Маленькая Вселенная моих работ.

– Ты прекрасно выглядишь, – Забини, наблюдая за Драко, издевательски ухмылялся, спокойно попивая терпкий, пахнущий карамелью и коньяком, глинтвейн. Блондин, застыв у зеркала с вытянутыми в разные стороны руками, мрачно изучал своё отражение. Каждую секунду ему всё меньше нравилась затея, в которую он смачно вляпался, и всё больше надоедали сдавленные смешки развалившего на кресле друга. – Что не так? Забини пожал плечами. – Да, в общем-то, всё. Драко с бессильной яростью опустил уже изрядно ноющие руки вниз. Красная балахонистая ткань, украшенная пушистым белым воротником и такими же белоснежными манжетами, именуемая костюмом главного волшебника Великобритании, снова пришла в движение: сморщившись волнообразными складками, она уныло повисла на плечах юноши подобно шерстяному мешку. – Я на него не похож? – Не-а, – Блейз неторопливо отпил коктейль. Затем он, отставив бокал, сплёл ладони в замок, соединив указательные пальцы «домиком», и прищурился, словно пытаясь отыскать на костюме какую-нибудь микроскопическую дырочку. – Ты смахиваешь, скорее, на гнусного злодея. – Почему? – Они все, как и ты, анемичные дрыщи, – невозмутимо отозвался Забини, пожимая плечами. Драко вскипел. Молниеносно скинув с себя тяжёлое облачение, он швырнул его на миниатюрный столик. – Чёрт с тобой и со всей этой идеей… – А ты не можешь отказаться? – Я дал слово, что буду там и всё выполню, – блондин прошествовал к мини-бару и, достав из его стеклянных переливающихся глубин изящную бутылку вина, присел под пушистой наряженной елью. Растение оглушающе пахло хвоей и приятной свежестью, и даже ароматерапия в виде туалетной воды Блейза, что он каждый день литрами выливал на себя, не могла заглушить это лесное дыхание жизни. – И закроем тему. Забини кровожадно ухмыльнулся. – Ты же терпеть детей не можешь. Зачем ты пытаешься играть роль папика? В следующую секунду в юношу стремительно полетел сорванный с нижней ветки ели увесистый синий шарик. – Отвали, сказал. Дети – цветы жизни, – процедил наизусть выученную фразу Драко. Блейз, увернувшись от пущенного другом снаряда, возвёл глаза к потолку и глубоко вздохнул. Шарик, пролетев мимо цели, угодил в стену и, ошарашенно отпрыгнув от неё, торопливо покатился по направлению к камину. – Только если ты опытный садовод, Малфой. Никак иначе…

◊ ◊ ◊

В центре зала возвышалась необъятная, катастрофически пушистая изумрудно-малахитовая ель. На ней пёстрым разноцветьем сияли круглые блестящие шары, колокольчики и рождественские ангелы. Игриво сигналящие гирлянды озаряли ёлку разношерстными огнями, которые, пробегая по топорщащимся иголкам, ныряли под игрушки и терялись в густоте ветвей. Драко восседал на роскошном троне и выглядел бы гордо и величественно, если бы ему не было так душно и жарко в плотном костюме Санты, если бы накладные брови и борода так сильно не кололи раздражённую кожу и если бы аромат хвои, мандаринов, корицы и горячих шоколадных пирогов так приставуче не терзал голодный желудок. А если бы очередь юных волшебников – горланящих, хохочущих, ревущих или катающихся по полу – вдруг сама по себе растворилась, юноша был бы на семьсот семьдесят седьмом небе от счастья. Драко казалось, что он же целую вечность ловит на себе восхищённые – раздражающие – взгляды восторженных – надоедливых – детей, которые, один за другим взбираясь на его колени, теребили пушистую бороду и что-то несвязно бормотали. Поначалу юноша старался убедительно и правдоподобно играть свою роль, но потом понял, что малыши без особых усилий с его стороны верят в то, будто перед ними настоящий Санта. Сначала блондин пытался принимать участие в разговоре с детьми, однако и тут они справлялись без его вмешательства. Всё, что от него требовалось – периодически взмахивать палочкой, материализуя из воздуха рождественские подарки. Шедший с потолка искусственный снег – не отличимый от настоящего – оседал на паркете, ели, одежде, терялся в ворсинках приклеенных бровей Драко, и то, что он не таял, уже совсем не радовало блондина. Ему то и дело приходилось неловко ёрзать, стряхивая с себя магические осадки. Дети же были в восторге: они плюхались, прыгали и валялись в мини-сугробах, которые с каждым часом росли всё больше и больше. Взгляд юноши забегал по помещению, отыскивая Гермиону. Та в образе эльфа беспрестанно играла и всячески развлекала ребят: то угощала пончиками, то затевала конкурсы, то рассказывала о Хогвартсе и различных приключениях. С заострёнными ушами, выглядывающими из-под зелёной шапочки, девушка выглядела забавно и наивно. Костюм эльфа сильнее, чем того требовалось, облегал её фигуру, но это никого не волновало, кроме, разумеется, самого Драко. Ему следовало бы злиться на Гермиону за эту глупую затею, но блондин, видя, как блестят глаза девушки, лишь обречённо вздыхал: она слишком верила в волшебство и добро. Его гнев ничего бы не смог поделать. Пока юноша наблюдал за эльфийкой, на колени к нему проворно вскарабкалась черноволосая девочка с трогательными зелёными глазами, занимающими, казалось, пол-лица. Драко сокрушённо поправил сползшую на глаза шапку и, взглянув на ребёнка, устало пробасил: – Здравствуй, юная леди. Как твоё имя? Девочка расплылась в широкой беззубой улыбке. – Сар-р-ра. – Хорошо, Сара. Что бы ты хотела в подарок получить от меня – доброго и всемогущего Санты? – Игрушечный домик, – пролепетала девочка. Драко лениво взмахнул рукой: из волшебной палочки вырвался голубой луч и тут же растаял в воздухе. Ровно через мгновение на руках Сары появился желанный подарок. – Такой? – девочка лихорадочно закивала. – А не хочешь ли ты рассказать Санте интересную историю? – Сара вновь кивнула и, поудобнее усевшись на коленях юноши, принялась что-то весело щебетать. Драко расслабился: отлично, дальше она справиться без него. Его работа сделана. Совершенно не слушая девочку, блондин вновь устремил туманный взгляд вперёд. На этот раз он упал не на Гермиону, а на приютившегося в конце очереди мальчика. Этот малыш уже не раз обращал на себя внимание юноши: угрюмый и неразговорчивый, ребёнок не играл вместе с другими, а тихо сидел в миниатюрном кресле, явно наслаждаясь своим одиночеством. У него были торчащие во все стороны русые волосы и невероятно осмысленный, мудрый для такого возраста взгляд, который скрывал какую-то грусть и безучастность в глубине чёрных, как смоль, радужек. Когда паренёк в задумчивости кусал тонкие губы, на его бледных щеках мелькали очаровательные ямочки. Непонятно почему, но при взгляде на этого скупого на улыбки и радость ребёнка, в груди Драко становилось жарко. Оставаясь равнодушным к другим детям, блондин сумел отыскать в русоволосом мальчике что-то, так напоминающее юноше его самого: что-то родное и знакомое, называемое пониманием; что-то, свернувшееся заботливым клубком под сердцем. – …и всё! – Сара, закончив рассказ, аж подскочила от волнения. Драко усилием воли отвернулся от мальчугана. Подняв ладонь, он небрежно погладил девочку по голове. – Хорошо, очень интересно. До свидания, Сара, беги к своим родителям… Так, отлично… Да, парень, подходи сюда. Как тебя зовут? Поведай своё тайное желание Санте… …Через полчаса Гермиона подошла к трону Драко и, изобразив изящный поклон, хитро улыбнувшись, присела на деревянный блестящий подлокотник. – Как ты? – Грейнджер, я больше не могу. Девушка, перебросив волосы, заплетённые в ажурную косу, на левое плечо, легонько провела кончиками пальцев по скуле юноши. Её глаза, отражая золотой свет гирлянд и фонариков, походили на искрящиеся капли слоистого янтаря. – Остался всего один ребёнок. – Правда? В ту же секунду Драко увидел русоволосого мальчугана, застывшего прямо перед ним. Паренёк в упор смотрел на блондина. Юноша, втянув носом воздух, ощутил какое-то колющее содрогание в груди. Да. Последний ребёнок, чьё желание он должен исполнить. – Ну, что же ты стоишь, юный герой? Взбирайся ко мне на колени… – Драко неуверенно похлопал себя по ноге. Мальчуган не реагировал. От его проникающего в самую душу взгляда становилось не по себе: сбивающая с толку серьёзность, плескающаяся в нём, словно разъела собою весь детский задор и веру в чудо, присущие остальным малышам. – Что же ты… Мальчик вдруг дёрнул плечами и сжал ладони в кулачки. Его руки дрожали. – Ты точно Санта? Настоящий? – Ну, конечно. Кто же я, по-твоему, если не Санта? – Я видел много таких, как ты. Но никто из них не мог исполнить моё желание… Драко сглотнул ком в горле. Жар, вожделенно обвивающий его мокрое тело, юноша списал на духоту помещения и слишком тёплую, чересчур плотную и колющуюся одежду. – И каково твоё желание? Паренёк сжал губы и прикрыл глаза. А потом, разом подавшись вперёд, схватил юношу за полы полушубка и исступленно сжал их. – Я хочу иметь родителей. Подари мне маму и папу! Они… У меня их никогда не было… Я хотел бы… – голос мальчика зазвенел, и, будто порвавшись, неожиданно стих. В следующую секунду, развернувшись, паренёк стрелой помчался прочь, словно убегая от сорвавшегося с губ, самого сокровенного и болезненного, желания, словно убегая от вновь раскрывшейся раны, боль которой он надеялся оставить у подножия трона Санты… Драко ошарашенно смотрел ему вслед. Теперь в его груди поселился холод – зверский, чудовищный, убийственный, – но виной этому была далеко не одежда. Молчание, повисшее между ним и Гермионой, отсчитывало секунды строевым маршем в лёгких: за каждым вдохом следовало два рваных, неполных выдоха. Наконец девушка, вскочив с подлокотника, присела напротив Драко на подножку трона. В её глазах плескался ужас. – Драко… Юноша вздрогнул. Мальчик уже скрылся в толпе орущих детей. Ароматы миндаля, ореховой пасты и нуги в эту минуту не вызывали ничего, кроме глухой, бурлящей тошноты. Что-то родное, явившееся юноше в русоволосом пареньке, всё ещё зудело внутри. Выло. Заботливый клубочек, спрятавшийся под сердцем, превратился в огненный шар. По дрожащим губам Гермионы скатывались слёзы и срывались вниз, на белый воротник. Сейчас девушка выглядела трогательней и естественней всего этого напускного маскарада – прекрасная эльфийка, которая вдруг, в разгар долгожданного праздника, столкнулась с реальностью. – Драко, ты что-нибудь… чувствуешь? Юноша скривил губы – не в ухмылке. В судорожной гримасе. – Драко… – дрожащая ладонь девушки легла на колено блондина. – Догони его. – Но зачем? Гермиона дёрнулась. Стремительно оглянувшись, она не увидела ничего, кроме поглощённых распечатыванием подарков детей. Чёрных печальных глаз в зале уже не было. А действительно, зачем? Стоит ли минутный порыв такой ответственности?.. Разве не легче оставить эту историю под ёлкой, надеясь, что однажды кто-нибудь наткнётся на этот «подарок» и, обладая достаточно большим сердцем, решится осуществить мечту мальчугана с грустным лицом и очаровательными ямочками, которые появляются у него на щеках далеко не от смеха… Гермиона, закусив губу, смело качнула головой. Нет, не легче. – Драко, догони его, – глухо проговорила девушка. И совсем тихо, шёпотом, почти неразличимой мольбой, добавила: – Прошу тебя. Юноша, задыхаясь, сорвал с лица игрушечную бороду и с отвращением кинул её вместе с шапкой и париком на плиточный пол. – Ты уверена? Гермиона сдержанно кивнула, сжав ладонь Драко обеими руками. – Рождественские мечты должны сбываться. Блондин, горько улыбаясь, не шевелился. Удивлённые дети, заметив «оторванную» бороду Санты, обиженно вопили. – Я… И вдруг, вскочив на ноги, юноша побежал. Побежал, попутно расстёгивая полушубок. Побежал, лавируя между десятками визжащих детей. Побежал, боясь, что уже не успеет.

◊ ◊ ◊

…Мальчик, забившись в угол, сидел, приобняв колени. Услышав чьи-то быстрые шаги, он удивлённо поднял голову. Над ним стоял запыхавшийся, худой сероглазый юноша, криво и облегчённо улыбающийся. Медленно присев на колени, незнакомец, шумно выдохнув, протянул изумлённому и разволновавшемуся пареньку руки. – Иди… иди сюда. Я твой папа. Я пришёл. …Ведь Рождественские мечты должны сбываться…