Frail.Helpless.Weak.

Еще теплый осенний дождь намочил всю одежду и экипировку Стайлза, пока тот добирался до дома Скотта. Ставшие вмиг почти иссиня-черными из-за влажности волосы налипли на лицо, по рукам и щекам текли капли, заставляя невольно ежится от не самых приятных ощущений. С самого детства Стилински не любил дождь, особенно когда в этот же момент слепит ненавидимое яркое солнце. Больше всего на свете Стайлз ненавидел грибные дожди. Когда надежда на солнце и бескомпромиссный серый дождь сочетаются в одном, становилось нестерпимо больно, потому что его надежды тоже перекрывались монотонностью и бескомпромиссностью реальности. И только поэтому Стилински несколько лет назад зарекся мечтать. — Скотт, открывай! — кричал парень, вжимая в корпус кнопку дверного звонка. Если бы Мелисса, мать Скотта, была дома, он бы не орал, рискуя вызвать гнев соседей Макколла, но она была на дежурстве сегодня, о чем Стайлз был прекрасно осведомлен, поэтому подросток вообще не стремался. Вот если бы сейчас мимо шел кто-нибудь — другое дело. — Чего ты орешь? — открывая дверь и чуть не сбивая Стилински с ног, раздраженно спросил Скотт. — Вроде о наличии звонка знаешь... Да отпусти ты его! Хитро усмехнувшись, Стайлз опустил палец и взъерошил мокрые волосы, прилипшие ко лбу. — Ты же черепаха медлительная, вылезай давай из домика, я продрог по дождю идти. Только посмей сказать, что на поле мы пойдем тоже пешком! — возмущенно взмахнул рукой Стилински, чуть не выронив сумку с вещами, которую всю дорогу пытался не намочить. — Мы не пойдем на поле, — лишь отрезал Макколл, взял стоящую рядом сумку с экипировкой и вышел за дверь, закрывая ее на ключ. Что же, это ввело Стайлза в окончательный ступор. — Хей, то есть как? Я попросил тебя посмотреть, так ли я безнадежен в лакроссе, особенно в бросках, а ты говоришь, что мы не пойдем на поле? — интересовался Стилински, следуя за Скоттом, который, наплевав на дождь с высокой елки, пошел куда-то вглубь участка. — Скотти? — Во-первых, там сейчас мокро, если ты не заметил. Во-вторых, у меня только три мяча для лакросса, и я уверен, что ты их все выкинул бы далеко в лес, а мне они пока нужны. Либо мы бы истратили весь школьный инвентарь. А в-третьих, у меня есть прекрасная альтернатива, — закончил Макколл, со скрипом открывая широкую дверь старого широкого ангара за домом, о существовании которого Стайлз даже не подозревал. — Окей, ты хочешь посмотреть, как я разрушу твой сарай? — усмехнулся Стилински, но увидев этот "сарай" изнутри, смог лишь удивленно присвистнуть. Ящики внутри были аккуратно расставлены в середине, в то время как по периметру Скотт сделал беговую дорожку, даже разделив ее на две полосы белой краской. Вся та груда вещей была рассортирована и подписана, слева от двери стояли коробки с одеждой с наклейкой красного цвета и рассортировкой по сезонам и пригодности; чуть дальше с синей наклейкой и книгами да старыми учебниками; ближе к центру расположились ящики со строй-материалами с зеленым цветом пометки, которые, вероятно, остались после ремонта Скоттом ангара и наверняка могли пригодиться, когда ему вздумается переехать сюда или переделать дом; между коробкам левой и правой стороны расположилось удобное кресло и шкаф, пока еще ничем не забитый; а еще дальше Стайлз уже не мог рассмотреть надписи на коробках и понять, что из себя представляло содержимое. Кажется, пока Стилински провалялся половину лета в больнице и на кровати, Скотт совсем не терял времени. — О мой Бог... — прошептал после паузы, полной восторга, Стайлз, встряхивая мокрыми волосами и отставляя сумку в угол возле входа. — Ты просто волшебник, если сделал это за лето. — Ну, мне было нечего делать, пока моя девушка уехала с отцом во Францию на два месяца, а мой лучший друг был прикован к кровати, — пожал плечами Макколл, поднимая в пола стайлзов стик и подавая его ему. — Вот там есть свободная дорожка посередине метров в десять. — И куда же мне целиться? — спросил Стилински, а Скотт лишь улыбнулся, прошел вглубь ангара, умело лавируя между ящиков и пакетов, и, достав из какой-то коробки баллончик с красной краской, нарисовал на стене несколько не особо ровных кругов. — М-да, мишень у тебя вышла так себе. — Какая есть, не жалуйся, я ведь могу тебя на улицу погнать тренироваться под ливнем, — лишь ответил парень, кидая Стайлзу мячик из своей сумки. Как и следовало ожидать, Стилински выронил мячик из рук, едва поймав. — Ты вгоняешь меня в краску еще до первого броска, Скотти, — подбирая с пола укатывающийся мячик только с третьей попытки, пожурил друга Стайлз. Макколл ничего не ответил, просто отошел в сторону, давая Стилински место размахнуться, и дал отмашку. Тяжело вздохнув, парень изготовился, замахнулся и хотел было уже метнуть мячик в нарисованную на бетонной стене мишень, но Скотт внезапно его остановил. — Погоди, не замахивайся так. Поменяй положение рук местами, правая выше левой, и возьмись чуть повыше. Да, теперь замахивайся, только не просто руками, еще поверни корпус, да. Ну чего ты опять поворачиваешься, смотри, — Макколл руками поворачивал Стайлза, поднимал и опускал его локти, делал все, о чем говорил, но Стилински все равно знал, что в игре не сможет встать в эту "идеальную" позу, а еще забудет все сразу после первого броска. С каждым изменением в положении рук, ног и корпуса Стайлза у того все больше затекало все тело, а у Скотта все больше появлялось претензий и недовольств, но что он мог сделать против непослушного Стилински, чья левая рука не могла отогнуться так далеко, как он хотел, из-за немного болящих еще шрамов? — Ладно, метни уже, — опустил руки Макколл, а Стайлз внезапно почувствовал себя бракованным. Даже встать правильно не получается, а как в игре? Никто не даст ему размечать расстояние между ладонями на стике, положение ног, угол согнутого локтя и поворота корпуса. Ему нужно будет просто метнуть мяч, а пока он не может даже нормально размахнуться. Тихо вздохнув, Стилински размахнулся и послал мяч куда-то почти в стоящие друг на друге коробки, рискуя уронить их и все, что внутри. Это было дальше мишени метра на два. И никакие "точные построения" Скотта ему не помогли. Все следующие десять мячей Стайлз кидал куда-то мимо, а дальше у него уже начало получаться попадать хотя бы во внешний круг мишени, пусть всегда в разные точки, но попадал же! Вот только к тому моменту терпение Макколла явно заканчивалось. Стилински никак не мог отследить, попадает ли он ближе к центру, или все еще на одном уровне "чуть выше плинтуса". И вот тогда Скотт подал ему ведро голубой краски и самый старый из мячиков. — Обмакиваешь и кидаешь, а мы видим, куда ты попал, я так делал, — объяснил парень и кинул мяч в ведро. — Но я же испачкаю стик! — возмутился Стайлз, глядя на небольшие волны в краске, где потонул мяч для лакросса. — Он школьный? Нет. Ты не портишь муниципальный инвентарь, а так у тебя будет немного экстравагантная экипировка, — усмехнулся Скотт, встал чуть дальше, чтобы его не обрызгало, скрестил руки на груди и вновь дал отмашку. — Надеюсь, ты надел не самую любимую футболку. Принт с Бэтменом на последней и нахмуренные брови Стайлза говорили об абсолютно обратном. — Ладно, но если я закончу эту твою "тренировку" Аватаром, ты будешь виноват, а если краска не отмоется — так и знай, я в школу перестану ходить, пока кожа сама не слезет, — пробурчал Стилински, достал из ведра мяч, потряс стик, чтобы лишняя краска слезла, вновь размахнулся — встав в уже более-менее привычную стойку — и кинул мяч, попав куда-то на три часа между внешним и средним кругами мишени. При том, что целился, как всегда, в центр. Через несколько бросков, когда вся стена покрылась голубыми кляксами, а футболка уже давно перестала быть почти однотонной, покрывшись голубым "горошком". зато теперь на месте одного глаза у Бэтмена была синяя клякса, словно он недо-терминатор какой-то. И почти ни один не приблизился к центру. Если Стайлз и в игре будет так бросать, где ему никто не даст целиться, он будет мазать выше, левее и правее ворот даже при оптимальном расстоянии и угле броска. К сожалению. Видимо, пока ему место в команде не светило. После наверняка сотого броска у Стилински опустились уставшие руки. Он едва взглянул на сетку стика, чтобы понять, что она никогда не станет обратно белой, если пластик и ототрется, то она нет. Стайлз хрипло выдохнул, сел на пол и спрятал лицо в на удивление чистых ладонях. — Скотти, я никогда не научусь играть в лакросс, — голос звучал гулко из-за ладоней. — Ну чего ты, Стайлз. Нужно тренироваться больше, это лишь первая проба. Даже если бы ты попал, не факт, что у тебя бы получилось потом. Все придет с опытом, — Скотт подошел и сел рядом, пытаясь успокоить и подбодрить друга. — Но... Да ну, — не нашелся ответить Стилински, роняя голову на сложенные на согнутых коленях руки. — Скажи, у меня ведь нет шансов? — В чем? — не понял Макколл сначала. — С кем, — поправил его Стайлз, хрипло вздыхая. — С Дереком. Он крут, он играет, словно Бог, у него мускулы, как у Аполлона, а улыбка? А глаза? Ты хоть раз видел такие же красивые глаза? А эта щетина, Боже мой, так и хочется потрогать. Интересно, она приятно колючая или колючая "не трогай меня, иначе век царапины с руки не сведешь"? Господи, да у него же девушка есть! — Никогда не говори "никогда", Стайлз, — похлопал его по плечу Скотт, вздыхая вслед другу. — Но ты ведь тоже не веришь, что ради незаметного застенчивого парнишки он изменит ориентацию и бросит самую популярную девчонку в школе? Тем более он уже выпускается, так что я безнадежно опоздал, — Стилински собрался с духом, поднял голову и попытался даже придать бегающему полному грусти взгляду уверенности. — Опять же, лучше поздно, чем никогда, — пожал плечами Макколл. — Просто попробуй. Не нужно опускать руки, понимаешь? Стайлз лишь кивнул, глядя немигающим взглядом на дальнюю стену. Как он мог не опускать руки, когда Дерек относится к нему, как к парнишке, над которым можно насмехаться? Как к ничтожеству, тому, над кем можно издеваться, как над ботаником из американских комедий с закадровым смехом, и все сойдет с рук. Можно просто показать, что ты не никто. Что ты достоин большего, чем насмешки или плевка в спину. Что ты выше, чем они. Встав с пола, Стилински сжал руки в кулаки, гневно поднял мяч и метнул в мишень, где остатки краски на снаряде оставили след почти-почти в центре. — Мне нужно просто быть чуть более злым. Я заставлю их шептать мое имя, которое они раньше кричали в насмешку, — излишне пафосно, как в совсем не дешевых голливудских блокбастерах, продекламировал Стайлз, закинул стик на плечо и с эпическим выражением лица ровным шагом вышел из ангара, где оставил удивленного — шокированного — Скотта. За дверью Стилински согнулся пополам от смеха и решил, что эта фраза была бы отличным статусом или цитатой для девчачьих пабликов. Все-таки, излишний пафос вообще никому не к лицу.