Про Одну Девочку

      А Мама, между прочим, заходила в гости не просто так. Через неделю у неё был юбилей — пятьдесят лет. Впрочем, при взгляде на неё такая солидная цифра даже не приходила в голову: все давали ей от силы тридцать семь — сорок. Мама была яркой, эффектной женщиной, натуральной блондинкой с большими голубыми глазами и после развода с Отцом недостатка в мужском внимании не испытывала. Засматривались на неё джентльмены самых разных возрастов, вот только она почему-то не торопилась устраивать свою личную жизнь. Сначала она отговаривалась тем, что больше не верит мужчинам, потом не хотела приводить домой «чужого дядю», который мог не поладить с дочерью, а потом... Потом Девочка уже как-то и привыкла к образу Мамы — красивой, но одинокой леди.       А тут Мама вдруг расцвела, похорошела и даже как будто помолодела. На вопросы дочери она то отшучивалась, то отмалчивалась — по всему видно, не хотела сглазить. А Девочка, заходя к Маме в гости, замечала то коробку конфет, то букет, то два бокала на столе... То, что Мама с кем-то встречалась, было видно невооружённым глазом.       Смущённо улыбаясь и блестя светлыми искорками в глазах, Мама сказала:       — Большой праздник по поводу своего юбилея я устраивать не буду, посидим узким семейным кругом... На работе меня поздравят, как положено, а вечерком вы ко мне заходите, я пирог испеку. Да, и вот ещё что, — добавила Мама, кокетливо потупившись — сама олицетворённая загадочность. — Придёт ещё один человек, с которым я хочу вас познакомить...       «Наконец-то она решила рассекретить своего кавалера», — подумала Девочка. Впрочем, судя по торжественности и важности, с которой Мама сообщала об этом, там был не просто кавалер, а как минимум претендент на руку и сердце.       — Обязательно зайдём, мам, — пообещала Девочка.       Пообещать-то она пообещала, но где-то на горизонте сознания маячила тревожная мыслишка: а как мамин жених воспримет факт их с Любимой отношений? Девочка напряглась. Это перед чужими людьми можно было «шифроваться», а тут — важный для Мамы человек, можно сказать, будущий член семьи... Тут уж шила в мешке не утаишь.       Всю неделю, рыская по магазинам в поисках достойного подарка, Девочка нет-нет да и вспоминала об этом, и мурашки беспокойства ползали по лопаткам. Она даже завела разговор с Любимой на эту тему, но та сказала:       — Не парься, малыш.       И всё.       И вот подарок был куплен, и Девочка с Любимой отправились к Маме. Чудесный, тихий вечер был полон густого золота солнечных лучей, двор встретил их знакомой картиной: на лавочке у подъезда сидели бабушки, а мальчишки гоняли мяч. У Девочки в руках был торт, а Любимая несла пакет с подарком и цветы; вдруг что-то свистнуло в воздухе, и Девочка едва успела героически закрыть собой прозрачную пластиковую коробку со сладким лакомством. Неопознанным летающим объектом оказался мяч. Ударившись о низенький заборчик, он отскочил и подкатился к ногам Девочки... Совсем как в тот памятный день, когда она ходила за лаком для ногтей. И Девочка снова не удержалась: не выпуская из рук торта, пробила по мячу, да так сильно, что тот описал дугу через весь двор и бешеным колобком стукнул по капоту громоздкого и солидного джипа. Машина истошно завыла сигнализацией. История повторялась в точности...       — Бежим! — схватив Любимую за руку, прошипела Девочка.       Они заскочили в подъезд, и железная дверь спасла их от гнева автовладельца.       — Ну ты даёшь, футболист, — хмыкнула Любимая.       Мама встретила их принаряженная, с причёской и макияжем. В квартире витали вкусные запахи, и рот Девочки наполнился слюной в предвкушении Маминых разносолов.       — Проходите, проходите, мои родные, — растроганно принимая подарок, цветы и торт, захлопотала именинница.       Не успели Девочка с Любимой усесться на диван, как раздался звонок в дверь. Девочка нервно ёрзнула на своём месте, как будто из сиденья выскочила пружина и вонзилась в неё.       — А вот и поклонник Анны Дмитриевны, — шепнула Любимая с усмешкой.       Мама бросилась открывать, на бегу заглянув в зеркало и поправив выбившийся из причёски локон.       — Здравствуй, Ань, с днём рождения тебя, — раздался в прихожей отнюдь не мужской голос.       — Привет, Лана, заходи, — радостно встретила Мама его обладательницу. — Да не разувайся, на улице сухо!.. Ох... Букетище какой... Спасибо!       Девочка с Любимой переглянулись. Мама, кажется, сказала, что застолье пройдёт в узком семейном кругу: дочь, её возлюбленная и жених... А виновница торжества между тем появилась на пороге комнаты вместе с гостьей — низенькой, сухощавой, в бежевых брюках и белой блузке с короткими рукавами. При ходьбе незнакомка прихрамывала, а массивные мужские часы подчёркивали тонкую кость смуглого запястья. Некрасивая, с острым носом и узкими губами, она казалась совсем тщедушной, но поразила Девочку сочным и звучным голосом — непонятно, откуда такой брался в этом щупленьком теле... Её тёмные с едва заметной проседью волосы были оформлены в короткую стрижку с косым пробором, а цепкий и внимательный взгляд глубоких и блестящих карих глаз немного смутил Девочку. На маленьком, остреньком, скуластом лице гостьи они казались огромными и гипнотическими. Космическими.       — Это Лана, — представила Мама эту хрупкую особу. — Она и есть тот человек, о котором я вам говорила. Мы с ней познакомились на одном форуме в интернете, начали общаться, потом встретились... Влюбились.       — В реальности Аня оказалась ещё прекраснее, чем на фото, — добавила Лана, блеснув мелкими ровными зубами.       — Но дело, конечно, не во внешности, — улыбнулась Мама, обнимая её за плечи и ласково глядя сверху вниз: она была выше своей знакомой на полголовы.       Лана достигла успеха и признания в трёх профессиях — архитектора, художника и фотографа. Она была на десять лет моложе Мамы, но выглядели они ровесницами. Природа не наделила Лану женственной красотой, но она брала другим — мягко очаровывающим обаянием, умом, широкой образованностью, живой и напористой энергией. Словом, харизмой. Будучи хромой с рождения, тростью она никогда не пользовалась: не хотела, чтоб к ней относились как к слабой, ущербной. С Любимой у них завязалась интересная беседа, а у ошеломлённой Девочки пропал дар речи. Впрочем, челюсти не утратили способности жевать, и желудок возрадовался вкусному пирогу с мясом.       — Мамин каминг-аут — это замечательно, но и делом кто-то должен заниматься посреди всего этого ералаша, — пробурчал он.       — Не забываем, что кое-кто тут вообще круглосуточно работает, но не кричит об этом на каждом шагу, — мрачно процедила печень, а жёлчный пузырь молчаливо добавил едкости её словам. — Эй, мозг, не вздумай отдавать рукам команду тянуть в рот алкоголь!..       — Ага, вы прямо все такие деловые! Один я тунеядец, блин! — саркастически заметил мозг сверху. — Мне тоже надо переварить кое-какую информацию. Я, между прочим, в шоке. Мне надо выпить.       — Мам, так значит, ты... одна из нас? — только и смогла спросить Девочка, вопреки протестам печени осушив бокал вина. — И почему я только сейчас об этом узнаю?       Именинница мягко засмеялась.       — Это было во мне всегда, но я боялась собственной натуры, задавливала в себе эти проявления, как могла. В юности я пыталась встречаться с одной девушкой... Но не сложилось, да и времена тогда были другие. Решила жить «правильно», как все. Чтоб как у всех: дом — полная чаша, муж, дети. Но брак развалился, а ты стала для меня вечным напоминанием о том, что я в себе так стремилась искоренить.       Девочке вспомнилось, как в своё время она боялась признаться... А Мама так поразительно легко всё поняла, приняла, не осудила и ничему не удивилась. Девочка думала, что ей просто повезло с Мамой, а оказалось — неспроста...       — Вы, наверно, думаете, что я сошла с ума — в пятьдесят-то лет такое учудила! — со смешком сказала именинница.       — Нет, Анна Дмитриевна, мы так не думаем, — ответила Любимая и за себя, и за Девочку. — Начать жить и любить — никогда не поздно.       — Звучит как тост! — И Лана наполнила бокалы.       А Девочке подумалось, что ещё никогда она не видела Маму такой молодой, красивой и счастливой.