Пределы

— … и пока его варили в котле, он на вытянутых руках держал над головой собственного сына… Ну как, заработало? — прервал себя на полуслове так и не открывший глаз Леонардо.  — Всегда поражался твоему слуху, — заметил Донни, прищелкивая на место аккумулятор второй рации. — Сейчас проверим. *ПИК*. Экран чи-фона приветственно загорелся. *Пи-и-ик-пик*. *Пикпикпикпик*. Дон нахмурился и на всякий случай для сравнения открыл рацию Лео. *Пикпикпикпик*.  — Работают. Но сети нет, — Дон не смог скрыть в голосе разочарования. Было бы слишком удачно, если б он прямо сейчас смог связаться с парнями… — Кстати, крысы ушли, Лео. На случай, если ты не слышал.  — Слышал, — разлепил, наконец, глаза лидер. — Только это уже не имеет значения.  — Почему? — удивился Дон. Он был уверен, что старший немедленно отдаст приказ о возвращении.  — Потому что уровень воды за это время повысился дюймов на 15. Раньше труба, расположенная ниже и левее той, на которой ты сидишь, была свободной, а теперь она затоплена почти до середины. Дон нахмурился. Учитывая, что коллектор уходил вниз достаточно круто, надеяться на то, что к пролому можно будет добраться пешком, а не вплавь, не стоило. Лео же сейчас лезть в эту зловонную реку однозначно лишнее. Вот только говорить ему об этом не надо — с ослиным упрямством тот может все равно сигануть в воду, считая, что главное — доставить подопечного брата домой, а уж с сепсисом как-нибудь справиться потом. Нужно придумать что-то логичное и правдоподобное, чтоб его убедить.  — Нам можно было бы отправиться назад вплавь, — осторожно начал Дон, стараясь, чтобы его слова звучали как можно увереннее, — но я не могу дать гарантии, что в воде не водится кто-то крупнее и опаснее наших «крыс». Ведь для кого-то же они отрастили такие клыки с загривками… — слова Дона прозвучали так веско и разумно, что он сам в них почти поверил, начав с подозрением коситься на лениво текущий мимо поток.  — Ты прав, — задумчиво подтвердил старший, чем весьма обрадовал Донни, уже приготовившегося к полемике. — Нужно выбираться по одному из боковых ответвлений этого туннеля, — с последними словами лидер неожиданно легко поднялся на ноги, вызвав у брата беззвучный вздох облегчения, и принялся внимательно осматриваться.  — Может быть, вон тот туннель в твоей стене подойдет? — быстро предложил Дон, опасаясь, что брат выберет что-нибудь на противоположной от себя стороне и будет вынужден все же войти в грязную воду. И тут же обругал себя всеми известными ему обсценными эпитетами — указанный проход, хоть и был сух и широк, но располагался практически у самого потолка их коллектора. Как он, дурак, предлагает брату туда забираться? Лео несколько, показавшихся бесконечными, секунд внимательно изучал указанный Доном туннель, затем еще раз осмотрелся по сторонам и нахмурился, что-то сосредоточенно прикидывая.  — Да, — со вздохом вынес он наконец свой вердикт. — Похоже, действительно наилучший вариант: широкий, сухой. К тому же, это туннель, а не труба — значит, велик шанс, что он соединится с другим, еще более широким и новым проходом. Возможно, нам даже не придется вызывать помощь. В любом случае, — решительно тряхнул он головой, будто прогоняя какие-то мысли, — я не вижу ничего, что подходило бы нам больше. Донни, не говоря ни слова, оттолкнулся от своей стены и в длинном стелющемся прыжке перелетел преграждающий ему путь поток, приземлившись в воду возле трубы, давшей Лео свой коварный приют. Быстро вскочив на нижний край проема, из которого уже давно вывалились последние животные, Дон встал во весь рост, вопросительно глядя на брата.  — Ты полезешь первым, — указания не заставили себя ждать, — потом скинешь мне сверху шуко и я поднимусь по стене следом.  — Лео… — Дон знал, что спорить бесполезно, но оставлять брата одного внизу было как-то…  — Дон, — устало вздохнул старший, — сверху ты хотя бы руку мне сможешь подать, а если бы я шел первым — забираться пришлось бы полностью самому. А я… не уверен, что смогу сделать это достаточно ловко… — в голосе лидера звучало смущение, смешанное с сожалением.  — Я понял, — быстро кивнул Донни и, примотав к ладоням повязки с когтями, полез по стене к облюбованному ранее отверстию. Спустя пару минут он уже был наверху. Поверхностно осмотревшись и не обнаружив в туннеле ничего, вызывающего опасения, Донни отстегнул шуко и точным движением сбросил их в подставленные руки брата. Проверив надежность креплений, Лео ловко и без видимых усилий начал продвигаться в сторону Дона. Пройти требовалось до смешного короткое расстояние — от трубы Лео до туннеля Дона было не больше шестнадцати футов* по прямой. Правда, из-за круглого сечения коллектора, стены получались вогнутыми, несколько увеличивая и утяжеляя путь, но и это не являлось проблемой для подготовленных ниндзя. Поначалу Дон даже поверил в то, что лидер доберется до него без осложнений, но уже на трети пути, как только подъем стал полностью вертикальным, Леонардо замедлил ход, а на участке с обратным уклоном — окончательно остановился, напряженно прижавшись к стене. Донни выругался сквозь зубы. Нужно было срочно что-то придумать. Достав из-за спины бо, Донателло примерил оставшееся до брата расстояние, максимально устойчиво устроился на краю и свесился наружу.  — Лео! Проползи еще дюймов сорок**, и я смогу дотянуться до тебя своим шестом! Леонардо ничего не ответил, но медленно, делая паузы после каждой смены руки, продолжил путь наверх. Несколько минут прошло в напряженной тишине. Метаться и тревожно звать брата было бессмысленно — этим Дон все равно никак бы ему не помог, а в подбадриваниях Лео никогда не нуждался. Наконец лидер добрался до протянутого ему шеста и ухватился за него правой рукой, левую кисть, свободную от шипов, прижав к боку. Аккуратно, молясь про себя, чтобы брат не сорвался, Дон начал вытягивать шест наверх. Когда голова Леонардо поравнялась с краем, младший перехватил его за карапакс и выволок на пол туннеля. С трудом, по-прежнему не издавая ни звука, старший приподнялся с земли и привалился панцирем к стене. Прикрыв глаза, он медленно и глубоко дышал, стараясь восстановить дыхание. Дон, лихорадочно поворошив содержимое своей сумки, припал на колени возле раненого.  — Дай я гляну. Осторожно отведя прижатую руку Лео в сторону, он посветил ручкой-фонариком на бок брата, неодобрительно поджав губы при виде рваных краев глубокой, некрасивой раны, из которой толчками продолжала литься кровь. Промокнув чистым бинтом, он обильно залил ее перекисью. Леонардо вздрогнул всем телом, но одобрительно кивнул, подняв спокойный взгляд на Дона.  — Спасибо. Дальше я сам, — отобрав у Донни бинт, он прижал его к ране освобожденной от шуко рукой. — Мне нужно несколько минут, чтобы кровь свернулась. В прошлый раз это заняло не так уж много времени. Потом попробуем пойти вверх по этому туннелю. Донни заметил, что речь брата стала более рубленой, а фразы — короткими и нераспространенными. Не нравится ему это…  — Лео, возможно, нам все же стоит разделиться? Здесь, кажется, довольно безопасно. Леонардо покачал головой:  — Нет. Мы должны быть вместе столько, сколько это возможно.

***

Донателло шагал по тускло освещенному коридору, искоса поглядывая на идущего рядом брата, и нервно грыз губы. Чувство беспомощности, зародившееся у него в груди еще во время работы с бомбой, росло и ширилось, то вытесняя, то сливаясь с так же давно терзающим его раздражением. Проклятый день! Проклятая бомба! Проклятые крысы! Проклятые туннели! Дон никогда не страдал клаустрофобией, наоборот, под землей ему всегда было уютнее, чем на поверхности. Но сейчас бесконечные коридоры давили, будто бы он, подобно Гераклу, взвалил себе на плечи неподъемную Атлантову ношу. Осознание собственного бессилия утомляло, злило и… пугало. Не то, чтобы Дон считал себя бесстрашным — вовсе нет! Да, черт возьми, даже Лео себя таковым не считает, что уж говорить о Донни, постоянно находящем повод за что-нибудь испугаться — за успешность важного эксперимента, за родных, за себя, в конце концов. Смерть и боль всегда страшили его. Боль — оттого, что он слишком хорошо знал, что это такое, и не мог заставить себя забыть об этом. Смерть же — именно потому, что он о ней не знал ровным счетом ничего. Невозможность узнать Дон ненавидел не меньше бессилия, да она, по сути, и была бессилием, личным врагом Донни. И, пожалуй, самым страшным для него — таким, каким стала бы для Майки неспособность найти позитивное в любой жизненной ситуации, для Рафа — потеря независимости, а для Лео — невозможность защитить. Донни резко дернул головой, будто пытаясь стряхнуть раздражение. Мастер Сплинтер всегда говорил, что с собственными страхами нужно встречаться лицом к лицу, ибо подставлять спину своему злейшему врагу — заведомо проигрышная тактика. Но как, черт побери, можно победить беспомощность? В сложившейся ситуации Дон не мог ничего — ни наладить связь, ни найти путь к дому, ни помочь брату. Донателло скосил глаза: означенный брат, казалось, не испытывал ни малейших неудобств, размеренно шагая в гору рядом с младшим. Лицо его, всегда таким удивительным образом сочетающее в себе одновременно и мягкость, и твердость, излучало спокойствие, граничащее с безмятежностью. Донни понимал, что эта напускная уверенность — лишь театр для единственного зрителя — самого Дона, но, тем не менее, это действительно помогало. Донателло благодарно подхватил инициативу брата, старательно внушая своему испуганному внутреннему «я»: все хорошо; Лео знает, что делает; он рядом; все хорошо. От захватывающей внутренней борьбы Донни отвлек Леонардо, который внезапно резко остановился посреди коридора, предупреждающе вскинув правую руку. Дон замер, последовав его примеру, внимательно вглядываясь в темноту туннеля. И тогда он услышал.