, как за ним с крыши здания метнулась фигура в красном, с каждым мгновением становясь всё ближе, а следом за ней — разъяренная фигура монстра; тот летел, одновременно круша кулаками стеклянную поверхность стен — брызги разбитых окон вились вокруг него сверкающим смертоносным дождём. Супермен был быстрее; нагнав падающего Брюса, он перехватил его за пояс и снова устремился вверх, уворачиваясь от стеклянной лавины, на этот раз в сторону соседнего здания. Он и не думал спасаться от противника, понял Брюс. Он спасал его, он не дал погибнуть ему. Но почему? Это было неправильно, не укладывалось в систему, раздражало, бесило. Брюс сжал кулаки, ярость заклокотала в горле. — Отпусти меня!!! — взревел он, впечатывая кулак в бок своего непрошеного спасителя. — Отпусти!! Они были близко от земли, но расстояние стремительно увеличивалось с каждой секундой. Брюс извернулся, вытянул себя из захвата стальной руки и ринулся вниз, раскинув плащ. Улица была пустынна, даже самые смелые зеваки разбежались прочь при звуках развернувшегося на крыше боя. Брюс приземлился, плащ смягчил падение, но посадка все же была жесткой — он упал на колено и вжался в асфальт кулаками, принимая удар на руки. В этот же момент за его спиной раздался звук металла, рассекающего воздух, затылок обожгло горячим, а земля выросла перед глазами и ударила его в лицо. Первое, что Брюс почувствовал, придя в себя, — тяжёлый металлический привкус во рту и абсолютную немоту во всём теле. Сознание возвращалось по каплям, сквозь болезненные попытки открыть глаза и рассмотреть что-то в кромешной мгле. Брюс попытался пошевелиться, но тут же вскрикнул и едва снова не отключился от острой боли в затылке, огненным прутом прорезавшей всё тело. Он осторожно пошевелил пальцами правой руки, потом пальцами левой, затем ногами. Руки были на месте, но, как и следовало ожидать, связаны. Превозмогая боль, Брюс попытался осмотреться вокруг. Тьма перед глазами рассеивалась, уступая место туманным сумеркам, сквозь которые можно было различить узкое пространство, стены, тянущиеся вверх, казалось, на многие мили, дверь, почти незаметную в тёмном прямоугольнике противоположной стены. В этом бетонном колодце было тихо, как в склепе, но за дверью — Брюс был уверен — кто-то находился. Он пытался крикнуть или хотя бы сказать что-то, но саднящее горло не пропускало звуки, и оставалось только ждать, когда тело отдаст последние ресурсы, позволив ему попытку освобождения. Когда сознание вернулось к нему окончательно, Брюс понял, что не лежит, а стоит, удерживаемый вертикально толстыми цепями, вмурованными в стену. Он не помнил ни того, как попал сюда, ни того, кто приковал его к стене. И понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как он приземлился на асфальт после падения с высотки. Радовало то, что он был всё ещё жив и, по всей видимости, невредим. «Надо что-то делать», — подумал Брюс. Но что именно — не имел ни малейшего понятия. Он покрутил запястьями в широких наручниках — на их скобах висели замки такой толщины, что удержали бы и дьявола. Неровный край царапал кожу ржавыми зазубринами. Кривясь от боли, он пытался размять мышцы, но они лишь больше затекали. Руки онемели, затылок налился свинцовой тяжестью, горло стало сухим, как бумага. Гладкие стены темницы равнодушно слушали его тяжёлое дыхание и отражали эхо глухих стонов, время, казалось, остановилось, став одним большим мгновением, бесконечно повторяющим себя. Брюс снова забылся между сном и явью, прикрыв глаза и пытаясь расслабить затекшее и ноющее тело. Из забытья его вырвал едва слышный глухой стук, отдавшийся вибрацией во всех стенах. Звук донёсся откуда-то сверху, пугающий и странно знакомый, будто в землю с чудовищной силой вогнали огромный каменный шар, и прежде чем Брюс понял, что это было, крыша проломилась, а в следующий момент пол задрожал, и в столбе пыльного света перед ним приземлилась одинокая фигура в красном плаще. Это был он — его враг и соперник, и Брюс встречал его вовсе не так, как хотел бы. Несомненно, этот плен — дело его рук, он атаковал со спины, когда Брюс приземлился, а сейчас вернулся, чтобы без свидетелей завершить начатое. Вся сущность Уэйна зашлась безмолвным воплем о том, что нужно освободиться, принять угрозу лицом к лицу, но крепкие цепи и наручники заставляли его лишь бессильно дёргаться, как марионетку в руках пьяного мастера. Сквозь занавес пыли были слышны медленные уверенные шаги, на лице Брюс почувствовал чьё-то дыхание, а когда стало чуть светлее, смог рассмотреть и того, кто стоял перед ним. Сначала он рассмотрел вызывающую алую букву на незнакомой синей ткани и лишь потом смог поднять голову так, чтобы увидеть перед собой лицо, в котором узнавались черты изваяния, что поставили в его честь восторженные жители Метрополиса. — Бэтмен, я полагаю? — осведомился инопланетный подонок, и Брюс зарычал от бессилия. Он не мог толком пошевелиться, когда перед ним стоял враг, и ненавидел это. — Дальше?.. — выдохнул он сквозь зубы и громыхнул цепями в тщетной попытке освободиться. Супермен не ответил. Он молча смотрел на него, нахмурив брови, будто пытался проникнуть взглядом сквозь шлем, но в его глазах Брюс не заметил угрозы или обещания скорой расправы. Наоборот, во взгляде плескалось какое-то недоверчивое, осторожное любопытство. Он протянул руку и медленно стащил с головы Брюса маску. — Мистер... Уэйн? — Если Супермен и был удивлён, то не подал виду, а вот Брюс немного оторопел. Выходит, пришелец знал его? Он ни разу не задумывался об этом. Вполне хватало того, что его самого знают все, в том числе сам Брюс. — Может быть, и вы представитесь? — Он пытался не подать виду, что в тот самый момент ему удалось провернуть запястье таким образом, что рука почти выскользнула из наручника. Почти, почти, но не до конца. Цепь едва слышно позвякивала в ответ на его движения. Супермен, не удостоив Брюса ответом, прищурился, проследил взглядом источник звука, дёрнул цепь едва заметным движением кисти и вырвал её из стены. Позёр. Брюс уже почти успел сконцентрироваться на своей ненависти, пропитаться её силой, чтобы атаковать Супермена — да хоть бы и одной рукой, когда тот, опережая, вырвал вторую цепь, а потом, поднявшись над полом, подхватил самого Брюса. — Может быть немного дискомфортно, — предупредил он одновременно с тем, как взлететь, оставляя под ними разрушенную камеру и обрушившуюся крышу. Прижимаясь к Супермену, несшему его над городом, Брюс чувствовал себя спасённой из пещеры дракона девицей. Они были настолько близко, что сквозь слои брони Брюс чувствовал выпуклую S на костюме сверхчеловека, ощущал телом его крепкие мышцы, ничуть не напрягавшиеся под весом вовсе не лёгкого Бэтмена в полной боевой броне. Уже стемнело, город под ними раскинулся миллионом разноцветных огней, и, будь под ногами твёрдая опора, Брюс несомненно оценил бы это великолепное зрелище. Но сейчас под ногами лишь свистел ветер, а дальше — сотни футов холодной пустоты, и от внезапного ужаса перед ней Брюс вдруг вздрогнул и ткнулся лицом в шею своего спасителя, словно умоляя пощадить его и не лишать жизни вот таким чудовищным способом. Хотя, быть может, если Супермен не расправился с ним до этого, без шума и свидетелей, он и теперь не станет бросать его вниз, ставя точку в их неначатом споре о том, может ли летать рождённый ползать? Зачем он сделал это? Второй раз за день Брюс задавал себе этот вопрос, взрываясь раздражением от непрошеного милосердия инопланетного гостя, и второй раз не находил ответа. Он зарычал от непонимания и ярости, щёлкнул зубами в безумной и несомненно глупой попытке укусить существо, волей которого был до сих жив, и уже занёс зубы над его крепкой шеей, как вдруг... Как вдруг его затопила волна самого роскошного, манящего и одуряющего запаха на свете. Запаха, который тысячей острых стрел впивался в мозг, заставляя его выстреливать в тело всем запасом адреналина сразу. Запаха, который наливал мышцы кровью, одновременно расслабляя весь организм и погружая его в сладкий транс. Запаха, который гнал вперёд и в то же время тянул назад, делал безумным зверем и послушной домашней собачкой, готовой прыгать через верёвочку, отключал все мысли и инстинкты, возводя на престол одно-единственное, нестерпимое желание... Брюс узнал бы этот запах из миллиона. Это был аромат Кларка Кента — дерзкого красавчика и прекрасной омеги, которую он уже признал своей. Подняв глаза, он с ужасом и недоверчивым удивлением посмотрел на чёткий профиль устремлённого вперёд Супермена, не понимая, как мог не узнать в человеке, которого успел изучить так близко, то полубожество, которому поклонялся Метрополис. Очки? Всего лишь очки стояли на пути этого узнавания, и Брюс не мог поверить глазам и рассудку, резонно подсказывавшим, что он не мог ошибиться. От нахлынувшего осознания и иронии этой ситуации Брюс рассмеялся, а Супермен — Кларк, мать его, Кент — лишь крепче прижал его к себе. Омега, спасшая альфу. Инопланетная омега, в которую угораздило влюбиться простого земного альфу. Сейчас уже можно было сказать, что всё в жизни Брюса Уэйна пошло наперекосяк с появлением Супермена. То, что происходило сейчас, вчера, несколько недель назад и дальше — до того момента, когда он впервые услышал о Супермене, начало понемногу складываться в понятную, но от этого совсем не простую картину. Брюс даже не смог удивиться, оказавшись на карнизе окна гостиничного номера на двадцать седьмом этаже «Метрополис-Плаза». Это было, наверно, самым логичным завершением истории, а заодно проливало свет на то, откуда простому и небогатому журналисту было известно, какой вид открывается с этой высоты. Несмотря на весь сюрреализм ситуации, Брюс улыбнулся. Все его ревнивые мысли о Кларке в одну секунду превратились в ничто, и он не мог не порадоваться этому. Супермен положил ладонь на стекло панорамного окна и слегка вдавил его в гладкую поверхность. Бронированное стекло задрожало, пошло трещинами, паутиной расходясь из-под его пальцев, и мгновение спустя осыпалось вниз миллиардом прозрачных песчинок. — Добро пожаловать, — кивнул он, пропуская Брюса внутрь. — И ты заходи, — бросил тот через плечо. Супермен улыбнулся той же самой саркастичной улыбкой, что украшала собой лицо Кларка ещё этим утром, и вошёл за ним. Поток воздуха из разбитого окна развевал за ним плащ, и тот хлопал на ветру, внося в привычную тишину этой роскошной резиденции непривычный диссонанс. — Ответь мне только на один вопрос, — сказал Брюс, располагаясь у бара. Он налил две порции виски и поманил к себе Кларка, всё ещё стоявшего у окна. — Неужели ты думал, что я не узнаю тебя? Почему ты думал, что у тебя будет шанс остаться неузнанным, хотя я могу почувствовать твой запах даже за половину мира? Ты — мой, хочешь того или нет. — Ты был так очаровательно самоуверен, — ответил Кларк, взмахом руки отказавшись от выпивки. — Впрочем, как и сейчас. Алый плащ струился за ним, когда он шёл, а Брюс, забыв проглотить виски, смотрел на него, будто видел в первый раз. Но именно так и было. Брюс вспомнил, как сравнивал Кларка со статуями античных богов, и теперь запоздало понимал всю логичность и оправданность такого сравнения. Сейчас, во всём великолепии своего могущества, в величавом спокойствии вулкана, в недрах которого дремала сила, границы которой сложно было даже представить, Кларк выглядел именно богом, сошедшим на землю. Не будь Брюс тем, кем создала его природа, он бы уже валялся перед ним, мечтая и не осмеливаясь коснуться губами его ног, в слепом желании раствориться в этой силе, забыв свои смертные страхи и печали. Но Брюс Уэйн был не простым смертным, узревшим бога. Он был венцом творения земной природы — альфа-человеком. И сейчас перед ним стояло не только сверхсильное оружие, но и омега, которую он считал своей, несмотря и даже вопреки открывшимся обстоятельствам. И лучшим решением, по мнению Брюса, было даже не начинать спорить об этом. Он отпил виски (третий за два дня, так и спиться недолго!) — маслянистый напиток полоснул горло горячей волной, врываясь в нос всей мощью своего купажа, расслабляя и приводя в чувство. Были и другие важные темы. — Кто это был там, на крыше? Судя по тому, как он напал на тебя, у вас с ним личные счёты? Где он теперь? Кто напал на меня внизу, на земле? И как ты нашёл меня? Брюс в упор расстрелял Кларка очередью вопросов, не задумываясь, есть ли у того ответы. Ответы были нужны, и он был готов ждать их, но, к счастью, Кларк заговорил почти сразу. — Честно? Я не знаю, что это было. Судя по тому, как это существо отражало мои атаки, оно точно было внеземным. Видимо, и оно чувствовало во мне другую природу. Одно скажу: намерения его были явно... недобрыми. — Не могу не согласиться, — усмехнулся Брюс. Лодыжки всё ещё саднило от железной хватки монстра, и он подумал, что физиотерапии по возвращению домой ему точно не избежать. — Да уж. — Кларк невесело усмехнулся, и Брюс едва удержался от желания поцеловать морщинку, залёгшую между его нахмуренных бровей. — Дерётся он что надо. Мы едва не разрушили ещё один небоскреб, но потом у него вдруг будто иссякли силы. Я довольно легко его одолел. Ты спрашиваешь, где он? Я утащил его за город и сбросил в океан. Для верности ещё придавил куском скалы. Так что в ближайшее время он вряд ли вернётся. — Хотелось бы в это верить. — Брюс залпом допил виски за это пожелание и нахмурился, терзаясь другой мыслью. — Но кто же тогда напал на меня? Я думал, что это сделал ты... — Не знаю. Когда я вернулся, Бэтмена... То есть тебя уже не было, и, разумеется, не было и следа тех, кто тебя похитил. Брюс нахмурился еще больше. — Как же ты тогда нашёл меня? Кларк посмотрел на него так, будто Брюс сказал самую глупую фразу на свете. Секунду он кусал губы, словно советуясь с самим собой, отвечать ли на вопрос, потом кивнул, приняв решение, и отошёл обратно к окну, кутаясь в свой красный плащ. Но за секунду до того, как проститься с Брюсом и разрезать красной нитью ночное небо, он обернулся и тихо сказал: — Не только вы чувствуете запах за половину мира, мистер Уэйн.