Маленькая Вселенная моих работ.

Тяжёлые волны с грохотом вздымались ввысь, словно пытаясь дотянуться до затемнённого мглой неба, на котором, подобно капле крови, сияла багрово-жёлтая Луна. Её кружевное сияние неосязаемым прахом покрывало колышущуюся поверхность воды, отчего всё море, вплоть до горизонта, походило на чёрно-пурпурный переливающийся шёлк. В воздухе чувствовался горький вкус соли, влаги, боли, смерти. Несколько гигантских кораблей, чьи паруса развевались, словно тёмные крылья, величественно замерли у скалистого берега Восточных гор. Блестящие судна их, покрытые слоями жжёной смолы, чуть слышно скрипели от хлёстких ударов разъярённого моря, воды которого заползали в синеющие жерла встроенных в корпус пушек. Люди с криками перебегали по палубам: грязные, неопрятные матросы спешно выполняли поручения столь же неряшливых капитанов. Женщины и дети, что в страхе толпились на пристани, с болью изучали ужасающие корабли. Иногда одна из матерей, упав на колени, начинала надрывно, протяжно рыдать, протягивая руки к веренице судов. Но на её зов никто не откликался. – …Морские хризантемы. Лэвайи, – стоящий у самого берега юноша чуть улыбнулся, перебирая в руках нежно-алые бутоны небольших цветков, что украшали собою песчаные подводные выросты. Лэвайи, прижавшись друг к другу, образовывали целые колонии, чьи острые и слегка изогнутые листья окрашивали воду в розоватый цвет. – На языке пиратов означает «Морская Богиня». Девушка, стоящая близ юноши, вздрогнула, когда тот бережно возложил на её голову сплетённый из бутонов Лэвайи венок. Дотронувшись пальцами до пахнущих илом и чем-то смолянистым цветов, она попыталась улыбнуться. – Драко, – голос её дрожал, будто по его призрачной струне били крылья чёрной бабочки,– я прошу тебя… – Я не могу, Гермиона, – светловолосый юноша нахмурился и, плотнее запахнув полы серого пальто, отмеченного на груди золотым знаком Клана Магов западной Англии, устремил взгляд на беснующееся море. – Я дал клятву пять лет назад. – Но почему именно ты? – Потому что я – совершеннолетний по магическим законам волшебник, как и все воины из моей армии. Наша цель – безопасность судов… Тот монстр потопил сотни кораблей. Подумай, разве лучше, если люди – в частности женщины и дети – будут умирать в его глотке, в то время как мы будем бездействовать? Темноволосая девушка, опустив голову, зажмурилась, когда со стороны причала донеслись очередные женские рыдания. Несколько слезинок скатились по её щекам и, сорвавшись вниз, растворились в неспокойных волнах, опутывающих берег пенистыми гребнями. Драко молчал, издали разглядывая свою команду, что толпилась на борту наиболее грозного корабля: степенные мужчины в серых плащах – маги его армии – сильно выделялись среди напуганных и суетящихся матросов своим высокомерием и хладнокровностью к происходящему. Безусловно, никто из магов не сомневался в успехе, тешась мечтой, что именно под лучами их заклинаний морской дьявол канет в небытие. Отбросив со лба белоснежные пряди волос, что трепал северный ветер, Драко заметил взгляд Гермионы – злой, мимолётный, наполненный болью и отчаянием. Её кожа на оголённых руках и плечах покрылась мурашками – лёгкое ситцевое платье не спасало от холода и сырости. Юноша, подавшись вперёд, привлёк девушку к себе, рассчитывая на кроткую улыбку, но Гермиона лишь тихо, прерывисто всхлипнула. – Не надо. Я вернусь, – зашептал Драко, с какой-то грустной нежностью перебирая волнистые пряди волос возлюбленной. – Ты же не думаешь, что… – Думаю! – зло оборвала его Гермиона. Несмотря на то, что глаза щипало от слёз, а губы дрожали, девушка не желала терять самообладания и поддаваться душевной агонии – кто знает, может быть для этого у неё будет целая Вечность… – Гермиона, пожалуйста, не пытайся меня остановить. – Сотни магов куда более мудрых, чем вы, пытались с ним совладать! Но где они сейчас?.. Драко, почему именно вы? Вы не пешки короля, слышишь? – Пешки, когда дело касается жизни людей, – задумчиво ответил юноша, глядя на горизонт. Его серые глаза заволокла пелена. – Кроме нас некому это сделать. У короля больше нет армии, нет людей, нет магов, понимаешь? – Не понимаю, – как-то беспомощно прошептала Гермиона. Драко, улыбнувшись, мягко провёл ладонью по её щеке. Разрезавший морской вой сигнал рога прозвучал неожиданно и неумолимо. Гермиона, побелев от ужаса, в исступлении прижалась к груди юноши, трясущимися руками схватив ворот его пальто. – Не уходи, Драко. Не уходи, прошу, не уходи… Толпа на причале взвыла, как раненный зверь. Теперь каждая из женщин, сидя на коленях, взывала к тому, кого отобрал у неё долг войны. Дети, прижавшись к матерям, прятали лица у них на груди, сотрясаясь от страха, слёз, отчаяния и непонимания. – Драко, не надо. Умоляю, не надо!.. По телу юноши прошла дрожь. Сжав Гермиону в объятиях – крепких, жадных, безумных и словно прощальных, – Драко медленно и очень бережно отстранил девушку от себя. Накрыв своими ладонями её холодные кулачки, сжимающие ткань его плаща, он мягко поцеловал Гермиону в лоб и волосы, следуя древнему и светлому обычаю прощания. Последний раз заглянув девушке в лицо, он попытался улыбнуться, превозмогая боль в груди. – Я вернусь. Через несколько минут Гермиона, рыдая, смотрела, как корабли с развевающимися, как чёрный шёлк, парусами отчалили от берега. Море раскрывало им свои жестокие объятья, ветер гнал их вперёд – к линии горизонта, к краю света, за которым скрывалась либо слава, либо смерть. Гермиона по грудь вбежала в ледяную воду. Толщи моря сковали её тело кольцом из холодного пламени. Кожа девушки посинела от ледяных прикосновений волн, но пожар её души, что буйствовал в самом её ядре, обугливая и плавя мышцы, был страшнее, чем любые телесные муки. Луна продолжала сиять на небе, безразлично взирая и на людей, и на море, отражающее её кровавый свет. В воздухе чувствовался горький вкус соли, влаги, боли. Смерти. Гермиона смотрела вдаль на клин плывущих вперёд кораблей, протягивая к ним руки и выкрикивая имя любимого. Которого она больше никогда не увидит.