Маленькая Вселенная моих работ.

– Это же просто смешно, – тряхнув кофейными волосами, Гермиона сердито воззрилась на подруг, которые, сидя за круглым столом, с усердием всматривались в мерцающую поверхность зеркала. – Неужели вы в это верите? Джинни, откинувшись на спинку стула, недовольно оглянулась на скептически настроенную шатенку. В полумраке, отливающем бронзовым свечением от множества миниатюрных факелов, её карие глаза казались буро-чёрными, бездонными. – Что не так? – Ваша затея – глупость, – отрезала Гермиона. Подойдя к подругам, она, опёршись о стол руками, оглядела разбросанные колоды карт, веером сложенные перья птиц и магические руны природных стихий, составленные в симметричные узоры. По бокам тусклого зеркала, известковая оправа которого местами запылилась и раскрошилась от времени, стояли две толстые восковые свечи, и их пламя нежно скользило отблесками теней по всей комнате при неосторожном порыве разгорячённого воздуха от чьего-либо дыхания. – Зачем тратить на это время? Джинни, поморщившись, взяла в руки горстку засушенных цветков благовоний и бросила их в чашу с растопленным воском. Аромат пряностей и сухих трав стал почти невыносимым. Казалось, он заполнил собою каждую частичку комнаты, въелся в пыльные стены, вальсируя горьковато-удушающими переливами между плотными толщами кислорода. Вместе с дымчатым шлейфом плавящихся свечей и затхлыми нотами сырости запах давил на глазницы и мутил рассудок. – Затем, что сегодня первое полнолуние в этом году. Все ведьмы мира в такую ночь гадают на молодых людей. – Какие-то языческие неотёсанные традиции, – фыркнула шатенка. От духоты и ароматерапии у неё изрядно болела голова, что ещё сильнее злило и раздражало девушку. – Лаванда, ты нас вообще слышишь? Та кивнула, не отрывая хмурого взгляда от своего отражения в зеркале. Джинни слегка улыбнулась, заметив, с каким усердием Лаванда буравит взглядом зеркало. Обернувшись к Гермионе, рыжеволосая гриффиндорка пояснила: – Суть в том, чтобы сидеть у отражающей поверхности и ждать, когда в ней появится юноша… Кого в нём увидишь, тот и есть твоя судьба. – В таком случае, разве у зеркала должен сидеть не один человек? – поинтересовалась Гермиона. – Судьба – это, всё же, сугубо индивидуальное дело. Неожиданно Лаванда со вздохом потянулась и откинула голову назад. – Устала я. Либо эти гадания – действительно ерунда, либо перед зеркалом надо сидеть до зари… И, если честно, голова очень болит от всего этого, – девушка, протерев слезящиеся глаза, поднялась со стула и направилась к двери. – Сейчас вернусь. Дойду до спальни, возьму микстуру. Джинни, на секунду задумавшись, последовала примеру подруги. – Я с тобой… У меня лечебные леденцы где-то в тумбочке затеряны. Сама не найдёшь… Гермиона, приглядишь, чтобы сюда никто не зашёл? Мы быстро. Обещаю… Когда дверь за девушками с натянутым стоном закрылась, вновь слившись со стеной, шатенка невольно поёжилась: от жуткой, зловещей тишины стало не по себе. Казалось, с отсутствием подруг комната и её очертания видоизменились во мраке свечей, потолки и углы потонули в скользящих брызгах огня. Интуитивно стараясь находиться поближе к свету, Гермиона присела на стул напротив зеркала. Медленно обводя взглядом все магические принадлежности, шатенка бездумно провела кончиками пальцев по холодным камешкам рун, повторяя золотистые узоры их символов. На ощупь они казались гладкими и ровными, без мельчайших царапин или неровностей. Залюбовавшись руной, символизирующей собой Луну, Гермиона взяла её в руки, однако, вздрогнув от резкого порыва свечей и пробежавшей по комнате тени, выронила её из подрагивающих пальцев. Склонившись под стол, найдя пропажу, девушка пару раз глубоко вздохнула, успокаивая так некстати разбушевавшееся сердцебиение. Мрак навалился на Гермиону сзади, обняв её за плечи и накинув на спину плащ из липкой черноты. Внутренне подбадривая себя, девушка распрямилась, положив руну на место. Взгляд её против воли упёрся в зеркало, в которое она до этого отважно не решалась заглянуть. Из груди девушки вырвался истерический, клокочущий вопль, ломающий звуковыми волнами позвонки и рёбра. Из глубины зеркала на Гермиону смотрели серые глаза. Контуры острого овала лица проступали на стекле словно издалека – неясно и расплывчато. И даже белоснежные волосы казались сероватыми, тусклыми, меркнущими под слоями пыли поверхности зеркала. На губах юноши бродила улыбка. Он вглядывался в девушку, – внимательно и настойчиво, вызывающе, отчего по коже шоковыми накатами ползали тошнотворные мурашки, – пронизывая взглядом сложную сеть души, словно живой человек, поглощённый мутью раскалённого стекла. Его глаза были распахнуты так широко, что в расширенных дьявольских зрачках девушка на сотую долю мгновения разглядела собственное вытянутое от ужаса лицо. Шатенка дёрнулась всем телом, отталкиваясь руками от стола. Из-за толчка зеркало с грохотом рухнуло на камешки, которые, впившись в его поверхность, пустили по ней многочисленные трещины, словно разрывая его на части изнутри. Гермиона упала на пол, проваливаясь в панический обморок, больно ударившись при этом грудной клеткой обо что-то острое и твёрдое. Перед тем, как окончательно закрыть глаза, она уловила уже засыпающей частью сознания звук хлопнувшей двери и чей-то властный окрик.

◊ ◊ ◊

Драко вышел из палаты, оставив Мадам Помфри колдовать над своей пациенткой. С тяжёлым вздохом прислонившись к стене, он злым усталым взглядом обвёл с ног до головы двух застывших перед ним девушек. Обе гриффиндорки – бледные и явно встревоженные – смогли выдержать взгляд слизеринца, на что тот, засунув руки в карманы брюк, хмыкнул. – Ну? – подал он голос. – Какого хрена там происходило? – Это ты должен нам ответить, – Джинни сделала шаг вперёд. – Почему когда мы ушли, с ней всё было нормально, а потом мы вдруг узнаём, что ты отвёл её в медпункт из-за какого-то приступа? – Так, во-первых, не отвёл, а отнёс, – перебил блондин, разгневанную хладнокровием собеседника, девушку. – На руках отнёс, к сведению прими, договорились? Во-вторых, повторяю, я понятия не имею, почему она свалилась без чувств. В-третьих, нашёл я её только потому, что прогуливался в коридоре и услышал визги за дверью… Джинни недоверчиво сощурилась. – А почему ты вообще оказался там? – А в чём, собственно говоря, проблема? – выгнул левую бровь юноша. – Я не могу гулять по замку в своё удовольствие? Вопрос в том, что за спиритические сеансы вы там проводите в полнолуние, втихаря ото всех? Лаванда медленно подошла к белоснежному креслу и плавно опустилась в него, словно больше не в силах стоять на ногах. Затем, взглянув на слизеринца, она тихо пробормотала: – Существует традиция… Обычное безобидное гадание. Джинни опалила подругу красноречивым ненавидящим взглядом, однако та от пережитого волнения не могла заставить себя молчать. – Мы вышли, оставив Гермиону одну на некоторое время, и совершенно не понимаем, что именно с ней случилось. Драко, облизнув пересохшие губы, задумчиво провёл пальцами по волосам, а потом, издевательски ухмыльнувшись, издал небрежный, сдавленный смешок. Оторвавшись от стены, он, обогнув остолбеневшую, преграждавшую ему путь, Джинни, направился прочь из медпункта. – У Грейнджер обморок из-за какого-то сильного потрясения, – как бы невзначай бросил блондин. – Скоро очнётся. Помфри очень рада, что из-за ваших гаданий Грейнджер не сошла с ума. Девушки недоумённо смотрели ему вслед, но юноша больше не оглянулся. Спустившись по лестнице в подземелье, он на миг выглянул в окно, рассматривая покрытую чёрными точечными пятнами величественную Луну, восседающую на фиолетовых дымчатых облаках. Она плыла по небосводу, подобно жестокой королеве, ослепительное ведьмовское сияние которой очаровывало, гипнотизировало, заглядывало в само нутро человека и похищало сокровенные желания. Налетающие на лунный диск полосы чёрных облаков словно разрывались на части под его давлением и развеивались холодным ветром. Смотря ввысь, Драко нахмурился. Однако через мгновение по его лицу расползлась едкая и нагловатая улыбка. Конечно же, он не верил ни в какие обряды и гадания, пусть даже проверенные многими поколениями волшебников. Однако то, что именно он оказался рядом, когда Грейнджер нужна была защита, что именно он в какой-то мере помог ей, вселяло в слизеринца неясное и смутное чувство. Какое-то тайное, сокрытое желание верить в могущество судьбы ворочалось в лёгких Драко, щекоча их изнутри не растворившимся при дыхании кислородом. Он был абсолютно уверен в бесполезности Полнолунных традиций. Но, кто знает, может быть, те минуты, когда он, прижимая девушку к себе, нёс её к Мадам Помфри, были ранее предсказаны на каком-то Судьбоносном полотне? Может быть, Луна, горящая на небосводе, в эту ночь как-то подействовала на случившееся? И, кто знает, может быть, совпадений не бывает?..