Маленькая Вселенная моих работ.

Гермиона, стоя у окна, сосредоточенно вчитывалась в строчки толстого дряхлого учебника. Кудри каштановых волос игриво спадали ей на лицо, лезли в солнечные карие глаза, щекотали шею, отчего девушка, то и дело хмурясь, быстрыми раздражёнными движениями откидывала волосы за спину. Наконец, через некоторое время устав от непослушных надоедливых прядей, Гермиона с бережной заботой поместила книгу на подоконник, вложив самодельную закладку строго посередине раскрытых страниц, и, вытащив из недр школьной сумки тугую резинку, с какой-то мстительной яростью набросилась на локоны, заплетая их в небрежную косичку. – …эй, ну-ка, как там? – Нотт нетерпеливо ткнул локтём стоящего рядом Драко, вытаскивая блондина из состояния молчаливого созерцания. Оторвав задумчивый взгляд от скромно укрывшейся в конце коридора девушки, Малфой обратил внимание на топчущегося в раздражении друга. – Что? – Ты говорил, что умеешь, – Нотт кивком головы указал на свою ладонь, в которой он сжимал многострадально помятый бумажный комок. – У меня ни черта не получается. – Это элементарно, – Драко, приняв из рук друга смятый лист, расправил загнутые белоснежные края. Прижав бумагу к стене, он пару раз провёл ребром ладони по её слегка шероховатой поверхности, стирая наиболее заметные и выпуклые морщины. По коридору, лавируя между высокими пятикурсниками, пронеслась стая детворы, хохоча и топая не хуже сотни великанов. Некоторые из слизеринцев проводили группу первокурсников укоризненно-брезгливыми взглядами, глубоко внутри сожалея о том, что уже не могут позволить себе такого ребяческого поведения. Драко, сложив дарованный ему лист пополам и отогнув от него две верхние складки, «вылепил» аккуратный треугольник с бумажными лёгкими крыльями – умело изогнутыми и абсолютно симметричными друг другу. Преображая обычную фигурку в нечто большее, юноша то и дело украдкой бросал мимолётные взгляды на гриффиндорку, которая, вновь подхватив книгу на руки, ни на что не обращала внимания. Наспех заплетённая косичка, с выбивающимися из неё закрученными прядями у самых висков, была проста и небрежна, но даже с этой причёской девушка являла собой образец юной очаровательности. Солнце, до этого теряющееся в густоте её волос, теперь словно вплелось песочной ленточкой между кольцами косы, выглядывая оттуда и заставляя пряди сиять изнутри. – Во-о-от в чём я ошибался, – неожиданно простонал Нотт. Возведя глаза к потолку, он с ироничной претензией, будто обращаясь к кому-то неведомому в вышине, признался: – Я эту несчастную «шею» скручивал надвое, а надо было всего лишь приподнять крыло. Драко кивнул. Ухмыльнувшись, он придирчиво оглядел своё творение. На его ладони восседал хрупкий, миниатюрный лебедь, бумажные крылья которого застыли в расправленном состоянии полёта. Вытягивая треугольную голову вперёд, птица словно пыталась охватить взглядом всё окружающее её пространство до самых незапоминающихся деталей. Нотт с видом знатока сложил руки на груди. – Неплохо. – Годы тренировок, – Драко вручил изделие другу. Тот, сощурившись, повертел его в руках. Гермиона перевернула страницу книги. На миг подлетевший к ней однокурсник, приятно улыбаясь, что-то поведал девушке, отчего она звонко рассмеялась. – …умудрился запомнить, да? – Нотт, достав волшебную палочку, чертил ею в воздухе сложные символы, второй рукой держа лебедя за крыло. Драко, прерывисто вздохнув, с лёгким, пока ещё незначительным раздражением повернулся к другу. – Ты о чём? Друг выгнул вверх левую бровь. – Слушай, ты где сегодня? Ты куда отключаешься всё время? Блондин неопределённо пожал плечами. В коридоре стало более шумно и будто бы даже душно: в преддверии звонка ученики, не желая прослыть непунктуальными, спешили оказаться рядом с нужными им кабинетами. – Где-то читал, что такой лебедь – символ любви или чего-то там похожего, – друг с коварной улыбкой покосился на Драко. – Давай пошлём его Пэнси от твоего имени? – Почему именно ей? – Не тупи, а. Все знают про ваши амурные интрижки… Блондин злорадно ухмыльнулся, метнув быстрый взгляд на совершенно безразличную ему слизеринку, что-то обсуждающую с похожей на мальчика подругой. Нотт, не встретив со стороны Малфоя никакого сопротивления, вытянул ладонь с бумажной птицей вперёд и уверенно направил на неё палочку. На секунду задумавшись, вспоминая магическую формулу, он очертил в воздухе фигуру, отдалённо напоминающую восьмёрку, и пробубнил себе под нос нужное ему заклинание. Под напором ударившей фиолетовой струи, лебедь взмыл вверх на несколько сантиметров. Затем, набирая обороты, игрушка постепенно поднималась всё выше и выше, пока не зависла на высоте трёх метров от земли. – Опа, получилось, – Нотт, восхищённо присвистнув, хлопнул Драко по плечу. Крылья лебедя принялись размеренно разгибаться – сначала неуверенно, неуклюже, с опаской, – и от самых их кончиков, как брызги пудры, разлеталось во все стороны блестящее лазуритовое свечение, растворяющееся в воздухе с волнообразным мерцанием. Все, кто наблюдал за бумажным чудом, невольно напряглись. Паркинсон, осыпая блондина градом красноречивых взглядов, довольно, притворно смущённо улыбалась, накручивая на указательный палец прядь безжизненно висящих волос. Игрушка плавно поплыла в сторону Пэнси, качаясь в воздухе подобно паруснику на волнах, однако через непродолжительное время она замерла, будто наткнувшись на невидимую преграду в виде прозрачного рифа. И вдруг, спустя томительное мгновение, стремительно изменив траекторию своего полёта, фигурка с обезоруживающей скоростью понеслась куда-то в противоположную сторону от слизеринцев, вглубь коридора, оставляя после себя дорожку из синей пыли. – Эй, что за… – готовый возмутиться, Нотт оборвал свою речь на полуслове. Лебедь завис над тихо приютившейся в уголке Гермионой. Прижимая книгу к груди, девушка широко раскрытыми глазами смотрела на парящую перед ней фигурку, пребывая в крайнем недоумении. На её волосы, кружась, ложились снежинки фиолетового волшебства, исходящего от неловко работающих крыльев игрушки, и почти сразу же таяли, растворялись, исчезали, оставляя на локонах лишь еле заметные блёстки. Нотт повернулся к Драко. Тот был бледнее полотна. С трудом дыша, юноша прижался спиной к стене. Отражающееся на его лице неподдельное чувство ужаса заставило друга поражённо присвистнуть. Поняв всё без слов, Нотт с быстротой супергероя подобрал свою валяющуюся на полу школьную сумку и, кивнув другу, поспешил вместе с ним убраться подальше от ещё не пришедших в себя учеников, которые, все как один, в глупом молчании пялились на опешившую гриффиндорку. Расталкивая однокурсников, юноши, ни слова не говоря, шустро продвигались к выходу из коридора. И прежде чем их успел кто-либо остановить, они благополучно исчезли. Панси, очнувшись, оторвав изумлённый взгляд от ненавистной ей девушки, заметила мелькающую среди учеников блондинистую голову возлюбленного. В следующую секунду, повиснув у подруги на плече, она залилась горькими, злыми слезами, смешанными с ревнивой досадой и оскорблённым чувством самолюбия. А лебедь всё продолжал парить над Гермионой Грейнджер, распространяя над ней ореол своего света, неся в себе тайное, зашифрованное волшебством послание. Послание, которое в силах понять лишь влюблённый. Послание, что так нелепо, непредсказуемо выдало скрытую привязанность чёрствого и, казалось бы, бессердечного Драко Малфоя.