Frail.Helpless.Weak.

Ночью шестого числа Стайлз не спал часов до четырех, ибо долбанный реферат по психологии капал ему на мозги. На столе стояла четвертая кружка с кофе, так и не допитая до конца, а с самого начала работы над заданием у Стилински болело все тело после той тренировки, что он сам себе запилил — два километра бега (через силу и боль в боку), разные упражнения на мышцы рук и пресса (руки ему были нужны, а прессак — почему бы и нет?) и отработку этих чертовых бросков, которые у него все еще выходили мимо ворот, если только он не целился мимо них. Нужно ли добавлять еще что-то, если и так понятно, что Стайлз проспал? А на утро, когда даже будильник не смог его поднять, отец впервые решил проверить наличие сына в постели перед школьными буднями. Честно, Стайлз никогда не думал, что так задолбается уже на четырнадцатый день обучения, но болящие ноги, руки, острая боль в животе при дыхании и чуть ли не скрипящая и не рассыпающаяся в пыль спина точно подтверждали то, что он откровенно задолбался хорошо учиться и стараться попасть в команду по лакроссу. Задолбался. Даже недели не прошло. Наверное, это не так перспективно, как представлял себе Стилински еще несколько дней назад. Если он не раздерет ступни в кровь и не натрет на ладонях мозоли об стик, то не видать ему команды, как собственных ушей. Возможно, потому что эти уши ему чуть не оторвал отец, когда поднимал проспавшего сына. К сожалению, поднять Стайлза полностью в таком состоянии, в котором он был, не смог бы даже Дерек —, а ради этого парня Стилински бы носом землю пахал, — так что все утро он ходил унылой тенью, пытаясь как можно быстрее собраться и побороть желание удариться о подушку и «потерять сознание» еще на пару часиков. Или дней. Или желательно навсегда. Но школу и строгость отца никто не отменял, посему Стайлз был вынужден ехать на свой страх и риск за рулем своего старого синего джипа, хотя даже на второй урок уже опоздал. Интересно, как он будет сегодня на тренировке себя показывать, если даже простой поворот руля доставлял рукам нестерпимую боль? — Миссис Мартин, простите за опоздание, — вваливаясь в кабинет, протараторил Стилински, чувствуя, как ноги свело от быстрого бега. — Стайлз, когда ты уже перестанешь опаздывать? — вздохнула мама Лидии — А Стайлз какое-то время знал ее именно под этим «именем» — и махнула ему рукой, разрешая войти. — Когда вы перестанете задавать реферат на вторую неделю обучения, — пробубнил себе под нос парень и попытался быстро пройти за свою парту, но его место было благополучно занято каким-то новым парнем, которого Стайлз ни в жизни не видел. Парнем со странной прической и хитрым-хитрым взглядом. Стилински бы сейчас такой — он бы не стремался выгнать новенького со своего места. Но Стайлз жутко стремался. — Хей, чувак, это, ну, мое место, — пробормотал парень, потирая затылок. Несколько неловких для Стайлза мгновений новенький даже не поднимал на него взгляд, так и продолжая разглядывать класс. — А, ты мне? — с насмешкой переспросил новичок, обращая внимание на Стилински, стоящего точно рядом с ним. — Ну, да, — пожал плечами Стайлз, чувствуя, что готов провалиться под землю. Возможно, этот парень был красивым, но для Стилински это было абсолютно ничем — свой идеал он уже нашел, и никакие самоуверенные новички не сдвинут с места скалу стайлзовой тонкой душевной организации и параллельной тому верности своим принципам. — Прости, парень, но место уже занято, — ухмыльнулся новенький. — Сядь где-нибудь там. Кивком указав на задние ряды парт, новичок отвернулся, а Стайлз, понимая, что снова крупно облажался, подергал лямку рюкзака, постоял помялся на месте еще с пару секунд, но потом все равно ушел на заднюю свободную парту рядом с Джаредом, сидя рядом с которым он рисковал быть слегка испачканным. В этом был какой-то плюс: Стилински сразу же, как сел, уронил голову на сложенные руки и уснул. И под конец каждого урока Скотту приходилось будить друга так, словно тот мертвый, потому что Стайлз отрубался, будто ему вырубали тумблер жизнеспособности. Стилински понятия не имел, как дожил до тренировки, со своим-то самочувствием, но когда он уже стоял переодевался в раздевалке, будучи все таким же уставшим и невыспавшимся, его окатило волной понимания, что бегать и играть в лакросс ему будет в упадок сил — как моральных, так и физических. По старой привычке Стайлз уже почти начал переодеваться, но потом вспомнил, что у него через весь живот и грудь три уродливых шрама, из-за чего ему внезапно еще меньше захотелось идти на тренировку — хотя куда еще меньше. Так что он просто натянул форму команды поверх футболки и, зная, что ему будет до ужаса жарко, с угрюмым выражением лица вышел на поле. Если Финсток обещал усадить его на скамейку до конца года, это имело отношение только к играм, тренировку же ему никто не запрещал? Но даже если запрещал — Стайлз был бы этому только рад в тот момент. Он был бы рад вообще чему угодно, только не физическим нагрузкам. Но, к неимоверному ужасу Стилински, тренер не был готов отказываться от привычной ему пробежки в начале тренировки, поэтому всей командой ученики отправились наворачивать круги вокруг поля, а с ними и Стайлз, готовый поклясться, что у него отсыхают ноги. Где-то на втором круге, когда вся команда уже далеко вперед убежала, у парня сперло дыхание окончательно. Руки и ноги беспорядочно дергались в попытке пробежать еще хоть немного, тело опасно накренилось вперед, так что Стилински был почти уверен, что грохнется, но этого, на удивление, наверное, всей команде, не случилось, потому что Финстоку, вероятно, надоело наблюдать за игроками, бегущими по полю, а не играющими в лакросс. Тем более, что впереди колонны всей бежал все тот же Хейл, чья самодовольная физиономия наверняка надоела тренеру. И чья прекрасная физиономия Стайлзу не надоест никогда. Нет, серьезно, Стилински ни за что не поверит, если ему скажут, что он когда-нибудь перестанет залипать на этих скулах, на этой щетине —, а на лице парня еще ни намека на растительность не появилось, — на этих прекрасных глазах на… Да на всем Дереке разом. Стайлз чувствовал себя девчонкой, когда осознавал, что пал до такого. До откровенного сумасшествия по парню, которому нахрен не сдался. По натуралу. По занятому натуралу, которому нахрен не сдался. И это притом, что раньше Стилински тоже не подвергал свою ориентацию сомнению. Вот никогда. Но когда в его жизни появился человек с именем, начинающимся на «Д» и заканчивающимся на «ерек», Стайлзу начало все сильнее казаться, что он слишком слаб. А как иначе? Он уродлив с этими чертовыми шрамами, он слаб настолько, что даже неделю не может провести в физических нагрузках, он глуп, ведь его средний балл оставляет желать лучшего, и даже новенький с первого взгляда счел его недостойным внимания. Тот самый новенький, который выглядел просто прекрасным спортсменом, ибо несся на втором месте, где раньше была позиция Джексона. Джексона, который был вице-капитаном команды и действительно хорошим игроком, который мог бы вытащить команду на место победителя даже при проигрыше в несколько очков, который выбыл из строя по вине Стайлза, а теперь еще и в другой школе, соответственно, и другой команде. Что же, Стилински был не только слабым местом этой команды, но еще и паразитом, вредителем, тем, кто уничтожал шансы Старшей Школы Бейкон Хиллс выйти даже в полу- или четвертьфинал турнира. По крайней мере, по своему собственному «объективному» мнению. — Так, маленькие ленивые задницы, мы выигрывали этот долбанный турнир последние несколько лет и выиграем в этом году тоже, так что соберитесь, вытрите слезки и бегом по позициям, сегодня мы отрабатываем удары! Да, снова, Лейхи, и не смей закатывать глаза! — крикнул Финсток собравшимся возле него игрокам и разогнал их по давно ставшим привычными позициям: Дэнни, приехавший пару дней назад, убежал к воротам, Скотт встал на защиту, а Хейл, как всегда, в центр. Вот только у Стайлза не было своей позиции, куда он мог бы встать. — Тренер, а мне… — начал было он, но Финсток лишь свистнул, прерывая его тираду, и махнул рукой в сторону Скотта и Бойда, стоящих на защите ворот. — Еще вопросы, Стайлински? — исковеркав фамилию Стайлза, поинтересовался тренер. — Нет, тренер, — вздохнул парень и встал рядом с Макколлом на позицию защитника. Поправив шлем, Стилински перехватил поудобнее стик и встал как можно устойчивее. Впереди была очередь из десятка потенциальных игроков, так что Стайлзу приходилось плохо, если он хотел доказать всем, что достоин хотя бы стоять в роли пушечного мяса, которое все будут до полусмерти избивать в попытках достать ворот, и не пропускать к вратарю игроков из команды соперника. Но что-то ему подсказывало, что он убежит с визгами при первых же шагах какого-нибудь бугая типа Дерека, потому что быть расплющенным под их тушками или от их ударов ему быть не хотелось. К его чести, Стайлз не убежал, когда Хейл поднял с земли мяч, не убежал, когда тот поправил шлем, не убежал, когда тот сделал первый шаг и не убежал, даже когда тот приблизился почти вплотную. На счастье Стилински Дерек бежал со стороны Скотта, и быть расплющенным Стайлзу пока не грозило. А Хейл с самого начала знал, что обойти этих двоих недо-защитников — насчет Скотта он не был уверен, но вот касаемо Стилински точно знал, что тот если не отпрыгнет в сторону, хорошо будет — не стоило никаких трудов, труднее было бы попасть в ворота, если бы там стоял Айзек-от-рождения-никакущий-вратарь-Лейхи. Дерек просто не хотел травмировать кого-то из них, а гораздо более хрупким выглядел долговязый тощий Стайлз, которого Хейл по умолчанию не хотел травмировать, поэтому юноша выбрал направление, где на его пути стоял бы Скотт. Больше всего Дерека поразило то, что Стилински попытался остановить его, выставив перед ним стик, ибо встать самому перед Хейлом уже не успевал. Этот же самый факт поразил самого Стайлза до глубины души. Наверное, как игрок в лакросс, он еще не до конца потерян. К сожалению, от попадания мячом в ворота этот выпад Стайлза Дэнни не спас, как и все его последующие попытки пресечь броски других игроков либо резким взмахом стика, либо странным прыжком в их сторону. Когда же пришел черед новичка, чье имя, судя по словам Финстока, оказалось Тео, Стилински совсем выбился из сил и был покрыт синяками с ног до головы. Бросок Рейкена добавил ему еще один синяк, хотя бы потому, что Тео изначально бежал в его сторону, сбил Стайлза с ног и умчался к воротам, наплевав на то, что Стилински громко простонал. Перед его глазами все поплыло, затылок, которым он нехило так шлепнулся о землю, пронзило болью, благо, что Стайлз был в шлеме. Краем уха парень слышал, как Скотт взволнованно выкрикнул его имя и сразу же подбежал к другу, весь мир закружился, когда Стилински попытался подняться. — Я в порядке, в порядке, — пробормотал Стайлз и все-таки сел. Все было не так уж плохо. Дерек едва сдержал желание рвануться вперед и утащить Стилински с этого поля. Первичное. Вторичным же было «Разорвать этого новенького на клочья и сшить из них лоскутное одеяльце». Но со Стайлзом все было вроде в порядке, потому что тот поднялся на ноги, пусть и слегка шатаясь, и приготовился защищаться от следующего броска. Стоящий прямо перед Хейлом Лейхи поднял с земли очередной мячик, разбежался и понесся к воротам. Все было в порядке, пока Стилински не надумал снять шлем. В ушах все еще немного звенело, а затылок все еще требовал, чтобы его проверили на наличие шишки размером с шар для боулинга, потому что именно так это ощущалось. Стайлз протянул руку к затылку и отошел на пару шагов в сторону, пропуская Айзека к воротам, потому что отбивать атаки уже не было сил. — Стайлз! — донесся до него чей-то крик. — Не снимай шлем на поле! — Чего? — едва прохрипел Стилински, с удивлением глядя на Дерека, который и кричал это ему. — Надень этот гребанный шлем! — повторил Хейл, но Стайлз уже не успел его понять. Мячик, брошенный Айзеком, со звоном отскочил от угла ворот и срикошетил точнехонько в лоб Стилински, который вновь встретился пятой точкой с травой. Вот теперь перед его глазами все отплясывало дикие танцы, звуки доносились шипящими, словно из старого телевизора с помехами, голова к чертям раскалывалась, а по телу словно пустили разряды. Наверное, стоило послушать Хейла и все-таки не снимать шлем. Но в тот момент лежащему на земле Стайлзу было не до того. Его словно скрутили сильные руки уборщицы, пытаясь выжать из него все соки, как из мокрой тряпки. — Хей, ты как? — спросил Скотт, обеспокоенный состоянием друга, поднимая того на ноги. — Нормально, — промычал в ответ Стилински, опираясь на Макколла и стараясь не упасть снова. — Стилински, марш в медпункт, мне не нужны трупы на поле! — скомандовал Финсток, удивившийся в начале тренировки тому, что Стайлз вообще что-то мог. — Я отведу, — быстро среагировал Скотт, но тренер свистнул, останавливая его. — А вас, Макколл, я попрошу остаться. Защитник из тебя неплохой. Хейл, отведи Стилински в медпункт, я и так знаю, на что ты способен, — взмахнул рукой Финсток и удалился, а Стайлзу он внезапно показался неким «осуществителем клишированных совпадений из второсортных мелодрам». Дерек глянул на кажущегося болезненно бледным Стайлза с красным пятном на лбу и подумал, что у этой жизни шарики за ролики заехали. Стайлз поднял глаза на Дерека и решил, что если он будет также опираться, как сейчас на Скотта, на это охренеть какое мускулистое тело, то растечется по полу киселем. Розовеньким таким. Потому что не выдержит этого. — Но тренер… — начал было возражать Макколл, но свисток тренера его вновь перебил. — Никаких «но», Макколл! Чего вы стоите? Марш в медпункт, Стилински, Хейл, — скомандовал Финсток уже в который раз и окончательно ушел в другую часть поля. — Все нормально, Скотт, — попытался успокоить его Стайлз, но Макколл почему-то смотрел на Дерека взглядом «Если с ним что-то случится, я с тебя самолично скальп сниму», даже если до медпункта было идти всего ничего, и за это время ничего сверхъестественного произойти не должно было. — Ладно, — лишь ответил Скотт, но Стилински знал, что тот хотел слишком многое высказать Хейлу в тот момент. Отдав друга в руки Дерека, Макколл отошел, но все еще наблюдал искоса, все ли в порядке. Слегка краснея, Стайлз позволил Дереку перекинуть свою руку через шею и побрел к медпункту, опираясь на Хейла, потому что его немного мутило, а перед глазами все скакало, как кролики в брачный период. Вообще, Стилински не знал, скачут ли кролики в брачный период и есть ли он у них, но это сравнение, выскочившее в его голове, ему понравилось слишком сильно. — Ты в порядке? — поинтересовался Дерек, осторожно удерживая Стайлза рукой за бок. — Я же говорил тебе не снимать шлем. — В полнейшем, — слегка поморщившись, ответил парень, чувствуя, как заплетается язык. — Я бы обошелся без этих фраз, чувак. На самом деле ему было сложно говорить эту фразу, звучащую, как мимолетный сарказм. Дыхание Стилински сперло, а в горле встал ком, потому что, черт подери, рука Дерека Хейла лежала на его боку, а вторая придерживала его запястье! Потому что его правый бок касался дерекова левого бока! Потому что, мать вашу, Дерек Хейл вел его в медпункт, пускай и по указке тренера, но вел же! В животе скакали кролики брачного периода, съедая летавших ранее бабочек. Да, Стайлз знал, что кролики не едят бабочек, но по другому не мог объяснить это странное приятное чувство внизу живота. — Спасибо, дальше я сам, не беспомощный, — когда Скотт уже не мог их видеть, сорвалось с языка Стилински. Его правая часть мозга орала на левую (или наоборот) матом, интересуясь «Какого хрена?!» И Стайлзу тоже было интересно. — Чего? Не глупи, Стайлз, — усмехнулся Дерек и лишь поправил руку парня, лежащую на его спине, но под этой усмешкой было скрыто нечто большее. Его до ужаса интересовало, чего такого он сделал, что Стайлз его терпеть не может? Эта минута, пока они шли бок о бок, казалась Хейлу чуть ли не лучшей в его жизни, ведь он мог почувствовать это стайлзово сверхъестественное тепло, прикоснуться к нему, ведь другого шанса могло не быть. И Дереку казалось, что так и будет. Словно это реально последнее его прикосновение к Стилински, которого после этого он, с огромнейшей вероятностью, будет пожирать взглядом еще больше. — Нет, правда. Я в полном порядке, сам дойду, — попытавшись отлепиться от Хейла, настоял на своем Стайлз. Ему вдруг захотелось доказать хотя бы самому себе, что хотя бы в таком первобытном умении, как ходьбе, он способен делать что-либо без посторонней помощи, ибо ни в чем другом оное пока не проявлялось. — Я не слабак, не думай. — Я и не думал, что ты слабак, Стайлз, просто в данный момент, я думаю, ты сам не дойдешь, — пояснил Дерек, вздыхая и уже не пытаясь скрывать печаль по тому поводу, что Стилински даже сейчас отказывается от его помощи просто потому, что не может его видеть. — Ну да, конечно, Стайлз Стилински даже до медпункта сам не дойдет! — раздраженно закатив глаза, возмутился парень. — Угу, как же иначе. Говорил же Скотту, что все так считают, не только я. — Стайлз, Господи, о чем ты? — непонимающе спросил Хейл, уже отпуская Стайлз не в силах противостоять его проявившейся истеричности. — О том, что мне пора брать себя в руки, а то как тряпка, — переиначил свои слова Стилински, развернулся и пошел на поле. — Хей, ты куда? Тебе нельзя сейчас играть! — останавливая парня за плечо, сказал Дерек, уже совсем не понимая, что происходит. Все, что он понимал, это тот факт, что Стайлз ни при каких обстоятельствах не хочет находится с ним рядом. — Вот скажи, друг мой, если бы тебе в лоб прилетел мячик, ты бы пошел в медпункт или остался на поле? — поинтересовался Стилински, останавливаясь и оборачиваясь. Его беспокоило то, что он скрывает влюбленность и дрожь в кончиках пальцев от этого за гребанным сарказмом и странными истериками на волнующую его причину. — Ну, остался бы на поле, — опустив глаза и поняв, к чему клонит Стайлз, ответил Дерек. — Вот именно! А чем я хуже тебя? — развел руки в стороны парень, позволяя себе легкую усмешку. Хейл не нашел, что ответить. Ему так и хотелось выкрикнуть: «Да ты просто идеален, понимаешь?!», но нечто странное во взгляде Стайлза не давало ему этого сделать. — Видишь. Так что я пошел играть дальше, а ты можешь постоять здесь, — Стилински вновь направился к полю, но его снова остановил Дерек. — Я все еще считаю, что ты не в состоянии сейчас играть, — упрямо заявил он, потому что действительно опасался за здоровье этого парня, который даже пару километров не может пробежать. — Я с самого начала не в состоянии играть! Но это не мешало мне это делать две недели, верно? — приподнял брови Стайлз, уже не вырывая руку из хватки Хейла. Слишком приятно, чтобы прекращать самому. — О чем ты? — опустив плечи, поинтересовался Дерек, глядя на запястье Стилински, зажатое в его руке. Такое хрупкое, тонкое, болезненно бледное запястье, покрытое теми же родинками, что и весь Стайлз, с выпирающей веной и косточкой, такое неимоверно маленькое по сравнению с большой и сильной ладонью Хейла. Такое… такое идеально подходящее. Но Дерек все равно испугался, что даже легкой хваткой сейчас переломит все кости Стилински, которых, судя по толщине этого гребанного запястья, там было от силы половина, поэтому невольно опустил руку, отпустив Стайлза. — Да так, у меня в детстве анемия была. Погугли, что это, если интересно, — усмехнулся парень, но слишком отстраненно, чтобы Хейл этого не заметил. Ему это показалось грустью о воспоминаниях. На самом деле это было грустью о том, что на коже больше не чувствуется прикосновений таких теплых дерековых пальцев, хотя следы все еще ощущаются там, где юноша к Стайлзу прикасался. На плече, запястье и боку. Такое легкое покалывание, приятное и невесомое, которое Стилински вряд ли когда забудет. Резко дернув рукой, Стайлз почесал затылок, чем вызвал небольшой всплеск боли, и ушел, опустив голову. Когда Дерек уже не мог его видеть, Стилински с силой прикусил свой болтливый язык и крепко зажмурился, пытаясь переварить то, что наговорил сейчас Хейлу. — Погуглю, — прошептал вслед ушедшему парню Дерек, глупо улыбаясь. Возможно, ему не стоило привыкать давать обещания, о выполнении которых он будет вспоминать слишком часто, чтобы обращать внимание еще хоть на что-то.