Frail.Helpless.Weak.

Учебный год для Стайлза начался удивительно хорошо и с красочной ноты: парень нормально написал первые вступительные тесты, почти все на максимум. Но учитывая тот факт, что для этого он учил темы до глубокой ночи, это не было легко. Поэтому, когда состоялось время первой тренировки, на которой Стилински планировал, наконец, начать свою игровую карьеру не в роли статуи на лавочке, а в роли игрока, у него под глазами мешки были размером с гребанный котел для варки зелий из детских мультиков про ведьм, а сил осталось с бородавку на носу у той самой ведьмы из мультика. Даже Скотт, который все года обучения сидел на скамеечке вместе со Стайлзом и иногда выходил на поле, когда совсем не оставалось выбора —, а до Стилински отсутствие выбора ни разу не доходило, тренер предпочитал ставить травмированных игроков вместо него, — чувствовал себя в этом году лучше, потому что тренировался летом, пока Стайлз лежал в больнице и ждал, когда раны срастутся и можно будет снять швы. — Скотт, я стремаюсь туда идти, — стоя у двери раздевалки, ведущей на поле, дрожащим голосом пробормотал Стилински, теребя край футболки. Он боялся, что он упадет, что опозорится, что снова просидит на виду у всей команды несколько часов, что форма задерется, и все увидят доказательство его уродства и слабости, что… — Да ты с ума сходишь, Стайлз, — прервал его мысли Макколл, подтолкнул к выходу и вышел следом, подавая другу стик и перекидывая шлем в освободившуюся руку. — Я договорился, тренер даст тебе шанс на тренировке. — Скотт! — возмутился Стилински и хотел было уйти обратно в раздевалку, но твердая рука Скотта не дала ему этого сделать. — Ладно, но если я там сдохну от стыда, моя смерть будет на твоей совести. Последнюю фразу он уже цедил сквозь зубы, чтобы никто не услышал. Стайлз не любил говорить в присутствии людей, которые не Скотт или Лидия, хотя последняя его даже не слушала. Его бросало в жар и пот, когда приходилось отвечать на уроке, ибо он боялся опозориться, когда с ним заговаривали посторонние, он совсем не знал, что ответить. И его до ужаса бесило быть застенчивым, но Стилински не мог избавиться от боязни стыда уже несколько лет. К слову, парень даже не знал, как это называется — бояться быть осмеянным и опозориться. — Итак, маленькие слабенькие куски жира, я не планирую проигрывать этот сезон и надеюсь, что вы тоже, поэтому живенько подняли свои разжирневшие задницы с земли и пошли бегать. Бегом, бегом, бегом! — раздался из-за спины Стайлза громкий голос Финстока, а затем пронзительный свист тренерского свистка. Команда резко поднялась с земли и принялась бегать по периметру поля. Стилински молча наблюдал за бегущим в конце группы другом и не знал, что ему делать, поэтому так и стоял с палкой и шлемом в руках. — Стилински, твой дружок попросил попробовать тебя в команде, и я согласился, скрепя сердце. Тебе нужно особое приглашение?! — крикнул тренер, подойдя к Стайлзу сзади. Резко подпрыгнув, парень выронил вещи и бросился вслед убегающей группе, не желая проблем на свою многострадальную задницу. Но уже на втором круге его силы разом вылетели через широко раскрытый от усталости рот, ноги начали заплетаться, а дыхание сбилось к чертям собачьим. Финсток что-то кричал со своего места, Джексон с Хейлом разом вырвались вперед — ну, а что, недаром у них спортивная подготовка на уровне «Бог», и они лидеры команды, —, а вот Стайлзу довольствоваться было последним местом. Стоило благодарить богов за то, что никто не пришел смотреть первую тренировку. Чего и стоило ожидать, за первое место разыгрался нешуточный спор, но метров за сто до финиша Джексон сдал свои позиции. И в тот момент Стилински только-только завершал шестой круг из десяти. Даже Скотт бросил пытаться держаться с ним в хвосте, чтобы он не так позорился, и бежал восьмой круг в своем темпе, не особо запыхавшись. А у Стайлза этого «своего темпа» не было и быть не могло. Он просто пытался не помереть на пробежке и дожить до начала бросков по воротам, а еще молился, чтобы его не поставили голкипером. Ибо голкипер из него, как из Финстока балерина. Дереку бежалось очень легко, недаром он тратил на тренировки последние года своей жизни. И никакой Джексон даже в обычном разминочном беге не смог бы его обогнать. Хейл бы не позволил. Собственно, потому Уиттмор и сдался — понял, что не прибежит первым, только не в борьбе с Дереком Хейлом. Небо начало сереть, ребята из команды разминались и отдыхали, а Стилински только полз к финишу, хрипло вдыхая и стараясь не обращать на себя много чужого внимания. Вот только последнее ему не удалось от слова совсем — Стайлз запнулся о собственные шнурки и упал лицом вниз на мокрую от вчерашнего дождя траву. Упал бы, если бы не чья-то рука, перехватившая его в миллисекунде до сломанного носа и вечного позора. — Не ушибся? — раздался сверху низкий голос, точно не принадлежащий Скотту, из-за чего Стилински предпочел резко подскочить и выбраться из импровизированных объятий. Вместо вертящихся на кончике языка колких «Не особо» или «Всегда хотел разбить себе нос», Стайлз промычал что-то невразумительное в ответ, отряхнулся и только тогда поднял свой взгляд на обладателя этих шикарных мышц, совсем-совсем не скрытых под простой белой майкой. Почему-то Стилински не удивился бы, ходи этот парень вообще без нее, качки любят хвалиться мускулами. В этот момент Стайлз почувствовал себя героем самых клишированных мелодрам про влюбленных дурочек, ибо перед ним, скрестив мускулистые руки на груди, стоял Дерек Хейл с самым пофигистичным из возможных пофигистичных выражений лица. — Ты уверен, что хочешь играть в лакросс? — ухмыльнулся Дерек, а Стилински почувствовал себя куда хуже, чем раньше. Горло все еще побаливало и горело, словно в нем застрял ощетинившийся еж — вообще, Стайлз не знал, могут ли ощетиниться ежи, но предпочитал об этом не задумываться, — по спине каплями стекал пот, волосы налипли на лицо, а стыд сгрызал все изнутри, как Стилински свои ногти в минуты нервозности. Но ко всему этому теперь прибавилась какая-то горечь. Ах, да. Горечь разрушившихся надежд, которые еще едва начали строиться. Однозначно было глупо влюбляться в занятого парня, который популярен настолько, что о нем любая собака гавкает, и при этом вряд ли на йоту его ориентация отличается от натуральной, но слышать от него язвительные слова почему-то было больно. — Уверен. Спасибо, — стараясь вложить в это совсем не искренне теперь «спасибо» как можно больше яда, ответил Стайлз, отворачиваясь и уходя к Скотту на негнущихся от усталости ногах. В этот момент в груди Дерека что-то неприятно кольнуло. Ему почему-то казалось, что никто не может устоять перед его популярностью, изысканностью и, в конце концов, его натренированным телом. Но так уж сложилось, что тому, кого Хейл выбрал из тьмы тьмущей подростков, было до лампочки на Дерека и его популярность. Ну, так думал он. А Стайлз думал, что эта жизнь частенько несправедлива, как и его сердце, выбирающее себе недостижимые цели. — Стайлз, ты в порядке? — взволнованно спросил подбежавший Скотт, едва оборачиваясь на Дерека, от которого отходил Стилински. — Я сейчас заблюю тут все, — лишь прохрипел в ответ Стайлз, поражаясь тому, что Макколл даже не выглядит запыхавшимся. Еще одна галочка в список недостатков Стайлза Стилински: он абсолютно точно не выносливый и не терпеливый. Все та же грустная песня на один мотив: Стайлз Стилински придурок… Стайлз Стилински урод… Но никакой Финсток не стал ждать, пока один шестнадцатилетний подросточек отдохнет и отойдет от трудной для него пробежки, поднял всех с травы и заставил взять в руки экипировку. И пока он водил пальцем по рядам учеников, выбирая того, кто же сегодня будет стоять на воротах в отсутствие Дэнни — их лучшего вратаря, — который еще не приехал с отдыха, игроки почти всем составом втянули головы в плечи, ибо были плохими вратарями. — Так, Лейхи, ты на ворота, остальные в колонну на центральную линию, живо! — скомандовал тренер, вновь дунув в свой излюбленный свисток не менее пяти раз. — А ты, Стилински, молись богам, чтобы показать себя хорошо, иначе и тебя, и Макколла за трусы в раздевалке подвешу. Стайлз предпочел быстренько ретироваться в конец колонны из игроков, не дослушав тираду Финстока, потому что нервные клетки были ему дороже. В середине пути стик выпал из его руки, так что парню пришлось под насмешки товарищей по команде брести дальше, стыдливо опустив взгляд. Стоя первым в колонне игроков, Дерек прекрасно видел неловкость на лице Стилински и даже слегка поморщился, заслышав смешки позади себя. Хотелось верить, что Стайлз не опозорится сегодня еще сильнее, потому что уж что-что, а забросить мяч в ворота Хейл за него не сможет. — Все нормально, Стайлз, — успокоил друга Скотт, но тот все равно чувствовал себя обманутым. Ему хотелось верить, что первая тренировка в новом году пройдет нормально, без таких глупых казусов и конфузов. Но, видимо, жизнь распорядилась с его душонкой по-другому. — Все нормально будет тогда, когда я сдохну, споткнувшись о свою руку и разбив голову о гладкий булыжник, — пробормотал в ответ Стилински, перехватывая в дергающихся от напряжения руках стик и едва поднимая взгляд, чтобы посмотреть, как Дерек будет делать первый бросок по воротам. Что уж таить, Стайлз пожирал глазами его действия, в равной степени для того, чтобы насладиться и чтобы запомнить, что же потом делать ему. Вот Хейл покрутил в руках стик, вот точным резким движением подобрал с земли мячик — довольно тяжелый, поэтому Стилински не особо хотел вставать на ворота, чтобы ему прилетело точно по орешкам от кого-нибудь типа Джексона, — вот на мгновение принял стартовую стойку, вот его нога, оттолкнувшись, взметнула в воздух комок грязи и травы, вот Дерек широкими шагами помчался к воротам, как-то умудряясь не выронить мячик из сетки, вот он размахнулся, а потом все так быстро, и… И вот мячик уже в воротах, а Хейл с ухмылкой прошел назад к колонне игроков, с хитрой миной похлопал стоящего следом Уиттмора и пошел в конец. Вот-вот только в тот момент до Стайлза дошло, что Дерек будет стоять прямо за ним, вот прямо-прямо за ним. У Стилински резко сперло дыхание, когда Хейл действительно застыл за ним, когда спиной парень чуть ли не чувствовал его вздымающуюся дыханием грудь, мускулы на руке, держащей стик, который едва ли не упирался Стайлзу в лопатки. — Скотт, давай поменяемся, — прошептал на ухо другу парень, чувствуя, что долго так не выдержит. Не выдержит стоять почти вплотную с тем, по кому сердце бьется чуть быстрее уже третий год, и даже не иметь возможности заговорить, потому лично с Дереком он так и не познакомился. — Пожалуйста, я не могу стоять рядом с ним. Но Стайлза не особо заботило, что Хейл, стоящий реально почти вплотную сзади, слышал его громкий хриплый шепот, и что ему было действительно неприятно думать, что Стилински неприятно его общество. Неужели он так неприятен этому неуклюжему пацану, что тому даже стоять рядом противно? — Стайлз, стой на месте и не трясись. Все нормально, — закатив глаза, отмахнулся от друга Макколл, а тот в обществе еще десятка парней помимо своего лучшего друга постеснялся протиснуться перед Скоттом в свое удовольствие. — Тебе же не надо объяснять, как кидать мяч? — Не слепой, вижу. Лучше объясни, как попасть в эти гребанные ворота, — расстроившись отказу друга, Стайлз разом поник. Дерек, слышавший этот разговор, чувствовал себя каким-то моральный уродом, подслушивающим чужие разговоры, а Джексон, подошедший несколько мгновений назад, лишь хмыкнул и подозвал Стилински ударом по плечу. — Хей, ты что, ворот не видишь? Во-он там прямоугольничек, настройся, может, твой недоразвитый мозг поймет, куда нужно кидать, — Уиттмор расхохотался при виде осунувшегося лица Стайлза, который предпочел отвернуться и не отвечать. – А, да ты не только слепой, ты еще и глухой! Стоящему между ними Дереку хотелось лишь разогнуть руку и попасть кулаком по носу самовлюбленному Джексону, чтоб не повадно было. Но он держался, держался, ему нельзя было отхватывать наказание за драку, а богатые родители парня могли и не такое Хейлу устроить. Стайлзу же показалось, что Дерек тоже смеялся над ним. И, возможно, эта канитель у них никогда не кончится. А в это время очередь неумолимо приближалась к Стилински, которому было совсем не по себе. И вот когда уже Скотт метнул мячик и попал в угол ворот, руки Стайлза дрожали так, что он рисковал выронить стик прямо посреди бега. — Скотти, — тоном, умоляющим о спасении, прошептал парень, когда Макколл проходил мимо. Но тот не мог ему ничем помочь. Что же, теперь вся команда смотрела на Стайлза, а Айзек в воротах даже опустил руки. Ну, видимо, в то, что Стилински кинет куда-то в сторону ворот, судя по некоторым прикрывшим головы от шального мяча игрокам, не верил никто. Парень попытался повторить те движения, что совершали все до него, но смог поднять мяч выше, чем на десять дюймов, только с третьей попытки. Уже под изредка проскакивающие в рядах игроков смешки покрасневший, как рак, Стайлз бежал в сторону ворот. Как только он замахнулся, ему показалось, что мяч вылетел из сетки, но он не вылетел, поэтому с небольшой заминкой Стилински метнул его прямо с того места, где стоял, причем метра на три левее и выше ворот. Ну, в этом была хорошая сторона — он хотя бы добросил. — Стилински! — раздался с трибун голос Финстока. — Ты вообще умеешь целиться? Или тебе очки не прописали? Бери мяч и кидай еще раз. Если не попадешь хотя бы во вратаря — до конца сезона у меня просидишь на скамейке, понял? Стайлз промычал нечто нечленораздельное в ответ, взял любезно протянутый Дереком мяч, нахмурился и приготовился. Некоторые, как Джексон, уже в открытую ухмылялись, не стесняясь того, что, возможно, добавляют и без того неуверенному в себе подростку еще больше неуверенности. Чего и стоило ожидать — мячик улетел на десяток метров и приземлился у ног Лейхи, а Стилински сумел выдавить из себя лишь разочарованный выдох. Он пролетел над командой, как фанера над Парижем. Видимо, игрок в лакросс он от слова «мда». — Вали на скамейку, Стилински, не задерживай процесс! — крикнул на него тренер, свистнул и повернулся к команде. Стайлз, когда уходил, готов был поклясться, что видел на лице Хейла равнодушие и даже незримую насмешку. А Дерек видел в Стилински лишь не обученного еще парнишку, которому просто стоит дать шанс. Скотт бросился догонять друга, опустившего руки в прямом и переносном смыслах этого слова. В несколько шагов достигнув цели, Макколл положил руку на плечо Стайлзу и начал подбадривать его, в то время как за ними пошел Джексон, наверняка отпустить еще одну «остроумную» шуточку. Как только Хейл сделал шаг в сторону, чтобы остановить уже почти доставшего Стилински Уиттмора, Стайлз в отчаянии крикнул: — Скотт, да я же просто никто! — широко размахнулся стиком, развернулся и резко опустил его вниз, причем это было бы простым выходом эмоций, если бы держателем сетки не прилетело Джексону точно в висок. — О мой Бог… — выдохнул Стайлз, закрывая лицо руками. Уиттмор рухнул, как подкошенный, на мокрую землю. Команда шокировано вздохнула. Дерек был не в силах что-то сделать. Финсток тихо и медленно свистнул в свой свисток. Но в тот момент команда еще не знала, что Джексон получил тяжелое сотрясение мозга; в тот момент Стайлз не догадывался, что по его вине команда старшей школы Бейкон Хиллс лишится одного из лучших игроков, потому что родители переведут Уиттмора в частную школу «подальше от насилия и неуравновешенных учеников»: в тот момент никто даже не догадывался об ужасе и туманности будущего. Просто потому что Джексон любил «остроумные» шуточки.