Маленькая Вселенная моих работ.

– Губы жжёт. – Сильно? – Джинни подняла на подругу участливый взгляд. – Простыла? Гермиона с сомнением пожала плечами, попутно отодвигая от себя стеклянную чашу, до краёв наполненную пенистым сливочным пивом, что в тусклом освещении таверны походил на жидкий пчелиный воск. Дотронувшись кончиками пальцев до припухших, болезненно покрасневших губ, девушка поморщилась: согревающий напиток только усилил неприятное жжение и покалывание чувствительной тонкой кожи, словно впитавшую в себя кислоту. – Обветрила? – отрезав себе кусок пшеничного пирога, начинённого запечёнными яблоками и миндалём, Джинни аккуратно откусила лакомство, после чего пододвинула блюдо с десертом ближе к шатенке. – Или до такой степени обкусала, что даже пить больно? – Может быть… у тебя бальзама с собой нет? – Откуда? Карманы мантии я берегу для покупок из «Сладкого Королевства». Не для косметики, увы. Гермиона криво улыбнулась. Из-за горячего, почти спёртого воздуха таверны, насквозь пропитанного ароматами жжёного сахара, мёда и хлеба, губы девушки беспрестанно сохли, накатами пульсируя и щемя. За соседним столиком ученицы из Когтеврана, накинув верхнюю одежду, с весёлым щебетанием направились к выходу, попутно улыбаясь Мадам Розметте и благодаря её за уютный приём. В тот момент, когда они выскользнули на улицу, в дверях «Трёх Мётел» появились новые посетители, принёсшие с собой стелющийся по полу свежий зимний холодок и громкий, нарушающий культурную тишину, смех. – Припёрлись, – мрачно пробубнила Джинни, испепеляя кого-то позади Гермионы недовольным, осуждающим взглядом. Шатенка, оглянувшись, лишь вздрогнула, как от внезапного испуга, и, мгновенно выпрямившись на стуле, уставилась на полупустую тарелку с конфетами. Гости, тяжело ступая и не переставая деловито переговариваться, направились вглубь помещения. Джинни свистящим шёпотом, больше похожим на шипение, констатировала: – Сюда плетутся. Гады. Гермиона обхватила руками ещё сохраняющую тепло кружку нетронутого пива. В дрожащих пальцах появилось ощущение, схожее с прикосновением к раскалённому огнём металлу. Казалось, даже внутренности шатенки горели и плавились. – Да неужели-и-и? – знакомый насмешливый голос прозвучал совсем близко. Послышались скрипучие неоднородные звуки отодвигаемых стульев: гости приземлились за соседним столиком по правую сторону от гриффиндорок. – Грейнджер, как мне повезло: я как раз думал выпить за твоё здоровье! Гермиона в смятении повернулась. Драко Малфой, подавшись вперёд, с ухмылочкой глядел на девушку своим открытым и пронизывающим взглядом. С нерастаявшими снежинками в растрёпанных волосах, с лёгким оттенком бледного румянца на лице, наложенным уличным морозом, в чёрном элегантном пальто, воротник которого застыл в слегка оттопыренном состоянии, юноша был до безобразия, до головокружения красив. Прерывисто вздохнув, Гермиона мучительно покраснела: это чёртово кашемировое пальто, пахнущее его мускатными духами, дорогое и идеально сидящее на фигуре парня, до неприличия нравилось девушке. В нём Драко казался взрослее и притягательнее. – Не обращай на него внимания, – заботливо посоветовала Джинни, мстительно кроша в руках медовое печенье. Блондин, не отреагировав на выпад девушки, ещё сильнее ухмыльнулся, снимая кожаные перчатки с ухоженных рук. Скользнув взглядом по силуэту шатенки, задержав взор на тяжело вздымающейся груди, Драко нагло подмигнул ей, что возмутило Джинни и одновременно привело в восторг Гермиону, и повернулся к друзьям, поддерживая разговор. – Вот позёр. Убила бы. Весь вечер сейчас испортит, – считая задумчивую улыбку подруги за выражение молчаливого согласия, распалялась рыжеволосая девушка. Сделав глоток, она отважно вскинула подбородок и махнула рукой. – Не будем обращать на них внимания, не хватало доставлять им такого счастья… Но всё-таки как хочется треснуть этому Забини. Смотри, как скалится. Просто истинная лошадь. Гермиона поспешно кивнула. Тихое тянущее чувство в груди добралось до головы, лаская виски ударами какой-то трепетной радости. В считанные секунды старенькая таверна превратилась в ухоженное, роскошное помещение, залитое серебристым, зимним, солнечным светом, а Мадам Розметта – в прекрасную фею из детских сказок, что угощает путников лучшими десертами на свете. Джинни непринуждённо откинула волосы с плеч, разглядывая группы учеников, мучительно пытаясь найти безобидную и не привлекающую внимания тему для разговора. Заметив всё ещё полную до краёв кружку, взятую в плен пальцами подруги, девушка встрепенулась, вспомнив ранее прерванное обсуждение. – Губы всё ещё болят? Глаза Гермионы в ужасе расширились. Еле заметно покачав головой, она с красноречивой мольбой взглянула на Джинни. Драко, сидящий к девушкам в пол-оборота, резко обернулся. Скользнув испытующим взглядом по губам Гермионы, блондин наигранно присвистнул. Его лицо так и светилось от торжества. – Грейнджер, губы болят, если на морозе с кем-то целуешься, – поучительно изрёк Драко, грозя гриффиндорке указательным пальцем. – Малфой, ты поосторожнее… – Джинни, скрестив руки на груди, злобно прищурилась. – Неужели наша Гермиона бесстыдно не бережёт своё здоровье? – перебив готовую разразиться бранью рыжеволосую девушку, блондин красноречиво приложил руку к груди. В его глазах плясали маленькие бесята – вызывающие, хитрые и, бесспорно, очаровательные. – Если она и целовалась, то точно не с тобой! – окончательно рассвирепела Джинни. Схватив со спинки стула верхнюю одежду, она, с видом оскорблённой мигеры, поманила Гермиону за собой. – Пойдём отсюда. Иначе я его убью. С секунду поколебавшись, шатенка, уступив напору явно не шутившей подруги, всё же поднялась. Уже у самых дверей, на миг оглянувшись, гриффиндорка заметила, что Драко всё также неотрывно буравит её взглядом, что и радовало, и одновременно вызывало горьковатую досаду. Кружка с недопитым сливочным пивом продолжала стоять на круглом деревянном столике, сохраняя тепло и молочный, медовый аромат. Когда фигура Гермионы исчезла в дверном проёме, Драко повернулся к ухмыляющимся друзьям. – И чего ты пристал к малышке-Уизли? – невинным тоном полюбопытствовал Забини, доставая из карманов брюк магические деньги. – Я к ней не приставал. Непонятно, каким образом она умудрилась обидеться, если я всё это время обращался к Грейнджер, – закинув в рот мармеладку, Драко придвинул к себе бокал с жидким десертом. – Тебе и впрямь так было интересно, с кем целовалась Грейнджер? – Нет, не особо, – после некоторого молчания отозвался Драко. Вспомнив, как Гермиона, увидев его, смутилась, юноша довольно улыбнулся. – Мне было интересно, помнит ли она, с кем целовалась… …вчерашним вечером перед воротами школы, грея замёрзшие пальцы под плотной тканью чёрного кашемирового пальто. Она была без шапки и шарфа и сильно мёрзла. Шедший с неба снег падал на её ресницы, тая и оставляя на них перламутровые капельки влаги. Драко, вздохнув, потянулся, жмурясь от приятного щекотания в солнечном сплетении. Да, он определённо знал, почему у Гермионы Грейнджер сегодня так сильно болят губы.