Маленькая Вселенная моих работ.

AU, OOC Улицы Лондона сегодня закутаны в шлейф пасмурного тумана, который влажным воздухом льётся в лёгкие при дыхании. Вялый ветер изредка просыпается от морозной безмятежности и ныряет с шелестом между проплешинами городских зданий, играя чахлыми листьями готовящихся к осени деревьев. Гудки машин, рёв сирен и шипение покрышек даже здесь не дают моим барабанным перепонкам отдохнуть от тяжести давящих звуков, хотя квартал, где я нахожусь, расположен почти в полукилометре от главной дороги. Я сижу на лавочке, железные подлокотники которой холодят мои пальцы, оставляя на них частички дождевых капель, не успевших высохнуть, и наблюдаю за девушкой, чей точёный силуэт виден через приоткрытую, обшарпанную дверь старенькой кондитерской. Она стоит в тени прохода в неприметном чёрном ситцевом платье, с льняным фартуком поверх него, уткнувшись взглядом в стол, который толстым слоем покрыла мука. Порывы ветра иногда залетают в тесное помещение, шевеля складки тонкого платья в безумном танце, но ей, словно, всё равно. Она не дрожит от холода, не реагирует на проходящих мимо людей, не улыбается покупателям, смотря только вниз, на собственные руки. Её пальцы – тонкие, худые, музыкальные, покрытые хлопьями муки и тягучего теста – аккуратно вылепливают незамысловатые фигурки, невесомыми касаниями создавая обложку будущих сладостей так же искусно, как скульптор создаёт свои мраморные творения. Её бледные щёки покрыты пятнами алого румянца, а тёмные волосы, имеющие цвет горячего, крепко заваренного кофе, уложены в незатейливую, лёгкую косу, перевязанную сзади чёрно-серой ленточкой. Обычная, небогатая девушка, пытающаяся добыть немного денег для проживания путём лепки угощений, совершенно забитая и одинокая, с постоянно сосредоточенным, чуть ли не хмурым лицом. И что я – владелец десятка фирм, успешнейший и самодостаточный человек – мог здесь забыть? Почему я день ото дня сбегаю ото всех серьёзных дел и прихожу сюда, проводя часы в бессмысленном созерцании? Она меня не видит. Не знает, что мужчина, славящийся во всех кругах, как самовлюблённый сердцеед, сидит у входа в убогую кондитерскую и глупо изучает касаниями взглядов каждый сантиметр её кожи. Она стройна, и когда ветер наседает на складки её платья, я могу заметить просвечивающие изгибы её силуэта. Смешно, но мне кажется, будто эта незнакомка пропитана тихим волшебством, матовым блеском тайны. Кажется, что через несколько метров, отделяющих нас, я могу почувствовать её аромат, который не теряется в облаке запахов свежей сдобы и конденсированного воздуха – ландыш, вишня и розмарин. Неожиданно в кармане запиликал телефон, и я, с раздражением отрываясь от скромной картины, беру трубку. – Да, слушаю тебя, Крис. – Тебя где носит? Через тридцать минут совещание! – Что? С кем? – С Эваном Брэслоу! Ты вчера сам его назначил! – Ох, чёрт. – Глубоко вздохнув, я с досадой запускаю руку в идеально уложенные волосы. – Чё-ё-ёрт! Он уже на месте? – Нет, но если ты не поднимешь свою задницу и не будешь здесь минут через двадцать, то считай, что сделке не бывать! – ОК. Понял. Скоро буду. – Ждём. Нажав кнопку отбоя, я словно в забытьи слушаю пронзительные гудки. Как я мог забыть? Самая выгодная сделка года! – Вот идиот! – рычу сквозь зубы самому себе, ударяя кулаком по скамейке. Должно быть, удар получился слишком громким и глухим, отчего, вскочив на ноги, я почувствовал на себе десятки недоумённых взглядов прохожих. Неловко дёрнув плечами, я, поплотнее закутавшись в пальто, бегло оглядываюсь на скромную девушку в тёмном проходе двери, но, неожиданно для себя, отмечаю, что она пристально, изучающе оглядывает мою фигуру, позабыв о работе. Возможно, она услышала стук моего удара о деревянное сиденье скамейки и решила хоть раз позволить любопытству отвлечь её от непрерывного катания теста по лакированной поверхности стола. На миг наши взгляды соприкоснулись. Впервые за те два месяца, что я так безнадёжно пытался обратить её недосягаемое внимание на себя. По телу будто пробежала струя жидкого тока, стегнув заряженными электронами по органам. Как долго я ждал этого открытого, наивного взгляда. И разве смогу я теперь уйти? Ничего страшного, и Крис, и Эван Брэслоу подождут… Заметив, как я быстрыми, целеустремлёнными шагами направляюсь к ней, незнакомка вскинула в робком удивлении брови, но тут же нахмурилась и отвернулась от меня, принявшись с двойным усердием мять шарики рыхлого теста в худых, бледных руках. С каждым преодолённым метром сердцебиение ускоряется, грозясь разорвать грудь на части. В голове звенит одна мысль: Господи, зачем я это делаю? Но остановиться я уже не могу. Оказавшись у самой двери, я, поначалу, замешкался, но затем, вдохнув полной грудью запах специй и жжёного теста, вошёл внутрь. Она не подняла на меня глаз, продолжая с рьяным упорством лепить фигурку птички из солёного теста, словно в забытьи, ничего не видя, не желая отрываться от дел. Вблизи я могу рассмотреть несколько точно расположенных веснушек на кончике её носа. Слегка припухлые, обветренные губы крепко сжаты, а скулы и лоб местами покрыты частичками белоснежной муки. Изогнутые чёрные ресницы упрямо опущены, скрывая от меня природный цвет её глаз. – Привет. Должен признаться, игнорировать меня у неё выходит прекрасно. Она абсолютно ничем не выдаёт, что слышит моё приветствие. – Эм… меня зовут Драко. Долепив плоскую фигурку, она молниеносно, непринуждённо легко поместила её на противень в ряд с другими угощениями. – А тебя? То есть… можно узнать твоё имя? Переступая с ноги на ногу, я успел за эти жалкие секунды пожалеть о том, что пришёл сюда. Зачем? Ради того, чтобы сейчас, стоя перед этой скромно одетой девушкой, чувствовать себя нищим, просящим подачки у высокомерной королевы? – Не хочешь говорить? А, может быть, мне надо было лучше обращаться на «Вы»? В абсолютном молчании протянув руку на полку соседнего буфета, она зачерпнула горсть орехов и, положив их на стол, принялась дробить на части, надавливая на них плоской поверхностью ножа. Я глубоко вздыхаю. Отлично. Миллионер, который поверил в нежную сказочность красивой, не похожей на других, девушки, теперь неизбежно столкнулся с оборотной стороной беспочвенных мечтаний. Лучше уйти. – Что ж… могу я хотя бы купить бисквитов? Вон тех, с вишней? Разворачивается, бегло отряхнув руки о бежевый фартук, хватает красиво запечатанную коробочку и ставит передо мной, даже не поднимая на меня взгляда. С досадой поморщившись, я достаю стодолларовую купюру, ложу её на выступ стола, беру коробку в руки и собираюсь уходить. Бросаю на неё тоскливый взгляд: жаль, всё-таки, что незнакомка, так быстро завоевавшая моё внимание, время и мысли, сейчас безжалостно разрушила шаткую надежду. Выйдя из комнаты на свежий воздух, я засовываю руки в карманы и собираюсь поскорее уйти прочь, однако чей-то тихий, мелодичный голос кротко останавливает меня. – Вы не взяли сдачу. Я в удивлении оборачиваюсь: неужели она заговорила со мной? И сразу же кровь бурлящей лавой разжигает артерии сердца: она улыбается. По-прежнему смотря на свои испачканные руки, не двигаясь, но, всё же, улыбается! Так наивно, смущённо и словно бы смешливо. – Здесь намного больше, чем стоит покупка. Облегчённо выдохнув воздух из лёгких, я чувствую, как губы против воли, дрожа, складываются в ответную полуулыбку. – Ничего страшного. Я не обеднею, если не возьму сдачу. И вдруг резко, уверенно, она вскидывает на меня свои глаза. Большие, карие, с тёплыми переливами терпкого шоколада у самого зрачка. Даже когда наши взгляды соединяются, сплетаясь в витиеватую нить, она не отворачивается, не хмурится и не морщится. Незнакомка смотрит на меня, изучая карими глазами мою внешнюю оболочку. Долго и пристально. Словно дарит мне тайную, понятную только ей, надежду. – Неужели вы так щедры? – Да, наверно. И вновь она разъединяет переплетение наших взглядов, отворачиваясь к многочисленным солёным фигуркам. – Гермиона. Моё имя Гермиона Грейнджер. Я усмехаюсь. Всё-таки сказала. Может быть, я не ошибся, сравнив данную девушку с чем-то большим, чем просто прекрасная королева? На сердце солнечными отблесками заиграли лучи тихой радости. Кивнув, я разворачиваюсь и делаю шаг прочь от кондитерской, уже заранее зная, что завтра в это же время буду сидеть на этой же самой лавочке и ждать её появления в проёме двери. Что ж, у меня будет много времени, чтобы изучить её. Чтобы узнать поближе. Чтобы позволить этой странной девушке – Гермионе Грейнджер – полностью завоевать моё сердце.